Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 38 страниц)

С новым бокалом он подошел к дивану и цепко взглянул на меня. Я подобрала под себя ноги. Почему-то показалось, что так надежнее, что ли.

– И знаешь, что? Борись, девочка, или беги. Но помни – тогда из охотника ты станешь подстреленной дичью. С нами у тебя больше шансов остаться в живых.

Я несколько раз прокрутила в голове сказанное, пока Камор прикладывался к горькой настойке. Бежать? Но мне некуда бежать… У меня нет здесь друзей, а на болотах никто не захочет помогать сомнительной ледяной колдунье. Кажется, дневной план прыгать в окно и скрываться – какой-то не очень здравый и проработанный.

– Какой кошмар… – я сокрушенно покачала головой.

Все это очень неправильно. Хотелось бы мне, чтобы все было иначе. Чтобы не приходилось разбивать чужие сакральные вазы, прятать окровавленные перчатки, мечтать о недостижимом, куда-то бежать и прятаться, каяться за то, что родилась магом, и вечно бояться.

– Хэй, детка, вот это тебя развезло с одной порции! – хохотнул Камор, прихлебывая из своего бокала. – Ты же хотела поговорить, так спрашивай.

– Да, хотела… – почесав макушку, будто пытаясь разогнать сонные думы, я пыталась перебирать в голове все интересовавшие меня вопросы, но они упорно не желали перебираться. Так что пришлось хватать первый попавшийся. – Какую Миссию выполняют агенты Империи в Асмариане?

– Разведка, в первую очередь. Взятие под контроль иностранных правительств – по лучшим канонам нашего Министерства. Вообще, у каждого – своя Миссия. Моей – было внедрение в Круг. Я идеально для этого подходил.

– А моей? – повернувшись к Камору, я случайно выронила на пол пустой бокал, который тут же покатился куда-то в сторону. – Ой…

– Да, детка, – пробормотал парень, провожая взглядом укатывающийся в угол к другому мусору бокал, – напомни мне в следующий раз наливать тебе еще меньше… Твоя Миссия. Хмм, а ты не в курсе?

– Нет, – активно помотала я головой. Ой, какое странное чувство. Распитие алкогольных напитков было бы куда приятнее, не сопровождайся оно звоном и тяжестью.

– Тогда я тоже не смогу тебе сказать. Я просто не знаю. Спроси у Аксельрода. Вообще, это он заведует всеми миссиями города.

– Он не говорит, – я грустно качнула головой.

– Странно… Но, если он отдал тебя в ученицы Тильгенмайеру, значит, все идет по плану. Предлагаю просто плыть по течению и не выдавать себя. Ты, конечно, иногда можешь сойти за провинциалку-глупышку, но это не поможет на длинной дистанции.

– Хорошо, – улыбнулась я, растягивая гласные в этом длинном слове. В голове что-то приятно булькало и дымилось.

– Надо будет как-то встретиться нам втроем с Друвером, – пробормотал Камор, потирая щетинистый подбородок. Затем он перевел осоловевший взгляд на меня и чуть улыбнулся. – Ты ему понравилась. В этом мы согласны.

– О, здорово… – прошептала я, не в силах вложить громкости в голос. – Он тоже. Забавный. Себастьяна нашел… А еще мне завтра переезжать. Я пойду…

Я попыталась подняться с дивана, но голова сильно закружилась, и пришлось уцепиться за подлокотник, чтобы не упасть. Камор внимательно наблюдал за моими неловкими телодвижениями, но сам не двигался с места. С третьей попытки у меня получилось встать на ноги, но высота оказалась слишком большой, и захотелось сесть обратно. А лучше лечь, закрыть глаза и…

– Эй-эй, Минати, не спать! – раздалось рядом, и через мгновение я уже оказалась в руках подскочившего Друида, тщетно пытаясь приоткрыть непослушные глаза. – Взрослые девочки не спят стоя, слышишь? Сейчас мы тебя отведем в твою комнату, а то скоро начнет светать.

– Светать? Хорошо… Ка-мор… – я подслеповато улыбалась, пытаясь глядеть прямо в глубокие черные глаза, аккуратно проводя пальцем по небритой щеке. – Ты красивый, знаешь… Как принц из сказки… Но только уже не принц… Хи-хи…

– Ты хоть иногда перестаешь обо мне думать? – он улыбнулся, продолжая полуобнимать меня. Мягко и очень нежно, как дорогую игрушку.

Он и сам был изрядно пьян. Не так сильно, как я, но… Изрядно. Наверное, поэтому, он просто наклонился, удерживая меня, и легонько прикоснулся к моим губам. Я ответила. Невозможно думать весь вечер, всю юность – и не сделать этого. Долго и медленно, два пьяных и очень одиноких человека, целовались. Будто пробуя, каково это – не быть только с собой. Я, наверное, пыталась ему рассказать о том, как мне не хватает искреннего человеческого общения, доверия и друзей, как быстро надоедает распространяемая нами ложь и как невозможно из нее выпутаться… Он желал поделиться старой болью и горем. Не помню, сколько времени это длилось, да и разве считают время, проведенное с принцами? Разве что, только оторвавшись, Камор слабо улыбнулся и сказал:

– Знаешь, детка, я с тобой не справлюсь.

В его пьяных черных глазах, прикрытых пушистыми ресницами, читалась легкая досада.

– Нет, Минати, ты – не она… Как жаль…

Она? Та грустная певица. Риш.

Он невесомо провел тыльной стороной ладони по моей горячей щеке.

– Прости.

– Она тоже Друид, Камор? – прошептала так, будто кто-то может услышать этот секрет. Решила, что нужно уточнить. Вдруг я опять все не так поняла.

– Нет, слава Митаре, конечно, нет!

И эта мысль явно приносила ему невероятное облегчение.

Наваждение окончательно спало. Я больше не та шестнадцатилетняя девочка. А обаятельный Камор беззаветно и тайно любит другую. Этот парень, принц, в которого я была нелепо влюблена в юности, который явился ко мне во сне и наяву, явно был не из моей сказки. Поэтому я лишь кивнула и ответно улыбнулась. Наверное, это здорово, иметь хороших верных… Приятелей? Не знаю, со мной это давно не происходило. А Лэтти – исключение, подтверждающее правило.

Приобнявшись, как добрые давние знакомые, мы медленно вышли из спальни Камора по направлению к моей комнате. Вокруг было пусто и тихо. Но теперь я знала, что не одна. И в этом «гиблом прогнившем месте» у меня есть человек, на которого можно положиться.

Ингельда все никак не могла решить, как относиться к факту переезда. С одной стороны, она была рада сопровождать меня и перестать выполнять многочисленные сложные ритуалы и традиции Дома Круга. С другой стороны, не расценят ли соседи по Торговому району отъезд дочери поставщика овощей к столу Круга, как отлучение? Вдруг начнут сплетничать, что сам дворецкий Дома прогнал ее⁈ Всеми этими мыслями она немедленно поделилась со мной, пока я умывалась, пытаясь прийти в себя после ночной попойки. Казалось бы, всего один бокальчик, ну что такого? И я вновь дала слово, что больше не буду пить с Камором.

Были в той ночной ситуации, конечно, и плюсы… Первое – мужчина, о котором все женщины и девицы Асмариана имели непристойные фантазии, действительно прекрасно целовался. Так, что из мыслей пропадали любые тревоги и мелочи. Жить хотелось именно в текущем моменте. Второе – если он вдруг решит сдать меня с потрохами Тильгенмайеру, мне есть что рассказать о нем самом под пытками…

Болтая со служанкой и пытаясь унять ее нервозность, я не услышала, как в дверь постучали. Зато Ингельда, бывшая всегда на стороже, спросив разрешения, ушла посмотреть, кто пришел в такой ранний час. Любопытный Себастьян не преминул воспользоваться возможностью перекинуться парой слов, пока мы оказались наедине:

– Ты вчера так поспешно убежала… Я полночи тебя прождал, а ты вернулась под утро пьяная. Кажется, это был второй раз за довольно короткий промежуток времени. С тобой все в порядке, Мина?

Я даже слегка опешила и перестала расчесывать длинные черные волосы. Конечно, со мной все было в порядке! Это что же – мой кот обвиняет меня в пьянстве? Да уж… Докатилась. Вот стоило только разочек дать себе волю! Ну ладно, два разочка.

– Я должна была проверить одну гипотезу… – я максимально старалась подбирать слова, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Ведь и у стен есть уши – По работе.

– Успешно? – Себастьян пошевелил усами, и я могла бы поклясться, что прямо сейчас он ухмылялся. Кот поднялся с полюбившегося кресла, потянулся и спрыгнул на пол.

– Вполне.

– Чудесно, папа с мамой гордились бы тобой, – сыронизировал и махнул хвостом хитрец, лениво запрыгнул ко мне на колени. – Ну и что мы теперь делаем?

– Ну, – вздохнула я, отложив в сторону расческу. – Нас назвали ашанти и из-за этого мы переезжаем в Торговый район города. Здесь мы больше жить не можем. Такие правила.

– Торговый район, да? Он же недалеко от Храмового?.. Хорошо, это очень хорошо… – Себастьян боднул меня головой, требуя немедленной ласки. Под довольное урчание, я почесала кота за ухом. – Не бойся, Мина, все обойдется, вот увидишь. Ведь ты умная девочка.

В этот момент в комнату влетела Ингельда и кот, твердо хранящий свой секрет, еще немного посидел с нами и незаметно покинул комнату, помахав на прощание хвостом. Эти странные, частые отлучки и долгое молчание обычно приветливого кота, наводили на тревожные мысли. Казалось, что Себастьян что-то старательно обдумывает, но не желает ни с кем это обсуждать. Даже со своей хозяйкой и подругой. Служанка поставила передо мной на столик небольшой флакон со странной субстанцией нежно-фиолетового цвета. И прикрепленной запиской. Ингельда защебетала, укладывая мои вещи:

– Это флакон принес слуга самого лиджев Камора! Сказал, что ему было велено передать микстуру лично в руки моей хозяйке. Жаль только, что карточка пустая. Наверное, это одна из его шуток, о которых шепчутся служанки.

Но дело в том, что текст в записке был. Магические слова на ордвегиан –специальный шпионский шифр, прочитать написанное, даже увидеть, может только адресат. Это и правда было похоже на колкую шутку… «От головной боли с утра. Ты забыла вчера сказать, что не умеешь читать на метариконе. Прости, обучить не смогу, очень много дел. Камор»

– Думаю, тебе не стоит отказываться от такого знака внимания! – улыбнулась через плечо Ингельда. – И стоит хотя бы попробовать. Даже если это что-то неизвестное, то вряд ли бы сам Член Круга стал посылать тебе яд.

Заканчивая сборы, я попивала из бутылька приятную микстуру и благодарила Митару за то, что Камор умеет готовить эликсиры от похмелья не хуже, чем Аксельрод – все остальные. Ингельда тоже попробовала и согласилась, что эссенция прочищает мысли и делает голову более «светлой». Так за сборами и разговорами мы и провели это утро. На самом деле, собирать особо было нечего. Скромная одежда, которую я привезла из Империи, для болот выглядела даже слишком ярко и отправилась на самое дно сумок. Выше расположились вещи, которые я «привезла из Пелепленеса», и вещи, подаренные Кругом к началу моего ученичества. Пара шляпок, пара туфель, туалетные и спальные принадлежности – вот и весь нехитрый скарб. Сумка Ингельды и вовсе была меньше моей, наверное, в три раза. В последний раз я окинула взглядом комнату, которая подстраивалась под вкусы хозяина, и покинула ее.

Молчаливые слуги помогли спустить вниз наши вещи и даже принесли специальную корзинку с одеяльцем – для Себастьяна. Дар от Тонии. Сама же Воплощающая Воду попрощаться так и не вышла. Никто из Членов Круга не пришел проводить в дорогу ашанти. Наверное, это тоже такая традиция. Ведь Тильгенмайер ясно сказал, что меня изгоняют.

В просторном холле крутилась одинокая Лелей. Скучающая сплетница не могла упустить случай выведать об отъезжающих что-то еще. Поэтому, едва завидев нас, она тут же кинулась мне на шею и даже попыталась изобразить что-то вроде слез. Длинные пушистые ресницы подрагивали от печали, а гостья из Тиффалей клятвенно обещала:

– Я обязательно навещу тебя, как только мне позволят покидать Дом Круга! Ты ведь знаешь, как я страдаю по солнцу и прогулкам на воле. Не забывай меня, Минати, болума.

Лелей, как всегда, думала и говорила только о себе…

Втроем мы вышли на залитую утренним солнцем площадь перед Домом Круга. Молчаливый слуга убирал наши вещи в карету. Грум подвел Салму и сказал, что Кругом принято решение держать лошадь в Районе Круга, пока ей не подыщут хорошие конюшни. Когда с погрузкой покончили и можно было выдвигаться на новое место, я увидела Аксельрода, стоящего у парадного входа. Одетый в безукоризненно белое, с тиффалейским тюрбаном на голове, он сам казался одной из статуй с фасада. А Лелей, стоявшая чуть позади Друида, поглядывала на него с какой-то… Неописуемой смесью преклонения и страха.

Я подошла к Воплощающему Воздух и поклонилась, как того требовали местные традиции и этикет. Аксельрод слегка кивнул, так и оставшись стоять на пару ступеней выше.

– Вот вы и отправляетесь, Минати, – проскрипел он, сложив руки на груди. – Ашанти. Мой вам совет – осмотрите город. Асмариану точно есть чем удивить девушку из дальних краев.

Я еще раз поклонилась, поблагодарила за заботу и вскоре все мы ехали в карете, подскакивающей на звонких лиловых булыжниках мостовой, куда-то в новую жизнь. Мы покинули мое первое в этом городе пристанище. Интересно, сколько еще их придется сменить? Себастьян, которого вообще все обитатели Дома почему-то сторонились, с интересом выглядывал из своей уютной корзинки и глазел в окно. Ингельде было неловко болтать при слуге, поэтому дорогу мы провели в чинном молчании.

Удивительные солнечные дни стояли над Асмарианом. Город светлел и расцветал, а многочисленные приезжие, решившиеся посетить знаменитую ярмарку, украшали его, делали большим и цельным. Толпы людей, наездников и повозок направлялись по двум главным широким улицам Района Правителей в Торговый район, где сейчас царило невероятное оживление. Среди них особенно ярко выделялись сметливые люди, одетые в одинаковую синюю с золотыми пуговицами форму. Пару раз даже показалось, что из всеобщей суматохи выглядывали знакомые лица.

Из непрекращающегося людского потока оказалось абсолютно невозможно вырваться, благо, возле ближайшей площади, он распался, и нам удалось повернуть. Теперь нас со всех сторон зажимали узкие проходы и нависающие повсюду хлипкие деревянные балконы. И мне оставалось только удивляться мастерству кучера, который обошел все препятствия, ничего не сломав по пути.

Мы остановились возле очередной небольшой площади с колодцем, удивительно напоминающей другую такую же площадь – с антикварным магазином. Только на этот раз самый длинный фасад принадлежал зданию, похожему, скорее, на дешевенькую гостиницу для несостоятельных туристов где-то на окраине Киллана По. Но прилегающая территория была аккуратно прибрана и выметена, а на лужайках росли пышные цветочные кусты.

– Конный проезд, дом тридцать шесть, – прогнусавил слуга сквозь плотно сжатые губы. Разговаривать с людьми ему явно не нравилось. – Прибыли.

Стоило нам войти, как в нос тут же ударил крепкий аромат хорошего листового чая. Мы с Ингельдой замерли в удивлении, а нам навстречу уже выбегал, вытирая руки об фартук, рыжий усатый мужчина лет сорока. Небрежно поклонившись, он тут же представился:

– Прут Ва́ндлер. Владелец чайной лавки и, по совместительству, управляющий Доходным домом на Конном проезде лиджи И́мры Анса́ви. Вы от Его Светлости Тильгенмайера?

– Да. Вот документ, – все также кратко и холодно ответил слуга.

– Все верно, – кивнул Прут, бегло пролистав бумаги. – Следуйте за мной, лиджи Летико, все приготовлено.

Отдав приказ остальным слугам помочь с разгрузкой вещей, управляющий повел нас по крутой деревянной лестнице на самый верх доходного дома, на четвертый этаж. В самом конце коридора, он открыл одну из дверей и отступил, позволяя нам с Ингельдой и притихшим Себастьяном войти внутрь первыми. Нас встретил небольшой коридор, соединенный с проходной гостиной проемом-аркой. Внутри было чисто и довольно светло. Теплые оттенки мебели, многочисленные растения в горшках, легкие занавески, раздуваемые весенним ветром. И никакого вычурного тяжелого богатства, отличавшего Дом Круга. Прут Вандлер, тем временем, пустился в объяснения:

– В вашем распоряжении имеются – хозяйская спальня, гостевая спальня, спальня для прислуги, гостиная и кухня. Раз в неделю за грязной одеждой и бельем приходит прачка. При желании, можно договориться об услугах кухарки и горничной. Но Его Светлость говорил, – тут он с интересом покосился на Ингельду, – что всеми этими вещами будет заниматься ваша собственная служанка… И у нас нет никаких клопов и жучков – мы очень строго следим за этим! Удовлетворены ли вы нашим гостеприимством?

– Более чем, спасибо, сэн Вандлер!

– Можно просто Прут. Добро пожаловать, лиджи. Заходите как-нибудь на чашку чая с вашей очаровательной подругой, – широко улыбнулся управляющий, потом, немного помявшись, добавил. – У меня есть не только чай, но и травяные настойки, и лесные сборы, если вам интересно… Всего доброго. Гилам луше!

Пока слуги носили наверх наши с Ингельдой вещи, мы принялись обходить комнаты. И каждая осталась довольна своей. Видимо тот, кто подбирал для нас это жилье, разбирался в том, что может понравиться девушкам. В углу моей спальни стоял большой платяной шкаф, возле него разместился простенький туалетный столик с графином для умывания. И, конечно, повсюду стояли цветы в обожженных глиняных горшках. Я присела на край большой двухспальной кровати и умиротворенно посмотрела в окно. Там расстилались бесконечные красные и серые крыши Торгового района. Откуда-то снизу и издалека доносился гомон сантапан, к которой мы с Камором так тщательно вчера готовились.

Тут мой взор упал на маленький мешочек на прикроватной тумбочке. В этот раз неожиданный подарок тоже сопровождала записка, написанная на метариконе. Оставив послание непрочитанным, я взвесила в руке содержимое и высыпала на ладонь. Три серебряных монетки и с десяток медяков. Не знаю, какого благодетеля стоило благодарить – но теперь мы точно не останемся без ужина! Надо проверить их ценность в действии. Я вернулась в гостиную, где уже хлопотала Ингельда и потягивался в полюбившейся корзинке Себастьян, и громко объявила:

– Я отправляюсь на сантапан. Нужно что-то купить?

Ингельда уронила на пол какую-то вещицу и прижала руки к груди. Всхлипнув, спросила:

– Лиджи! Минати, но ведь там сейчас опасно! Там ходит много посторонних, не жителей нашего города, и бес знает, что у них на уме. Одни только дикари из Томминко́эна чего стоят. Подожди меня, я разберу вещи, и мы сходим вместе…

– Ингельда, – сказала я как можно строже, – помнишь, лиджев Аксельрод наказал мне осмотреть город? И я хочу сделать это прямо сейчас. К тому же, я ничего не боюсь. Ни посторонних, ни жителей Томминкоэна. Ведь я сама – неместная.

Ингельда прикусила язык. Видимо, ей непривычно и тяжело давалась мысль, что я не была родом из Асмариана. Пригорюнившись, служанка на-гора выдала список продуктов, которые хотела бы приготовить сегодня вечером, и попросила не задерживаться на улице долго.

– Все-таки, это против традиций, когда лиджи ходит одна на сантапан…

Я чмокнула в макушку любимого черного кота, который тут же принялся яростно умываться, и помахала разнервничавшейся Ингельде.

– Не переживай, я быстро, даже соскучиться не успеешь!

Традиции… Да уж, знаю я цену вашим традициям. Камор успел многое показать.

Надев вчерашнее уютное пальто, выскочила на улицу, счастливо улыбаясь. Был чудесный весенний денек, светило солнышко, а меня ждало интереснейшее исследование местных людей и их занятий, так сказать, «в поле» и без подсказок. Что ж, тем необычнее будут наблюдения.

Со вчерашнего дня на тапан-зе, мало чего изменилось. Все те же бесконечные ряды лавочек с кричащими торговками в ярких платьях, необъятное количество покупателей, шныряющие повсюду проворные мальчишки-оборванцы. Парочку из них уже поймала стража с дубинками, некоторые успели отбиться и бежали прочь, расталкивая прохожих под громкие крики и ругательства. Где-то гремела музыка, где-то ставили кукольное представление – люди веселилась, отдыхали и щедро осыпали монетами выступающих. Кое-где виднелись украшения, оставшиеся с Бахад Мунташей – зеленые флажки с изображением тонкого Древа. И над всеми торговыми дворами витал дух праздника.

Проворные гильдейцы в синих костюмах с золотыми пуговицами, мелькали то тут, то там и вносили суматоху в, и без того беспокойную, толпу. Я их замечала, то идущими под руку с купцами и коллегами, то торопящимися и, как вода, огибающими зевак, то внимательно наблюдающими за покупателями. Они никогда не останавливались и все время были в деле, крутились со своей работой, как пчелки. Вскоре во время этой бесцельной прогулки, мне уже начало казаться, что именно Гильдия караванщиков подспудно правит этим хаосом – задавая ему темп и направление движения. И их дело шло бодро. Заказы лились рекой, выбирались новые города для путешествий, новые маршруты и караванные тропы. Посмотрев на этих бойких крепких ребят, я бы ни за что не подумала, что у Гильдии могут быть сейчас те самые – серьезные, по словам Тонии, проблемы. Они создавали впечатление успеха и самодостаточности.

У одного торговца я поспрашивала про оставленные Кругом монетки. Серебряные назывались пиле́сти [1: Пиле́сти – серебряная монета, стоит 25 медных монет (се́фти) или 0,01 золотую (монта́ри) (мет.)], и каждая из них стоила двадцать пять медных, название которым было – се́фти [2: Се́фти – медная монета, стоит 2 железных/металлических монеты (у́мда) или 0,04 серебряных (пиле́сти) (мет.)]. А в переводе на железные монеты, они составляли аж больше четырех сотен. Мне также сказали, что при разумном использовании денег хватит на неделю. И немедленно предложили их потратить. Ну что ж… Для начала я прикупила корзинку для продуктов, сторговавшись с мужчиной, просвещавшим меня по поводу местных денег. А вот дальше было сложнее…

– Так, Ингельда сказала не покупать «хлеб из хтанги» ни в каком случае… – бормотала себе под нос, одновременно глазея по сторонам и стараясь не наступить в лошадиные испражнения. – Еще бы знать, что это…

На какое-то мгновение я даже пожалела, что не дождалась своей компаньонки, но восхитительное чувство одиночества после молчаливых толп Дома Круга и постоянно наблюдающих глаз, развеяло всякие огорчения. И я продолжила медленно фланировать меж торговых прилавков и крытых палаток с одеждой, яркими украшениями, живой птицей и сочными тепличными овощами. Свернув пару раз, даже наткнулась на яичный прилавок вчерашней знакомой – сэньи Каваты, вокруг которой столпилась свора мальчишек в старой драной одежде. Дородная сэнья своими руками чистила вареные яйца и угощала детей бедняков. Все-таки, сдержала обещание, данное Камору.

Прикупив пару крупных рыбин, снятых с крупного колотого льда, зелени и соли, я собиралась двигаться дальше, в сторону колышущихся на легком ветру ярких тканей. Как вдруг внимание привлек прилавок с красивейшими яблоками. Большие разноцветные фрукты притягивали взоры таких же, как и я, гуляк. И хозяйка не видела отбоя от покупателей. Женщину одолевало одновременно человек пять, и все жаждали обладать спелыми плодами, с боками, блестящими на солнышке. Был среди них и миловидный темноволосый да зеленоглазый мальчик лет двенадцати, аккуратненький и дорого одетый. Как с картинки из столичного журнала для молодых заботливых мам. И если все остальные дергали женщину и что-то спрашивали, то юнец просто жадно взирал на красоту.

– Сэнья Кипáта, что же вы так дорого берете за свои прекрасные яблоки? – заискивающе улыбался в огромные подкрученные усищи мужчина, стоявший ближе всех к торговке.

– Потому как они прекрасны, сэн Гáмро, сами же сказали! – улыбалась в ответ довольная сэнья, укладывая фрукты в большую плетеную корзину. – И они, вашей щедростью, не дают моим деткам умереть от голода.

– Как бы моя ребятня не разорила меня, настаивая исключительно на ваших яблоках! – со смешком принимая товар, ответствовал усач.

– С милостивой помощью богини, бедны вы не останетесь! А с моей – детки ваши вырастут сильными и крепкими, родителям на радость.

– Спасибо, всего доброго, сэнья! – прикоснувшись к шляпе, откланялся мужчина.

– И вам не хворать. Передавайте привет и наилучшие пожелания сэнье Гамро!

Еще раз кивнув, покупатель удалился, а торговка обратилась к следующей покупательнице. Отмечая любезность и искренность жителей, я пыталась не упустить ни одной детали, ни одного слова или взгляда. Вот худенький мужчинка пытается сбить цену на фрукты, а владелица упрямо улыбается и отказывается. Вот женщина в нежно-розовом спокойно и чуть презрительно смотрит на спорящих – эти мещанские забавы не по ней. Вот усталая мать троих детей выбирает яблочки поменьше, на крупные ей не хватает денег. Вот темноволосый зеленоглазый паренек тянет руку к прилавку… Погоди, ты чего это удумал⁈

Яблоко, ловко вытянутое из нижней части фруктовой пирамиды, вмиг оказалось опущенным в карман штанов, а мальчишка развернулся и торопливо зашагал по улице прочь. Пытаясь не упустить его из вида, я двинулась следом. Каков наглец, и ведь не постыдился увести товар прямо из-под носа хозяйки! А ведь по началу произвел впечатление вполне воспитанного и порядочного молодого человека. Мальчик хорошо ориентировался в поворотах и закоулках огромного Торгового района. Он неожиданно поворачивал, петлял и запутывал следы. Вот только еще не научился вычислять «хвост». А нас в Академии неплохо научили принципам выслеживания жертвы в условиях городской застройки. Я догнала воришку в каком-то пыльном переулке возле полупустого покосившегося Торгового двора, когда он был совершенно уверен, что никто в жизни не найдет его. Тихо ступая в мягких сапожках по брусчатке, подкралась со спины, схватила его за локоть и, наклонившись, прошептала:

– Что в карманчике, юноша?

Парнишка вздрогнул, но не издал ни звука. Обернувшись через плечо, бойкий подросток первым делом попытался вырваться из захвата, не вынимая рук из карманов. Наверное, он бы смог это сделать, если бы не заклинание заморозки, пущенное по его венам. Как показала ситуация с Ариэном – вполне действенное заклинание. Холод слегка остудил яростные порывы паренька и заставил его хаотично махать руками, из-за чего украденное яблоко тут же выпало на мостовую. У него даже язык развязался! Впрочем, не так, как я надеялась.

– Да вы знаете, кто мой отец⁈ – прошипел мальчик, дергаясь и отвечая на мой долгий тяжелый взгляд. Его детский голос еще не начал ломаться, и он дал петуха, пытаясь вырваться. Я только улыбнулась.

– А ты знаешь, кто мой… Покровитель⁈ – со смешком парировала я, на ходу соображая, как же лучше и более грозно назвать лиджев Тильгенмайера.

– Да что мне этот ваш покровитель! Мой отец вам и вашему покровителю покажет, что нельзя трогать сына самогó… Ай-ай-ай!

Да, это я сделала заклинание чуть-чуть мощнее. Видимо, отец плохо воспитывал своего мальчика, раз получился такой заносчивый балбес. Еще и подворовывающий… Вырастет, станет или бандитом, или политиком… С богатыми родителями – скорее политиком.

– А как твой отец отнесся бы к новости, что его сын ворует? – решила все-таки сама заняться воспитанием юного чуда. Стало очень интересно, как мальчик отреагирует на попытки незнакомки учить его уму-разуму. – Сам бы устроил наказание? Или сразу отдал бы на расправу Ее Милости лиджи Акшар?

– Двестееееер!

То ли прорезавшийся сквозь толпу громкий крик, то ли имя грозной огненной дамы возымели такое действие, но мальчишка сразу сдулся, забегал взглядом по сторонам и жалобно заскулил:

– Тетенька, не выдавайте меня! Не выдавайте, пожалуйста!

– А что случилось? Встаешь на путь исправления? – подначивала я. Теперь наблюдать за его метаниями стало еще интереснее.

– Нет, брат идет! Пожалуйста, я так больше не буду, честно! Отпустите!

Как этот брат, интересно, вообще нашел нас здесь, в этом переулке…

– А что мне за это будет? – поинтересовалась я. Кажется, этого парня можно использовать, раз уж поймала его на горяченьком.

– А что вы хотите, мой отец очень богат! – прошептал юноша, продолжая робко вырываться из моих рук и озираться. В ярких зеленых глазах светился страх пополам с надеждой, а черные волосы взлохматились.

– Две́стер! – раздался повторный крик, и стало совершенно понятно, что ищут как раз моего заложника.

– А умеет ли Двестер читать? – спросила я, будучи абсолютно уверенной в ответе.

– Конечно, умею! – парень аж опешил и перестал дергаться от такого внезапного вопроса.

– Значит, жду тебя сегодня после десятого крика часовой птицы по солнцу [3: «После десятого крика часовой птицы по солнцу» – особый друидский счет времени. Часовые птицы кричат каждый час. Отчет по солнцу ведется от рассвета до заката, отсчет по луне – от заката до рассвета]. Адрес – Конный проезд, дом тридцать шесть. Управляющему скажешь, что пришел к лиджи Минати. Посмотрим, что ты умеешь, – ответила я, и по-прежнему улыбаясь в широко раскрытые мальчишечьи глаза, отпустила его и подняла откатившееся к стене яблоко.

– Вот ты где, Двестер!

Из-за угла вышел еще один мальчик, более взрослый, чем мой новый знакомый, уже выходящий из подросткового возраста. И совершенно непохожий на брата – голубоглазый блондин. Лишь какие-то неуловимые черты и мимика выдавали их родство.

– Я тебя повсюду ищу, почему ты не пришел в условленное место?

– Простите, лиджев, – мило улыбнулась я подошедшему, – но этого юношу задержала я. Видите ли, мы так заболтались, что потеряли счет времени!

И теперь уже две пары удивленных глаз уставились на меня. Зеленые не понимали, что я вообще несу, а голубые – почему мы заговорили. Впрочем, я почувствовала кураж и была неостановима. Все вдруг пошло по моему плану и теперь я распоряжалась чужими жизнями, а не наоборот. Как говорили наши преподаватели в Академии: «Импровизация – верх мастерства, а удачная импровизация – его венец».

– Понимаете, я не местная, но, кажется, останусь в этом городе надолго. Угораздило меня заблудиться, и молодой человек вывел меня в безопасное место и даже пообещал как-нибудь показать город. Невероятно мило с его стороны. Минати Летико, – объяснила я и грациозно поклонилась юноше.

– Эм… Кассиóт Сарбо́тти… Рад познакомиться… – не зная, как ответить на мое приветствие, старший мальчик не нашел ничего лучше, чем поцеловать мою руку. И даже немного покраснел. – Мы с Двестером сыновья Асто́ра Сарбо́тти, караванщика. Всегда рады помочь нуждающимся и попавшим в беду.

А вот этого юношу явно воспитывали правильно. Говорит хорошие вещи, ведет себя прилично и даже галантно для своих шестнадцати на вид. Вырастет – всем барышням в округе будет кружить голову. Все же, где-то караванщик Астор Сарботти упустил воспитание младшего сына.

– Ах, да-да-да, я припоминаю эту фамилию! Надо же, сами Правители Сарботти, какая неожиданная встреча! Отец наверняка вами гордится, – с этими словами я бросила быстрый и весьма красноречивый взгляд на Двестера. Младший снова смутился и потупил взор, рассматривая пыль на своих туфлях. Прекрасно, победа достанется мне. Победа над маленьким мальчиком и дурными наклонностями.