Текст книги "Императрица Кэт (СИ)"

Автор книги: Виктор Вагнер

Соавторы: Ирина Емельянова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 54 страниц)

Летние каникулы в Аланто

– Дядя Кеалор, а до этого Аланто далеко? – поинтересовался Айэнти. Он возился со своими игрушками на ковре, перед камином, опираясь спиной на Читу, как на спинку кресла. Рядом в креслах сидели Кеалор и Вэллес и обсуждали планы на лето.

– Ну как тебе сказать, малыш? Если скакать верхом, да с заводными лошадьми, можно за один день добраться. Дни сейчас длинные. Но если не торопиться, то лучше положить на это два дня. В Ферате, это почти на середине пути, есть пара неплохих трактиров, где можно переночевать. В карете, на почтовых лошадях тоже можно за два дня. Но если ехать королевским поездом, с каретами, со слугами, с десятком телег багажа, то и в четыре дня можно не уложиться.

– Ох, – тяжело вздохнула Вэллес. – Как не хочется ехать с поездом. Я так устала от этого дворцового быта. Всё время на людях, шагу не ступить, чтобы не попасться на глаза десятку придворных и сотне слуг, так нельзя, этак не положено… И в дороге опять то же самое. А ведь не так давно я носилась верхом по горам, сидя по-мужски, в мужской одежде, ночевала в гостях у виноградарей, купалась в море, и никому не было дела до того, соблюдаю я какие-то приличия или нет.

В глазах Кеалора блеснули весёлые огоньки:

– А давайте их всех обманем!

– Как вы предлагаете это сделать, Кеалор? – удивлённо спросила принцесса. Кеалор с радостью отметил, что впервые с момента свадьбы она обратилась к нему не «супруг мой», а по имени.

– Очень просто. Отправлю за день до отъезда нескольких гвардейцев с запасными лошадьми в Ферат. Выедем на рассвете, когда все светские сплетницы, которые ещё не разъехались по своим поместьям, ещё спят. В Ферате пообедаем и сменим лошадей, и к вечеру мы уже в Аланто.

– А выдержит ли Айэнти такое путешествие? – встревоженно спросила молодая женщина. Кеалор кивнул:

– В любом случае он пока ещё в седле самостоятельно не сидит, так что я возьму его к себе в седло. Так что доедет, никуда не денется. Устанет, конечно, но ничего страшного, в замке отоспится. Главное – не тащить слишком много багажа. Возьмём одну вьючную лошадь. Один вьюк вам, другой малышу, и довольно будет.

– А как же ваши вещи?

– А я еду к себе в замок. Я там уже побывал и даже немножко обустроился. Так что всё необходимое у меня там уже есть, тащить с собой ничего не нужно, – ухмыльнулся Кеалор. – Впрочем, даже если мы потеряем нашу грузовую лошадь, всё, что нужно, там для вас найдётся. Купим на базаре в соседнем городе.

– Нет, супруг мой, вы неисправимый авантюрист.

– Разумеется. Сумел бы я попасть в Дворцовую Гвардию и раскрыть заговор, если бы таким не был?

– А что скажет Император?

– Знаете, – улыбнулся Кеалор, – я думаю, что Император одобрит. Он сам в душе тот ещё авантюрист. А формально я это объясню ему заботой о вашей с Айэнти безопасности. Ни одному заговорщику не придёт в голову, что принцесса и наследник могут поехать куда-то менее чем с десятком карет, телег и сотней человек свиты. А если и придёт, всё равно никакие заговорщики за нами не угонятся.

– А Читу с собой возьмём? – поинтересовался Айэнти, почёсывая за ухом дремлющую гепардиху.

– Читу? – задумался Кеалор. – Надо бы. Её либо с собой брать, либо обратно в питомник отдавать на передержку. А в лесу ей, конечно, будет лучше, чем в дворцовом парке. Но вас двоих я в седле не увезу.

– Читу и я могу в седло взять, – вступилась за животное Вэллес.

Кеалор на секунду задумался.

– Чита может не согласиться, она ещё плохо вас знает. Но вообще-то мы не совсем вдвоём поедем. По крайней мере Эльпара я точно с собой возьму. Я привык, что он прикрывает мне спину. А Чита уже приучена его слушаться.

* * *

Через пару дней на рассвете из Тинмоуда тихо выехала группа всадников. Кеалор вёз в седле Айэнти, одетого в простую дорожную одежду, как обычно одевали своих детей купцы-караванщики. Вэллес надела дамский охотничий костюм со штанами под разрезной юбкой и уверенно сидела в мужском седле. Лицо принцесса на всякий случай скрыла под шляпкой с вуалью.

Августейшую семью сопровождали Эльпар и ещё двое гвардейцев-охранников. Эльпар вёз в седле Читу. Кошечка, конечно, предпочла бы ехать с хозяином, но он взял в седло этого человеческого котёнка. Чита тихонько поворчала, но всё-таки соизволила ехать с ординарцем. Эльпара она хорошо знала и ему доверяла. Он был у хозяина чем-то вроде кота, но на двух ногах. А так – такой же сильный, хитрый и в любую минуту готовый броситься. Люди этого не замечали, но кошка-то знала.

Айэнти в первый раз выехал за городские стены. Он вертел головой и спрашивал буквально обо всём, что видел вокруг. Кеалор чуть не охрип, отвечая на его бесчисленные вопросы. Но ребёнок быстро утомился и часа за два до полудня задремал.

В Ферате их встретили гвардейцы с лошадьми, отправленные туда накануне. Они забрали уставших лошадей и повели ставить их на отдых в местную конюшню. В трактире подали обед; трактирщик обслуживал их сам, был молчалив и серьёзен. Айэнти не хотел просыпаться, но, почувствовав запах горячей еды, решил, что есть он хочет намного больше, чем спать.

До заката оставался почти час, когда они въехали в ворота алантского замка. В дверях их встречал богато одетый Джиэс, которого Кеалор предупредил заранее, отправив почтового голубя с запиской.

– Всё готово к вашему прибытию, тал граф, сиятельная таллэ! – сообщил он. – Постели застелены, ужин дожидается в столовой, баня натоплена.

– Баня? – переспросила Вэллес. Кеалор пояснил:

– Вы никогда не были в бане? Впрочем, видимо, до южного побережья эта мода ещё не добралась. И во дворце бань пока не устроили. Ничего, я думаю, вам понравится. После длительной поездки верхом это как раз то, что нужно. А если бы ещё и массаж…

– Обижаете, тал граф! Массажистка ожидает сиятельную таллэ в бане, – сообщил Джиэс. Кеалору оставалось только большой палец ему показать. Ну и премию, конечно, выписать. За соображение.

* * *

Замок, как водится, окружали поля и луга. Но уже в паре миль от замковых ворот начинался самый настоящий лес. Поэтому первое, что сделал Кеалор, отдохнув с дороги – удрал туда. У опушки обнаружился небольшой хутор, где можно было без опаски оставить лошадь: хозяин хутора был одним из людей Джиэса. Кеалор полдня шарился по лесу, вспоминая, как это вообще полагается делать на Севере – бесшумно, не взрывая ногами дёрн и не пугая без нужды лесных обитателей.

В следующий раз он взял с собой Айэнти. В лесу много чего можно показать пятилетнему ребёнку: какие бывают лесные деревья и цветы, как читать следы, как ориентироваться по моховым наростам на деревьях. Когда малыш начал уставать, Кеалор развёл костёр и принялся готовить кашу из взятой с собой крупы. Для Айэнти это было потрясением основ. Оказывается, готовить еду необязательно на огромной кухне с плитами, котлами и целым штатом поваров – можно просто сварить кашу на костре, и это будет так вкусно!

– Погоди, ты ещё освоишь следопытскую науку, – улыбался Кеалор, глядя, как принц уплетает кашу с дымком.

– Дядя Кеалор, а мы охотиться будем? – спросил Айэнти.

– Нет, малыш, сейчас не сезон. Сейчас все птички выкармливают птенцов, у оленей тоже маленькие оленята. И если мы убьём птичку-маму, то её птенцы погибнут от голода, потому что они ещё не научились добывать пищу самостоятельно.

– А зачем тогда ты взял с собой рогатину?

– А это на случай, если кто-то из зверей решит поохотиться на нас. Вряд ли, конечно, сейчас в лесу еды довольно на всех, а хищники предпочитают не трогать людей, если у них есть выбор. Но бывают звери больные и раненые, мало ли что… Можно случайно на медведицу с медвежонком выбрести. Медведица любит своих детей не меньше, чем твоя мама любит тебя. И считает всех людей врагами. Поэтому если встретишь в лесу медвежонка, надо тихо-тихо уходить: его мама обязательно где-то рядом. Но ты пока не умеешь ходить по лесу тихо и быстро. Так что мне нужно быть готовым ко всему.

Айэнти смотрел на Кеалора во все глаза:

– А что же будет с медвежонком, если ты убьёшь его маму?

– Плохо ему будет. С собой забирать придётся и приручать. А потом искать, куда пристроить. Может, в дворцовый зверинец, а может, бродячие акробаты приобретут. Лучше, конечно, чтобы так не было. Но если нужно будет защищать тебя, я всё равно убью зверя.

– Спасибо, дядя Кеалор, – Айэнти, видимо, представил себе эту картину, вздрогнул и прижался к мужчине. Кеалор обнял мальчика и взлохматил ему волосы.

– Не бойся. Медведи встречаются очень редко. Только один медведь на много-много миль вокруг. Медведю нужно много кушать, так что они стараются поделить территорию и друг к другу не приближаться.

Кеалор полагал, что Вэллес походы в лес неинтересны. Всё-таки она привыкла к цивилизованной жизни. Но молодая женщина сказала, что ещё никогда не была в северном лесу, и попросила взять её с собой.

В лесу она больше прислушивалась, чем приглядывалась. Слушала, как шелестит листва, как поют птицы. А потом, сидя у костра, достала небольшую флейту и принялась пересвистываться с птицами. Через некоторое время они начали ей отвечать.

– Мама, ты с птичками разговариваешь? – спросил совершенно не удивлённый Айэнти. – Ты птичий язык знаешь?

– Ну… немного знаю, – улыбнулась принцесса. – Когда я была маленькая, постарше тебя, конечно, я часто так с птицами говорила, флейтой. Там, на юге, конечно, другие птицы, и песни у них другие. Но подобрать могу.

Кеалор почесал в затылке. Хоть он и вырос в близости к природе, и музыке его учили, но чтобы кто-то флейтой с птицами разговаривал, он, кажется, ещё никогда не слышал.

Здесь, вдали от Тинмоуда, мысли о Кэт понемногу начали его отпускать. Конечно, он по-прежнему любил её и скучал по ней. Но вдруг он заметил, что рядом с ним интересная женщина. Которая ездит в мужском седле и умеет разговаривать с птицами. Конечно, Кэт – это Кэт. Можно сколько угодно мечтать о звезде в небе. Но женятся на женщинах, а не на звёздах. И если уж пришлось жениться, то… похоже, ему повезло?

* * *

– Вэллес, а как вы вообще попали во дворец? Вы же, простите за откровенность, совершенно не подходите для придворной жизни. Красивые платья вас не интересуют, драгоценности вы носите только для протокола, придворный этикет вас утомляет, к придворным интригам вы равнодушны. Зато вы любите ездить верхом по-мужски, плаваете как рыба, говорите с птицами.

– Как… Айэн привёз. – Принцесса грустно улыбнулась. – Я знала, на что иду, когда согласилась выйти за него замуж. В детстве я несколько раз была в столице с отцом, так что представление о придворной жизни у меня было. Но ради Айэна я согласилась всё это терпеть. Он, конечно, по полгода не бывал дома, но меня он на эти полгода просто отвозил к родителям. А потом родился Айэнти, и меня уже не отпускали из дворца. Точнее, не отпускали Айэнти, а куда же я от ребёнка денусь? Потом Айэн погиб, и мне стало всё равно… Единственной отдушиной был орган в храме Арсиэс. Я надеялась несколько лет подождать, пока Айэнти не подрастёт, и уйти в храм насовсем. По-хорошему я бы предпочла вернуться домой, к отцу. Но хотела остаться в столице, чтобы видеть сына хоть иногда. А вместо этого меня выдали за вас. – Она покаянно развела руками.

Кеалор и Вэллес сидели на замковом балконе. Здесь, так далеко к северу от столицы, июньские ночи были совсем светлыми. Так что время близилось к полуночи, Айэнти уже уснул, но им спать не хотелось. Тёплая ночь, бледный диск луны в розоватом небе, запахи трав и цветов с окрестных лугов и пение соловьёв в садах – всё это тревожило, манило и беспокоило, заставляя забыть о сне. На столике стояла бутылка с лёгким вином, лежали закуски. Кэт была где-то на грани сознания, а волосы Вэллес пахли луговыми травами.

– Знаете, Вэллес, возможно, вам со мной повезло несколько больше, чем вы могли предполагать.

Принцесса удивлённо взглянула на Кеалора.

– Я вырос на Севере. Не здесь, там, – он ткнул рукой в направлении на север. – В Землях Совета, там и сейчас живёт моя мать. При дворе я это, конечно, не афиширую, хотя по-моему это всё равно все знают. В Землях Совета всё по-другому, не так, как в Империи, но я думаю, что вам бы там понравилось.

– Холодно, – Вэллес передёрнула плечами.

– Конечно, куда холоднее, чем в Империи. Хотя лето есть и там. Но дело не в этом. Там никого не удивит женщина, которая ездит в мужском седле, хотя верхом на лошадях на Севере ездят редко. Только в Пааре, столице, и в соседних регионах. А вот женщина, которая пересвистывается с птицами на флейте – удивит и восхитит. Да та же моя мама, которая преподаёт в Паарском университете, наверняка затащила бы вас к себе на кафедру и долго расспрашивала, как вы это делаете. И я начинаю думать, что вас было бы неплохо познакомить.

– А как же вы там без лошадей? – удивилась принцесса.

– Понимаете, лошадь требует дороги. А у нас там дорог мало. В основном леса, бесконечные леса. По лесу лучше ездить на ручных лосях. Фермеры, конечно, держат лошадей для пахоты, но это низкорослые, неторопливые животные, плохо приспособленные для верховой езды.

– Как интересно… совсем другой мир, – задумчиво сказала Вэллес.

– И я надеюсь, что через несколько лет смогу вам его показать.

Вэллес посмотрела на него. В её глазах мерцал интерес и блестело отражение луны. Кеалор встал, подошёл к ней и поднял на руки. Вэллес не возражала, только зачарованно смотрела…

Засыпая под утро, Кеалор подумал, что госпожа Ашиллис была права. Можно сколько угодно тянуться к недостижимому и тосковать об утраченном, но настоящая жена, то есть не просто женщина, с которой повенчали в храме, а вот такая, сладко спящая в его объятиях – это нечто совсем другое. И может быть, одно другому не мешает.

* * *

– Ты не устал?

– Нет! Ещё!

Кеалор вёл под уздцы кобылу Вэллес. Сама Вэллес шла рядом с лошадью и страховала Айэнти, восседавшего в седле.

Конечно, о настоящем обучении верховой езде речи не шло. Ребёнок был для этого слишком мал. Но Кеалор решил, что приучать принца самостоятельно сидеть в седле можно уже сейчас. Просто чтобы когда придёт время учиться, у него не было страха перед лошадью.

– Всё-таки пока хватит, – сказала принцесса. Невзирая на возражения Айэнти, она решительно сняла его с седла и поставила на землю. Кеалор остановил лошадь.

– Ну ма-а-ама, – попытался отстаивать свои права принц, захныкал, замахал руками и затопал ногами… – Уй-юй-юй! Больно!

– Вот то-то и оно, – кивнула Вэллес. – Одно дело, когда ты едешь в седле с дядей Кеалором, который тебя держит. И совсем другое – держаться в седле самому. Пока сидишь, ничего не чувствуешь, а как слезешь, сразу «уй-юй-юй». Ничего, привыкнешь. – Она, прищурившись, взглянула на солнце. – Всё равно обед скоро.

После обеда Айэнти уснул быстро и крепко, а Вэллес и Кеалор, убедившись, что у них есть как минимум два часа наедине, отправились этим пользоваться.

– Как всё странно, – задумчиво сказала Вэллес, потягиваясь. – Раньше я точно знала, что будет дальше. Не то чтобы мне это нравилось, но знала. А теперь я очень плохо представляю себе будущее.

– Ну, сначала нам в любом случае надо вырастить Айэнти. В двенадцать лет он пойдёт учиться в корпус, и мы будем посвободнее. Можно будет ездить на Север к моей маме и на юг к твоему отцу. Хотя к нему, наверно, можно съездить и раньше. Он, в конце концов, родной дед Айэнти.

– Думаешь, Император ещё будет жив? – принцесса встревоженно взглянула Кеалору в лицо. – Если Айэнти к тому времени взойдёт на трон, нам придётся брать на себя регентство. У меня нет ни малейшего желания этим заниматься, но…

– Ты права. Я об этом не подумал. Император держится бодрячком, но я вижу, что ему, пожалуй, и правда немного осталось. И он об этом знает: не зря же он всю зиму и весну загружал меня наукой управления государством под самую завязку. Если бы он рассчитывал дожить до взросления Айэнти, зачем бы ему это было нужно?

– А жрицы Виэму ничем не могут ему помочь? Ты не знаешь?

– Я не спрашивал. Но, видимо, не могут. Знаешь, я сам по специализации не медик, но кое-чему и меня учили. Императора я не осматривал, кто бы мне позволил, но судя по тому, что я мог заметить – характер и темп дыхания, цвет кожи, испарина и кое-что ещё – там и правда всё не слишком весело. Видимо, медики поддерживают его как могут и насколько могут, но на сколько лет старика ещё хватит, никто не знает. Ну что ж, значит, придётся нам посидеть в столице до совершеннолетия Айэнти. Мы с тобой будем ещё молоды, успеем поездить. На Ирганто много интересных мест. Тал Стой меня в Аренкар приглашал, например.

Вэллес с интересом приподнялась на локте:

– А какая у тебя специализация?

– Ты не поверишь – сельское хозяйство! Ну, специфика хозяйствования в условиях северной природы. Как получать приличные урожаи на бедных песчаных почвах, как эти почвы не истощить, как обеспечить взаимодействие ферм с окружающим лесом, как управлять животными… – Кеалор махнул рукой. – Большинство этих навыков мне в Тинмоуде совершенно незачем, хотя кое-что может оказаться полезным прямо здесь, в Аланто. Я, правда, всего лишь бакалавр, на магистра недоучился. Решил, что карьера в Империи для меня важнее.

– Бакала-а-авр? – Женщина смотрела с восхищением. – Прямо настоящий бакалавр? Ты в университете учился?

– Ну вообще-то да, и диплом у меня есть. Только не Тинмоудского университета, а Паарского. А что?

– Знаешь, я привыкла, что люди вокруг предпочитают не тратить время на учёбу. Ну да, «дворянский минимум»: верховая езда, танцы, охота, для мужчин фехтование. Считается, что образование нужно людям низшего круга, которые хотят как-то пробиться наверх, а дворянам это ни к чему. Меня, с моими музыкальными занятиями, понимают плохо. И вдруг узнать, что собственный муж – бакалавр с дипломом!

Кеалор расхохотался.

– А вот узнать, что собственная жена мной восхищается, потому что я закончил университет – не менее замечательно!

Он поцеловал её, и разговор как-то сам собой перешёл в несколько более другие занятия.

* * *

Эти три месяца в Аланто остались одним из самых счастливых воспоминаний Кеалора. Порой он в памяти перебирал те тёплые летние дни, как чётки.

Вот он с Айэнти играет в четыре руки на стареньких клавикордах, для которых Джиэс каким-то чудом разыскал настройщика. Айэнти, конечно, солирует и говорит «Дядя Кеалор, ты неправильно ак-ком-па-ни-руешь! Мама делает не так.»

Вот они с Вэллес объезжают окрестные деревни. Крестьяне откуда-то узнали, что новая хозяйка их земель – будущая императрица-мать, и кланяются ей чуть ли не до земли.

Вот Кеалор учится играть на флейте. Он спросил Вэллес, может ли она научить его разговаривать с птицами, на что она логично спросила, а умеет ли Кеалор вообще играть на флейте. Он честно ответил, что нет, но такая ерунда его не остановит.

Вот они с Вэллес и Айэнти сидят в доме Диаста, одного из здешних лесников. Леснику не до высоких гостей, его восьмилетний сын несколько дней назад свалился с дерева и сломал ногу. Кеалор без лишних слов принимается за лечение. Через месяц мальчишка уже бегал, а Джиэсу пришлось отрядить специального человека разбираться с просьбами крестьян о медицинской помощи, чтобы тала графа по пустякам не беспокоили.

Сообщение между замком Аланто и императорским дворцом не прерывалось. Летали почтовые голуби, раз в неделю приезжал императорский гонец. Император интересовался здоровьем внука, спрашивал, как проходит его развитие, чему Айэнти научился за последние дни. Кеалор писал подробные отчёты.

Тоска по Кэт отступила куда-то на край сознания. Она всё ещё была, саднила, но Кеалор решительно сказал себе, что в его положении думать о Кэт – всё равно что расчёсывать корку на ране. Чем меньше это делать, тем быстрее заживёт. Постепенно тоска из острой стала глухой, тусклой, скорее привычной тяжестью, чем тревожной болью. Тем более что ему и без Кэт было о чём думать и чем заняться, и мысли и занятия эти были приятны весьма.

Они с Вэллес редко говорили о принце Айэне. Иногда, конечно, и она о нём вспоминала, и Айэнти говорил что-то вроде «А вот папа на своём корабле…» Принц по малолетству не помнил отца, но мать, очевидно, немало рассказывала ему об Айэне. И правильно, а иначе что же это будет за император, не помнящий родства? Но сейчас Вэллес, наверно, пришла к той же мысли, что и Кеалор: нужно радоваться тому, что есть, а не растравлять старую рану. Всё равно лучше от этого не будет.

В начале первого месяца осени, довольные и полные надежд, они вернулись в Тинмоуд. А на следующий день, едва Кеалор успел привести себя в порядок с дороги, его вызвал к себе Император.

Старик принял Кеалора, лёжа в постели. Молодой человек сразу заметил, как Император сдал за эти три месяца. Запавшие глаза лихорадочно блестели, пергаментная кожа туго обтянула скулы, дыхание с хрипом вырывалось из груди… Рядом с императорской постелью находился один из лейб-медиков, молчаливый мужчина средних лет, и мать Лианна. Кеалор быстро взглянул на неё, и женщина утвердительно прикрыла глаза.

– Ну как, молодёжь, хорошо отдохнули? – спросил Император. Голос его звучал тихо, хрипло и как-то неожиданно по-домашнему. – Хорошо… Я вас беспокоить не хотел, так что приказал вот им, – он кивнул на медиков, – любой ценой сделать так, чтобы я дотянул до вашего возвращения. Но теперь уже тянуть некуда… дня два-три, и всё.

– Ваше Величество, я надеюсь…

– Молчи! – приказал старик, и в тихом голосе проснулась прежняя власть. – Что бы я был за Император, если бы смерти в лицо посмотреть боялся? У меня была хорошая жизнь, жаль вот только сына… ну да хоть внук остался. Слушай меня внимательно, Кеалор. Ждать больше нечего. Приказ о назначении тебя регентом при Айэнти я подписал ещё в июне. Как только ты отсюда выйдешь, приказ будет оглашён.

Ну что ж, в этом для Кеалора не было ничего нового. Они с Вэллес уже обговорили, что и как будут делать при регентстве, только Кеалор надеялся, что у них будет ещё год-два. А тут вот как получилось. Он поклонился:

– Я покоряюсь вашей воле, Ваше Величество.

– Продержись тринадцать-пятнадцать лет. Кроме тебя, некому… – голова старика внезапно запрокинулась, он начал задыхаться. Лейб-медик подбежал к Императору с какими-то трубками, а жрица сделала Кеалору недвусмысленный знак выйти. Видимо, Император эти дни жил только на гигантской воле, а теперь, когда сказал главное, последние силы оставили его.

Впрочем, приказ о назначении Кеалора тал Альдо, графа Алантского, имперским регентом до взросления Айэнти ещё успели огласить как прижизненный. Старый Император умер на следующий день, не приходя в сознание.

Плакали, кажется, только Айэнти и Вэллес. На Кеалора немедленно обрушилось огромное количество дел, так что даже утешать жену и приёмного сына было некогда. Он метался по дворцу, отдавал приказы, шёпотом давал распоряжения своим агентам, советовался с тал Эмбрасом. Кеалор с удивлением понял, что в принципе знает, что делать, но в момент перехода власти поддержка гвардии необходима как воздух. К счастью, тал Эмбрасу объяснять было ничего не надо, Император ему уже заранее всё объяснил. Так что там, где Кеалор хоть немного терялся, у тал Эмбраса уже были все ответы.

Прошли пышные похороны, двор оделся в траур. По стандартному дворцовому протоколу траур по Императору должен был длиться год, и только потом следовала официальная коронация наследника. Но траур трауром, а управление Империей никто не отменял. И оно всей тяжестью обрушилось на Кеалора.

К счастью, основам Император обучить его всё-таки успел. Были, конечно, советники, и тал Эмбрас всегда готов был подсказать что-то по своей части. Но всё равно Кеалор абсолютно не понимал, как больной старик тащил всё это на себе буквально до последнего часа. И не раз думал, какой же идиот тал Милиль с его мечтой о троне. Править Империей – это вовсе не сплошная радость, балы, приёмы и купание в золоте. Это сложная, тяжёлая и нервная работа, с которой нельзя уволиться. По крайней мере, до совершеннолетия Айэнти.

Дышать было почти некогда, и Кеалор с огромной благодарностью начал понимать, какой великолепный прощальный подарок старик сделал им с Вэллес, дав возможность дожить в Аланто до осени.