Текст книги "Императрица Кэт (СИ)"

Автор книги: Виктор Вагнер

Соавторы: Ирина Емельянова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 54 страниц)

* * *

– Неудобно как-то, – смущённо сказал Дерваль. – По сути, главное сделал ты, а весь почёт и награды достались мне.

– Меня трудно наградить, – усмехнулся Кеалор. – Дворянство у меня и так есть. Именную шпагу мне вручать нет смысла, у меня фамильная есть. На крупное земельное пожалование моя эскапада ну никак не тянет, а мелкое мне давать как-то неудобно. Ну и вообще, подумай, кто ты и кто я? Ты – уважаемый человек, капитан с отличным послужным списком, тал Сиол тебя отличает. А я – так, начинающий офицер, да ещё и подозрительный тип. Так что всё правильно. Тем более что главное, что мне нужно было от всей этой истории, я получил.

– Что же это, интересно?

– А то, что император оч-чень внимательно на меня посмотрел.

– Не понял?

– Он меня заметил. И запомнил. Пока мне этого достаточно. Что мы будем делать дальше?

– По-хорошему, нам надо подремонтировать корабль и идти в море на воссоединение с эскадрой. Вот только, учитывая, что послезавтра зимнее солнцестояние, я не уверен, что нам это удастся.

Дерваль оказался прав. Пока «Олень» стоял в доках, с океана задули такие ветры, что выход в море оказался невозможен.

Это никого не огорчило. Дерваль занялся устройством своих дел, необходимых новоиспечённому дворянину. Он навестил пожалованное ему поместье – землю вокруг устья реки в сотне миль к северу от Тинмоуда. Жители тамошних рыбацких деревушек отнеслись к переходу из-под казённого управления в поместное довольно равнодушно, тем более что Дерваль и сам не знал толком, что ему делать с этим поместьем. Про оброк он, конечно, слышал, но, заглянув в пару домов и посмотрев в глаза нескольким женщинам, махнул рукой и решительно заявил, что требует только снабжения продуктами его и его сопровождающих во время его присутствия в поместье. Эта новость была встречена настороженно – кажется, рыбаки ей не поверили.

Ещё одной проблемой у Дерваля был герб. Вообще-то герб ему был нужен примерно так же, как и поместье, но раз полагается, значит, надо. Первый эскиз – золотой ястреб в серебряной цепи на лазурном поле – Дерваль с ужасом отверг.

– Понимаешь, если бы я сам захватил Морского Ястреба, это ещё бы куда ни шло, – объяснял Дерваль Кеалору. – А так – спасибо, не хочу.

После долгой ругани и пререканий они с художником сошлись на серебряном корабле и золотом мече на том же лазурном поле.

Команда Кеалора принялась весело пропивать своё тройное жалованье, а сам Кеалор вернулся к светской жизни.

* * *

Посреди менуэта Эмпи вдруг остановилась.

– У меня кружится голова, – сказала она Кеалору. – Здесь, должно быть, так душно! Проводите меня на балкон.

Кеалору и самому хотелось на балкон. Но что-то в лице Эмпи ему не понравилось. Или это в свете свечей кажется, что на щеках и лбу проступают синеватые пятна? Он принюхался, но в спёртом воздухе зала среди запахов пота и духов уловить еле заметный характерный аромат ванили ему не удалось. И все же это, кажется, не просто усталость.

– Перед глазами круги? За ушами болит?

– Ну да, слегка побаливает, – удивлённо ответила Эмпи.

Кеалор схватил Эмпи на руки:

– Эмпи, где ваша спальня?

– Но это неприлично так сразу!

– Умирать в вашем возрасте определённо неприлично!

Заметив странное поведение гостя, к Кеалору пробрался мажордом, следивший за порядком в зале. Кеалор схватил его за рукав и прошептал:

– Эрмет, отправьте кого-нибудь из ваших людей в храм Виэму. Верхом. У госпожи Эмпи ванильная лихорадка!

К счастью, мажордом название «ванильная лихорадка» знал. Не задавая лишних вопросов, он кивнул и выбежал из зала.

Слова «ванильная лихорадка» обратили на себя внимание ещё нескольких гостей. Подвыпивший драгунский капитан изменил свою несколько неровную траекторию движения по залу и оказался вблизи Кеалора:

– Тал Альдо, что это вы девушку такими страстями пугаете?

– О, тал Керам, хорошо, что вы здесь, – обрадовался Кеалор. – По-моему, на этом балу присутствует человек пять офицеров из вашего полка. Поскорее соберите их и перекройте все входы и выходы из дома. Никого, кроме жриц Виэму, не впускайте и не выпускайте. Только эпидемии ванильной лихорадки нам в Тинмоуде и не хватало.

Поняв, что дело явно вышло за пределы обычной светской шутки, капитан мгновенно протрезвел. К сожалению, паники избежать не удалось. Новость распространилась по залу со скоростью степного пожара.

И не успел Кеалор дотащить Эмпи до спальни, как их разъярённым коршуном нагнала таллэ Эйкет:

– Что происходит, тал Альдо? Вы переполошили всех гостей. С чего вы решили, что у моей дочери ванильная лихорадка?

– Я видел это в Архипелаге! – конечно, ничего такого он не видел, но для таллэ Эйкет сойдёт. – Её нужно скорее в постель, где её комната? За жрицей Виэму я уже послал.

Водворив Эмпи в постель, Кеалор помчался на кухню.

Ванильная лихорадка была распространённой болезнью в тропических болотистых низменностях. Конечно, шанс заболеть ею у дочери столичного сановника был ничтожен, но ничего невероятного в этом не было. Возможно, какая-то красивая цветная одежда, привезённая с юга, или кто-то из служанок провёл ночь с торговцем пряностями. Заболевали этой болезнью не все – почему, никто не знал, – но симптомы вроде тех, что Кеалор заметил у Эмпи, говорили о том, что больному осталось жить не больше нескольких часов. Потом начиналась необратимая агония.

Сколько времени у Эмпи – два часа, час или полчаса – Кеалор не знал. А храм Виэму, как назло, находился за городской окраиной, там, где начинались поля.

Он спросил у кухарки, где находятся короба с травами и пряностями. Спаржа, лук-порей, шпинат – это всё не то. Ага, а вот эстрагон подойдёт, если тут найдутся тмин и корица. Есть? Корица есть, а тмина не видно. Зато есть эвкалиптовый лист. К эвкалипту надо бы ещё шафран, а шафрана-то как раз и нет. Ладно, попробуем обойтись тем, что есть. Кеалор быстро сложил эстрагон, эвкалиптовые листья и корицу в ступку, залил кипятком и принялся помешивать. И очень надеялся, что никому нет дела до того, что он считает повороты ложки и меняет направление помешивания после каждого десятого поворота. И ещё и беззвучно шепчет что-то себе под нос.

Приготовление зелья заняло минут десять. Вооружённый кувшинчиком со странно пахнущей жидкостью, Кеалор ворвался в спальню Эмпи.

Девушка уже начинала бредить. Встревоженная таллэ Эйкет, сидевшая у постели дочери, оглянулась на Кеалора:

– Ей с каждой минутой всё хуже! Я не знаю, успеет ли прибыть жрица Виэму!

– Я принёс лекарство, которое может немного замедлить течение болезни.

– Ах, да, – таллэ Эйкет потянула носом запах, – тропические растения. Давайте, я её напою.

Кеалор прислонился к стене. Он сообразил, что неплохо было бы и на себя наложить профилактическое заклятье. Поскольку таллэ Эйкет не обращала на него внимания, он быстро прошептал формулу и сполз по стенке на пол. Магия отняла у него немало сил.

Пожилая женщина в чёрном платье и чёрном чепце, из-под которого выбивались пряди серебряных волос, осмотрела Эмпи и отошла от кровати, жестом подзывая трёх прибывших с ней женщин помоложе, одетых в коричневые платья разных оттенков:

– Мы успели, агония ещё не началась. Тесса, Вилла, начинайте лечение. Анва, ты пойдёшь со мной.

Таллэ Эйкет, услышав слова «чёрной» жрицы, расплакалась. «Чёрные» были самыми почитаемыми из жриц Виэму, но никто не мог смотреть на них без ужаса. Появление «чёрной» означало, что чья-то смерть совсем рядом. Когда в комнату Эмпи вошла «чёрная» жрица в сопровождении своих учениц-«бурых», несчастная мать просто оледенела.

«Чёрная» подошла к таллэ Эйкет:

– Кто-то стабилизировал болезнь, задержал её развитие. Если бы не это, ваша дочь была бы уже мертва или в агонии, в любом случае мы не могли бы ничего сделать. Кто?

– В-вот этот молодой человек, – всхлипывающая таллэ Эйкет кивнула на Кеалора, по-прежнему сидевшего у стены. – Он научился делать какое-то лекарство, когда служил в Архипелаге…

Взгляд старой жрицы встретился со взглядом Кеалора.

Кеалор прекрасно знал, что она всё поняла. В Архипелаге ванильной лихорадкой заболевали ненамного чаще, чем в Империи, основные очаги болезни располагались южнее. Он мог обмануть таллэ Эйкет, но никак не многоопытную «чёрную». Которая, конечно же, поняла, что девушку напоили самым настоящим магическим зельем.

– Ты распознал болезнь?

– Да, госпожа жрица.

– Ты приказал закрыть дворец?

– Да, госпожа жрица.

– Ну что ж, – вздохнула пожилая женщина, – есть шансы, что эпидемии в городе не будет. Анва, пойдём осматривать гостей.

Кеалор устало закрыл глаза. Если «чёрная» не приказала схватить его сразу, значит, выдавать его она не собирается.

Жрица достала из рукава маленькую статуэтку богини, вырезанную из зелёного камня, и протянула Кеалору:

– Держи. Ты уже, наверное, принял меры, чтобы не заболеть самому.

Такая статуэтка служила пропуском из зоны карантина.

– Я бы всё-таки не отказался от лекарства. Я что-то в себе не очень уверен.

Бурая жрица протянула ему кружку, наполенную тёмной жидкостью.

* * *

Когда Эмпи поправилась, Кеалор старался всеми силами её избегать, потому что исхудавшая бледная девушка стала смотреть на него со слишком откровенным нежным восторгом. Кеалору Эмпи не нравилась. К тому же при её положении никакие романы были невозможны, а завести семью у Кеалора возможности пока не было.

Но, похоже, это понимали не все. К тому же у Эмпи имелись воздыхатели, которых интересовали не взгляды Кеалора, а тот факт, что Эмпи на них не смотрит.

И вот однажды на приёме один из этих воздыхателей, виконт тал Эренд, вызвал Кеалора на дуэль.

Тал Эренд славился как чуть ли не первый бретёр Тинмоуда. Кеалор знал, что его излюбленным оружием были пистолеты, из которых он палил почти не целясь – и почти всегда попадал.

– Как вызванный, я выбираю оружие, – спокойно и громко сказал Кеалор. – Предпочитаю шпагу. Кто его знает, как вы там в ваших Южных горах пули заколдовываете?

Эта фраза нанесла репутации тал Эренда куда больший урон, чем проигрыш на последовавшей на следующее утро дуэли, после которого тал Эренд несколько недель валялся в постели. Если уж сын ведьмы говорит, что пули заколдованы, значит, с ними и вправду очень может быть что-то нечисто!

Кеалор не знал, что, выведя тал Эренда из строя на полтора месяца, он сам оказался разыгрываемой фигурой в чужой игре.

* * *

– А вы знаете, кто прибывает в качестве официального сопровождающего этой дикарки?

– Ну?

– Тал Стой!

– Ну???

– Честное слово! В официальных бумагах сказано «Супруг и спутник принцессы-посланницы, в Империи известный как тал Стой».

Группа гвардейских офицеров дружно расхохоталась. Кеалор навострил уши.

Его интересовало всё, связанное с предстоящим визитом дочери императора аллонов – не потому, что его это каcалось, а просто потому что сама по себе мысль о людях, живущих на другом берегу океана, завораживала.

Первое путешествие через океан совершил несколько десятилетий тому назад какой-то купец из Архипелага, слишком серьёзно воспринявший легенду об Островах Золотого Заката. Вместо легендарных островов купец нашёл целый материк, населённый разными экзотическими народами. Среди них были и аллоны, лесные жители, с которыми в Империи быстро установили торговое партнёрство: изделия из металла за пушнину и редкие породы дерева. И вот теперь в Тинмоуде только и было разговоров, что об ожидающемся официальном визите принцессы аллонов.

Кеалора только что представили таллэ Анар и её супругу. Выслушав сердечные благодарности, самые лучшие пожелания и приглашения посетить графство Анар летом, когда сады и парки особенно красивы, Кеалор раскланялся с родителями юного авантюриста и, приняв самый небрежный вид, подошёл к компании гвардейцев.

– Добрый вечер, господа. Я слышал взрывы смеха – не поделитесь, что вас так насмешило?

Старый знакомец тал Керам, как обычно слегка навеселе, со снисходительной усмешкой спросил:

– Ну, о предстоящем визите заокеанской дикарки, вы, конечно, слышали?

– Если речь о принцессе аллонов, то слышал.

– Ага, о ней. Так вот, сегодня утром на императорском Совете зачитывали эти, как их… в общем, бумаги, которыми государства обмениваются, прежде чем обменяться послами. И там сказано, что эту дикарскую посланницу сопровождает ни больше ни меньше как тал Стой! Жив, курилка – мы-то думали, что он давно сгинул в тамошних девственных лесах.

– Боюсь, что я недостаточно знаком со столичным светом, – заметил Кеалор, – это имя мне ничего не говорит.

– Вы много потеряли: это авантюрист такого пошиба, что тал Анар вместе с тал Мипселем перед ним сущие дети. Было дело, он служил в нашем полку, весёлое было время… но полковнику оно весёлым не казалось. С тех пор тал Стой много где побывал, много чем занимался – время от времени его имя до нас долетало. Потом мы слышали, что он вроде бы уплыл на западный континент, и с тех пор о нём ни слуху ни духу. Мы думали, что он там и кончился. Но нет, такие не тонут – он нынче, оказывается, ни больше ни меньше как супруг дикарской принцессы!

Гусары снова расхохотались.

– Представьте себе тал Стоя с кольцом в носу и цветными палочками в ушах!

– В набедренной повязке!

– В боевой раскраске!

Поскольку Кеалор тал Стоя не знал, ему было не смешно. Больше того, он не был уверен, что этот тал Стой заслуживает подобных насмешек. Он собрался было с улыбкой попрощаться с гусарами и пойти ангажировать даму на очередной танец, но тут один из гусаров, тал Нист, неожиданно посерьёзнев, сказал:

– Послушайте, тал Альдо, признаться, меня поражает ваше терпение, но…

– О чём вы? – удивился Кеалор.

– О Рамете тал Фипсе, конечно.

– Тал Фипс? Поэт? А причём тут я? Я ничего против него не имею.

– Как, вы действительно не знаете? – тал Нист был, казалось, глубоко удивлён. – Ну как же, об этом все говорят. На днях у герцогини *** он весьма красноречиво отозвался о вашей матери.

Кеалор ничего не понял и поступил так, как всегда поступал в таких случаях, а именно полез тал Нисту в мозги. То, что он там нашёл, заставило его прищурить глаза:

– О моей матери, говорите?

– Да! – с жаром подтвердил тал Нист. – Я не решаюсь повторить вам дословно то, что он сказал, но, в общем… он утверждал, что детей ведьм не следовало бы пускать в приличное общество. А с самими ведьмами…

– Достаточно, – оборвал его Кеалор. – Благодарю вас, тал Нист. Где я могу найти этого… тал Фипса?

– Он частенько бывает в портовом трактире «Чайка», – с готовностью отозвался доброжелатель. – В том, что для чистой публики.

* * *

Рамет тал Фипс оказался невысоким щуплым человечком с крупным мясистым носом. В «Чайке» Кеалору сразу же показали знаменитого поэта, и Кеалор припомнил, что два или три раза видел его на не слишком престижных приёмах.

Поэт задумчиво смотрел в окно сквозь бокал белого вина. На столе стояло блюдо с жареной курицей, сыр, блюдо с овощами – похоже, поэт устроился здесь надолго. Стихи он тут, что ли, сочиняет?

Кеалор решительно подошёл к столику поэта.

– Рамет тал Фипс?

– Да, это я, – голос у поэта оказался высоким и немного скрипучим. Да, с такой внешностью и с таким голосом поэт вряд ли может рассчитывать на успех у женщин. – Вы от принца Лемта?

Кеалор ожидал услышать что угодно, только не имя двоюродного брата императора, всемогущего министра экономики.

– Нет, я не от принца Лемта. У меня к вам дело личного характера. Разрешите присесть за ваш столик?

– Садитесь, – махнул рукой поэт. – С кем имею честь?

– Кеалор тал Альдо.

– А, тот молодой человек, который выбил пыль из тал Эренда? Слышал, слышал. Давно пора. Отличное начало карьеры бретёра. Так что у вас ко мне за дело?

– Скажите, тал Рамет, кому и зачем могло понадобиться нас с вами поссорить?

– Понятия не имею, – отозвался поэт, отрезая от курицы ногу и выкладывая её на отдельную тарелку. – Хотите курицу?

– Благодарю, я сыт. Понимаете ли, некто тал Нист битый час доказывал мне, что вы у герцогини *** непочтительно отзывались о моей матери.

Поэт вскочил на ноги и гордо выпрямился, став похожим на драного петуха:

– Я готов дать вам удовлетворение!

– Зато я не готов таким образом решить эту проблему.

– Это почему?!! Если уж вы запросто справились с тал Эрендом?

– Потому что я предпочитаю войти в историю, а не влипнуть в неё. Мне совершенно не нужна репутация убийцы величайшего поэта Империи тридцать третьего6  На Ирганто летоисчесление ведётся от Основания Города, т.е. Кармагона, столицы уже разрушенной Империи


[Закрыть] века. Поэтому, пожалуйста, сядьте, тал Рамет. Я ведь вас ещё не вызывал.

Тал Фипс огляделся, убедился, что кое-кто из присутствующих удивлённо оглядывается на них, и сел.

– В любом случае, оправдываться я не собираюсь, – сердито заявил он.

– И не нужно. Я совершенно убеждён, что тал Нист мне лгал.

– Это почему?

– Потому что, если бы вы действительно хотели бы отозваться о ком-нибудь непочтительно, вашу эпиграмму про этого человека распевали бы все уличные мальчишки. Капитан тал Дерваль, знаете ли, большой любитель вашего творчества. И за время плавания в Архипелаг я прочитал все шесть томов ваших сочинений, которые он держит в своей каюте. Потому что больше читать на фрегате было нечего. Поэтому я имею представление о том, как вы воспеваете тех, с кем действительно что-то не поделили.

Поэт, убедившись, что дуэль отменяется, перевёл дух.

– Ну хорошо. Если вы не хотите со мной драться, то что вы от меня хотите?

– Предупредить вас, что кому-то очень нужно убрать вас с дороги. Настолько нужно, что меня попытались использовать как подставного убийцу.

Тал Фипс заморгал. Потом усмехнулся:

– Это запросто. Если вы знакомы с моим творчеством, то знаете, что на меня у многих есть зуб. Но, честное слово, по-моему, проще мне на голову бревно сбросить. Как, говорите, зовут этого типа? Тал Нист? В первый раз слышу. Наверно, один из тех гусарских гуляк, каких двенадцать на дюжину на каждом приёме.

– Я не уверен, что зуб на вас именно у тал Ниста. Возможно, кто-то ему заплатил, чтобы полностью остаться в стороне.

Поэт прищурился. Потом забарабанил пальцами по столу:

– И дворянин принял деньги за такую гадость? Впрочем, проигрыш в кости или необходимость сделать девушке дорогой подарок часто заставляют дворян забывать определение понятия «Честь». Я никак не отучусь от идеализма. Хотя пора бы.

– Вот что. У меня к вам предложение, тал Рамет. Вас пытались убрать, а меня – использовать. По-моему, это пахнет грязным заговором, а мне этот запах не нравится. Как вы смотрите на то, чтобы вместе расследовать это дело?

– Я смотрю прямо в упор! – отозвался поэт. – Вашу руку!

* * *

Тал Фипс имел поместье на северо-востоке Империи. Заболоченные земли приносили так мало дохода, что ещё при жизни отца молодой тал Фипс отправился в столицу искать службы и нашёл себе место на портовой таможне. Там он гонял контрабандистов, а в свободное время (какового во время зимних штормов было предостаточно) развлекался развитием своего литературного таланта. Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день на таможню не заглянул с инспекцией принц Лемт.

Таможенное начальство, как обычно, отсутствовало, и старшим на таможне оказался тал Фипс, который в тот день дежурил. Обратив внимание на шпагу тал Фипса, принц Лемт заинтересовался, что привело дворянина на чиновничью службу. Услышав про болота у северных границ Империи, принц неожиданно начал подробно расспрашивать тал Фипса и сказал, что пришлёт своих людей обследовать его поместье – в болотах может оказаться много чего интересного. Тогда тал Фипс не придал этому разговору особого значения, тем более что как раз настала весна, и работы на таможне стало предостаточно. Но через несколько месяцев принц пригласил тал Фипса к себе и предложил деньги на постройку оружейного завода. Оказывается, в бедных тал Фипсовых болотах нашлось такое количество весьма высококачественной железной руды, что министр экономики счёл возможным предоставить казённые средства и на строительство завода, и на обустройство речного пути по небольшой речке Фипе, связывавшей поместье с транспортной сетью Империи, и на найм инженеров.

Так и получилось, что тал Фипс оказался чем-то вроде управляющего крупным оружейным заводом. Дело шло хорошо, и через несколько лет тал Фипс планировал полностью расплатиться с принцем Лемтом и стать полноправным владельцем завода. Службу на таможне он, конечно, оставил, но ядовитых стихов писать и публиковать не перестал.

– На днях произошёл любопытный случай, – задумчиво сказал тал Фипс, постукивая краем ногтя по ребру стола. – Заявился ко мне один старый знакомый – ещё по тем временам, когда я на таможне служил – и предложил перекупить у меня всю продукцию завода.

– Но если я правильно понял, хозяином завода является казна?

Тал Фипс ещё понизил голос:

– Да, но принц Лемт этого не афиширует. Считается, что владельцем являюсь я, а деньги в завод вкладывает купеческий консорциум, заинтересованный только в прибыли. А я точно знаю, что этому старому знакомцу столько пушек не надо, разве что он решил сменить профессию. Так что я просто сказал, что сделку уже заключил, по рукам ударил и могу предложить только одну десятую часть продукции. Он как-то сразу потерял интерес к делу, распрощался и ушёл.

В этот момент Кеалор насторожился. Он не мог бы сказать, что именно его встревожило – то ли что-то странное коснулось разума, то ли слишком резко оборвалась негромкая беседа за соседним столом – но он развязно налил себе ещё вина и пьяным голосом сказал:

– В-вот что, я д-думаю, что нам с-стоит п-побеседовать с этим ч-человеком. П-прямо сейчас.

Тал Фипс удивлённо взглянул на Кеалора. Потом в его глазах блеснула искра понимания, он поднялся и взял Кеалора за плечи:

– Н-не спеши. П-по-моему, с-сначала надо ещё немного выпить.