Текст книги "Фронт и тыл Великой войны"

Автор книги: Юрий Бахурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 67 страниц)

Есть ли более располагающие к доверию свидетельства о финансовых отношениях РСДРП(б) и кайзеровской Германии? В литературе таковым иногда считается публикация германского социал-демократа Эдуарда Бернштейна в газете «Форвертс» от 14 января 1921 года, однако вот как он аргументирует свое утверждение: «…Ленин и его товарищи получали от кайзеровской Германии огромные суммы. Я узнал об этом еще в конце декабря 1917 года. Через одного друга я осведомился об этом у некоего лица, которое, вследствие своих связей с различными учреждениями, должно было быть в курсе дела, и получил утвердительный ответ»^[1830]. Ввиду полного отсутствия ясности это абстрактное утверждение сложно квалифицировать иначе как слухи. В другой своей статье с многообещающим названием «Немецкие миллионы Ленина» Бернштейн цитировал официальный ответ германского МИДа об отсутствии в его архивах сведений о согласии на поддержку большевиков имперскими военными властями^[1831], довольствуясь неверифицируемой информацией от депутатов рейхстага. Равным образом историк М. С. Френкин в одной из своих работ указывал: «Берлинский банкир Бокельман, ведавший одним из каналов переброски денег большевикам, в конце апреля 1917 г. секретно сообщал в Германский МИД, что помимо уже доставленных в Россию 750 тысяч рб., “друзья из России” требуют дальнейших 750 тысяч. Что этот канал функционировал и в дальнейшем, свидетельствуют жалобы банкира на трудности переброски в Россию в октябре 875 тысяч рублей»^[1832]. О которых именно «друзьях» шла речь, в первоисточнике не уточнялось, и идентификация их как большевиков попросту недоказуема.

Достоверные подтверждения версии «германского следа» не были выявлены и в ходе работы Особой следственной комиссии Временного правительства, изучавшей обстоятельства волнений 3–5 (16–18) июля 1917 года в Петрограде. Несмотря на пестрящие в столичной прессе заголовки «Ленин, Ганецкий и Ко – немецкие шпионы!», «Вторая и Великая Азефовщина», «Ужас!», «К позорному столбу!» и т. д., даже «охотник за провокаторами» и противник большевиков В. Л. Бурцев констатировал, что данными о получении Лениным денежных сумм от немецких агентов не располагает^[1833].

Земан и Шарлау признают, что Временное правительство доказало полную неспособность уничтожить нелегальную сеть РСДРП(б). «Опубликованные доказательства измены большевиков были слишком поверхностными, и расследование велось небрежно»^[1834], – пишут они. В результате план по компрометированию большевиков провалился. Несмотря на это американский биограф августейшей четы Николая II и Александры Федоровны настаивает на убедительности и прочной доказательной базе опубликованных Временным правительством материалов^[1835].

«Не в “Правде” правда, а в том, что все узнали, что я получил два миллиона от Вильгельма! Но это еще не вся правда: удавлюсь, если всю узнают!» Карикатура на Ленина, опубликованная в сатирическом журнале «Пугач» в июле 1917 года

Их достоверность была весьма сомнительной, в чем можно убедиться на следующем примере. В апреле 1917 года контрразведка получила показания прапорщика 16-го Сибирского стрелкового полка Д. С. Ермоленко, якобы завербованного немцами в плену для антивоенной агитации в русской войсковой среде. Он утверждал о поручении такого рода от офицеров германского Генерального штаба и даже приводил фамилии других подобных ему «агентов», в сведения о которых его, мелкую сошку, якобы посвятил противник. Эти показания выглядели настолько недостоверными, что даже полковник Никитин признал: «…Он, кроме голословных утверждений, не дал ничего <…> Все обвинение, построенное на его показаниях, по справедливости осталось неубедительным»^[1836]. Между тем именно на лжесвидетельствах Ермоленко была основана опубликованная в газете «Живое слово» статья Г. Алексинского и В. Панкратова «Ленин, Ганецкий и Ко – шпионы!»^[1837], ключевым местом которой является перечисление фамилий фигурантов этого шпионского скандала – а именно Парвуса, Ганецкого, Козловского и Суменсон. Доказанная надуманность обвинений в адрес их коммерческого предприятия уже упоминалась ранее. Подтверждает же ее (надуманность) факт отказа германского МИД посодействовать Парвусу в опровержении им обвинений в адрес большевистской верхушки^[1838].

Единственным документированным примером получения большевистской партией денег от агента немецкого правительства в 1917 году является передача швейцарским социал-демократом Карлом Моором Заграничному бюро ЦК РСДРП(б), по различным версиям, от 73 000 до 113 926 шведских крон. Ввиду важности этого факта необходимо рассказать о нем поподробнее. 4 мая военный представитель Германии в Берне Вальтер Нассе получил послание от человека, именуемого самим Нассе «Байером». В нем говорилось о встречах в Цюрихе с представителями социалистических партий, из которых были названы имена двоих – видного меньшевика П. Б. Аксельрода и члена РСДРП(б) Г. Л. Шкловского. В разговоре с ними «Байер» якобы поинтересовался мнением собеседников: как они отнеслись бы к некоему денежному вспомоществованию их делу борьбы за мир и равенство? Оба социал-демократа выказали «радостную готовность» принять такую помощь^[1839]. Лгал автор сообщения немецкому военному атташе о реакции Шкловского и Аксельрода или же излагал правду, – в данном случае не столь критично, да и речь изначально шла о Карле Мооре, не так ли? На самом деле здесь нет никакой путаницы. В ту самую публикацию Земаном документов германского МИД, о которой говорилось ранее, вошел ряд бумаг с упоминанием «Байера» – и меморандум Нассе от 9 мая, дублирующий послание «Байера», и документы, относящиеся уже к постреволюционному периоду, начиная с 8 ноября (26 октября) 1917 года^[1840]. Биограф же Моора, историк Леонард Хаас установил не только различные варианты начертания псевдонима (от «Байера» до «Бейера»), но и тождественность этих персоналий^[1841]. Во всяком случае, сведений еще об одном крупном швейцарском социалисте, участвовавшем в Стокгольмской конференции, история не сохранила от слова «совсем».

Итак, Моор работал на кайзеровское правительство, сам будучи немцем по национальности и человеком стойких левых убеждений. Однако в отличие от того же Парвуса он вплоть до 1917 года не связывался с немецкой военно-политической машиной. На рубеже весны и лета 1917 года Моор прибыл в Стокгольм, где в это время шла подготовка к проведению 3-й Циммервальдской конференции. Предложение финансовой поддержки было озвучено вновь, на сей раз членам Заграничного бюро ЦК партии большевиков. Ни они, ни узнавший об этих переговорах Ленин не знали, что Моор скомпрометирован. Последний уверял, что предлагает свои кровные, ссылаясь на унаследованную еще в 1908 году от скончавшейся матушки значительную сумму денег. Оказываемая им Заграничному бюро ЦК РСДРП(б) финансовая помощь именовалась «ссудой». И, как и любая ссуда, должна была быть возвращена сразу после захвата большевиками власти. Однако эти деньги не поступили в Россию – часть их была потрачена на проведение 3-й Циммервальдской конференции в сентябре 1917 года, состав и цели которой указывают на использование пресловутых «немецких денег» против самой кайзеровской Германии не в меньшей степени, чем против Временного правительства России^[1842]. Остальная часть ссуды Моора и вовсе была привезена в Россию Ганецким лишь в 1920 году. Таким образом, к истории Октябрьской революции и ее подготовке эта сделка не имеет никакого отношения. Вдобавок даже историк А. Г. Латышев признает, что до 1917 года Моор еще не был секретным германским агентом, контактов с ним в эмиграции Ленин не поддерживал^[1843], а в сентябре 1917-го, после июльских обвинений верхушки РСДРП(б) в шпионаже, ЦК партии постановил: «Предложение [Моора] отклонить и всякие дальнейшие переговоры по этому поводу считать недопустимыми»^[1844].

В действительности контакты большевиков с Моором продолжились, причем не только из-за содействия немецких властей большевикам после прихода тех к власти в России. Факт оказания этой помощи давно не является ни тайной, ни секретом, и швейцарский социалист был плотно вовлечен него. Из выявленных исследователем Семеном Ляндресом источников следует, что «Байер» в течение шести последующих лет предпринимал попытки возвратить свою «ссуду»^[1845]. Вдобавок он угодил на страницы «документов Сиссона» – то ли как «Мор», то ли как «Мир», подельник Парвуса и его связной с большевиками^[1846]. Во всей этой запутанной истории остался исковерканным не только его псевдоним.

Сколько же еще неизвестных источников по истории «германского следа» может ждать обнародования в потаенных хранилищах? Ответ дадут либо палец в небо, либо обращение к пресловутым рассекреченным фондам, но в любом случае рассчитывать здесь на сенсации едва ли приходится. Германские архивы были изрядно разорены во время Второй мировой войны, значительный массив документов безвозвратно исчез. Итогом кропотливейшей работы историков в отечественных архивах стали вышедшие в свет сравнительно недавно крупные сборники документов: труд кандидата исторических наук С. С. Поповой и полное трехтомное издание материалов следствия, проведенного Временным правительством после событий июля 1917-го в Петрограде^[1847]. Все, что оно только могло откопать на большевиков, теперь предано огласке, но каких-либо сенсаций эти фундаментальные публикации не произвели. Через корпус обнародованных документов, словно скрепляющая архивное дело нить, проходят уже известные фамилии: Ганецкий, Суменсон, Козловский. Первый и вторая вели торговлю, развивающуюся не ахти как, третий оказывал им юридическую помощь. Оборот средств внутри компании происходил именно между ними троими, но сколь-нибудь заметных оттоков денег налево по доступным источникам не выявляется. Деловым людям было не с руки выводить из бизнеса крутящиеся в нем деньги. Например, 16 (29) июня 1916 года раздосадованный падением цен на медикаменты Ганецкий писал Суменсон: «Самым главным вопросом для меня является получение денег, в противном случае вся торговля должна будет приостановиться, так как, не имея денег, я не в состоянии закупать»^[1848]. Та из месяца в месяц исправно переводила прибыль в Стокгольм. В начале 1917 года их деловому партнерству с Ганецким наметился конец, наступивший летом. Когда Суменсон была арестована контрразведкой, то убедительно доказала, что занималась сугубо коммерцией, вовсе не вникая в политическую деятельность компаньонов. На вопрос же касаемо махинаций Ганецкого – дескать, не торговал ли он воздухом вместо лекарств, бизнес-вумен ответила следователю: «Самый вопрос столь странный, такой же, как если бы меня спросили, жива ли я и существую я или нет, так как ни малейшего подозрения в фиктивности в данном случае быть не может. Это наглядно устанавливается тем, что каждая отправка вскрывается и проверяется в таможне…»^[1849].

В том, что Ганецкий помогал большевикам толикой малой, секрета нет и не было. Сам Ленин 21 апреля (4 мая) 1917 года писал главе Заграничного бюро о получении 2 тысяч рублей от Козловского – собственных денег, кои Ленин сначала оставил Ганецкому, будучи в Стокгольме, а затем вернул^[1850]. Однако, во-первых, на максимум несколько десятков тысяч рублей, а именно таков верхний предел финансового вспомоществования от Ганецкого, революцию не подготовишь и не провернешь. Во-вторых, немецкое происхождение разрозненных сумм, вкупе не превышающих обозначенного предела, так и не было доказано. «Ганецкий след» – не есть «германский след», а свидетельства обратного пока что не извлечены на свет из архивных фондов.

Чем же, какими аргументами, документами и свидетельствами на текущий момент сторонники версии «германского следа» могут подкрепить ее? Судя по итогам предпринятого в главе обзора, это:

– либо коммерческая документация фирмы «Фабиан Клингсланд» с переводами денежных сумм из России в Стокгольм;

– либо неверифицируемые данные русской, французской и американской разведок;

– либо пресловутые «документы Сиссона», подложность которых была неоднократно доказана и зарубежными, и отечественными специалистами;

– либо сборники «документов Земана и Хальвега», сами составители которых далее предположений в своих выводах не шли;

– либо лукаво «цитируемые» воспоминания германских военачальников периода Первой мировой войны Людендорфа и Гофмана, которые, по их собственному признанию, имели весьма слабое представление о личности Ленина, как и глава германской разведки Николаи;

– либо, наконец, единственный документально подтвержденный факт получения Заграничным бюро ЦК РСДРП(б) от Моора, швейцарского социал-демократа и германского агента в качестве «ссуды» крупной, но отнюдь не колоссальной суммы денег, не оказавшей на революционные события в России никакого влияния.

Именно этот факт, а также финансовая помощь немцев большевистской партии уже после ее прихода к власти вплоть до октября 1918 года формально могут служить основаниями для положительного ответа на первый из поставленных в начале статьи вопросов. Но целиком он будет звучать следующим образом, более смахивая на буддистский коан: «Брали ли большевики деньги у немцев? Брали. На Октябрьскую революцию не было потрачено ни одной имперской марки». Равно как и Ленин не был агентом германского влияния.

Сотворение мифа, отвергающего подобные выводы, произошло тогда, в эпоху великих потрясений. Он сохранил жизнеспособность в послереволюционном российском обществе, когда в 1921 году в письмах Ленину его обвиняли в подкупе немцами^[1851], а также в Русском Зарубежье, внимавшем историкам Г. В. Вернадскому («С самого начала войны он [Ленин] оказался агентом Германии…»^[1852]), С. С. Ольденбургу («Несомненно, что германские агенты в меру возможности работали против существующей власти и всячески стремились вызвать смуту»^[1853]) и прочим.

В годы перестройки, ознаменовавшейся плюрализмом мнений, гласностью и небывалой интенсивностью информационной энтропии, а тем более в 1990-е обостренный, буквально болезненный интерес общества к событиям 1917 года прорвался, подобно карбункулу. Положительным следствием этого стала «архивная революция», пролившая свет на многие страницы советской истории. Но даже российским историкам-специалистам, находившимся на изломе мировоззрения, было непросто осваивать искусство светотени.

Миф ожил и в благоприятной среде сомнений в прежних идеалах, доверчивости к историческим сенсациям, снизившегося научного уровня выходящей литературы обрел статус едва ли не историографической традиции. Любые упоминания о «германском следе в Октябрьской революции» производили ажиотаж в среде не слишком взыскательной читательской аудитории. «Можно предполагать, сколько тайн откроется в ближайшие годы, подтверждая древнюю мудрость, что “все тайное становится явным”», – видимо, искренне предвкушал издатель одного военно-исторического труда о казачестве в эпоху войн и революций, созданного в эмиграции^[1854]. Книжный рынок в соответствии со спросом начал и до сих пор продолжает насыщаться политически ангажированными изданиями, полными небылиц. Одна из причин такого удручающего положения вещей – табуированность данной темы в советской историографии. Строго придерживаясь установки о фиктивности сюжетов, даже косвенно связанных с взаимоотношениями большевистской партии и немцев, она их практически не разрабатывала. Г. М. Катков, публикуя донесение фон Кюльмана, констатировал по прошествии времени: «В советском историческом журнале “Вопросы истории” он трактуется как последняя фальшивка»^[1855].

Однако в наступившую в СССР пору ревизии исторического прошлого подобные установки попросту утратили силу. Объективному подходу в изучении событий революционного 1917 года суждено было формироваться в рамках научных школ, когда в общественном сознании беспримерный размах приобрели довлеющие в нем исторические мифологемы («германский след» в Октябрьской революции – одна из них).

…Почему это вообще важно – платили немцы деньги Ленину сотоварищи или нет, помогали большевикам захватить власть в России или те справились сами? Ответ на этот вопрос лежит не в политической плоскости. Политизация как раз и породила данную проблему, а диктуемая именно марксистскими постулатами изобличительная заданность^[1856] доселе препятствует ее решению. Важно же решить ее просто потому, что Октябрьская революция была не благом, и не злом, а историческим событием. Историческим и – историчным, произошедшим не беспричинно, ставшим переломным для отечественной истории, но случившимся не по воле и не за счет неприятеля, жаждавшего переломить хребет России. Если на то пошло, в немецком Министерстве иностранных дел поначалу не поверили ни в приход РСДРП(б) к власти, ни в то, что Декрет о мире – это не фальшивка, его приняли за британскую поделку, призванную ударить по репутации большевиков^[1857].

Тех событий не переиграть и не изменить, даже если этого очень хотелось бы. Их можно только забыть, вырвать из истории, превратив ее из непрерывной в дискретную и молясь или плюясь в зияющую дыру. Но разве не потому ли и не таким ли образом предшествующая Октябрьской революции Великая война столетие тому назад оказалась забытой?..

ПРИЛОЖЕНИЯ

№ 1

Письмо А. И. Буракова /потомственного почетного гражданина/

к П. Н. Милюкову о растущем милитаризме и военных

изобретениях, которые ведут к истреблению целых армий,

но не обеспечивают покой на земле

27 мая (3 июня) 1914 года

Господину члену междупарламентской конференции в Гааге Павлу Николаевичу Милюкову

…С тех пор в протекающим времени повежденная природа человека затаённо носила в своём сердце каинову вражду друг к другу. Этот добрый мир был отвергнут и изобретен новый своеобразный мир – это вооружённый мир настоящего времени. Человеческий ум в пытлим настойчивым напряжении сделал колоссальныи открытии всевозможных изобретений, как для всеобщего блага, так и для всеобщей пагубы людей. В последнем случае сюда следует отнести усовершенствование боевой техники: это стрельба гиганских орудий с дальних растояний. Снаряды этих выстрелов разрываясь припадении производят ужа-сающии опустошении в людях, затем массовая ружейная стрельба, шрапнели, бомбы, пулемёты, все это талантливо приспособлино для истребления друг друга. В этой убийственной атмосфере, под невыносимом гнётом страха ежеминутной смерти люди впадают в состояние душевно больных. При такой действительности великии державы Европы представляют собой страшно сгущённые грозовые тучи. Но какими тягостными жертвами оплачивается этот вооруженный мир!

ГА РФ. Ф. 579. Оп. 1. Д. 3034. Л. 1. Автограф.

№ 2

Приказ армиям Юго-Западного фронта

5 (18) августа 1914 года

№ 79

Объявляю при сем приказ Верховного Главнокомандующего от 30-го августа сего года за № 32.

«По ВЫСОЧАЙШЕМУ повелению сегодня доставлена из Троицко-Сергиевской Лавры в Мою ставку Великая Святыня земли Русской – Святая Икона Явления Божией Матери Преподобному Сергию Радонежскому Чудотворцу, написанная на доске от гробницы Святителя. Эта Святая Икона сопровождала Российское воинство во всех главных войнах, и НАШ ДЕРЖАВНЫЙ ВЕРХОВНЫЙ ВОЖДЬ ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР дам нам новое явление Своей любви к армии, так как был уверен, что сознание русских воинов о нахождении сей Святой Иконы среди нас, даст нам новые силы к борьбе с врагом и ещё большую уверенность в помощь Божию.

Верю, что Господь нас не оставит и даст нашему и союзников наших оружию окончательную и полную победу. Уверен, что и вы доблестные русские воины все до единого разделите эту уверенность.

С нами Бог».

Приказ этот прочесть во всех ротах, эскадронах, сотнях, батареях и командах.

Подписал: Генерал-Адъютант Иванов РГВИА. Хранилище печатных изданий. Инв. № 16544. Л. 57. Машинопись.

№ 3

Приказ войскам 1-й армии

6 (19) августа 1914 года

№ 23

Ст[анция] Вержболово

После упорного боя 4 августа противник отошел. Нами занят гор[од] Сталупенен, причем взято 7 орудий, 2 пулемёта, много пленных.

Сердечное моё великое спасибо за великолепную отверженную^[1858] работу частей.

Особенно, сколько мне до сего времени известно, удачно действовали 25 и 29 пех[отные] дивизии. Относительно 27 пех[отной] дивизии должен, к сожалению, указать, причиной больших потерь, отчасти, нахожу отсутствие охранения левого фланга, почему начальнику 27 пех[отной] дивизии мне безотлагательно донести, кто в этом виновен.

Связь, несмотря на все мои требования мирного времени, все ещё неудовлетворительна, от XX арм[ейского] корпуса пока не поступало донесений, то же самое от 40 пех[отной] дивизии, штабы поэтому не знают, где находятся части, управление боем выходит из рук начальников.

В виду недостаточности донесений, приказываю при боевых столкновениях доносить через каждый час, в остальное время достаточно доносить к полудню и полуночи ежедневно.

Сегодня был в Сталупенене, видел много хорошего, но и много оскорбительного для нашей славной армии.

Много отсталых, отчасти с потертыми уже ногами, много самовольно, с целью грабежа. Обязываю под личною служебною ответственностью начальников частей прекратить всякие отлучки из строя, приводящие к мародерству, не останавливаясь для этого перед самыми строгими мерами до немедленного расстрела на месте.

За ротами, батареями, эскадронами и обозом следовать фельдфебелю или вахмистру, ответственным за порядок.

Много горело отдельных усадеб, даже в окрестностях Эйдкунена.

Не могу допустить, что из всех был открыт огонь частными лицами, не принадлежащими к составу неприятельской армии, по этому приказываю установить надлежащий порядок, прекратить поджоги селений безпощадными мерами.

С населением, не встречающим нас огнём, поступать как с мирными жителями, расплачиваясь русскими деньгами за все взятое.

Приказ этот прочесть всем ротам, эскадронам, батареям и командам.

Подписал: Командующий 1 армией, Генерал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Фон-Ренненкампф (По Штабу 1-й армии) Коллекция печатных приказов русских армий Первой мировой войны РГБ. Инв. № 157/20. Л. 19-19об. Копия. Машинопись.

№ 4

СРОЧНО

Приказ войскам 1-й армии

10 (23) августа 1914 года № 34

§ 1

Верховный Главнокомандующий изволил повелеть строжайше запретить употребление спиртных напитков и карточную игру. Во исполнение этого приказываю всем начальствующим лицам строжайше следить, дабы в подчиненных им частях требование ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА строжайшим образом соблюдалось, принимая, если потребуется, безпощадные меры.

§ 2

Грабежи, погромы и пьянство все ещё продолжаются. В Вержболове при штабе армии уличены в этом 112 пех[отного] Уральского полка 16 роты рядовые Кронид ПУРПУРНЫЙ и Иван КОКОВИХИН, 20 сапёрного баталиона Павел ШИНОВСКИЙ и беглый 7 пех[отного] Ревельского полка Иван МАКСИМОВ.

Кроме того, пойманы бежавшие с поля сражения 110 пех[отного] Камского полка 8 роты Адам ГЕЙГЕЛЬ, 111 пех[отного] Донского полка 10 роты Иван ПАВЛОВСКИЙ и 114 пех[отного] Новоторжского полка 5 роты Карл СИЛЬКЕ.

Все названные семь нижних чинов сегодня утром в Вержболове в присутствии всего наличного гарнизона расстреляны.

Приказ этот прочесть перед фронтом всех рот, батарей, эскадронов, сотен и команд.

Подписал: Командующий 1 армией, Генерал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Фон-Ренненкампф (По Штабу 1-й армии) Коллекция печатных приказов русских армий Первой мировой войны РГБ. Инв. № 157/20. Л. 27об. Копия. Машинопись.

№ 5

Приказ армиям Юго-Западного фронта

13 (26) августа 1914 года № 42

I.

Архиепископ Волынский и Житомирский письмом, от 7-го сего августа за № 1893, уведомил меня, что благочинный священник м[естечка] Берестечка, Дубенского уезда, Иоанн Никольский донес Его Высокопреосвященству, что 26-го истекшего июля в пограничном селе Мерве произошел бой передовых кавалерийских отрядов Русского и Австрийского.

Священник села Мервы Иосиф Улович, хотя и был предупреждён накануне военным начальством о предполагавшемся бое, однако, как добрый пастырь, не оставил своей паствы и вместе со своей женой воодушевлял и утешал перепуганных, растерявшихся и начавших уже разбегаться прихожан, а во время самого боя, происходившего в весьма близком расстоянии от церкви, служил в этой церкви молебен о ниспослании победы Русскому оружию. По окончании боя он же, отец Улович, способствовал отправке раненых в Берестечскую земскую больницу, предоставил для этой надобности своих лошадей и экипажи.

Считаю для себя приятным долгом выразить священнику отцу Иосифу Уловичу от лица службы и лично от себя мою искреннюю благодарность за его доблестный подвиг на пользу служения общему делу защиты от врага земли Русской.

<…>

Подписал: Главнокомандующий, Генерал-адъютант Иванов РГВИА. Хранилище печатных изданий. Инв. № 16544. Л. 30-30об. Машинопись.

№ 6

Приказ войскам 1-й армии

23 августа (5 сентября) 1914 года

АВГУСТЕЙШИЙ ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ повелел:

В виду случая в Нейденбурге, когда жители при вступлении наших войск в город открыли по ним стрельбу, принять к руководству, чтобы в подобных случаях такие города сжигались и уничтожались совершенно.

Всё имущество, пригодное для военных целей, секвестировать и отвозить, остальное сжигать.

Предварительно сего следует предупредить о том жителей и дать возможность женщинам и детям покинуть город.

Однако к этим действиям надлежит приступать не иначе, как по приказанию старшего из находящихся в данном месте начальников и только после того, когда действительно установлено, что жители обстреливали наши войска.

Повеление АВГУСТЕЙШЕГО Верховного Главнокомандующего объявляю Армии для неуклонного исполнения.

Справка: телеграмма Генерал-Квартирмейстера при Главнокомандующем от 23-го сего Августа № 2286.

Подписал: Командующий 1 армией, Генерал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Фон-Ренненкампф (По Штабу 1-й армии) Коллекция печатных приказов русских армий Первой мировой войны РГБ. Инв. № 157/20. Л. 45. Копия. Машинопись.

№ 7

Не подлежит оглашению

Приказ армиям Юго-Западного фронта

10 (23) сентября 1914 года, г. Холм

№ 91

В виду невозможности для нижних чинов на театре военных действий покупать табак собственным попечением, приказываю установить новый вид отпуска нижним чинам от казны – довольствие их табаком, определив размер дачи – 4 золотника в день на каждого человека.

Некурящим, или почему либо не получившим табак, – выдавать деньгами, помесячно, по расчету средне-заготовительной стоимости его.

Начальным сроком выдачи табаку мною назначено 15-е августа 1914 года, когда впервые последовало моё о том распоряжение.

Закон: п[ункт] 9 [ст]атья 97 Положения о полевом управлении войск в военное время.

(По Управлению Интенданта армий фронта) Подписал: Генерал-Адъютант Иванов РГВИА. Хранилище печатных изданий. Инв. № 16544. Л. 67. Машинопись.

№ 8

Приказ войскам 1-й армии

17 (30) октября 1914 года

№ 184

Укомплектования, направляемые в войска, будут приходить впредь частью невооруженными и без снаряжения.

Обязываю принять самые решительные меры к сбору на полях сражений ружей и снаряжения. Каждой части войск назначить особых нижних чинов для сбора оружия и снаряжения, которым вести строгий учёт.

Настойчиво требовать, чтобы легко раненые шли на перевязочные пункты с винтовками, а ружья тяжело раненых приносились на перевязочные пункты санитарами.

Справка: телеграмма Главнокомандующего 16 октября № 4409.

Подписал: Командующий 1 армией, Генерал-Адъютант, Генерал от Кавалерии фон-Ренненкампф (По Штабу 1-й армии) Коллекция печатных приказов русских армий Первой мировой войны РГБ. Инв. № 157/20. Л. 185об. Копия. Машинопись.

№ 9

Приказ войскам 1-й армии

21 октября (3 ноября) 1914 года

№ 192

По полученным сведениям, в Торне, Бреславле и Кракове производится переснаряжение найденных наших винтовочных патронов пикрином и пироксилином, сила которого в 3–4 раза превосходит силу пороха. При своём отступлении противник оставляет эти патроны в якобы брошенных нами двуколках в надежде, что патроны эти будут использованы нашей пехотой и вызовут разрыв винтовок и поражение стрелков и соседей.

Объявляя о сем, приказываю пользоваться патронами только имеющимися при себе или подвозимыми к войскам; не подбирать патронов, случайно находимых на поле сражения, и не брать из наших двуколок, найденных нами в районе расположения противника.

Подписал: Командующий 1 армией, Генерал-Адъютант, Генерал от Кавалерии фон-Ренненкампф. (По Штабу 1-й армии) Коллекция печатных приказов русских армий Первой мировой войны РГБ. Инв. № 157/20. Л. 190об. Копия. Машинопись.

№ 10

Приказ армиям Юго-Западного фронта

20 декабря 1914 (2 января 1915) года

№ 370

Поддержание в чистоте тела во время похода является одним из условий сохранения здоровья солдата, и начальники должны всячески заботиться, чтобы нижние чины могли пользоваться банями, где таковые имеются, или же стараться устроить временные бани.

С наступлением зимнего времени, за невозможностью пользоваться купаньем в реках, является насущная нужда в банях, в которых русский народ моется и парится с глубокой древности.

Всероссийским Союзом городов разработан план бани с топкой «по-черному», оборудование которой дешево и доступно при всяких условиях военно-походной обстановки.

Стоимость – бань «по черному» на 30–40 человек – 500 рублей.

В виду несомненных преимуществ такой бани перед обыкновенной, как видно из описания, особенно возможности оборудования ея в любом месте, дешевизне и доступности ея устройства в военнопоходной обстановке, предлагаю всем войсковым начальникам в тех случаях, где представится возможность, озаботиться устройством таких бань. <…>

ПОЯСНЕНИЕ

В банях «по чёрному» или «курных» русский народ моется и парится с глубокой древности. Топка в таких банях производится простым способом [с] помощью печки-очага, причем дым отводится не в трубу, а в помещение бани. В очаг вмазывается котел или несколько котлов, нужных для нагрева воды. Нагретая вода для запаса сливается в кадки. Сверх печи делается каменка, на свод накладывается голыш, который поливается водой для образования пара. При топке дерево или другой материал сжигается до образования углей без синего пламени, после чего открывается в потолке отверстие, дым выпускается, и баня готова для мытья и получения пара. Во время топки потолочное отверстие следует держать немного приоткрытым для того, чтобы огонь в топке не погас. Обращать внимание на полное сгорание топлива и выпуск дыма.

Преимущества бани «по-чёрному» сравнительно с обыкновенными следующие: 1) Быстрое нагревание бани. 2) Особенно лёгкий пар, несравнимый с паром бани по-белому. 3) Отсутствие угара, тогда как в банях по-белому угар случается нередко. 4) Дешевизна и скорость постройки бани. 5) Незначительное количество топлива для приготовления бани.