Текст книги "Императрица Кэт (СИ)"

Автор книги: Виктор Вагнер

Соавторы: Ирина Емельянова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 54 страниц)

* * *

Ерону в ночь весеннего равноденствия не спалось, и это крайне беспокоило старого мага. Считалось, что если в какую-нибудь из четырёх «особенных» ночей ты не можешь уснуть, значит, в твоей жизни предстоят большие перемены. Причём бессонница в ночь солнцеворота говорит, что твою жизнь изменят внешние обстоятельства, а в ночь равноденствия – последствия собственной ошибки.

Ничего хорошего перемены отставному члену Совета и бывшему начальнику Дома под Холмом не предвещали. С тех пор, как «зверобои» протоптали дорожку на западный континент, их политическое влияние всё усиливалось. Соответственно, перемены, если и произойдут – то к худшему. Вот накопает сейчас Нират, новый начальник Дома под Холмом, какую-нибудь старую ошибку, и можно вместо профессора Университета оказаться волостным магом где-нибудь, где полгода не восходит Солнце.

Ерон не знал, что перемены уже летят к его дому со всей возможной скоростью гравишлюпки, и направляет их никто иной, как его бывший ученик Кеалор тал Альдо.

Но когда эта самая гравишлюпка приземлилась у Ерона на заднем дворе, старый маг, конечно, почувствовал резкое вторжение в свой привычный мир чего-то чуждого. Он вскочил, мгновенно натянул штаны, застегнул пояс с тяжёлым ножом и бросился к двери в сени, на ходу впрыгивая в валенки.

Выскочив на крыльцо, Ерон, несмотря на мороз, на секунду замер. Когда у тебя на заднем дворе откуда ни возьмись появляется железная… нет, медная… нет, оловянная… нет, из какого-то неизвестного металла бочка размером с сарай, очень сложно не удивиться. Особенно если в боку у этой бочки открыта дверь, за которой что-то светится странным мертвенно-белым светом, и из этой двери появляются люди.

Тут из бочки выскочил кто-то очень знакомый – движения, аура, ментальный рисунок, всё это было у Ерона перед глазами в течение нескольких лет. Вот уж кого не ожидал обнаружить у себя на заднем дворе посередь ночи. Оно конечно, любимый ученик ещё два года назад, но он же должен быть сейчас в Империи.

– Келли, проказник, что ты здесь делаешь? Зачем разбудил старика среди ночи?

– Ну вам же всё равно не спится, Учитель.

– С чего это ты взял?

– Ну как же. Ночь равноденствия. А тут такая возможность исправить последствия давней ошибки.

Та-а-к. Исправить последствия, говорит. И бочка неизвестного металла.

– А это что такое?

– Это такая летучая повозка, чтобы побыстрее добраться. Понимаете, отпуска мне никто сейчас не даст, на лошади за выходные сюда никак не успеть, а маму навестить хочется. А на этой штуке меня согласились подвезти только сюда.

Ах, летучая повозка? Тогда понятно, чьи уши за всем этим торчат.

– Интересно, чем же тебе заплатили Звёздные Купцы, что ты согласился их со мной свести?

– А разве не интереснее, что они хотят предложить вам, Учитель?

Пожалуй, интересно. Хотя бы из-за редкостного упорства, которое проявляют Звёздные Купцы, чтобы попасть на Север. И ещё потому, что стоять зимой на улице раздетым по пояс и гордо отнекиваться просто глупо.

– Ну, ладно, уговорил. Знакомь.

В свете открытой двери мелькнули две тени, дверь закрылась, и вот уже рядом с Кеалором стоит парень, чуточку постарше его, и девушка, на вид ровесница Кеалора.

– Это Алан Нокс, а это Кэт Уильямстон, – представил появившихся Кеалор.

– Ну что ж, пойдёмте в дом.

Внутри дом Ерона не слишком отличался от домов зажиточных крестьян Северного Альдо. Разве что был немного поменьше, размером скорее с дом бедного крестьянина. Потому что зажиточные крестьяне обычно живут большими семьями из нескольких поколений, а Ерон вёл скромную жизнь старого холостяка.

Проходя мимо печи, он снял трубу со стоящего около шестка самовара, и щелчком пальцев бросил туда примерно двухсантиметрового диаметра огненный шар. Потом досыпал горсть то ли щепок, то ли шишек из стоящей рядом лубяной корзины и поставил трубу на место, направив её в зев печи.

Потом таким же щелчком пальцев зажёг висевшую под потолком масляную лампу, похожую на фонарь «Летучая мышь», и скрылся за занавеской, чтобы дать гостям возможность снять обувь и верхнюю одежду и самому одеться подобающим образом.

Через пару минут Ерон вернулся. Теперь на нём была рубаха из белёного полотна и кожаная жилетка с меховой оторочкой, а вот ремня со здоровенным тесаком, напротив, уже не было. Он внимательно оглядел Кэт и Алана и, видимо, сделал какие-то свои выводы.

– Так что вы мне хотите предложить, господа? – спросил он.

– Учитель, у вас экран для волшебного фонаря есть? – поинтересовался Кеалор.

– Конечно. – Ерон протянул руку, за что-то потянул, и над стоящим у окна письменным столом, заваленным бумагами, развернулся прямоугольник плотной белой материи.

Алан вытащил из кармана ЛЭТ, что-то к нему присоединил, и на экране появилась карта Земель Совета.

– Несколько необычная карта, – заметил Ерон. – Мы используем немного другую, – и он показал на висящую на стене карту.

– Ах да, это же равноугольная цилиндрическая проекция, вроде той, которой пользуются моряки при прокладке курса. Если вам удобнее, пусть будет коническая равнопромежуточная, – Алан сделал несколько быстрых движений пальцами. На экране распахивались и исчезали какие-то окна, прокручивались какие-то списки, и вдруг карта изменила свой вид. – Действительно, для большинства целей так удобнее. Так вот, выберите любой участок в пределах Земель Совета, который вам хорошо знаком. Ну, например, как магу, профессору сельскохозяйственного факультета.

Ерон подумал и ткнул пальцем в Канирен, небольшое поместье в сотне миль к востоку от Верхнеальмского водохранилища. Обормоты-студенты всё никак не допишут отчёт о прошлогодней каниренской экспедиции. А уже пора закупать ингредиенты для улучшения тамошних земель, запланированного на этот год.

Картинка на экране скачками увеличивалась. Карта всей страны сменилась на карту округа, потом волости. Потом – на вид поместья сверху.

– Этот снимок сделан 15 Мериза прошлого года. Снимки в конце лета наиболее информативны. Смотрите, что можно здесь увидеть.

И, вооружившись указкой, Алан рассказал Ерону примерно половину того, ради чего бригада из семерых студентов копалась в Канирене всё лето.

– И как вы это делаете? – спросил искренне удивлённый Ерон. – Чужих птиц и летательных машин вроде над Каниреном прошлым летом не летало. Во всяком случае, днём.

– Наши разведчики летают повыше. Ваши астрономы наверняка заметили, что лет этак 20 назад у Ирганто появилось несколько мелких спутников, вращающихся в сотню раз ближе вашей луны.

– И что, с такого расстояния можно разглядеть такие подробности?

– Если есть очень хороший телескоп…

– А насколько подробными могут быть снимки в пределе? На этой картине я могу различить дороги, овраги и общие очертания деревень. А крупнее?

– Ну, крупнее я сейчас могу показать только Паар. Чтобы получить снимки в большом увеличении, надо специально заказывать съёмку нужного участка, и сделать это для того региона, который вы сами выбрали, я, естественно, не мог. А вчерашний Паар – вот, пожалуйста, отдельные дома, сани на улицах. Люди, правда, почти не различимы.

– И что, вы собираетесь нам продавать эти, как вы называете, «снимки»?

– Да, в частности. Точнее, их расшифровку – по крайней мере до тех пор, пока у вас не появятся люди, умеющие их читать. Это умение мы тоже можем предоставить. Подозреваю, что у нас найдётся ещё некоторое количество вещей, которые вас заинтересуют.

– Да, – задумчиво сказал Ерон, – пожалуй, я был не прав, когда считал, что нам ничего из ваших товаров не пригодится. Но что же вы хотите взамен?

– Пока не очень много. Возможность изучать ваш язык и то, что преподаётся в ваших школах и университете. Потому что для того, чтобы развернуть настоящую торговлю знаниями, нужно говорить на общем языке. Сейчас мы с вами говорим на языке Империи, в котором, если не считать тайных знаний ордена Виэму, пожалуй, просто нет слов для того, что вам может быть интересно у нас, а нам – у вас.

А вообще у вас тут есть много интересного. Например, мы знаем более пятисот планет, на которых люди так или иначе ведут сельское хозяйство. Но не так уж много мест, где самодостаточное хозяйство удаётся поддерживать в таком суровом климате, как у вас.

– Скажите, а два континента – это типично для заселённых планет? – неожиданно спросил Ерон. Алан на секунду замялся, а потом ответил:

– Да, это довольно распространённый случай. Бывает и больше. Но учтите, что у континентов часто бывает по два конца – северный и южный. Так что если вас интересует количество независимо возникших сельскохозяйственных культур умеренного пояса, то мы их знаем несколько тысяч штук.

«Вот бы почитать учебник агрономии на материале тысяч разных континентов,» – мысленно облизнулся Ерон.

– А что вы, собственно, подразумеваете под настоящей торговлей знаниями?

– В первую очередь – приглашение специалистов для консультаций. Из тех пятисот планет образованные маги есть только на одной.

– То есть вы хотите приглашать наших людей на другие планеты? – изумился профессор.

– Ну да. Транспорт наш, магия ваша. Правда, это будет не сегодня и не завтра. Нам слишком многому предстоит научиться друг у друга, чтобы можно было эффективно работать совместно.

– Но почему вы это всё предлагаете мне? – спросил Ерон. – Вам бы с этим выйти на кого-нибудь из действующих членов Совета.

– Мы не уверены, что действующие члены Совета будут заинтересованы в подобных переменах. Восемь лет назад они переиграли вашу фракцию на том, что предложили народу Севера новый континент. По-моему, ваши купцы ещё не до конца переварили те преимущества, которые даёт торговля с аллонами. Так что фракцию зверобоев текущее положение устраивает. А вот у вашей фракции сейчас есть шанс предложить Землям Совета в качестве торгового партнёра весь Млечный Путь.

Ерон покачал головой. Он был уже немолод, и политико-экономическая игра такого масштаба с трудом укладывалась у него в голове. Но упустить шанс, который предлагает этот парень из другого мира – просто невозможно!

– А что касается ближайших перспектив, – продолжал Алан, – то тут нам тоже есть что вам рассказать…

– Что?!

– Как вы оцениваете весенний паводок, который должен начаться в течение ближайшего месяца? Как высокий, средний или низкий? – задала вопрос Кэт.

– Ну, судя по запасам снега в водосборах, как чуть ниже среднего.

– А представьте себе, что недели этак через две-три, когда снег в основном стает, но почва будет ещё насыщена водой, в течение недели будут идти ливневые дожди и выпадет примерно четыре дюйма осадков.

– Где?!

– А примерно по всей территории Земель Совета южнее 66-ой параллели.

Ерон вытащил из лежащих на столе бумаг карту Земель Совета с какими-то пометками свинцовым карандашом, схватился за карандаш, стал что-то на ней черкать. Потом вытащил из-под бумаг самую настоящую логарифмическую линейку. Алан и Кэт такой раритет видели только в музее вычислительной техники в Блечли Парке. А чтобы кто-нибудь реально с этим работал – не видели.

Произведя некоторые вычисления, Ерон бросил линейку на стол и выдал длинную тираду, в которой неоднократно упоминались Арсиэс и Эксгиль, но представить себе описанные отношения между ними, пожалуй не смогли бы не только иргантийцы, но и древние греки.

– Что, – спросил Алан. – Мы опоздали со своим предупреждением?

– Не то чтобы совсем опоздали. Подготовить эвакуацию из деревень, которые затопит паводковой волной, мы успеем. Но плотину Верхнеальминского озера уже не спасти. Говорил же им Наргон, что нужен капитальный ремонт, а не косметический.

– А что вы думаете по поводу вот этой излучины? – Кэт вывела на экран снимок среднего течения Альмы. – Если здесь образуется ледяной затор, как бывает достаточно часто, а потом по нему ударит паводковая волна от прорванной Верхнеальминской плотины…

– Вот верфи Усть-Альмы зверобои точно не эвакуируют во время ледохода. А волна, похоже, смоет не только верфи, но и Антелакский затон, где отстаивается чуть ли не треть океанского зверобойного флота.

– По-моему, – сказал Алан. – затор надо рвать. И рвать до того, как по нему ударит волна с Верхнеальминской плотины.

– Как рвать? – поинтересовался Ерон.

– Как-как, порохом. Как рвут стены вражеских крепостей при осаде. Вам же уже известен водоупорный огнепроводный шнур. Ваши зверобои, небось, торосы вокруг затёртого во льдах судна тоже рвут.

– Значит, там нужен зверобойный кормщик, с опытом ледовой зимовки?

– Да, причём он должен знать, что спасает Усть-Альму и Антелак.

– Но почти все кормщики зверобойных лодей – активные сторонники зверобойной фракции. Информация утечёт.

– А не важно, чьи они сторонники. И вообще, весь Совет должен знать о том, что вы готовите меры на случай, если паводок будет необычно высокий. Более того, стоит начать с того, что объявить наш прогноз в Совете и потребовать срочных мер. Скорее всего, сторонники зверобойной фракции посмеются. И вашей фракции придётся принимать эти меры за свой счёт. Запретить готовить лодки для эвакуации и порох для подрыва затора они ведь не могут?

– Не могут.

– И тем более бледный вид они будут иметь после того, как прогноз оправдается.

– Вы настолько уверены в своём прогнозе?

– Настолько. Те воздушные вихри, которые принесут этот ливень, уже начинают складываться над Западным океаном. Сейчас вопрос только в том, выпадет большая часть ливней севернее водораздела Альма-Вольна или южнее.

– А почему мы об этом не догадываемся?

– По двум причинам. Во-первых, у вас нет снимков облачных систем над океаном. И данных по температуре воды по всей его поверхности тоже нет. Во-вторых, у вас нет точного прогноза солнечной активности.

– Как нет? Вот же он. – Ерон вытащил из кучи бумаг лист пергамента с аккуратной таблицей и размашистой подписью внизу.

Алан бегло просмотрел таблицу:

– Так, пятнадцатилетний цикл вы учли. Восьмидесятилетний – тоже. А шестисотлетний кто учитывать будет? А его интерференцию с двусполовинойтысячелетним?

Схватив карандаш, Алан перечеркнул несколько цифр в таблице и, сверившись со своим ЛЭТом, вписал туда другие.

– Но вы же здесь всего двадцать лет, – удивился Ерон. – Откуда вы можете знать про шестисотлетние и двух-с-половиной-тысячелетние циклы нашего Солнца?

– Ваше Солнце прекрасно видно с наших родных планет, как одна из звёзд. А за всеми звёздами, у которых могут быть обитаемые планеты, наши астрономы наблюдают многие века. Потом, звёзды похожи друг на друга. Примерно как похожи друг на друга разные звери. Ваше Солнце – зверь того же вида, что и наше.

* * *

За окном ночь потихоньку превращалась в предутренние сумерки.

– Теперь мне надо пригласить своих товарищей по фракции, – сказал Ерон. – Вы готовы повторить свои аргументы?

– Да, конечно, – ответил Алан. – Сегодня мы можем пробыть здесь целый день. Чтобы не летать над Пааром среди бела дня. Тем более, Кеалор хотел мать навестить.

– Да, кстати, Келли, – обратился к ученику Ерон, – в доме твоего отчима совершенно деревенский режим дня. Так что можешь уже туда отправляться. Как раз к завтраку попадёшь.

Когда за Кеалором закрылась дверь, Ерон подошёл к печи и вытащил с лежанки некрупную серую кошку:

– А этого гонца мы сейчас к Наргону отправим.

Ерон написал несколько строк на клочке бумаги, засунул записку в длинный кожаный мешочек и застегнул этот мешочек, как ошейник, на шее кошки. Потом пошептал что-то кошке на ухо, погладил её и вынес на крыльцо.

Кошка, подняв хвост трубой, решительно, хотя и не слишком торопливо направилась со двора куда-то по улице.

– Для нас, полуподпольной оппозиции, кошка гораздо удобнее сокола, – пояснил Ерон. – Сокол куда заметнее. Все видят – со двора Ерона полетел сокол, значит, Ерон что-то затевает. А кошка каждый день – то со двора, то на двор. И поди разбери, в ошейнике она или без. Даже если кто-то глазастый и заметит, что кошка Ерона зашла в гости к Наргону, это ещё не повод что-то подозревать. Все знают, что таких мясных шариков, как у Наргона, в Пааре больше ни у кого нет, и что кошку коллеги там обязательно угостят.

– Ерон, – спросила вдруг Кэт, – раз уж мы тут ждём ваших коллег и разговариваем ни о чём и обо всём, может быть, вы скажете, почему вы так легко поверили нам, хотя не поверили Эрзенбергу десять лет назад и Вальдесу двадцать?

– Понимаете ли, ребята, Север не терпит чужаков, шатающихся тут и там. Здесь слишком хрупкая природа и слишком много правил, которые нельзя нарушать. К тому же ваш Вальдес – большой обманщик. Его люди полезли было сюда под видом имперских купцов, но с такими противотелепатическими блоками, каких у имперцев никогда не было и быть не могло. А в следующий раз ваши люди, конечно, представлялись своими именами, но прибыли ради того, чтобы брать, а не давать. Понятно, что не задаром, но дело не в этом – у нас и так всего мало. Поэтому я и сказал, что нам нечего предложить людям со звёзд. А вы сделали неожиданно правильный ход – прилетели, не скрываясь, и предложили нечто действительно полезное для нас. К тому же прилетели не одни, а с Келли. Его чутью на людей я доверяю. Оно у него наследственное.

* * *

Кеалор вышел из двора Ерона и огляделся по сторонам. Над Пааром стояли синие предрассветные сумерки. В темнеющих рядами домах уже кое-где светились окошки, к небу поднимались неподвижные столбы печного дыма.

Чувствительно подмораживало, под ногами поскрипывал утоптанный сотнями ног и полозьев снег.

Даже пахло не так, как в Тинмоуде. Здесь над просыпающимся городом витал сладковатый запах берёзовых дров, а не кислый – каменного угля.

Ерон жил в двух кварталах от берега Малой Повойны. А на противоположном берегу этой реки уже чернела громада Холма, огромного останца, разделявшего Повойну перед впадением в озеро на Большую и Малую. На вершине этого Холма располагался Университет.

Кеалор прошёл по узкому переулку, по обоим сторонам которого высились тесовые заборы, два квартала и оказался на набережной. К его большому сожалению, в снегу на берегу уже торчала палка с двумя прибитыми крест-накрест красными досками. Городская стража уже закрыла переход через реку по льду. Придётся идти вверх по течению до моста, до которого не меньше мили. Впрочем, Кеалору всё равно нужно было обойти Холм с запада, так как отчим жил в западной части Левобережья.

Кеалор пустился в путь по набережной. Здесь жизнь куда активнее, чем на сонной улице в глубине острова, где стоял дом Ерона. На набережной обитали преимущественно купцы и владельцы рыбацких расшив. Кое-кто даже ставил склады и лодочные сараи между улицей и рекой, хотя добиться разрешения на это было довольно непросто.

Здесь уже попадались стоящие у открытых ворот сараев сани, которые либо грузились товаром, который нужно было отвезти на рынки к открытию, либо приехали с ночного ледового лова рыбы на озере.

Если поймать сейчас сани с рыбой, то можно доехать до Сытного рынка, почти две трети пути. Но, подумав, Кеалор решил не предпринимать таких попыток, несмотря на то, что вцепляющийся в щёки утренний морозец заставлял задуматься о том, правильную ли одежду он выбрал, собираясь в путь в гораздо более теплом Тинмоуде. В конце концов, когда ещё удастся прогуляться по Паару, в котором прошло всё детство и юность?

Пройдя примерно три четверти мили, Кеалор вышел в один из самых богатых кварталов города. Здесь жили крупные лесоторговцы, промышленники и судовладельцы. Настолько богатые, что им не нужно было держать на своих подворьях склады товаров.

Вместо этого, выходя фасадами на улицу, тут громоздились трёх-четырёхэтажные бревенчатые терема, украшенные башенками, винтовыми лестницами, флюгерами, резными крылечками, и только где-то в углу участка ютились малоприметные ворота, через которые можно было заехать во двор. С тех пор, как пару десятилетий назад в продаже появились противопожарные пропитки для дерева, никто из богачей уже не стремился оставить достаточно свободного места между своим домом и домом соседа.

Ещё немного, и, рассекая светлеющий небосклон, перед Кеалором поднялся Арочный мост. Совершенно удивительная достопримечательность Паара, перекинувшаяся одним огромным пролётом через Малую Повойну, которая здесь была добрую сотню ярдов шириной. Эта грандиозная арка поднималась так высоко, что для того, чтобы заехать на мост, нужно было отъехать от набережной на целый квартал. Но для пешеходов была сделана узкая винтовая лестница.

Мост переходил в Поперечный проспект, одну из главных улиц Паара. Именно отсюда ответвлялась извилистая дорога, поднимавшаяся на Холм, которая вела к парадному въезду в Университет. И у начала этой дороги стоял не слишком приметный длинный двухэтажный бревенчатый дом, известный всем Землям Совета, да и не только им, как Дом под Холмом.

Кеалор, проходя мимо этого дома с жутковатой репутацией, кинул на него длинный изучающий взгляд. Раньше он никогда так не делал. Но раньше он и не знал, что эту контору целых двадцать лет возглавлял Ерон.

Перейдя Большую Повойну по обычному мосту с парой десятков быков, напоминавших остроносые корабли, Кеалор наконец оказался в Левобережье. Впрочем, Левобережье большое, и до дома отчима оставалось не меньше получаса прогулки быстрым шагом.

Утренние сумерки понемногу рассеивались, хотя весеннее солнце ещё не выглянуло из-за гряды холмов, ограничивавшей дельту Повойны с востока.

На очередном перекрёстке Кеалору попался водоразборный фонтан, который ночной мороз изукрасил необыкновенной росписью из сосулек. Кеалор остановился, любуясь этой картиной. Вдруг он услышал знакомый голос:

– Келли, это ты, что ли?

Он обернулся. Действительно, тот самый голос. Из переулка на перекрёсток вышла высокая девушка с роскошной рыжей косой, переброшенной на грудь, и с двумя вёдрами на коромысле.

– Привет, Лаина! Как ты тут?

– Да ничего, учусь помаленьку. А тебя что нигде видно не было? Где тебя носило?

Лаина поступила в Университет одновременно с Кеалором, но на целительский, а не на сельскохозяйственный факультет, и, когда Кеалор, как и большинство молодых дворян, получив степень бакалавра, покинул университет (здесь считалось что такого образования хватает для управления поместьем и своевременного обращения к более квалифицированным специалистам), осталась добиваться степени магистра.

На младших курсах Кеалор даже ухаживал за ней и пользовался чем-то вроде взаимности, тем более что высокий рост Лаины отпугивал многих потенциальных поклонников. Но потом их пути как-то разошлись.

«Забавно, – подумал Кеалор, – а ведь именно этому моему студенческому увлечению обязана своей жизнью Эмпи. Тогда я был молодой и самоуверенный и считал, что не может быть таких вещей, которые знает моя девушка, и не знаю я. Поэтому изучал целительство куда тщательнее, чем полагалось на сельскохозяйственном факультете.»

– Ох, где меня только не носило, – ответил он старой подруге. – В Аланто был, в Тинмоуде был. Даже в Архипелаге был, в бою за Шёлковый остров участвовал. У Императора на балу был, в Доме Звёздных Купцов был. На Аренкаре, правда, не был. Но с аллонской принцессой Хонтисс меня на одном из столичных балов познакомили.

Кеалор почувствовал прикосновение к своему сознанию чего-то вроде мягкой мохнатой лапки. Лаина проверяла его простейшим заклятием на искренность. Он не стал пытаться поставить блок.

Обнаружив, что Кеалор ни единым словом не отклонился от истины, Лаина присвистнула и с восхищением сказала:

– Ну, ты и ушкуйник!

– Я не ушкуйник, я имперский офицер! – возмутился он.

– Ох, Келли, лучше бы ты оставался здесь и учился на мага, – в её голосе вдруг проступили нотки какой-то совершенно неюношеской мудрости. – Съедят тебя в твоей Империи.

– Ну, я и сам зубаст, – с деланной уверенностью ответил он, хотя в глубине души был почти согласен с Лаиной.

Обменявшись ещё несколькими ничего не значащими фразами, старые знакомые распрощались. Кеалор направился дальше, а Лаина, уже наполнившая вёдра – обратно к своему дому.

Теперь окончательно рассвело, и солнце, наконец, показалось на небе. День обещал быть тёплым. Вряд ли по улицам уже побегут ручьи, но с крыш точно начнёт капать.

Погруженный в эти мысли, Кеалор сам не заметил, как достиг цели своего пути. Дом отчима был типичным паарским домом среднего достатка – двухэтажный, с фасадом, выходящим на улицу, но с крыльцом, спрятанным за высоким забором, в котором были устроены ворота и калитка, перекрытые общей двускатной крышей.

Кеалор постучал в калитку, и в ту же минуту она открылась. За калиткой оказался старый конюх Раас:

– О, молодой хозяин! – Раас всегда именовал Кеалора именно так, хотя всей дворне прекрасно было известно, что на это подворье пасынок нынешнего хозяина не претендует. – Эй, Ано, – окликнул он мальчишку, что-то делавшего около сараев. – Беги, доложи хозяйке, что тал Кеалор прибыл.

Не успел Кеалор пересечь двор, как на крыльце появилась Элес, накинувшая короткую шубу прямо на домашнее платье.

Кеалор еле успел прикрыться телепатическим блоком. Впрочем, это было почти бесполезно. От подглядывания в кратковременную зрительную память – фирменного трюка Элес таллэ Альдо ещё с тех пор, когда она была герцогиней – обычные блоки мало помогали.

– Кеалоримэ, откуда ты взялся? – спросила она.

– Да вот, образовалась возможность за день съездить из Тинмоуда в Паар и обратно. Решил маму повидать.

– А ты ведь не ко мне приехал, а к этой рыжей каланче. Как её, Лаина, что ли?

– Ты только не вздумай её на зачёте завалить из-за того, что я к ней якобы неравнодушен. Между нами уже два года чисто приятельские отношения. А что она сегодня мне на дороге попалась, так вообще случайность.

– Ты так думаешь? – с хитринкой в голосе спросила Элес. – Даже если для тебя это случайность, то для неё выскочить из дома с коромыслом, почувствовав твою ауру, дело одной минуты.

Впрочем, кроме неё, я вижу в твоих глазах ещё и старого лиса Ерона. Так что если ты действительно туда-назад, надеюсь, он посоветует тебе что-нибудь полезное, чтобы тебя там, в Империи, в чём-нибудь не том не заподозрили.

«Паарский Университет, – подумал Кеалор, слушая разглагольствования матери. – Большая деревня, да и только. Все всех знают.»

Немаленькие магические способности Элес, послужившие поводом для её изгнания из Альдо, не могли остаться незамеченными волостным магом, когда она с маленьким Кеалором на руках искала убежища у дальних родственников на правом берегу Вольны. Поэтому, ещё не успев отнять сына от груди, она перебралась в Паар и сначала выучилась в Университете сама, а потом и стала в нем прёподавать.

Наконец Элес спохватилась, что держит сына на крыльце, и потащила его в дом, благо стол как раз был накрыт к завтраку.