Текст книги "Фронт и тыл Великой войны"

Автор книги: Юрий Бахурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 67 страниц)

4 (17) февраля 1915 года к участку обороны 164-го пехотного Закатальского полка пробиралась партия австрийских разведчиков. Их тепло встретили огнем; оставив двоих раненых, австрийцы отошли. Рядовой 10-й роты закатальцев Петр Ильин выполз из окопа, чтобы забрать солдат неприятеля с поля боя в плен, но заметил за пригорком еще троих и заставил сдаться заодно и их^[1086].

6 (19) февраля 1915 года военнослужащие телеграфной роты 7-го саперного батальона отличились под стать Василию Теркину: они открыли залповую стрельбу по пролетавшему неприятельскому «Альбатросу» и продырявили его мотор. Трофеями метких телеграфистов стали не только совершивший вынужденную посадку аэроплан, но и пулемет на его вооружении^[1087].

21 февраля (6 марта) 1915-го рядовой 70-го пехотного Ряжского полка Григорий Прокофьевич Орловский в бою под ураганным огнем неприятельской тяжелой артиллерии, когда от разрыва снаряда в окопе командир батальона капитан Макаревич был засыпан землей, первым помог ему выбраться и тем спас жизнь^[1088]. Полугодом ранее, ночью с 22 на 23 августа (5 сентября) 1914 года солдаты и санитары так же пытались добраться к тяжело раненному подпоручику 8-й роты лейб-гвардии Измайловского пехотного полка В. В. фон Рабену. Офицер приказал оставить эти тщетные попытки, приводящие только к новым жертвам, и лежал на линии огня почти полсуток, когда австрийские войска были наконец потеснены. Подпоручик фон Рабен выжил и был удостоен ордена Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». Он дослужится до чина полковника и скончается осенью 1924 года в Югославии^[1089].

Иван Яковлевич Штейн, прапорщик 115-го пехотного Вяземского генерала Несветаева полка. Удостоен помещения его портрета в галерею Государевой Ратной Палаты. На 1 (14) мая 1916 года был жив

В марте 1915 года разъезд Туркменского конного полка, о котором говорилось ранее, угодил под австрийский огонь. Скакуны дозорных оказались убиты, а командующий разъездом юнкер К. Ниязов получил ранение. В этой угрожающей ситуации «правый дозорный всадник Г. Махсутов, заметив трудное положение юнкера, поскакал к нему на помощь и преодолел снежные сугробы, отдал юнкеру своего коня, а сам с всадником Молла Ниязовым пешком продолжал отходить. Их преследовали 18 пехотинцев и шесть кавалеристов, на предложение сдаться все отвечали, как юнкер, так и всадники, огнем», – гласило донесение командира 1-го эскадрона ротмистра Ураза-Берды. Отважные наездники были награждены^[1090].

В апреле 1915-го неоднократно отличился фельдфебель 33-го Сибирского стрелкового полка Николай Кожедубов – умелый и везучий лазутчик. Ночью с 15 (28) на 16 (29) апреля он пробрался в рощу близ неприятельской составы, приметил ведущееся сосредоточение войск противника и доносил командованию о происходящем. Кожедубова наградили Георгиевским крестом 4-й степени, а десять дней спустя он оказался на головной заставе в окружении, но вновь не выдал себя, передавая сведения о передвижениях войск врага. За это фельдфебелю была вручена Георгиевская медаль 4-й степени. «Георгия» 3-й степени он получит летом 1915 года опять-таки за успешную разведку, 17 (30) июля 1916-го примет командование ротой после ранения командира и не даст наступлению сорваться – на сей раз грудь Кожедубова украсит Георгиевский крест 2-й степени. Правда, 18 (31) августа 1916 года он и сам окажется ранен, а после отправки на излечение следы героя теряются^[1091]. А подполковник 205-го пехотного Шемахинского полка Сейфулла-Мирза Каджар в деле 22 апреля (5 мая) 1915-го у деревни Седалски при получении приказа об отходе полка, во время атаки на его батальон и после контузии «энергично перешел в контратаку с целью задержать немцев и дать возможность спокойно отойти соседним батальонам. Будучи затем окружен противником, отважно пробился и присоединился к своему полку»^[1092]. 19 февраля (4 марта) 1917 года уже полковник Каджар был удостоен Золотого Георгиевского оружия.

20 мая (2 июня) 1915 года в бою у села Угарсберг передки и боевой резерв 3-й батареи 78-й артиллерийской бригады были обстреляны из винтовок, несколько солдат и лошадей пали, и начался беспорядок. Подпрапорщик Федор Львович Гудимов, действуя собранно, восстановил порядок в батарее и тем самым не допустил еще больших потерь^[1093].

12 (25) июня 1915 года в ходе боев на западном берегу Вислы неприятель обработал артиллерией, а затем атаковал фольварк Шиманувка, где в тот момент находилась 130-я дружина ополчения. Не выдержав удара, она стала отходить. Державшие соседний участок обороны 131-я и 132-я дружины оставались на своих местах и отстреливались, хотя австрийские солдаты уже достигли их тыла. Поддержку русской пехоте оказывала 23-я ополченская батарея, командир которой запросил отмены приказа об отходе на новую позицию. Риск был велик, противник подошел к батарее почти вплотную, но она продолжала вести огонь. «Молодецкие 131 и 132 дружины и указанная ополченская батарея, невзирая на грозившую им опасность, твердо были уверены, что “товарищи своих не выдадут”, и, действительно, вскоре подошедшие наши резервы опрокинули штыками прорвавшихся австрийцев, загнали их в проволочные заграждения и почти полностью уничтожили», – говорилось в приказе главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта № 1464 от 19 июня (2 июля) 1915 года, предписавшего наградить отличившихся нижних чинов Георгиевскими крестами и медалями и, разумеется, представить к наградам офицеров^[1094].

4 (17) июля 1915-го в бою у деревни Издебно младший унтер-офицер 13-го Сибирского стрелкового полка Василий Игнатьевич Перцев, командуя отделением, во время атаки был ранен пулей в правую ногу, но остался в строю и продолжил наступление. Придавая храбрости подчиненным, он руководил ведением огня и оставил строй лишь при вторичном сильном ранении в голову^[1095].

В августе 1915-го не имеющий чина вольнонаемный механик 1-й воздухоплавательной роты Бронислав Каэтанович Базай-Пере-гуда, умело и храбро орудуя лебедкой, поднимал над позициями под Тарнополем ложный аэростат, чем вводил расчеты неприятельских батарей в ступор. Переводя огонь на мнимую цель, они отвлекались от контрбатарейной борьбы, чем охотно пользовались русские артиллеристы. Приказом войскам 11-й армии № 582 от 7 (20) ноября 1915 года находчивый механик был награжден Георгиевской медалью. А вот старший унтер-офицер 17-й воздухоплавательной роты Иван Августович Прейсман, состоявший машинистом при моторной лебедке, 7 (20) апреля 1916 года, наоборот, изо всех сил спасал аэростат от артиллерийского огня. Когда уже все до единого нижние чины были отведены в безопасное место, он руководил работами по выбору аэростата, пока последний не был притянут к поверхности земли^[1096].

В том же месяце, а именно ночью с 16 на 17 августа, офицер 23-го Сибирского стрелкового полка Григорий Антонович Макаров в ходе боя у местечка Кареличи «подполз по канаве к германскому работающему пулемету, бросился через отделявший его забор, лично захватил пулемет и командира его – германского офицера, которых и представил своему начальству». Наградой для него стал орден Св. Георгия 4-й степени^[1097].

В сентябре 1915-го казаки 19-го Донского казачьего полка, и с ними – подхорунжий Виктор Сидорович Савельев, атаковали немецкую пехоту в траншеях у деревни Латочки. Под огненным дождем они достигли неприятеля, изрубили клинками часть стрелков, зашли им в тыл, а когда выжившие солдаты противника обернулись и вновь стали отстреливаться, спешились и убили остальных. Тех, кто уцелел и бежал, преследовали до самой деревни. Отвагу Савельева приказом войскам 5-й армии № 668 от 4 (17) июля 1916 года отметили Георгиевским крестом 1-й степени^[1098].

В ночь на 2 (15) октября 1915-го рядовой 260-го пехотного Сурского полка Григорий Григорьевич Пилипенко вызвался охотником разрезать неприятельское проволочное заграждение, чем обеспечил возможность партии разведчиков пробраться в неприятельские окопы. А 3–5 (16–18) октября 1915-го капитан 35-го саперного батальона Михаил Викентьевич Жураковский успешно руководил работами по наведению трех мостов через реку Стырь в районе Чарторыйска, что дало возможность частям и подразделениям 2-й и 4-й стрелковых дивизий переправиться на удерживаемый вражеской дивизией берег и разбить ее^[1099].

Ефрейтор лейб-гвардии Преображенского полка Михаил Сергеевич Сергеев 15 (28) ноября 1915-го на позиции у деревень Хелм и Поремба Гурна выручил свою 11-ю роту, оказавшуюся отрезанной от батальона – под плотным винтовочным и артиллерийским огнем, предвещавшим ночную атаку австрийцев, он предпринял вылазку и починил перебитый телефонный провод. Связь с командиром батальона была восстановлена, а Сергеев удостоен Георгиевского креста 4-й степени^[1100].

Годы сменялись в студеном черном небе над ожесточенными боями на Кавказском фронте, не умолкавшими ни на день. 30 декабря 1915 (12 января 1916) года ефрейтор 155-го пехотного Кубинского полка Авак Бакрадович Казарянц в ходе наступления на Азап-Кей-ские позиции «с криком “Ура!” бросился на турок, многих заколол, 35 аскеров захватил в плен а остальных заставил бежать…». 31 декабря (13 января) рядовой 154-го пехотного Дербентского полка Вардан Сардарович Киракосянц «метким огнем не дал занять туркам участок Тык-Дагской позиции, несмотря на то что турок во много раз было больше, и удержал за собой этот участок и содействовал успеху нашего общего дела»^[1101]. А 24 января (6 февраля) 1916-го младший фельдшер 329-го полевого запасного госпиталя Николай Федорович Гикало вызвался охотником спасти раненых солдат на скате хребта Магара-даг у турецких окопов. Добираясь до них, Гикало сам был ранен навылет в левое бедро, но, перевязав себя, оказал помощь шестерым воинам и вместе с прибывшими на выручку стрелками вынес их из-под огня^[1102]. Наградой для них стали Георгиевские кресты 4-й степени. Конечно, это только несколько из имен храбрецов, бившихся за Азап-Кей, Тык-Даг, Магара-Даг и другие узлы обороны османских войск в ходе операции, увенчавшейся взятием Эрзерума.

«Наступление на Эрзерум». Лубок периода Первой мировой войны

25 февраля (9 марта) 1916 года бомбардир 4-й батареи 24-й артиллерийской бригады Николай Степанович Степанов во время сильного обстрела русской позиции взялся отыскать замаскированную неприятельскую батарею. Он вышел из окопа, осмотрел воронки от легших вражеских снарядов, примерно определил траекторию их полета, а затем и расположение злокозненных орудий противника. Батарея была подавлена, но Степанов не сразу устремился в укрытие и был ранен в голову, левое бедро, ногу ниже колена… В общей сложности – 17 ран. За подвиг бомбардира наградили Георгиевским крестом 3-й степени^[1103].

6 (19) марта 1916-го младший унтер-офицер 96-го пехотного Омского полка Семен Александрович Леготкин во время атаки первым достиг линии неприятельских окопов, «схватил немца за руку, вытащил его из окопа и раззоружив взял в плен». Наградой для героя стал Георгиевский крест 4-й степени^[1104].

17 (30) апреля 1916-го бомбардиры 1-й батареи 70-й артиллерийской бригады Иван Павлович Качур и Антон Павлович Остапенко и канониры Яков Кондратьевич Авдеев и Степан Павлович Дубчук «во время работы по устройству работы»^[1105] для вывоза совершившего аварийную посадку аэроплана из-под неприятельского огня, действовали самоотверженно и, как один, пострадали от разрыва поблизости немецкой гранаты. Их подвиг был отмечен Георгиевскими медалями 4-й степени^[1106].

26 мая (8 июня) 1916 года подпрапорщик 16-го пехотного Ладожского полка со звучным именем Сила Тарасович Махно в бою за хорошо защищенную неприятельскую позицию подбадривал солдат, был тяжко контужен по достижении окопов 2-й линии, однако не покинул строя и довел взвод до 3-й^[1107]. Тем же днем штабс-капитан 56-го пехотного Житомирского Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Николаевича полка Д. Б. Житкевич получил приказ содействовать занятию переправы через Стырь у деревни Малый Барятин. Ее оборонял сильный отряд вражеской пехоты, находившийся в траншеях. Житкевич перебросил на другой берег команду из 64 солдат – частично на лодках, частично вплавь. Атака с фланга и тыла ошеломила австрийцев, и те в спешке отошли, а житомирцы преследовали их. Как следствие, трофеями русских войск стали две 100-миллиметровых гаубицы, 109 снарядных ящиков, четверо офицеров и 184 рядовых противника. Орденом Св. Георгия 4-й степени штабс-капитан Житкевич был награжден согласно приказу уже Временного правительства от 4 (17) марта 1917 года^[1108].

В бою 20 июня (3 июля) 1916 года у деревни Вызорок^[1109] ефрейтор пулеметной команды 166-го пехотного Ровненского полка Филипп Тимофеевич Талалуев подавал товарищам пример личной храбрости и мужества, ободряя и увлекая их, за что был награжден Георгиевской медалью 4-й степени^[1110]. Едва ли кто-нибудь сочтет эту формулировку недостаточно «героической», представляя себе степень накала того боя. Ее превосходно описывает история подвига и гибели офицера соседнего, 167-го пехотного Острожского полка подпоручика М. У. Долинина: «Будучи в чине прапорщика в бою 20-го июня 1916 года у д[еревни] Вызорок, приняв роту после убитого подпоручика ЗАВАДОВСКОГО, горя местью за смерть товарища, невзирая на всю силу огня и взрывы фугасов, с горстью оставшихся храбрецов первый ворвался во вторую линию неприятельских окопов, где, забросав ручными гранатами блиндажи и ходы сообщений, вступил с противником в штыковой бой и, завалив грудами неприятельских тел его окопы, сам пал в неравном бою смертью храбрых…»^[1111]. Высочайшим приказом от 27 января (9 февраля) 1917 года посмертно произведенный в подпоручики Долинин был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

14 (27) июля 1916-го подпоручик 21-го Сибирского стрелкового полка Александр Вараксин в бою у деревни Линевка^[1112] был со своей ротой окружен превосходящими силами противника. «…Предложения сдаться Вараксин отверг… словами “Русский солдат не сдается”, открыл огонь из револьвера и приказал своей небольшой кучке храбрецов живыми в плен не сдаваться. Расстреляв все патроны, подпоручик Вараксин угрозой штыком не давал возможности противнику проникнуть в окоп, тогда немцы открыли ураганный огонь и стрелки во главе со своим командиром пали мертвыми. Только тогда противник осмелился атаковать окоп, защищаемый уже мертвыми, и тело убитого подпоручика Вараксина было поднято на штыки»^[1113]. Об этой «обороне мертвецов» доселе было мало кому известно. Я не знаю продолжения этой истории, но, вероятно, тело героя не оставили на поругание врагу. В годы Крымской войны матрос Петр Кошка прославился на всю Россию, когда под ливнем французских пуль спас кощунственно выставленное в траншее тело русского сапера. Полвека спустя герои под стать ему не перевелись: «Рядовой КРЮЧКА Михаил Матвеевич в бою с германцами 6-го марта 1916 года на позиции у ф[ольварка] Харанжишки и д[еревни] Клипы при очень трудной обстановке под сильным артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем противника вынес из-под германских окопов труп убитого штабс-капитана Глоба-Михайленко».

В том же году, но 8 (21) октября отличились две партии разведчиков 4-го батальона 29-го Сибирского стрелкового полка (командиры – прапорщики Кочетковский и Салатко-Петрище). Они выступили в направлении деревни Подлужье^[1114]… прямиком на неприятельскую засаду. В русских метнули бомбу, угодившую в плечо стрелку Шпаге, но, по счастливой случайности, не разорвавшуюся. Другой сибирец, по фамилии Аваков, ринулся к засаде и моментально прирезал подвернувшегося ему под штык немца. Остальные разведчики тоже недолго топтались на месте. Завязался рукопашный бой, неприятель отстреливался. Прапорщик Кочетковский немедленно повел своих стрелков через речку Невду, а затем ударил немцам во фланг. Невзирая на численный перевес и выгодную позицию, враг дрогнул и бежал, оставив павших. «При осмотре последних разведчики натолкнулись на труп офицера, который и вынесли в наши окопы. Убитый офицер оказался обер-лейтенантом ландштурменного батальона Швейнфурт»^[1115], – гласил приказ о награждении стрелка Авакова «Георгием», а других браво проявивших себя солдат Георгиевскими медалями^[1116].

25-26 июля (7–8 августа) 1916-го у деревни Велицк уже подпрапорщик роты лейб-гвардии Измайловского полка Михайловский, о стойкости и сметливости которого было рассказано ранее, «под действительным артиллерийским и ружейным огнем, подвергая свою жизнь опасности», контролировал строительство рабочей командой ходов сообщения, блиндажа и наблюдательного пункта для нового командира полка генерал-майора Н. Н. Шиллинга. Наградой за работу для бывшего знаменщика стала Георгиевская медаль 2-й степени.

Во время ночного боя 15 (28) августа 1916 года у фольварка Шмарден старший унтер-офицер пулеметной команды 5-го Земгальского латышского стрелкового полка Карл Мартынович Абель встретил немецкую атаку огнем из пулемета, предварительно вытащив его на опасное для собственной жизни место. Расстрел неприятельских солдат в упор не оставил шансов для продолжения предпринятой ими атаки. Приказом войскам 12-й армии № 857 от 2 (15) ноября 1916 года Абель был награжден Георгиевским крестом 2-й степени^[1117].

В сентябре 1916 года старший писарь 4-й горной батареи 66-й артиллерийской бригады 1-го Кавказского армейского корпуса Иосиф Гручко был направлен командиром батареи в село Чифтлик «за канцилярией». Он без происшествий добрался верхом до села и выехал в расположение части, не зная, что турки успели перерезать большинство путей-дорог впереди. Вскоре Гручко был обстрелян, а его лошадь ранена, но смелый писарь не свернул с пути. Через 2 версты он вновь наткнулся на неприятельскую засаду, и в этот раз лошадка была убита. Гручко «снял с убитой лошади хуржины с канцилярией и продолжал идти пешком в направлении Алмали, но, увидев впереди турецкий разъезд, который шел ему наперерез, он взял круто вправо в горы в направлении к Башкею, куда и прибыл, исполнив под огнем турок возложенное на него поручение»^[1118].

19 октября (1 ноября) 1916 года подхорунжий 27-го Донского казачьего полка Василий Матвеевич Калюжнов еще с одним казаком вышли на разведку рукавов Стохода и приметили неприятельский сторожевой пост. Доложив о посте сотенному командиру, Калюжнов вызвался охотником захватить его. Трое донцов, переправившись через два русла Стохода, по-пластунски подползли к австрийским окопам и бросились на пост. Трое пленных с оружием, благополучное возвращение в расположение русских войск – все дело заняло не больше четырех часов^[1119].

Старший унтер-офицер 22-го саперного батальона Адольф Александрович Каспер определенно умел управляться с прожектором: Георгиевский крест 4-й степени он заслужил, высветив наступающую неприятельскую колонну, а 2-я степень полагалась ему уже как начальнику прожекторной станции, работавшему в ночь с 3 (16) на 4 (17) ноября 1916 года под сильным артиллерийским и ружейным огнем^[1120].

В декабре 1916-го отрядом особого назначения при штабе Румынского фронта был предпринят рейд в оккупированный немцами город Бузео. В ходе его младший унтер-офицер Иналдыко Асламурзаевич Джикаев и еще несколько охотников пробрались в город и подожгли паровую мельницу. Награды за диверсию получили всего семеро человек, у Джикаева с Георгиевским крестом 1-й степени собрался «полный бант»^[1121]. Сам же отряд особого назначения был одним из множества подразделений и частей, действовавших на Русском фронте еще с весны 1915 года. Они являлись преимущественно конными: оставшиеся не у дел на полях сражений Первой мировой офицеры кавалерии охотно брались «действовать по тылам противника, разрушать пути сообщения и телефонно-телеграфные линии, уничтожать обозы, склады и штабы противника», а для этого исключительно важна была мобильность. Организацией диверсионных отрядов заведовал походный атаман всех казачьих войск великий князь Борис Владимирович, им покровительствовал командующий Юго-Западным фронтом генерал Иванов, не случайно именно там они формировались наиболее интенсивно. Другое дело, что к концу осени 1915-го линия фронта застыла, достичь неприятельского тыла и устроить лихой набег в духе Отечественной войны 1812 года теперь было куда сложнее. Ставка возлагала на диверсионные отряды определенно больше надежд, чем война открывала для них возможностей для ведения партизанской борьбы. Примеры успешных действий отрядов особой важности с феноменальной результативностью еще в 1915-м, безусловно, известны. Партизаны 8-й армии под командованием подполковника 11-го Чугуевского уланского полка А. А. Остроградского «изрубили 20 германских офицеров, врачей, чиновников и около 600 нижних чинов» в Невеле на реке Струмень ночью с 14 (27) на 15 (28) ноября, потеряв пятерых человек убитыми, а троих офицеров и 46 нижних чинов ранеными. Несколько дней спустя, ночь с 20 на 21 ноября (с 3 на 4 декабря) намокла от крови при набеге пешего отряда численностью 250 человек – военнослужащих Оренбургской казачьей, 9 и 11-й кавалерийских дивизий на Кухотскую Волю: до четырех сотен убитых и пяти военнопленных немцев против одного убитого, трех десятков раненых и двоих пропавших без вести русских^[1122]. В 1916 году казачьи отряды отличились на Персидском фронте, а на Европейском театре военных действий занимались в основном разведкой. Некоторые офицеры отрядов особого назначения впоследствии прославились в ходе Гражданской войны в России – увы, не только подвигами, но порой и беспримерной жестокостью. Среди них – есаул Б. В. Анненков, полковник А. Г. Шкуро, штаб-ротмистр С. Н. Булак-Балахович, есаул Р. Ф. Унгерн-Штернберг, подпоручик Л. Н. Пунин. Трое последних служили вместе в знаменитом конном отряде Особой важности атамана Пунина в годы Первой мировой^[1123].

Возвращаясь к ней: рядовой 400-го пехотного Хортицкого полка Иосиф Степанович Директор не являлся партизаном, но был «своей неустрашимостью и молодцеватой удалью известен в роте», что и доказывал на деле. В разведке ночью с 7 (20) на 8 (21) декабря 1916 года он шел в авангарде, был дважды ранен в бедро и палец правой руки, однако отказался от перевязки ран и остался в строю.

Наступал 1917 год… Рядовой 496-го пехотного Вилькомирского полка Федор Дмитриевич Богданов был дважды ранен за короткое время, во второй раз – 13 (26) января в бою у Немолоаса. Наградой для него за самопожертвование стал Георгиевский крест 4-й степени. 22 января (4 февраля) рядовой 14-й роты лейб-гвардии Измайловского полка Ян Даниилович Майзер на позиции у леса «Сапог» на Стоходе услышал стук топоров и молотков со стороны, недоступной для русского огня. Под прикрытием пурги Майзер подобрался к работающим немцам и метнул в них несколько гранат из предусмотрительно захваченного с собой мешка. Неприятельская рабочая команда разбежалась, бросив двоих раненых. А на исходе первого месяца, 31 января (13 февраля), ефрейтор 308-го пехотного Чебоксарского полка Семен Алексеевич Завьялов с рядовым Иваном Акимовичем Чировым при снятии вражеского полевого караула на северной окраине местечка Гулевичи умело расставили на ведущих к караулу тропинках силки с ручными гранатами. Дело в неприятельском тылу было рискованным, но расчет оказался верным: спешившее к караулу подкрепление подорвалось на ловушках и понесло немалые потери^[1124].

В бою 12 (25) февраля 1917 года на Дзике-Ланских позициях рядовой 8-го Заамурского пограничного пехотного полка Григорий Александрович Горлушко увидел, что неприятельская крупнокалиберная бомба угодила в бомбометное гнездо. «Из обслуживающей прислуги он, сохраняя самообладание, схватил готовую каждую секунду разорваться бомбу и выбросил ее за бруствер, где она разорвалась, чем спас бомбомет и жизнь свою и трех товарищей», – говорилось в приказе о награждении Горлушко «Георгием» 4-й степени. Бомбардир 5-й батареи лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады Николай Иванович Клюквин же сохранил еще больше жизней 13 (26) марта 1917-го в бою у Корытницкого леса. Когда неприятельский шестидюймовый снаряд поджег блиндаж рядом со складом химических боеприпасов, Клюквин ринулся тушить пожар, причем под беспрестанным обстрелом. В итоге очаг возгорания был ликвидирован.

Ночью на 27 февраля (12 марта) необычный сувенир принес своим соратникам казак отряда Особого назначения 2-й армии Нестер Дмитриевич Лепихин. Он вызвался охотником отправиться в разведку южного берега Выгоновского озера, но был замечен неприятелем. Однако невзирая на стрельбу Лепихин дополз до проволочных заграждений и убедился, что вдоль траншей на берегу они натянуты в три ряда. В подтверждение ли успешности вылазки, ради бравады ли, но смелый казак вырезал часть проволоки и вернулся с этим отрезком в расположение русских войск. А с 25 февраля (10 марта) по 20 марта (2 апреля) 1917-го добраться до неприятельской проволоки – правда, не колючей, а в проводах, – стремился рядовой 2-й Сибирской отдельной телеграфной роты при 35-м пехотном Брянском полку Иринарх Иванович Аксарин. Вместе с полковой командой разведчиков, нередко под обстрелом он раз за разом искал идеальное место для включения в немецкую линию, заодно рассчитывая перехватить вражеские переговоры путем пускания воздушного змея. В конце концов, Аксарин «обнаружил присутствие электрического тока большого напряжения (провода оказались электроосветительными), чем блестяще выполнил возложенную на него заведующим связью 2-й армии задачу»^[1125].

В ходе июньского наступления корреспондент французского издания L’Illustration Людвиг Германович Грондзис, предвосхищая строки Константина Симонова «с лейкой и с блокнотом, а то и с пулеметом…», не бежал от неприятельского огня, а помогал выносить раненых воинов с поля брани и даже возглавил одну из штурмовых колонн. «Участвовал в захвате пленных и тут же, в бою, по взятии первых линий окопов, под огнем делал фотографии», – гласил приказ о награждении орденом Св. Владимира с мечами и бантом Грондзиса, также удостоившегося Георгиевской медали. В 1961 году он скончался в мирном голландском Утрехте^[1126].

… Подавляющее большинство представленных примеров геройства было описано в приказах о награждении русских офицеров и нижних чинов орденами Св. Георгия и Георгиевскими крестами соответственно. У обеих наград существовало несколько степеней, полный георгиевский бант украшал гимнастерки серийных героев. Например, подпрапорщик 4-й батареи 13-й артиллерийской бригады Яков Кушниренко в ходе Карпатских боев у местечка Балигрода^[1127] в конце февраля 1915 года смастерил фальшивую батарею, дабы отвлечь неприятельский огонь: «Искусно организовал это дело, производя взблески одновременно со стрельбой настоящих орудий, подвозя быстро передки со снарядами и переставляя чучела, изображающие людей. Все время фальшивая батарея усиленно обстреливалась противником, потратившим на нее огромное количество снарядов». Затем, 14 (27) июня того же 1915-го, во время ожесточенных германских атак у артиллеристов стали иссякать снаряды. Плотность вражеского огня была очень высокой: «Дальнейший подход ящиков становился немыслимым: надо было идти на верную гибель. Тогда Кушниренко вызвался довести ящик до батареи; и в строгом порядке, заражая ездовых своим хладнокровием, с огромным искусством пользуясь складками местности, выполнил свою задачу, несмотря на потери в людях и лошадях. Батарея пополнила снаряды и вновь ожила для дальнейшей борьбы».

Герой Первой мировой войны подпрапорщик Я. Я. Кушниренко

«Георгия» 2-й степени он получил за разведку в районе 1-4-й рот 50-го пехотного Белостокского полка, непрерывно обстреливавшихся укрытой за горными хребтами тяжелой артиллерией. Кушниренко был на высоте во всех смыслах этого слова, 816 метров – это не пустяк: «Ему удалось высмотреть батарею и, проведя телефонную линию по крутым снежным склонам свыше 3 верст, столь умело корректировать огонь, что батарея противника была приведена к молчанию». И, наконец, 1-я степень: перед атакой деревни Рыдомель^[1128] 31 августа (13 сентября) 1915-го Кушниренко был выслан на передовую позицию 49-го пехотного Брестского полка с телефонным аппаратом: «Благодаря его показаниям неприятельская артиллерия была подавлена нашим огнем и совершенно не была в состоянии помешать нашему наступлению. Результатом атаки явилось огромное число (несколько тысяч) пленных и одно тяжелое орудие, а бежавшие батареи побросали большинство своих снарядов»^[1129].

Описание подвигов еще одного полного георгиевского кавалера, Ивана Акимовича Анохина, впечатляет ничуть не меньше. Он состоял на военной службе с 1912 года, к началу Великой войны будучи фельдфебелем. В бою 21 сентября (4 октября) 1914 года Анохин со взводом взял неприятельскую пушку и спас знамя 1-го лейб-гвардии стрелкового полка, – Георгиевский крест 4-й степени. Затем, 5 (18) ноября «личным мужеством и храбростью содействовал захвату пулеметов и общему успеху атаки»: 250 военнопленных, австрийский офицер был убит Анохиным лично, – «Георгий» 3-й степени. 6 (19) июня 1915 года под плотным обстрелом он зашел неприятелю во фланг и открыл ответный огонь. Войска противника растерялись, взвод Анохина гаркнул «Ура!» и устремился вперед. Полтысячи пленных и пулемет – не предел, атаку поддержал соседний взвод – еще три сотни сдавшихся австрийцев с пулеметом. Наконец, Георгиевский крест 1-й степени Анохину обеспечил захват двух мортир (!) и пулеметов у деревни Новоселки в октябре 1915-го, а подрыв дюжины

солдат противника гранатой в немецкой траншее приблизительно в те же дни был отмечен Георгиевской медалью 4-й степени^[1130].

Известны и безоговорочные рекордсмены по количеству георгиевских наград. Подпрапорщик Иосиф Андреевич Козлов встретил Великую войну в рядах 42-го Сибирского стрелкового полка. До окончания 1914 года он успел отличиться в боях столь безоговорочно, что был удостоен Георгиевских крестов 4, 3 и 2-й степеней, а 13 (26) марта 1915-го произведен в прапорщики приказом Главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта. В августе под Августовом Козлов был ранен, а после излечения четыре месяца спустя назначен командиром 2-го взвода 410-го транспорта 82-го обозного батальона. Впору подумать, что на этом подвиги и отличия закончились? Не тут-то было! Уже 4 (17) февраля 1916 года он получил орден Св. Георгия 4-й степени, а в июне состоялось производство в чин подпоручика. В сентябре 1917-го, уже в рядах 657-го пехотного Прутского полка, подпоручик Козлов получил в награду сперва Георгиевское оружие, буквально 11 дней спустя – Георгиевский крест 4-й степени согласно решению полковой Георгиевской Думы. Герой Великой войны дожил до 1963 года, в пору Великой Отечественной проводя занятия по огневой подготовке для призывников Свердловского военного комиссариата^[1131].