Текст книги "Фронт и тыл Великой войны"

Автор книги: Юрий Бахурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 67 страниц)

Строить баню можно из бревен, из теса, в любом старом сарае, утеплив стены, если они тонки и потолок досками с засыпкой в промежутки сухой земли, соломы, сена, опилок и т. п., в землянке с обкладкой стен ее досками. Пол дощатый.

При постройке бани из досок следует соблюдать толщину стенок от 7 до 8 вершков, для чего, если не имеется толстых стоек, ставить их двойными. Доски для обшивки стен и потолка брать толщиною от ¾ дюйма до 1½ дюйма и зашивать в накладку для лучшего удержания засыпки пустот.

Очаг делать размерами от 1½ до 2 арш[ин] шириною, длина в зависимости от числа котлов, высота до 1½ аршин. Каменку делать на 6–8 вершков выше. Потолочное отверстие делать около 7 кв. вершков выше. Сток грязной воды давать по уклону грунта, если таковой имеется; если уклона нет, то вырывать для сего ямы рядом с баней.

Высота помещения от 2 аршин до 3½ аршин в чистоте.

Инж[енер-]архит[ектор] В. А. Чистов РГВИА. Хранилище печатных изданий. Инв. № 16544. Л. 444–445. Машинопись.

№ 11

Несколько детских писем

Киев, 21 января (3 февраля) [1915 года].

Милый, дорогой Семён Егоров! Спешу сообщить Вам, что я Ваше долгожданное письмо только вчера получила и сейчас же отвечаю Вам на него. Из многих других писем я узнала, что Вы не читаете газет и просите, чтобы Вам сообщили о войне. Вкратце я Вам напишу об этом. Англия недавно на немецком море затопила два германских крейсера. Потом она отобрала у германцев много колоний. Наши русские люди в Австрию зашли глубоко. Только одно плохо, что германцы засели в Польше хотят непременно отобрать у нас Варшаву.

Ещё Вы спрашиваете, когда будет мир. Это определённо нельзя сказать. Если-бы мы теперь заключили мир, то для нас было бы невыгодно, потому что Германия наложила бы большую контрибуцию. И она бы объявила для нас невыгодные правила. Ещё из писем я узнала, что Вы по целым месяцам не меняете бельё, и что Ваше тело съедают насекомые. Мне очень Вас жалко, что Вы должны жить в такой нечистоте. Но не робейте, скоро Вы будете иметь чистое бельё. Не думайте, что о Вас забыли. Нет, все помнят и заботятся о Вас. Все теперь шьют Вам белье: рубахи и кальсоны. Мы так-же теперь в классе шьём Вам бельё. Когда я шью, то всё думаю о Вас, о наших солдатиках, которые теперь наверное лежат в окопах. Дорогой, Семён Егоров, передайте от меня всем Вашим дорогим товарищам поклон. Сообщите так же им, что о них не забыли в мирном городе и что все с малаго и до большого заботятся о наших дорогих защитниках. И так, Вы все бодрствуйте, может Господь услышит Вашу молитву и Вы ещё увидитесь с Вашими близкими и родными. Дорогой Семён Егоров, если получите моё письмо, то пожалуйста сейчас же ответите мне.

М. Г.

21 января (3 февраля) [1915 года].

Дорогой доблестный воин Иосиф Лаврентьевич! Ваше письмо получила, за которое от души была рада, получить письмо из такого края, где ручьями льётся кровь, и где много невинных легко головушек. Спасибо Вам, что Вы меня не забываете и поздравляете с Новым Годом так же и я Вас поздравляю с Новым Годом, желаю от всей искренней души счастья, здоровья, скоро вернуться на родину и повидаться с родной Вашей семьёй. Пишу Вам, что я слышала о войне: что немцы совсем ослабели. О мире ничего пока не слышно, потому что теперь заключать мир для нас невыгодно, так как мы воюем на нашей земле и если заключить мир, то немцы наложат нам большую контрибуцию. Пока, слава Богу, хорошо, только вчера были известия, что немцы потопили. три Английские парохода своими подводными лодками. Дорогой доблестный воин, если у Вас есть хотя маленькая возможность, то прошу Вас, напишите мне пожалуйста хоть три слова, я буду очень рада. Прошу Вас очень не откажите моей просьбы и напишите хоть пару слов. Пишу Вам еще, что наши дорогие воины заняли у Германии часть Пруссии, а у Турции взяли город Эрзерум и т. д. Вообще у нас пока, Слава Богу, хорошо, что будет дальше напишу.

Досвидание дорогой доблестный воин, прошу Вас напишите. Как Ваше здоровье и что у Вас слышно?

С. Ѳ.

Дорогой Иосиф Лаврентьевич, прошу Вас, если можно пришлите мне свою карточку, я буду очень Вам благодарна. Передайте поклон своим товарищам.

С. Ѳ.

Киев, 21 января (3 февраля) [1915 года].

Дорогие наши солдатики, Вы воюете на чистом поле. Бедные, Вы по неделям ничего не едите. Слава Богу, что Вы получили наши подарки. Подарки эти не оценённые, но всё таки куплены на трудовые деньги. Сердечно говорю Вам, что войны подвигается вперёд. Привозят много пленных. Англия забрала много земель и колоний. Мир заключить для России не выгодно, потому что Германия может положить на Россию контрибуцию. Недавно германский аэроплан летал на воздухе над Балтийским морем. Русские заметили этот аэроплан и стали его преследовать, наконец, русские его подбили и он упал в Балтийское море. Этот аэроплан называется цепелин. Другой есть аэроплан, который может плавать по воде. Он называется гидроплан. Поздравляю Вас, солдатики, с масляницей. Многоуважаемые солдатики, мы положили для Вас, что нужно, а Вы обижаетесь, что Вам не положили мы спичек. Дорогие солдатики, раненых привозят очень много. В больницах везде много лежит раненых. Моя учительница ходит к ним в луцкие казармы. Дорогие солдатики, не беспокойтесь за Ваши семьи. Они приючены, а Вашим жёнам дают обед. Дорогие солдатики, мы за Вас не забыли. Дорогие солдатики, если доживём до Пасхи, то Вам пошлём ещё подарки. Многоуважаемые солдатики, шлите нам письма почаще и мы будем слать тоже, а на ваши письма будем отвечать. Дорогие солдатики, засчищайте нашу золотую родину. Вы мало что знаете о войне, то мы будем Вам писать, что мы знаем и посылать Вам письма. Затем досвидания

Д. Т.

Киев. 21 января (3 февраля) [1915 года].

Здравствуй, дорогой защитник своей родины! Ваше письмо получили. Когда мы получили его, то очень были довольны. Я посылала тоже письмо, но ответа не получила, если Вы сможете прислать, то пришлите, я очень буду рада. Солдатики ещё просили, чтобы им написать про войну. Про войну вот что слышно. Германия у нас забрала несколько городов в Польше. Австро-Венгрия у нас ничего не забрала, и мы у неё забрали несколько городов. Турция тоже ничего не забрала. 21-го января я слыхала, что немцы потопили два английских корабля. Англия забрала у Германии много колоний. Дорогой Савелий, а ещё хочу сказать Вам несколько слов о мире, которого солдатики ждут. Россия мир не может заключить с Германией, потому что если мы заключим мир, то Германия заберёт те города, которые завоевали. Наложит контрибуцию.

Дорогой защитник Савелий, теперь Вы наверно ждёте если юы скорей окончилась война. Не беспокойтесь о своей семье. Вашей семье живётся хорошо, о ней заботится правительство. Дорогой Савелий, напишите мне о Ваших делах войны, как Вы воюете. Солдатики защитники, я Вам ещё скажу о пленных австрийцах. Как идут австрийцы, то люди их очень жалеют, но я это я думаю напрасно, потому что я читала в газетах, как они зверски поступают с нашими пленными.

Господи! хотя бы окончилась эта противная война.

Дай Вам Господи вернуться со славою на родину святую, победить врагов. Мы ещё Вам будем посылать подарки к великому празднику Святой Пасхи.

Желаю Вам в этот великий праздник отдохнуть. Это Рождество все люди провели скучно, потому что не до веселья в такую пору веселиться. Что мы будем веселиться, а Вы горевать?

Ещё раз Вам пишу, чтобы Вы мне прислали письмо. Затем до-свидания.

С. П.

Несколько детских писем // Дети и война. Сборник статей. Киев, 1915. С. 111–115.

№ 12

Канц[елярия] Техн[ического] Ком[итета] Делопр[оизводство]

по фортиф[икационно]-строит[ельной] части

3 (16) марта 1915 года

ВАШЕ ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО.

Болея о наших доблестных воинах, желаю принести им пользу и представляю на благоусмотрение настоящую записку <…>

2. По спопутности имею высказаться и о некоторых новых вооружениях. Известно, что в этом отношении техника доведена до высоты, но вместе с тем все завоевания техники сделались достоянием всех народов. Придумать что-либо новое хотя трудно, но быть может и в этом отношении нельзя ли что-либо сделать, например:

Нельзя ли использовать известными в театре и в фокусе свойствами зеркал. Сперва выскажусь о материале. Самый дешевый тонкий слой оловянной амальгамы наводить можно легко и дешево. Затем стекло можно бы применять тонкое или гибкое и даже жидкое.

Зеркалами можно скрывать и защищать все, что потребуется, начиная с костюмов и кончая замаскированием поверхностей различных зданий, помещений снарядов, орудий и даже автомобилей. Потом и для визирования известным наклоном зеркал. Например: можно бы в замаскированных автомобилях перевозить снаряды и пищу на дальние позиции, пользоваться и при передвижениях. Заготовлять барьеры для стрелков, а в отношении костюма, хотя бы носить зеркальную каску.

3. Имея в виду, что люди привыкают даже к грому пушек, что современники умеют уклоняться и от них, и что непривычный вздрагивает даже от «пугача», коснусь и вопросов о вооружениях, наприм[ер]: Мы, якуты, бьем зайцев – этого осторожного зверька – «самострелами». – Почему бы не применять того же и к озверевшим людям? – Кажется можно и не одиночками, а даже кучками, если заготовить такие удобоскрываемые и легконосимые снаряды, которые можно бы ставить повсюду, даже носить при себе. – Такие снаряды, которые взрывались бы при нажимании или задевании кнопки и проволоки. – Заготовлять так, чтобы удобно было прикреплять к чему либо, что-бы можно было направлять прицел на любое направление и что бы взрывались бы пачками или веереобразно осыпая противника 1. Напр[имер] торчит палка или кучка мусора, которые могут скрывать снаряды. – Можно бы сделать так, что и заяц задел бы провод и погиб! Удобнее начинять лёгкими фарф[оровыми] пулями.

В добавок к «чемоданам» и пулемётам, складывать неподвижные – кучи и тучи пуль! Одна неожиданность – по месту и времени – наводила бы столбняк. Мне кажется, что удобно было бы носить добавочно – с имеющимися при себе. – Обыкновенные заряды истощаются часто, при рукопашной схватке, приходится обеими руками – штыком и некогда нажимать «собачку». В таком случае воин мог бы нажимать локтем или держать провод и взрывать снаряды. – Их сделать в роде обоймы или барабанов револьверов, на стальных (аллюм[иний] – сталь) [нрзб] или полосках, достаточной на отдачу толщины, куда вкладывать патроны, с рассчетом на любое число разряжений.

Подобные снаряды – были бы панцырями. Взрывать их, конечно, много способов. Мне предпочтительнее – бензиновые зажигалки (ночью воин вспыхивает и поражает!) или вспышками бер[толетовой] соли, выпусканием серной кислотой.

Таким образом мы можем «наплевать» на всех врагов!

Да здравствует великая Россия!

Да здравствуют наши доблестные воины!

Слава нашему Державному вождю и Его высоким сподвижникам.

Якутск, 22 января 1915 года Якут Иннокентий Степ[анович] Говоров РГВИА. Ф. 803. Оп. 1. Д. 1828. Л. 139-140об. Автограф.

№ 13

Господину Президенту Соединенных Штатов Америки

15 (28) апреля 1915 года

Господин Президент,

Посол Соединенных Штатов Америки передал Мне письмо Ваше от 18 Марта этого года.

В письме этом Вы просите Меня о разрешении представителям Правительства Соединенных Штатов и Американского Красного Креста оказывать, путем личной раздачи различных вспомоществований, помощь водворённым в России военнопленным неприятельских армий.

Я высоко ценю и разделяю те чувства человеколюбия граждан Соединенных Штатов, в виду коих Вы обратились ко Мне с указанною выше просьбою.

Идя на встречу этим чувствам и глубоко ценя Ваш почин, Я поручил Моему Министру Иностранных Дел вступить в сношения с Послом Соединенных Штатов Америки на предмет сообщения ему тех условий, на которых может состояться распределение пожертвований между австро-венгерскими и германскими военнопленными в России.

Я пользуюсь этим случаем, чтобы выразить чувства Моей искренней дружбы к Великому Американскому народу и его Правительству и Моего личного высокого к Вам уважения.

Ваш добрый друг Николай Користовка, 15 апреля 1915 года NARA. RG 59. M367. Roll 0286. Doc. № 763.72114/551. P. 2–3. Машинопись.

№ 14

Письма авиатора В. Г. Федорова

3 (16) августа 1915 года

Милая Лидия Александровна!

Получил вчера Ваше письмо. Большое Вам спасибо. Мне очень приятно знать, что Вы рады за меня. Сознаюсь, что я себя чувствую теперь здесь много лучше, чем когда я писал Вам. Даже чувствую какое-то внутреннее обновление. Атмосфера очень хорошая. Публика славная, начальство тоже. Кроме того, работа, за которой видишь смысл и большое значение, дает удовлетворение, которого не хватало там. Правда, обучение моё не идет так хорошо, как я думал и как хотел, но все же. Летаю почти каждый день. Хорошо! Когда взлетишь, как-то все сразу меняется. Попадаешь ведь в океан. И вот многие явления, к которым привык, исчезают. Например, скорость. Летишь и не замечаешь ея, слишком она ничтожна в сравнении с океаном. Если посмотришь вниз, она заметна, – убегает земля, но медленно, черепашьим шагом. Другое явление: головокружение. Его нет. Говорят, что это потому, что нет точки опоры. ещё одно интересное ощущение: полная уверенность в аппарате, ни одного сомнения. Отсюда покой и абсолютное хладнокровие. Когда летишь сверху вниз, чтобы сесть на землю, скорость становится очень заметной, – похоже на падение, но никаких неприятных ощущений нет.

Пробуду здесь, вероятно, месяца два, а затем на фронт. Мне это кажется бесконечно долгим, но время идет так быстро, что я надеюсь выбраться отсюда, не успев оглянуться.

26 января (8 февраля) 1916 года

Дорогая Лидия Александровна!

Пользуюсь свободным часом, чтобы черкнуть Вам более обстоятельно. По правде сказать, мне приходится делать это с некоторым неудобством, так как настроение походное, благодаря всяким неудобствам. Сижу в кафэ. У себя совершенно не в состоянии что-нибудь делать: нет ни стола, ни стульев, ни перьев, ни чернил, словом полная пустыня.

Eskadrille, в которую я попал – eskadrille de chasse. Расскажу коротко о своём первом полёте. Должен заметить, что т[ак] к[ак] у меня своего аппарата ещё нет, то временно мне дали старый, уже послуживший «coucou»^[1859], о котором мне кратко было сказано: – «fatigué»^[1860].

Наша задача – нести караул на высоте 3-х тысяч метров и больше в случе появления «бошей», вступать с ними в бой, запрещая всякий полёт в сторону Франции. Вот с такой миссией я и отправился 23-го января, имея пассажиром поручика Т., который должен был служить мне проводником, пулемётчиком и наблюдателем. Несмотря на уставший аппарат, я довольно быстро поднялся на 2000 и взял направление к неприятельским позициям. Издалека я увидел тонкие ниточки наших и немецких траншей, тысячи булавок-кольев проволочных заграждений, начинавшихся прихотливыми зигзагами, почти параллельно одни другим. Внизу было повидимому спокойно: я не видел ни артиллерийской стрельбы, ни взрывов снарядов.

День был необычайно ясный. Видеть можно было на сотню километров. Я занялся изучением местности, сравнивая крохотную карту, лежащую перед мной, с гигантской картой, расстилавшейся внизу. Удивительно, что до сих пор я не могу привыкнуть к величавой картине, которую представляет земля сверху. Эти сотни деревень, похожих на ласточкины гнезда, эти пестрые разноцветные поля, леса – бесформенные зелёные пятна, дороги, похожие на линии на карте, реки, канавы, озера, ярче всего выделяющиеся на картине – всякий раз поселяют во мне какое-то странное чувство красоты и странной гордости и презрения к этому величию. «Велика ты, матушка земля, а вот…». Чудно это! Смотрю сверху, любуюсь и расцветаю. И вот, вдруг, все это исчезает: передо мной просто карта, если хотите, несколько более точная, чем карта генерального штаба, но карта и больше ничего. Я различаю приметные пункты, на случай, если заблужусь, называю деревни, леса, реки по их именам, выбираю гладкие места на случай, если меня «спустят», отмечаю границы моего участка, разыскиваю глазом «полотна» (как крестики на обыкновенной карте) наших воздушных (на земле) постов, указывающих нам направление неприятельских аппаратов, если таковые были. Словом, как-то разом исчезло то, что я назвал бы «душой» земли, и осталось только то, что мне нужно для моего дела, – ее тело, изборожденное линиями и отметками.

Но вот мой обсерватор забеспокоился: указывает вниз и делает отрицательные знаки. Я смотрю, но ничего не вижу. Но я понял: внизу неприятельская батарея против воздушных гостей, – надо поворачивать, так как имею формальный запрет держаться на приличной дистанции. Повернул, но тотчас снова знаки: мой обсерватор что-то видит на горизонте. Я доволен; б[ыть] м[ожет], мой первый выход ознаменуется первым воздушным боем. Я поднимаю выше, чтобы иметь возможность аттаковать сверху. Обсерватор одабривает мой манёвр. Значит, я не ошибся. Я ищу глазами в указанном направлении. Поворачиваюсь лицом, но ничего не вижу. А спутник мой напряженно смотрит туда через бинокль, пробует пулемёт. Наконец, и я увидел жданную птицу. Я пустил всем ходом аппарат в ея направлении, но тотчас же увидел, как она быстро стала спускаться и исчезла скоро. Я не мог преследовать, надо было возвращаться. Жаль. Снова носимся над нашим участком взад и вперёд. Скука смертная. Взглядываю на часы ежеминутно. Стало холодно. И ко всему, мотор слева начал пошаливать: одну минуту совсем было остановился и мне больших усилий стоило восстановить равновесие старого, уставшего coucou. Скоро мой мотор стал задыхаться и я должен был вернуться, пробыв в воздухе полтора часа.

Надо Вам сказать, что в этот день мерзавцы-немцы бомбардировали город из орудий 380 м[м]. В центре города упало 11 снарядов. Несколько домов было разрушено. В ответ французы выслали в Мец 40 аппаратов, бросивших на казармы и вокзалы 160 снарядов. Об этом Вы знаете из газет. Знаете также и о воздушной бомбардировке города немцами на другой день. Я видел их, но было поздно и я не мог подняться. Я готов был плакать со зла в этот день: я был на карауле и был слишком поздно предупреждён о их приближении.

О втором моем полёте нечего рассказывать. То же и с третьим. Это было в день рождения Кайзера. Немцы грозились снова бомбардировать город, и вот мы в этот день, несмотря на неблагоприятную погоду, носились по ветру. Я был покрыт снегом. Летать приходилось в тучах. Холод, ветер, а мы… Брр…

Ну вот вам и мои первые впечатления.

31 января (13 февраля) 1916 года

Два трудных дня. Вчера к вечеру несколько прояснилось. С фронта доносился гул серьезной артиллерийской пальбы.

– «Фёдоров, одевайтесь! В караул!».

Одеваю свои меха. Беру механика-пулемётчика и в воздух. Через десять минут над тучами. Белое безбрежное море. Думаю о России, о ея белых безбрежных полях. Солнце ярко горит и переливается в тучах всеми цветами радуги. До чего же это красиво! Ни слов, ни красок!

Холод, чем выше, тем жесточе. Пробирается во все щелочки, щиплет нос, щеки, руки, ноги. Мой механик хлопает перчатками, вертится, стучит ногами. Замерз.

Я – на высоте четырех тысяч метров. Земля видна только через широкие дыры в тучах. Беру направление по солнцу и компасу. Летаю взад и вперёд вдоль линий наших и неприятельских. Моя задача не пропустить ни одного немецкого аппарата в этом участке на нашу сторону. Вдруг механик показывает вперёд. Вижу множество взрывов, мчусь туда, думая, что неприятельский аппарат залетел к нам и наша артиллерия его обстреливает. Аппарата не вижу, но взрывы ясно видны. Ближе различаю внизу артиллерийский бой. Снаряды рвутся внизу, но белые облачки, поднимаясь, обманывают зрение. Холод становится нестерпимым. Я уже полтора часа в воздухе. Взглядываю на механика. Лицо страдальческое, в глазах слезы, показывает замерзшие руки. Через четверть часа спускаюсь. Тучи, тучи и тучи. Солнце, как-то вмиг исчезло, и я едва вижу землю. Я уже на 1500 метров. Вот знакомые места… Нет!.. Никогда не виданный лес. Незнакомая река, железная дорога… Летаю с полчаса наугад. Сумерки сгустились. Вижу, наконец, большое поле. Но где я? Во Франции?.. Спускаюсь ниже, замедлив моторы, смотрю по сторонам. Вижу французских солдат. Слава Богу!..

– Где я?.. Оказывается, рядом с нашим аэродромом. Лечу снова. Снова теряюсь. Механик беспокоится. Вдруг вижу внизу море огня. У нас догадались, что я заблудился и, вылив бензин на землю, зажгли. Благополучно спустился, пробыв в воздухе 3 часа.

Как же я устал в этот вечер!

Сегодня утром чудесная погода.

– «Фёдоров, в караул!.. Возьми с собой печь (есть такие печи, что с собой можно взять). Чтобы и механик взял с собой другую».

Через 10 минут в воздухе. Не прошло и полчаса, как небо вдруг покрылось тучами. Солнце надо мной. Тучи внизу. Земля исчезает. Надо возвращаться. Я поворачиваю. Спускаюсь быстро, спирально. Вот и уже на 300 метров от земли, над лесом. Вдруг бум, бум!.. С мотора срывается капо, разбивает оба пропеллера, и мой аппарат камнем в лес. Едва, уже над самым лесом удалсь поймать аппарат, кое-как с одним мотором добрался до просеки, где и спустился благополучно, чуть-чуть поранив палец. Могло очень плохо кончиться.

Получил сегодня Ваше письмо. Пишите же почаще. Мне пока не хочется на себя оглядываться. Живу внешностью. Очень много работаю над разными авиационными вопросами. О Париже не думаю. Поездка моя внезапно отменяется. Получаю новый аппарат здесь…

Крестовская Л. А. Из истории русского волонтерского движения во Франции. Paris, 1921. С. 83–86.

№ 15

Условия капитуляции крепости Новогеоргиевск

7 (20) августа 1915 года

Между главнокомандующим осадной группой войск перед Новогеоргиевском, королевско-прусским генералом от инфантерии фон Безелером и комендантом крепости Новогеоргиевск, Императорским русским генералом от кавалерии Бобырем согласовывается следующее:

1. Боевые действия прекращаются сразу на всех фронтах.

2. Генерал от кавалерии Бобырь передаёт крепость Новогеоргиевск на обоих берегах Вислы со всеми соответствующими верками, укреплёнными позициями, военными объектами, военными постройками и мостами в состоянии, в котором они находятся в настоящий момент, и всем военным имуществом, в особенности орудиями, пулемётами, боеприпасами и транспортными средствами, а также имеющимися запасами продовольствия главнокомандующему германской осадной группой войск. Суровое наказание последует, если после передачи произойдёт взрыв, или орудия, иное военное имущество, либо продовольствие станут уничтожаться.

3. До передачи каждого укрепления обезвреживаются установленные в нём или перед ним мины. Указывается расположение других мин, прекращается сожжение их существующих схем.

4. Гарнизон крепости вместе со всеми частями, подразделениями и рабочими становятся военнопленными.

5. Комендант передаёт в руки германского главнокомандующего сведения о силе имеющихся войск и список существующих в крепостном районе госпиталей.

6. Германские военнопленные немедленно освобождаются.

7. Эти требования распространяются и на все города, населённые пункты и имущество в пределах внешней линии фортов.

8. В случае какого-либо нарушения данного соглашения со стороны гарнизона, по русским частям или занимаемой ими части территории будет немедленно открыт огонь.

Крепость Зегрж, 20 августа 1915 года Генерал от кавалерии Бобырь Генерал от инфантерии фон Безелер Bettag F. Die Eroberung von Nowo Georgiewsk unter Benutzung der amtlichen Quellen des Reichsarchivs, persönlicher Aufzeichnungen von Mitkämpfern und einer Darstellung des Majors und 1. Generalstabsoffiziers der Belagerungsarmee, v. Brunn. Oldenburg i. O., 1926. S. 127.

№ 16

«Бентли» – известная марка британских автомобилей класса «люкс», являющихся роскошью в той же степени, что и средством передвижения. Первая из таких машин была собрана в 1919 году. Тогда Уолтер Оуэн Бентли и его компаньоны основали в графстве Чешир фирму Bentley Motors Ltd. – и преуспели.

Однако одноименный стартап вполне мог начать взлёт в России. В разгар Первой мировой войны житель Соединенных Штатов, англичанин Джон Френсис Бентли, предлагал опекающим военную промышленность Российской империи воротилам модель броневика собственной конструкции.

Да, эти двое инженеров-коммерсантов были всего лишь однофамильцами. Но оставшийся в тени Джон Бентли тоже являлся весьма незаурядной личностью. В конце XIX – начале XX веков он без устали путешествовал по Африке, воевал и стал особой, приближенной к императору Эфиопии Менелику II: во всяком случае, императрица Тайту в 1907 году просила Бентли приехать и починить её синематограф^[1861]. К 1915 году этот человек определённо приобрел немалый жизненный опыт и навык конструирования транспортных средств.

Гучкову в тяжелейшую пору кризиса на фронте оказалось не до ноу-хау из-за границы. О его ответе Бентли и их переписке не сохранилось никаких сведений. Кто знает, чем обернулось бы дело, если бы Российская империя взяла бы на вооружение наработки англичанина – возможно, имя Бентли сегодня носили бы совсем другие машины.

Перевод письма Господина Бентли

на имя А. И. Гучкова от 24-го августа с[его 1915] г[ода]

Не позднее 24 августа (6 сентября) 1915 года

Полагаю, что Вы несомненно помните мою книгу «К Менелику на автомобиле»^[1862]. Это путешествие на автомобиле по неизвестному Сомалиланду и Абиссинии и многие подобные экспедиции по бездорожным странам снабдили меня опытом по механическому транспорту, а его применение для обслуживания военных нужд занимает всю мою жизнь.

Во время Южно-Африканской войны^[1863] и в Египте, мне пришлось много работать с блиндированными поездами и механическим транспортом; и я тоже совершенно знаком с условиями американского автомобильного строительства.

5 месяцев тому назад я приехал в Петроград с целью предоставления моего опыта и знаний русскому Правительству и предложил ему специальный тип бронированных автомобилей, наиболее совершенный для русских условий.

5 месяцев я уже добиваюсь какого-нибудь определённого решения, но пока без успеха, хотя мне неоднократно говорили, что мои планы и сметы вполне удовлетворительны и будут приняты. При последних моих переговорах мне предложили быть готовым отправиться в Америку через несколько дней, но это было три недели тому назад и с тех пор ничего не произошло.

Я опасаюсь, что если моё предложение не будет представлено какой-нибудь новой инстанции, то я буду ждать ещё неопределённое время, и потому обращаюсь к Вашему Превосходительству с просьбой разрешить мне личное свидание с Вами, так, чтобы я мог ознакомить Вас с моим предложением по существу.

Примите и проч[ее] Подпись: Джон Бэнтлей РГВИА. Ф. 803. Оп. 1. Д. 1855. Л. 81. Копия. Машинопись.

№ 17

Особое совещание для обсуждения и объединения

мероприятий по обороне государства

7 (20) сентября 1915 года Копия Секретно Председателю Подготовительной Комиссии по общим вопросам

№ 8313

Петроград

В связи с выслушанным в заседании Особого Совещания 5 сего сентября пожеланием члена Государственной Думы А. И. Шингарева о необходимости сосредоточения в Петрограде грузовых автомобилей для образования особого автомобильного транспорта на предмет обеспечения подвоза и вывоза из Петрограда, на случай захвата неприятелем главнейших железнодорожных линий, примыкающих к Петрограду, – Председатель Особого Совещания приказал предложить Вашему Превосходительству выяснить вопрос о снабжении армии автомобилями и о порядке удовлетворения этой потребности, установив, в частности, возможность образования особых автомобильных транспортов, которые, обслуживая армию, могли бы в случае лишения Петрограда некоторых железнодорожных путей служить и прочим потребностям ввоза и вывоза.

Подписал: Управляющий делами Генерал-лейтенант БАБИКОВ Скрепил: Делопроизводитель Коллежский Ассес[сор]^[1864] Иванов Верно: За Делопроизводителя Коллежский Секретарь Красовский Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (АВИМАИВиВС). Ф. 13. Оп. 87. Д. 18. Л. 25-25об. Машинопись.

№ 18

Г[осподину] Витебскому Губернатору

21 сентября (4 октября) 1915 года Начальник 30-го Тылового Эвакуационного пункта

№ 9267

Действующая Армия

Сообщаю Вашему Превосходительству, что настольное металлическое распятие, бывшее у военно-пленного принца фон-Турн Унд

Таксиса^[1865], было принесено в 315 полевой запасный госпиталь Викарным костёла Св. Антония, ксёндзом Казимиром Сивицким, каковое распятие, при переводе принца Таксиса во 2-й сводный госпиталь, было передано с ним же.

Во втором сводном госпитале умиравшего военно-пленного принца вторично посетил ксёндз Сивицкий и, уходя из госпиталя, взял металлическое распятие с собою, как собственность костёла Св. Антония, которое перед смертью искал покойный принц.

СПРАВКА: рапорты Главных врачей 2-го сводного и 315 полевых запасных госпиталей за № 6945 и 3047.

ПОЛКОВНИК Моисеев

Делопроизводитель з. в. чиновник,

Коллежский Регистратор

НИАБ. Ф. 1430. Оп. 1. Д. 49115. Л. 57-57об. Машинопись.

№ 19

Всеподданейший доклад по Военному министерству 1916

года Артиллерийское снабжение

По части артиллерийской, особенное внимание было обращено на увеличение подачи ружей, пулемётов, орудий и снарядов.

Для обеспечения армии 3-х линейными винтовками, в 1915 году изготовлено на трех казенных заводах, исправлено и приобретено от населения всего свыше 842-х тысяч ружей, и даны наряды отечественным заводам на полную их производительность, в счет которой до 1 июля будущего года предположено изготовить 1 814 000 ружей; за границей заказано более 3,5 миллионов винтовок, под наш патрон, и ныне дается американским заводам заказ на 2,7 миллионов винтовок.

Кроме того, 180–200 тысяч винтовок было решено снять с вооружения запасных батальонов внутренних округов и, взамен отобранных, передать ружья системы Ветерли, уступленных Италией в количестве 500 тысяч штук.

Японских винтовок приобретено за отчётный год 750 тысяч, и ныне предполагается разместить заказ ещё на 200 тысяч ружей; всего в течение года прибыло свыше 446 тысяч японских винтовок, которые, наряду с нашими, предназначены для вооружения действующей армии.

Для тыловых же частей приобретены от союзных держав ружья системы Гра, Гра-Кропачек, Ветерли и мексиканские, всего в количестве 1 087 400 штук.

За отчётный год отправлено в войска 1 437 286 винтовок и, с целью ускорить поступление ружей, прибывших по закрытии навигации в Александровск, приняты энергичные меры по вывозу их, в числе прочих грузов, к ближайшим железнодорожным станциям; до 21 марта текущего года вывезено гужевым путем 51 490 ружей разных систем.