Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 38 страниц)

Я открыла было рот, чтобы спросить – что такого сделали родители Оливии, чтобы заслужить ее ненависть, но быстро захлопнула его обратно. В истории Безумца отличились все. Ариэн подло бросил невесту ради призрачной мечты, родители насильно выдали Оливию замуж, Авия Силента была слишком занята делами, чтобы вовремя помочь сходящему с ума художнику… В какой-то момент рассказа Тонии мне даже стало жалко эту проклятую любовь, которая так ничем и не закончилась.

– Как тебе нравится наш город, иностранка?

Каждый раз, когда Камор называл меня «иностранкой» сердце подпрыгивало и шептало, что вот он-то точно все понял. Но я постаралась удержать маску спокойствия на лице и мягко улыбнулась.

– Асмариан прекрасен. Я не дождусь, когда наступит лето, и весь город оденется в зелень.

– И хотя бы скроет разруху Района Правителей? – криво ухмыльнулся и кивнул на яму в тротуаре, которую нам предстояло обойти.

В этом он был прав. Насколько чистыми и ухоженными были Район Круга или Район Храма, настолько грязным и запущенным казался Район Правителей. Здесь все было какое-то старое и ветхое. Оно разрушалось долгие годы и не видело руки мастера-реставратора десятилетия. Сухие ветки деревьев, свисавшие через осыпающиеся заборы, преграждали пешеходам путь. Из мостовой выворочены и растащены многие камни. Огромные каменные ограды парков и садов покрылись ржавчиной и патиной. Тут и там обнаруживались засохшие кучи лошадиных экскрементов. Друид смотрел на все это свысока и лишь посмеивался.

– Традиции не позволяют им нанять уборщиков. А разленившиеся слуги не желают тратить время еще и на уборку дерьма… Там, откуда я родом, люди до такого не опускаются.

– Ого, а откуда ты? Неужели ты не из Асмариана? – встрепенулась я. Это что же получается, в Круг принимают и «чужих»? «Иностранцев»?

– Ой, да ты такого все равно не знаешь! – отшутился спутник с кривоватой усмешкой, вдруг проявивший небывалый интерес к веточке, которая задела его за макушку. – Очень далеко отсюда.

– Мне очень интересно было бы послушать…

– Как-нибудь я обязательно тебе расскажу.

– Я буду ждать с нетерпением, – улыбнулась я. Корзинка с цветами уже начала оттягивать руку, а Друид так и не предложил помочь с ношей. Пришлось применять женскую хитрость. – Эх, только вот эти цветы…

– Знаешь, что с ними нужно делать? – не дав мне договорить, Камор заговорщически прищурился и быстро выдернул корзинку у меня из рук. – Смотри, детка, – научу плохому!

И подойдя к фонтану, мимо которого мы прямо сейчас проходили, он начал вытряхивать содержимое в воду. Я ахнула. Цветы, лепестки, нераскрывшиеся бутоны – белоснежным дождем летели в источник и невидимым потоком медленно разносились по всей купели. Красиво и немного жестоко.

– Зачем? – только один вопрос крутился в голове. – Ведь это подарок!

Камор, однако, был абсолютно доволен собой и своим поступком:

– Никогда не бери подачек из рук Правителей. И не оправдывай, что это были просто цветы. Любой их подарочек может очень долго аукаться. Ты же будущая Друидка!.. И вообще, когда-нибудь ты поймешь, что Друиды лучше Правителей.

– Но Камор! – настаивала я, наблюдая как последние цветы покидают плетеную корзину. – Цветы ведь не виноваты в том, что Друиды лучше Правителей.

– Ты расстроилась, что ли? – Камор перестал сыпать цветы и внимательно заглянул мне в лицо. – Да, цветы ни при чем… Ну что ж…

С его пальцев сорвался пучок легких серебристых искр, которые закружили последние одинокие лепестки. Магия соединила их в бутоны, разворачивая, раскрашивая в цвета нежного заката. Длинные стебли покрылись маленькими острыми шипами. И в руках Камора оказался букет чайных роз, перетянутый шелковой лентой. Букет он вручил мне, а пустую корзинку легким движением уронил в купель фонтана, которую тут же закрутило течением.

– Цветы спасла ты, поэтому нести их тебе. Не потеряй только! – широко улыбнулся Камор. Я ответила взаимностью, чуть поджав губы. Ну, сама настояла. – Все, идем. Наш следующий пункт назначения – тапан-зе!

Рынок? Мы идем на рынок? А что мы там будем делать?..

* * *

– Ты на мои яйца то не наговаривай! Еще моя бабка тут яйцами торговала! Руки эти видишь? Вот я сама этими самыми руками от зари до зари работаю! Индюшек покормить, яички собрать, коровок подоить, телятам сена дать. А ты что? Ты откуда такой взялся, чтобы мои труды судить⁈

– Я инспектор, назначенный Митей Тапан! – хорохорился мужичок в темно-синем камзоле с золотыми пуговицами. Издалека его можно было даже принять за члена гильдии караванщиков. От натуги и горячего спора на его полулысине выступила испарина, и даже весенняя прохлада его не остужала. – Вы мне тут зубы не заговаривайте и руками не махайте! Я – ответственное лицо, меня сам сэн Со́ди назначил. Посему отвечайте – почему тухлятиной торгуете⁈ На вас уже половина торгового двора жалуется!

– Так вы тут за нами надзиратель⁈ – уперла руки в бока дородная и крикливая сэ́нья Ра́спбер. Эта женщина явно закусила удила и ее было уже не остановить. Это теперь понял и инспектор. – А кем были ваши мать с бабкой, коли вы такой террор разводите, позвольте спросить? Аааа, нечего вам сказать! А мои…

Женщина тут же была перебита покрасневшим от гнева ответственным лицом. Он уже схватился за рукоятку тоненького выездного хлыста, прикрепленного к поясу. Сэнья тоже заметила это движение и ощерилась, показывая кривоватые желтые зубы. Мужчина шипел:

– Мать моя была уважаемая женщина, воспитавшая восьмерых детей. А бабка – посвятила жизнь службе при Храме. И не вам, с руками, запачканными навозом, рассуждать о чужих семьях!

Мы с Камором, сопровождаемые торговыми чиновниками и торговой охраной с дубинками, наблюдали эту сцену уже довольно долго. Вообще, мы явились на тапан-зе, чтобы совершить еженедельный ритуал обхода торговцев. Данная традиция была заведена давным-давно не понятно кем и с тех пор неукоснительно исполнялась Воплощающими Землю. Камор, как ярый «приверженец» традиций, внес в скучный обход некоторые новшества. Теперь Член Круга ходил меж торговых рядов или пробегал спешно мимо, не просто во имя традиций, а с целью поиска злостных нарушителей, недобросовестных продавцов и прочих обманщиков. И каждый раз он тащил с собой кого-то из представителей Митей Тапан, не успевших покинуть заседание Совета до его прихода. Сегодня Друид поймал сэна Ви́стера, первого секретаря гильдии торговцев тканями. Сэн Вистер страдал и это четко читалось на его лице, но обаятельный и заводной Камор совершенно не брал в расчет мучения чиновника.

Итак, спор о тухлых яйцах и чьей-то матери продолжал разгораться и Камор, наконец, решил прекратить безобразие. Выхватив из рук одного из стражников крепкую дубинку, он, весело помахивая, приблизился к спорщикам. Наша компания потрусила за Друидом, причем развязка, кажется, была интересна только мне. Торговка и испуганный чиновник резко оборвали брань и во все глаза уставились на элегантно одетого Члена Круга, который, сверкая черными очками, наставил свое орудие на грудь несчастного полулысого мужичка:

– За что вы тут так громко сражаетесь, сэн У́льтор?

Кровь отхлынула от лица вытянувшегося в струнку мужчины. Сэнья Распбер хохотнула и всей своей массой оперлась о прилавок. Заплетающимся языком мужчина пробормотал:

– За здоровье жителей нашего города, лиджев…

– Вы слышали, сэнья Распбер? – Камор повернулся к торговке. – А вы за что?

– За здоровье жителей, конечно, лиджев Камор Зафар. И за то, чтоб никто не был голоден!

– Ооо, вы добрая женщина, сэнья! Наверное, вы еще и бедняков подкармливаете? Бесплатно?

Лицо сэньи Распбер вытянулось и приобрело землистый оттенок. Стол под мощью ее тела тихо скрипнул. Она закашлялась.

– Я прослежу за тем, чтобы голодные дети бедняков были накормлены с ваших ферм и птичьих дворов, сэнья. Огромное вам спасибо! – широко улыбнулся Камор. – Ну а ты, Минати? За что ты сражаешься?

Вопрос застал врасплох и меня. А за что я сражаюсь? Что я вообще тут делаю? Камор криво ухмыльнулся и, не дождавшись моментального ответа, продолжил:

– Мы можем обсудить это и позже. Вечером.

Собравшиеся украдкой переглянулись. Мне стало ужасно неловко. Все в городе в курсе сплетен о Каморе. И такие его намеки в мой адрес лишь подкрепляют репутацию бабника, не пропускающего мимо ни одной юбки… Я облизнула губы и с вызовом глянула на Друида. Тот лишь улыбнулся и снова обратил внимание на притихших торговку и инспектора.

– Так, на чем мы остановились… Сэнья Распбер, сэн Ультор, доходили ли до вас слухи о пожарах в городе…

– Я… – только и успел заикнуться лысеющий, а ведь еще не старый, мужчина, но его снова перебила нахрапистая продавщица тухлых яиц.

– Конечно слышали, ваша милость! Об этом который день жужжит весь Торговый район!

Подойдя поближе к беседующим, оставив чуть позади переглянувшихся сопровождающих, я заметила, что улыбка Камора вновь стала кривоватой. Он опустил дубинку и сдвинул очки на макушку, те моментально запутались и потерялись в густой черной шевелюре.

– Вы можете назвать имена, сэнья Распбер?

Друид понизил тон до заговорщического и наклонился к дородной женщине. Она тут же всей массой потянулась к нему, перегибаясь через прилавок, с видом дерзким и торжествующим. Яйца, разложенные на пыльной серой ткани, дружной кучкой покатились к самому краю, увлекая за собой сочную зелень. Оставалось только удивляться, откуда у нее так много разных свежих трав в самом начале весны.

– Я скажу вам все, что знаю, лиджев!

Тогда Воплощающий Землю наклонил ухо, в котором что-то ярко блеснуло на свету, к пухлым губам торговки и внимательно выслушал шепот, заглушенный гомоном рынка. Пару раз кивнув, Камор очаровательно улыбнулся прыткой женщине и обернулся к бледному, изнемогающему инспектору. Тот был готов принять любые слова и наказания, лишь бы его поскорее отпустили.

– Придется вам, сэн Ультор, на какое-то время оставить нашу общую знакомую без вашего внимания… Уверяю, она не будет скучать и обязательно накормит досыта детей бедняков.

Выдохнув и поклонившись, инспектор с золотыми пуговицами моментально растворился в толпе. Предложив мне локоть – букет пришлось взять в другую руку, – и кивнув на прощание раскрасневшейся от удовольствия сэнье Распбер, Камор двинулся дальше вдоль рядов, с видом хозяина всего. Чуть оторвавшись вперед от сопровождающих, Друид наклонился ко мне и доверительно зашептал:

– А ведь наши Правители и правда скрывали факты пожаров. Более того – поджогов. А любого, кто собирался донести Кругу, запугивали. Уже есть пострадавшие, не говоря о сгинувших материальных ценностях. Как тебе это нравится?

– Это торговка вам рассказала? – спросила я также тихо. – И за ценную информацию вы позволили ей дальше торговать дурным товаром?

– Информация! – воздел палец к небу Друид. – Тот, кто владеет информацией и сетями ее распространения держит мир в своем кулаке. К тому же, она клятвенно обещала накормить бедняков.

– Но ведь эта женщина продолжит травить людей. А Панталор Гиланджи придумает, как реализовать наркотик. Камор, это…

– Так за что же ты борешься, Минати? – перебив, ухмыльнулся Камор. – Пора отвечать. Деньги? Положение? Улыбка красивого мужчины? Или, может быть – за правду?

Этот насмешливый тон ни во что не верящего человека задевал. В голове возникли три сакральных слова девиза Империи, определяющие ее политику многие века, вбиваемые в каждого гражданина. «Мужество. Мощь. Справедливость». Я не могла сражаться ни за мужество, ни за мощь. Одно было просто качеством, присущим каждому имперцу, второе – одним из способов достижения цели. А вот за справедливость следовало бы побороться.

Конечно, шепнул холодный голос, ведь они так справедливо обходятся с тобой, со всеми магами Империи, со всеми, кто – не такой.

– За справедливость, лиджев…

Камор расхохотался, да так громко, что на нас начали оборачиваться прохожие в толпе.

– Ты сама то веришь в то, что говоришь? Справедливость! Где ты ее видела? Что это вообще такое? Скажи – справедливо ли обходится с тобой жизнь? Окружающие? Справедливо ли то, что ты, красивая и здоровая, сейчас идешь рядом с красивым и здоровым мужчиной, а это бедолага… – Камор кивнул на просящего милостыню старика, прислонившегося к потертой каменной стене торгового двора. – Сидит на мостовой в грязном рубище и не знает, сможет ли сегодня чем-то наполнить желудок?

– Справедлива ли власть, которая позволяет таким вещам происходить, а людям – влачить подобное существование?.. – спросила робко и совсем тихо, прекрасно осознавая, что и Камор поймет, к чему я клоню. Конечно, он понял. Ответом на все, как всегда, стала широкая улыбка, обнажившая ряд белоснежных зубов.

Он все время улыбался. Видимо это был его стиль и стратегия – Камор отлично знал, что прекрасен и обворожителен, и беззастенчиво пользовался этим знанием, раздаривая улыбки. И любой, с кем он разговаривал, подпадал под это жгучее обаяние и не рвался возражать. Мне самой стоило все больших трудов не пялиться постоянно на Друида и вести осмысленную беседу. И я понимала, что имела ввиду Ингельда, когда говорила об улыбке, сводящей с ума.

– Власть – это не про справедливость и всеобщее благоденствие, детка… И вообще, Минати, вы забываетесь! Еще сегодня утром вы не могли спокойно смотреть мне в глаза, а теперь с мудрым видом учите исполнять мои обязанности?

Он прав, конечно. Я действительно стала что-то много себе позволять. Но рядом с таким открытым и дружелюбным человеком сложно вести себя иначе… И по сердцу пробежал холодок. А почему он ведет себя со мной так открыто и дружелюбно? Я ему не друг, я агент чужого государства, засланный в Асмариан, чтобы шпионить и выведывать. Но вместо проявления бдительности я опять расслабилась и пустилась в излишние беседы о высоком. О справедливости! Он позволяет мне немного отвлечься, позволяет наблюдать за собой, разговаривать, и я начинаю таять. Лишь бы не получилось, как тогда… Во дворце…

– Ну что ж, Минати, давай, вспоминай! – выдернул меня из подкатывавших кровавым пеплом к горлу воспоминаний Друид. – Караулы мы проверили? На завершение заседания Митей Тапан успели. Самым наглым торговцам пригрозили ведомством Акшар, пусть подумают теперь над своим поведением. И даже нашли зацепку в деле о пожарах…

Я, как болванчик, кивала. Вроде, сделали все, что Камор планировал.

– Есть еще одно место, куда я хотел бы тебя отвести… Уверен, тебе понравится, – Камор остановился и через плечо повернулся к догоняющим нас охранникам тапан-зе и сэну Вистеру. – Лиджан, нижайше прошу прощения за то, что отнял у вас так много времени. Но вы сами понимаете, государственные дела… Засим попрощаемся до следующего раза.

Мужчины раскланялись, напоследок бросили на меня по заинтересованному взгляду и пошли восвояси. Почему-то окружающие сегодня весь день на меня смотрят. Как-то даже неловко… Кажется, через пару дней Лелей поделится со мной сплетнями о том, как мне вскружил голову сам Воплощающий Землю. С которым я заявилась на заседание Митей Тапан, с огромным букетом в руках, потом гуляла в приближении вечера, обсуждала интересные вещи, слушала веселые истории… И чем дольше я об этом думала, тем сильнее заинтересовывалась в продолжении прогулки.

– Ладно, давай сюда букет, – преувеличенно вздохнул Камор. – Облегчу тебе ношу.

Приняв из моих рук тяжелый, все еще свежий и совершенно неистрепавшийся букет пышных роз, Друид коснулся их головок длинными пальцами. По цветам тут же пробежала волна белых искр и прямо на моих глазах они принялись уменьшаться. И стали размером с небольшую брошь, поместившись прямо на ладони мага. Потом Камор вытащил из кармана черных брюк золотую булавку и прикрепил миниатюрный букет к моему бирюзовому платью. И неожиданно серьезно сказал:

– Смотри, не потеряй.

И мы пошли по одной из узких улочек, паутинкой разбегавшихся от главной торговой площади с ее шумом, зазывалами и торговыми дворами. Улица оказалась на удивление тихой и немноголюдной, будто весь шум и гомон остались за спиной. Дома здесь стояли из того же серого камня, которым были сложены Дом Круга и поместье Гиланджи. Вот так все и живут – кичатся своим именем и деньгами перед бедняками, а жилища вынуждены строить из одного и того же материала. Здания в Торговом районе нередко надстраивались, обрастая нелепыми каменными постройками и покосившимися деревянными балконцами, разрушающими архитектурную задумку первых строителей города.

Шли неудобно и скользко, порой приходилось перепрыгивать через большие весенние лужи. Иногда прыжки заканчивались россыпью грязных пятен на одежде, которые почему-то нас ужасно веселили. Правда Камор знал короткую дорогу к пункту назначения, поэтому наше блуждание оказалось недолгим.

Мы вышли на небольшую, зажатую трехэтажными домишками, площадь, в центре которой стоял поросший мхом колодец и маленькая деревянная скамейка. Судя по вывескам, на площадь выходили магазинчики – книжный, сапожный, цветочный… В окнах стояли горшки с проклюнувшимися цветами, а на солнце грелся лоснящийся рыжий кот, который тут же напомнил мне Себастьяна. Последнее время мой пушистый друг очень задумчив и почти не разговаривает. Да и у меня было не много времени на беседы.

– Нам сюда.

Задевая дверью колокольчик, мы вошли в заставленный всякой всячиной зал антикварной лавки. От неожиданности и красоты, свалившихся на меня, я аж вздрогнула и широко распахнула глаза. Чего там только не было! И мне срочно нужно все это осмотреть. Поэтому я оставила Камора беседовать с хозяйкой, а сама помчалась к витринам.

Искусно расписанные руками неизвестных мастеров вазы, с неизменной цветочной и животной тематикой. Мама очень любила такие. Начищенные до блеска золотые и серебряные тарелки, по которым скакали крошечные магические зайчики. Удивительные статуэтки и бюстики – танцовщицы, сарсгардские вышивальщицы, русалки, акафирские воины, прославленные Друиды, львы, драконы, гидры, какофония форм и цветов! Каждому я нашла бы место дома на камине. На старых деревянных полках стояли сборники книг с пожелтевшими страницами и буквами, облетевшими с корешков. Старинные музыкальные инструменты, духовые и струнные, лежали в открытых футлярах и ждали своего часа. Все это богатство было задрапировано платками и коврами тонкой работы, которые, между прочим, тоже можно было приобрести. И я рассматривала и вертела все, что только попадалось под руку. Кажется, это фигурка пантеры! А эта похожа на одну из тех статуй, что стоят в нишах на фасаде Дома Круга! А это… А это!..

Пока я восхищалась и с горящими глазами рассматривала прилавки, Камор перебросился парой слов с владелицей лавки, статной и подтянутой женщиной, а позже принялся наблюдать за мной. Вскоре мне приспичило стащить с одной из полок тяжелую вазу. Она была абсолютно белоснежной с вьющейся золотой каемкой снизу и сверху. Какая красивая! Я бы поставила в нее букет белых камелий и полдня крутилась бы вокруг, пытаясь уловить несуществующий запах… Она такая прекрасная! И как будто знакомая. И камелии эти, откуда-то взялись в моей голове…

– Нравится ваза, детка? – раздался внезапно над ухом шепот, обдавший меня теплом. – Наверное, навевает какие-то воспоминания?

В том-то и дело, что навевает… Внезапно ваза перестала казаться такой уж невероятной, и мне поскорее захотелось от нее избавиться. А голос, тем временем, продолжал уже громче:

– Сэнья Кавáта, расскажите, как вам досталась эта ваза?

– Я ее перекупила, ваша милость! – с готовностью ответила владелица, подходя к нам и принимая из моих мелко дрожавших рук вазу. – У нас тут был проездом один богатый сарсгардец. Избавился от нее почти за бесценок. Сказал, что у этой вазы большая история. Якобы ее родной брат стоит прямо во дворце Терка́на, правителя тех земель! Намекал, что это ценность из королевской сокровищницы. Да только я ее еще ни в одном каталоге королевских артефактов не нашла.

– А этот богатей откуда вазу взял?

– На что вы намекаете, лиджев? – строго посмотрела на Камора антикварщица. – Вы же знаете, я краденым не торгую.

– Увольте, сэнья Кавата, я ни в чем вас не обвиняю! – добродушно улыбнулся Друид и женщина снова оттаяла. – Просто зная ваш профессионализм и серьезный подход к делу, был уверен, что вы уже выяснили историю этой безделушки.

Женщина кивнула и улыбнулась в ответ. Поманила нас за собой и повела к прилавку, из-под которого вытащила большую книгу с яркими гравюрами, выполненными магическими чернилами. Поводив пальцем, она нашла нужную страницу и развернула фолиант к нам. Я изо всех сил старалась держать лицо и больше всего боялась опустить глаза вниз. Потому что страх и воспоминания, которые я тщательно прятала в памяти под пылью, тряпьем и мелкими заботами, грозили вот-вот прорваться наружу. Потому что я знала, что там увижу.

– Однако по началу, я просто не там искала. Не каталог артефактов. А каталог древностей и реликвий. Этот сарсгардец не врал. Моя ваза лишь копия – оригинал хранится в Королевском дворце в Шанг-Шэ. Знаете, где это? – спросила женщина, обращаясь ко мне. Я нашла силы, чтобы кивнуть. Мое внимание целиком поглотило изображение с белоснежной вазой, украшенной каймой из чистого золота. Я видела, как она падает с постамента и разбивается на сотни маленьких кусочков. Сделав дело, я покинула башню и отчиталась о выполненном задании.

– Говорят, в Сарсгарде снова началось кровопролитие. Представляете, аж до нас слухи об этом ужасе долетают! – Кавата скорбно покачала головой.

В тот день в моей вазе стояли камелии…

Это опасно. Почему мы пришли сюда? Почему здесь именно эта ваза⁈

Краем глаза я посмотрела на Камора, но он просто с интересом разглядывал одну из золоченых тарелочек. Заметив мой взгляд, он подмигнул и предложил двигаться дальше. Справившись со стучавшими в висках эмоциями, я натянула самую доброжелательную улыбку, на которую была способна, и попрощалась с милой сэньей Каватой. Вцепившись в локоть Камора, даже попыталась изобразить легкость жизни.

– Поговаривают, что волнения в том далеком королевстве не просто так начались, – задумчиво протянул Друид, когда мы покинули площадь.

– Наверное, там тоже была несправедливая власть, – пошутила я, заглядывая в глаза Воплощающему Землю и снова была награждена кривой улыбкой. – Кровь ведь никогда не льется просто так.

– А вазы не вызывают нервного возбуждения. Помягче Минати, ты так схватилась за меня, а ведь еще даже не ночь и мы не одни! – фыркнул Друид и я, как по команде, чуть расслабила пальцы. – Ну что ж, ваза и ваза. Я надеялся, что эта милая лавка тебя порадует, но, кажется, безделушки тоже наводят тебя на сложные мысли о справедливости и власти. Хорошо, я знаю, как можно исправить это недоразумение.

– Как? – пискнула я, надеясь, что он не поведет меня прямиком к Акшар, жаждущей моей кровушки. Потому что этот милый и со всех сторон дружелюбный Друид, кажется, знает обо мне то, что ему не положено знать. Или, как минимум, догадывается.

– Театр! Пора бы нанести визит лиджи Максвелл!

Ладно, хоть повеселюсь перед смертью, раз уж она неминуема. Да, я решила, что этим вечером меня точно раскроют. И казнят. И причиной этого будет белоснежная ваза с золотой каймой, бес бы ее побрал!

* * *

Не помню, когда в последний раз, я ходила в театр. Но этим вечером, когда мы приближались к величественному зданию театра «Лекур» в Академическом районе и Камор оживленно рассказывал о его архитектурных достоинствах, мне ярко вспомнились два посещения. Первое состоялось в глубоком детстве. В неокрепшую психику намертво врезался факт, что все куклы крепились на веревочки. Они пели, танцевали, приветствовали низкими поклонами Императора-философа, но ими кто-то управлял, сами куклы были лишены свободы передвижения и воли. А если кукла плохо себя вела, такая же кукла на веревочке подбегала и деревянной тросточкой хлестала отступника. Второй случай произошел во времена обучения в Академии актуальной дипломатии. Одноклассницы собирали большую компанию для похода на новое шоу, которое устраивала Имперская Научная Академия. На сцене тогда играли механоиды. Так ученые решили познакомить жителей столицы поближе со зловещими, дребезжащими машинами. Их игра казалась мне странной, пугающей и, лишь отчасти, забавной. Механоиды в платьях, париках и костюмах, читающие стихи и размахивающие оружием, они старались быть похожими на людей. Так старались, что порой забывали о своей механической природе. И, когда один из «актеров» с настоящей яростью нападал на другого, пытаясь нанести настоящие увечья – мне становилось страшно. Что взять с человека, который живет в мире эмоций и страстей? Ему можно простить многое, ссылаясь на человеческую природу. Но механический болван, убивающий другого механического болвана, кажется таким кривым зеркалом на человечество, что уже сложно найти оправдание и для первого, и для второго. Стоит ли говорить, что жители Киллана По слабо оценили старания ученых?..

В общем, у меня были странные отношения с театром. Запутываясь в своем притворстве в реальной жизни, я скептически относилась и к игре на сцене. Но теперь мы с Воплощающим Землю собираемся навестить этот оплот вечного искусства, и я не могу не гадать о том, что же я там увижу. Смерть? Предательство? А, может быть, любовь?..

Снаружи трехэтажный театр «Лекур» был декорирован сложной лепниной, колоннадой и изящными фигурами, изображающими кокетливых девушек в масках и мужчин в старинных доспехах. Огромный холл, в котором мы очутились, сверкал невообразимым количеством света и стекла. Сверху расположился высокий купол, декорированный потолочным плафоном. Он изображал группу Друидов в серых хламидах, внимательно изучающих большой потертый фолиант, лежащий на плоском камне. Они спорили между собой и, казалось, этот разговор будет вечным. С купола вниз свисала роскошная люстра с сотнями свечей, заливавшими пространство мягким уютным светом. Стены, отделанные дорогим бежевым орехом, украшали многочисленные пейзажные полотна в золоченых рамах. Вдоль стен располагались крошечные мягкие канапе и тахты. В центре тихо журчал круглый фонтан, в котором плавали маленькие золотые рыбки. И повсюду, куда бы ни смотрели глаза – стояли вазы, наполненные цветами или цветущими растениями. Все в центральном зале говорило не только о богатстве владельцев, но и об их трепетном отношении к искусству.

Однако зал был пуст. Откуда-то издалека доносилась веселая приглушенная музыка да тихой нежностью вздыхал фонтан. Мы под руку с Камором, не останавливаясь и не задерживаясь, прошли прямо к маленькому окошку, за которым сидела опрятная старушка.

– Два билета на представление, пожалуйста, – поздоровавшись, Камор положил с десяток серебряных монеток в раскрытую ладонь билетера.

– Только учтите, лиджев, что выступления уже идут, – тихо назидательным тоном произнесла старушка, протягивая две раскрашенных бумажки.

– Сожалею, мы совершенно не успевали на начало. Но успокойте меня и скажите, что сэнья Ми́льче еще не выступала! – дружелюбно отвечал Друид, передавая билеты мне.

– Ну что вы! Она никогда не выходит раньше середины вечера.

– Значит, этот вечер спасен! Благодарю, микарли! – откланявшись, мы направились в сторону зала, откуда доносилась музыка.

Меня обуяло любопытство – хотелось поскорее узнать, чем отличаются Друидские представления от наших, имперских. Но, прежде чем проникнуть внутрь, Камор задержал меня и вкрадчиво попросил:

– Отдай, пожалуйста, букет.

Повинуясь, я отстегнула от бирюзового платья золотую булавку, которой крепился к груди букет, и передала цветы Друиду. Со всей осторожностью он принял их, аккуратно коснулся миниатюрных лепестков искрящимися от энергии пальцами и бутоны начали возвращать свой обычный размер. Когда магическое превращение завершилось, я подивилась, что розы не потеряли и доли свежести, они источали тонкий запах и казалось, будто заботливая рука садовника только что срезала их.

– Вот теперь, пора, – пробормотал Камор, и я заметила, как он чуть прикусил губу. Это нервы? Воплощающий Землю, большой человек в Асмариане вообще вел себя как-то странно, пока мы пробирались к театру. То и дело останавливал прохожих, чтобы уточнить время, и прислушивался, не запели ли часовые птицы. Кажется, он чего-то ждал и боялся опоздать…

Хм, сэнья Мильче… Кто же это? Внутренняя романтичная девочка грустно вздохнула. А вдруг окажется, что сердце такого прекрасного лиджев уже занято?.. Так, отставить, он же сдаст меня Кругу со всеми потрохами и даже Аксельрод не спасет меня, какое мне дело до его сердца⁈

За массивными деревянными дверьми и тяжелой портьерой нам открылся небольшой зал, где за маленькими столиками в полумраке сидели зрители. И я заморгала, не в силах поверить своим глазам. Обстановка поразила. Мы шли в театр, но если б я не знала, что это театр, то приняла бы его за вертеп! В этот самый момент на небольшой деревянной сцене выступали две девицы в не скрывающих абсолютно ничего ярких платьях. Они выводили пируэты, махали юбками и все время норовили развернуться к публике аппетитными формами. Все это – под развеселую музыку и пьяные крики довольных посетителей. Зрители не отставали, не стесняясь литрами заливать в себя алкоголь, курить какие-то дымное зелье и делать танцовщицам скабрезные предложения. Самые наглые сразу предлагали цену за приятный вечер. Ну, а девушки явно чувствовали себя в своей тарелке, задорно смеялись, прыгали, махали руками и всячески заигрывали с мужчинами.

Я потерла глаза и поморгала, но разгульная сцена не исчезла. Чистота нравов, говорите⁈ Минати, оденься поскромнее, тебя не поймут! В поисках поддержки я взглянула на Камора. Оказалось, что Друид внимательно за мной наблюдал и разве что не покатывался от смеха. Он пытался что-то сказать, но всякий раз дикий хохот прерывал эти попытки. И мне даже стало немного обидно… Он специально притащил меня в это заведение, чтобы понасмехаться? Что тут вообще осталось от «театра»⁈

– Ох, ну видела бы ты себя! – на выдохе произнес Камор, вытирая с лица воображаемые слезы и продолжая хихикать. – Смутилась? У вас в Пелепленесе, поди, отродясь такого не ставили?

– Это что вообще за место такое? – прошептала я, заикаясь и невольно поглядывая на творившуюся на сцене вакханалию. – Что мы здесь делаем? Вот это вы здесь называете театром⁈

Я хотела сказать что-то еще. Что-то о падении нравов и о том, что скромная ученица лиджев Тильгенмайера не должна находиться в таких местах. К тому же, Камор сам обещал Главе Круга обойтись без злачных мест. Я ужаснулась. Что тогда в Асмариане считается «злачным местом»⁈