Текст книги "Императрица Кэт (СИ)"

Автор книги: Виктор Вагнер

Пол храма был покрыт толстым слоем пыли и сухих листьев, занесённых ветром через дверь. Витражи в окнах оказались почти не повреждёнными, и проникавший сквозь них лунный свет окрашивал стены храма в причудливые цвета, мерцая на традиционной для храмов Арсиэс перламутровой отделке стен и в огромных, удивительно тёмных сапфирах. В храме было тепло. Похоже, его обогревал тот же горячий источник, который питал бассейн на площади.

У дальней стены, в потоке лунного света, стоял широкий алтарь из голубого мрамора. По боковым его поверхностям тянулся широкий перламутровый пояс, мерцали огромные голубоватые жемчужины. Разводы на полированном мраморе напоминали рисунок волн. Горизонтальная поверхность алтаря была гладкой, ровной и как будто вытертой.

Стену за алтарём украшала огромная фреска. Молодая женщина с серебристыми волосами, одетая в длинную тунику не то из сеньярского шёлка, не то из водяной завесы, бежала куда-то по поверхности моря. Глаза её были удивительно синими, синее летнего моря, синее ультрамарина. На мгновение Кеалору показалось, что в этих глазах появился живой блеск и женщина их увидела. Потом видение пропало, и фреска снова стала просто фреской.

Кэт остановилась перед алтарём. Глядя на изображение Арсиэс, она тихо произнесла:

 
Всё в мире начинается огнём.
И первое творенье бытия,
И странное сужденье: «Это – я»,
Полет и страсть берут начало в нём.
 
 
Но жар огня и холод глубины
В единой форме отображены:
В двух росчерках изогнутых видны
Язык костра и контуры волны.
 
 
И радостно в небытие уйдём
Вослед за отразившейся звездой…
Всё в мире начинается огнём.
Всё в мире завершается водой.
 

– Что это? – удивился Кеалор.

– Кажется, молитва Арсиэс, – ответила Кэт. – Правда, из другого мира. А теперь, поскольку мы пришли в храм к богине и вознесли молитву, нужно принести ей жертву.

– Жертву? – недоуменно переспросил Кеалор. – А ты знаешь, как приносят жертвы Арсиэс?

– Знаю, – спокойно ответила Кэт. – Вот и алтарь тут очень удобный. Видимо, на нём эти жертвы часто приносили.

Она сбросила на пол плащ, и лунные лучи, прошедшие сквозь витраж – розоватые, голубоватые, золотистые – побежали по её коже, снова превращая живое тело в нечто почти нереальное. Кэт протянула руку над алтарём и, глядя в ультрамариновые глаза на фреске, сказала:

– Арсиэс, благодарю тебя за всё, чем ты нам помогла. Арсиэс, прошу тебя быть милосердной к нам и впредь. Тебе, Арсиэс, я отдаю свою первую кровь.

Эти слова про кровь Кеалор понял только через несколько минут – или вечность? – когда тишину древнего храма разорвал женский крик. А потом только вода шумела в ушах, хотя никакого водопада поблизости не было. А когда единение закончилось и ясность сознания вернулась, с запада донёсся глухой, раскатившийся по окрестным горам звук мощного удара.

– Что… что это?.. прошептал Кеалор в благоговейном страхе.

– Лавина, – объяснила Кэт. – Это сошла лавина. Думаю, что о погоне можно забыть. Арсиэс не промахивается.

Где-то на краю сознания звучала тихая музыка, и лунные лучи мерцали в сапфирах и на жемчужинах, и древняя мозаика проступала сквозь слой пыли на полу. Кеалору казалось, что они вернулись на много веков назад, когда этот храм был полон жизни, когда сюда приходили люди, возносили хвалу Арсиэс и приносили ей жертвы.

Кеалор сел и посмотрел на Кэт сверху вниз. Она лежала на древнем алтаре и загадочно улыбалась, и в лунном свете кожа её мерцала, как мерцает лунной ночью поверхность моря. Он протянул руку и коснулся её тела – так, как никогда не решился бы прикоснуться раньше. Кэт не пошевелилась, позволяя ему наслаждаться этими прикосновениями.

– И что мы тут натворили? – тихо спросил он. Кэт несколько секунд молчала, словно подбирая слова для ответа. Потом так же тихо сказала:

– Нас здесь трое. Богиня, ты и я. Натворили мы то, в чём нуждались все трое. Богине нужна была жертва, тебе была нужна я, а мне был нужен ты. Думаю, что это немало.

– Немало? Но это твой первый раз, Кэт. Без обряда, без свадебного пира… Ты никогда не позволяла мне ни малейшей вольности, даже когда мы ночевали в одной комнате. Что изменилось теперь?

– Я, наверно, – Кэт отвела волосы с лица. – Дай угадаю. Старуха Ашиллис и тебе ляпнула, что звёздная женщина никогда не сможет полюбить иргантийца? – Он кивнул. – Всё меняется, Кеалор. Ещё не так давно я была федеральным планетологом, невестой капитана военного звездолёта, а ты – жителем планеты, которую я изучала. Тогда любовь между нами и вправду была невозможна. А потом всё сдвинулось, растаяли все границы и пределы. Война поразительно быстро меняет мир, и картина мира в голове не успевает за переменами в реальности. Помнишь, зимой ты говорил мне, что расстояние, разделявшее нас, исчезло? Ты уже тогда это заметил. Я теперь тоже принадлежу Ирганто, может, даже в большей степени, чем Федерации. А иргантийка может любить иргантийца.

Кеалор не был уверен, что всё понял правильно. Но это почти не имело значения. Только голос Кэт, только блеск её глаз и ощущение живой тёплой кожи под руками. Кеалор наклонился к ней, и божественный поток снова подхватил их и понёс, и всходила над Священным Городом Але Арсиэс…

На рассвете, поднявшись с алтаря, Кэт почтительно поклонилась изображению богини. Кеалор посмотрел на свою спутницу и неуверенно сделал то же самое. Они покинули гостеприимный храм, ещё раз искупались в бассейне и быстро оделись, собираясь идти обратно к перевалу. Поскольку Арсиэс расправилась с погоней, можно было спокойно возвращаться в долину Паргана. Но Кеалор вдруг нахмурился и, резко повернувшись лицом к западу, вгляделся в серое марево, колыхавшееся над перевалом.

– Знаешь, Кэт, – тихо сказал он, – а мы отсюда не уйдём.

Кэт проследила за направлением его взгляда и тоже нахмурилась.

– Точно?

– Точно. Ветер несёт тучи в нашу сторону. Перевал уже закрывается, если ещё не закрылся. А через сутки всё это будет здесь.

– Значит, пойдём по старому тракту к Оку Дракона.

– Нет, – Кеалор покачал головой. – До озера здесь по меньшей мере три дневных перехода. А когда тучи придут сюда, река вздуется и затопит дорогу.

– Так… – Кэт нервно огляделась. – Тогда почему не пересидеть непогоду, скажем, в том же храме Арсиэс?

– Потому что это минимум на две недели. А если из-за ливня начнётся быстрое таяние снегов, то и на месяц с лишним. А еды у нас на два-три дня. Добыть мы тут никого не сумеем, никакая горная живность нас к себе на пистолетный выстрел не подпустит. А достойный лук, из которого можно было бы подбить муфлона или горного козла, я не сделаю.

Кэт посмотрела вверх. Небо над головой всё ещё было ясным, светало, воздух вокруг был напоён той особой свежестью, которая бывает только по утрам в горах. Просто не верилось, что всё вот так закончится.

– Ничего удивительного, – выдохнул Кеалор. – За проникновение в Священный Город боги карают смертью. Не знаю, как сумели выбраться те трое, о которых ты говорила. Но нам отсюда не уйти.

Кэт закусила губу. Кеалор решил, что она изо всех сил пытается не расплакаться. Что же, это понятно. Ему и самому было жаль умирать.

– А, ладно! – Он резко ударил кулаком вниз. – У меня была хорошая жизнь. Я успел убить хотя бы одного небесного лангуста и держал тебя в объятиях. Что же, Кэт, мы вместе уйдём к Арсиэс по небесной тропе.

– Не сейчас! – огрызнулась девушка. Плакать она не собиралась. – У нас есть ещё целые сутки, прежде чем непогода дойдёт досюда. А Игер – ни разу не равнинная речка. Это здесь, у города, он довольно спокойный, а ниже по течению мчится быстрее скачущей лошади. И если нам удастся соорудить приличный плот, то к вечеру мы будем на подходе к Оку Дракона.

Кеалор покачал головой:

– Ты решила нас похоронить таким оригинальным способом? Мы там шею свернём. Наверняка же сплошные пороги, а то и водопады.

– Можем, конечно. – Кэт потёрла лоб. – Но техника сплава по «белой воде» отрабатывалась на Земле и на некоторых других планетах уже несколько веков, и в университете Рипата нас по ней о-го-го как гоняли. Так что шансы выбраться есть, и да пребудет с нами милость Арсиэс. Пошли! Быстро!

Порывшись в плавнике на берегу реки, Кэт указала Кеалору на длинный древесный ствол незнакомой породы.

– Вот это да! Лучше и придумать нельзя. Это горный тимук, самое лёгкое дерево на Ирганто. Благодарение Арсиэс! Вместо плота сейчас соорудим вполне достойный катамаран.

Чтобы вытащить тимук из целой кучи нанесённых рекой брёвен, им обоим понадобилось полчаса. Зато потом Кэт демонстративно подняла тридцатифутовое бревно одной рукой. Кеалор потянулся было за топором, но Кэт остановила его:

– У меня есть пила.

Она вытащила из своей котомки небольшой футляр, в котором оказалась свёрнутая стальная цепь. На пилу она походила мало, но Звёздные Купцы есть Звёздные Купцы… то есть федеральные планетологи. Кэт кратко объяснила, как обращаться с ручной цепной пилой, и вскоре ствол тимука превратился в два поплавка со скошенными оконечностями. Потом они нашли несколько восьмифутовых жердей и скрепили поплавки поперечинами. Топор всё-таки понадобился, чтобы вырубить в береговых зарослях два длинных шеста. Всё строительство заняло не больше двух часов, и, судя по солнцу, было около семи утра, когда они спустили катамаран на воду.

Сплав по Игеру

Плавание на этом странном судне, торопливо собранном из того, что удалось найти на речном берегу, поразило Кеалора немногим меньше, чем ночь в храме Арсиэс.

Кэт с шестом в руках устроилась на кормовом конце одного поплавка, Кеалор – на носовой части второго. Течение подхватило лёгкое судёнышко и понесло. Сначала плавно, но когда Священный Город исчез позади, речная долина сузилась, вода забурлила, покрылась бурунами, появились пороги, вздыбились пенные гребни – горная река показала свой истинный нрав. Судёнышко врезалось в громадные пенистые волны, накрывавшие путников с головой, чудом уворачивалось от камней, прыгало с водопадов. Но они мчались по реке всё дальше и дальше, и горы уносились назад с невероятной быстротой.

Кэт эта безумная гонка со смертью привела в состояние какой-то эйфории: она смеялась, ловко направляя катамаран среди камней с помощью шеста, и время от времени отдавала Кеалору краткие отрывистые команды. Казалось бы, что сложного в том, чтобы время от времени по команде шестом отталкивать катамаран от камней или ото дна? Но течение бросало судёнышко на камни с такой силой, что Кеалор еле удерживал шест в руках; а когда приходилось упираться в дно, конец шеста так и норовил там застрять. Кеалор понимал, что если он выронит шест или хоть секунду промедлит, бурлящая вода размажет их по камням.

Но вот очередной порог остался позади, катамаран заскользил по более-менее ровной воде, и можно было перевести дух.

– Как ты ухитряешься находить путь среди этих бурунов? – недоуменно спросил Кеалор.

– Сейчас объясню. Видишь, впереди вода опять бурлит? Вон там, левее, волны образуют треугольник. Это значит, что там по краям два камня, а посередине свободно. Вот туда и надо править. Но в дальнем углу треугольника, где сходятся две волны, будут большие стоячие волны, а это неприятно. Поэтому лучше выходить из него вбок, не доплывая до вершины. Если удастся, конечно. Видишь, где самый большой треугольник?

– Вон там, у правого берега?

– Да. Но за ним непроходимая скальная гряда. Поэтому мы пойдём не туда, а в треугольник между левым берегом и серединой реки.

Руки у Кеалора горели, ему казалось, что кожа на ладонях с непривычки полностью ободрана. Но когда солнце начало клониться к закату, пороги стали встречаться пореже, и Кеалор вздохнул с облегчением. Речная долина расширилась, сама река тоже стала шире и спокойнее. А когда на небе появились первые звёзды, за очередной излучиной открылась озёрная гладь. Они добрались до Ока Дракона.

Вообще-то было совершенно непонятно, почему озеро так назвали. По сути, это была горная долина, затопленная водой – узкая, длинная и извилистая. Представить себе какое-то существо, даже и дракона, с глазом подобной формы было сложно. На карте озеро скорее напоминало очертания тела гигантского ящера. Зато вода в нём имела синий, поразительно синий цвет, так похожий на цвет глаз Арсиэс в храме. Конечно, Кеалор никогда не видел драконов, да и никто их не видел, сказочные они; но драконы вроде как рептилии, а ящериц и змей Кеалор в детстве повидал немало. У кого-то были жёлтые глаза, у кого-то чёрные, но чтобы ярко-синие? Определённо, тот, кто давал имя озеру, обладал какой-то странной фантазией.

Но сейчас предаваться философии было некогда. Катамаран вплыл в озеро через его верхнюю горловину, и впереди лежало ещё около десяти тысяч ярдов до плотины на противоположном конце. Если они не успеют выплыть из озера до того, как по Игеру скатится ливневая волна, озеро смягчит удар, но всё-таки следовало попытаться от этой волны уйти. А течение в озере было почти незаметным, и сумерки стремительно сгущались. Над озером дул свежий ветер – предвестник ненастья. Похоже, буря, дойдя до Священного Города, повернула не вверх по долине Игера, как втайне надеялся Кеалор, а вниз. Так что их могло угостить не только волной, но и холодным ливнем, а то и градом или снегом.

Кэт полезла распаковывать свою котомку. Оказалось, её пожитки были завёрнуты в огромный лист тонкой полупрозрачной плёнки. Эта плёнка чем-то напомнила Кеалору платье, которое Звёздные Купцы подарили Вэллес на свадьбу. Они с Кеалором установили шест как мачту, закрепив его растяжками, и Кэт подняла на нём плёнку парусом. Парус мгновенно надулся под ветром, катамаран заскользил быстрее. Вручив Кеалору шкот, Кэт пробормотала:

– Правь примерно посередине озера. Твоя вахта до полуночи. А я больше не могу.

С этими словами она завернулась в плащ и заснула прямо на настиле из жердей.

Кеалору спать пока не хотелось. То ли ещё продолжало сказываться действие священного источника, то ли сильные впечатления мешали заснуть. Всё-таки девушки есть девушки, самодовольно подумал он, глядя на спящую Кэт и слегка поворачивая надутый ветром парус. Они слабее мужчин, быстрее устают, даже если прилетают со звёзд и умеют плавать по горным рекам.

Что ж, думала Кэт, от непогоды мы удрали. Нужно будет ещё найти какой-то способ спуститься с плотины, запрудившей Око Дракона, и тогда можно считать, что выбрались. Вряд ли боги действительно разгневались, просто погода в горах переменчива, особенно весной. Два дня назад им повезло, небо было ясным, но вряд ли такое везение могло продолжаться долго. Что ж, везение везением, но когда-нибудь и умение.

Солнце уже довольно высоко поднялось над горными вершинами и заливало Око Дракона ослепительным светом. Кэт сидела на корме, управляя парусом, и поглядывала на Кеалора, сладко спавшего у мачты. Судя по всему, ему снилось что-то хорошее. Кэт не хотела его будить, хотя и пора бы. Но, пожалуй, острых ощущений Кеалору вчера досталось многовато, в их неторопливой цивилизации к такому непривычны. Нужно дать ему выспаться.

Вдруг молодой человек открыл глаза, огляделся и резким движением сел.

– Кэти, сколько времени я проспал?

– Часов восемь или девять. Выспался?

– Да. Я давно так себя хорошо не чувствовал. А ты?

– Я тоже. Наслаждаюсь утром на горном озере. Когда ещё вот так окажешься наедине с природой? Всегда или люди кругом, или погоня на хвосте, или ещё куда-то спешить надо…

Кеалор зачерпнул ладонями воды прямо из-за борта, умылся и сделал несколько глотков холодной, прозрачной горной воды.

– Пожалуй, пора заняться завтраком, – сказала Кэт. – Смени-ка меня на руле.

Кеалор перебрался на корму и взялся за шкот. А девушка сдвинулась к мачте и полезла в котомку за едой. Продукты они покупали ещё в Покаре, и оставалось их совсем чуть-чуть. Кэт принялась резать копчёное мясо, а Кеалор любовался озёрной поверхностью, синей, как глаза Арсиэс, и вспоминал ночь в храме. Значит, богиня любви всё-таки не гневается на них? Вообще-то, вспоминая безумный сплав по Игеру, Кеалор сказал бы, что Арсиэс сделала всё возможное, чтобы они остались в живых. Но кто тогда гневался? Может, Виэму, которой не понравилась любовь без брака? Но какое Виэму дело до того, что происходит в храме Арсиэс? И вообще, почему богиня любви и богиня брака – разные богини?

Оказалось, что последний вопрос он произнёс вслух.

– Это я как раз могу объяснить, – отозвалась Кэт. – Если ты не против лекции по религиоведению.

– Не против, если ты сделаешь мне бутерброд, – отозвался Кеалор.

– Держи, – отозвалась Кэт, вкладывая бутерброд в протянутую ладонь. – Так вот. Много лет тому назад, когда люди делали каменные орудия, жили в пещерах и хранили огонь, загоревшийся от молнии, смертность была настолько велика, что отдельная человеческая жизнь не воспринималась как ценность. Человек просто не воспринимал себя и свою жизнь как что-то отдельное и самоценное. Значение имело только племя.

Для того, чтобы обеспечить продолжение существования племени, требовались две вещи: пища и дети. Пищу добывали мужчины, детей рождали женщины. Способность женщин рождать детей озадачивала и восхищала древних людей. Женщины казались ближе к таинственным силам, управлявшим миром. Поэтому самое древнее божество, которое возникло в юном разуме человечества, имело облик женщины.

– Виэму?

– Да. Такие богини называются «хтоническими», это слово происходит от древнего корня, означающего «земля». Они встречаются в мифологиях практических всех известных планет. Хтоническая богиня всегда связана с женственностью и материнством, и всегда воплощает стихию земли.

Потом племён стало больше, и они начали воевать между собой за ресурсы. А для войны нужен полководец. Это ответственное дело тоже требовало божественной поддержки. Так возник бог войны, власти и суда.

– Свэн…

– Ага. На него-то и кивали монархи, выставляя свою власть как божественную. Мужчины со своим божеством вышли на первый план, Виэму отошла в тень, хотя по-прежнему «отвечала» за браки и плодородие. Принципиальным отличием Свэна от Виэму было то, что с точки зрения Виэму все люди одинаковы и ценность индивидуальной жизни равна нулю; культ Свэна выделил отдельных людей, полководцев и правителей, как обладающих персональной ценностью. С одной стороны, в древности это порой вело к тому, что вместо кого попало в жертву приносили именно этих «избранников Свэна» – если их жизнь ценнее других, значит, их жертва будет наиболее угодна богам. С другой, ты и сам знаешь, со временем правители-полководцы изрядно выродились, а идея о том, что монарх наделён особой божественной милостью, осталась ещё очень надолго.

Потом прошли века, и люди потихоньку начали осознавать, какую великую ценность представляет данный им разум. А поскольку разум дан всем людям, возникла крамольная мысль о том, что индивидуальность каждого человека имеет определённую ценность. Мысль эта была крамольной, потому что хтоническая богиня утверждала ничтожество каждого перед племенем, а силовой бог – перед богоизбранным правителем. Вот почему божество разума практически во всех религиях возникает в образе обманщика-трикстера.

– Это наш Эксгиль.

– Совершенно верно. И только потом, когда уже складываются понятные нам человеческие отношения, когда общество признаёт бога-трикстера и он становится покровителем разнообразной разумной деятельности, человечество оказывается готово обожествить индивидуальные чувства. Понимаешь, во время единовластного владычества Виэму взрослая здоровая девушка, которая не выходит замуж, потому что ещё не нашла любимого человека, была бы не понята: раз созрела, должна рожать для племени. С появлением же понимания чувств возникают и легенды о таких девушках, которые идут на конфликт с племенем ради того, чтобы отстоять своё право на любовь. Ну и, конечно, множество трагических легенд о женщинах, выданных замуж против их воли, а потом встретивших свою любовь.

– Это Арсиэс.

– Теперь понятно, почему богини брака и любви – разные богини? Да потому, что в обществе в каком-то смысле брак противоположен любви: брак соответствует интересам общества, а любовь – интересам одного человека. Виэму – древнейшая из богинь, а Арсиэс – самая молодая.

– Значит, во всех мирах, населённых людьми, почитают одних и тех же Четырёх Богов?

– Так и не так. На Ирганто кроме Четырёх Старших богов есть ещё четыре Средних и куча Младших. На других планетах может быть множество равноправных богов или их старшинство распределяется по-другому. Но хтоническую богиню, бога-правителя, бога-трикстера и богиню любви можно найти практически всегда. И почти всегда они соответствуют тем же стихиям: хтоническая богиня – земле, бог-правитель – огню, бог-трикстер – воздуху и богиня любви – воде. Но так бывает только до тех пор, пока сохраняется многобожие. Понимаешь, во многих культурах многобожие со временем перерастает в единобожие, и я понятия не имею, почему у вас на Ирганто этого не произошло.

– Может, у нас пока ещё общество слишком примитивное?

– Да что ты! Когда у нас на Земле общество достигло такого уровня, как у вас, единобожие вовсю процветало уже больше полутора тысяч лет. Знаешь что, давай я продолжу курс лекций по сравнительной теологии как-нибудь в другой раз. Там впереди затопленная долина круто поворачивает к северу. Надо заняться навигацией, чтобы вместо завала не приплыть в какой-нибудь тупиковый залив.

Девушка вытащила ЛЭТ и долго вглядывалась в снимок на экране. А потом резко повернула рулевое весло влево, скомандовав Кеалору обрасопить рею, повернув парус. Впереди виднелась гора, за которой широкая полоса воды поворачивала к северу. С прямым парусом не очень-то поманеврируешь, но всё же им удалось свернуть и доплыть до поворота. Когда верхняя часть озера скрылась за горой, ветер опять стал попутным.

Солнце уже клонилось к закату и норовило исчезнуть за хребтом, когда Кэт с Кеалором подплыли к нижней горловине озера. Берег здесь выглядел как неширокая полоса земли между двумя хребтами, поросшая зарослями колючего кустарника. За нею каменная стена гор круто обрывалась вниз: этот берег и был тем самым исполинским завалом, который много веков назад запрудил горную реку, создав Око Дракона. Кеалор и Кэт дважды пытались высадиться, но берег был слишком крутым. В конце концов почти у подножия левого хребта они нашли удобный пологий участок, спрыгнули в воду и вытащили катамаран на сушу. Кэт сняла парус и перепаковала свою котомку.

– А что нам делать теперь? – спросил Кеалор.

– Устраиваться на ночлег, естественно. Солнце уже садится. А завтра с утра придётся искать спуск. Не знаю, есть ли тут хоть какая-нибудь тропинка, или придётся прорубаться через эти кусты насквозь. Лучше бы нашлась тропа, но я сомневаюсь, что местные жители ходят к озеру.

Утро приветствовало их колючим холодом горного рассвета, не менее холодной водой из озера и последними крохами еды. С точки зрения Кеалора, этот завтрак даже на перекус не тянул, но больше ничего не было. Собрав лагерь и благодарно похлопав на прощание катамаран по поплавку, они принялись пробираться сквозь заросли, морально приготовившись сражаться с колючками до противоположной стороны плотины. Но всего через пару сотен ярдов внезапно обнаружилась хорошая утоптанная тропа. Слева она поднималась куда-то в горы над озером, а справа поворачивала вниз и выглядела хоть и крутой, но достаточно удобной для спуска.

– Знаешь что? – сказала Кэт, оглядевшись и просмотрев снимки долины за завалом. – Если тут такая шикарная тропа, давай-ка мы с тобой спустим вниз катамаран. Конечно, полдня потеряем, зато потом пролетим со свистом до самых предгорий.

– А надо? – уточнил Кеалор, которому не слишком хотелось снова ставить на кон свою жизнь. – Куда мы торопимся? От непогоды мы почти ушли. Если здесь такая тропа, значит, неподалёку есть поселения. Доберёмся до них по дороге, там закупимся провизией и попробуем купить лошадей.

– Которых нам не факт что продадут. Горные посёлки – это тебе не Тинмоуд и даже не Покар. Лошадей там мало, и расставаться с ними не спешат даже за большие деньги, которых у нас нет. К тому же на снимке видно, что старую кармагорскую дорогу местами подмыло. Так что пробираться по ней будет непросто, что верхом, что даже пешком. А на катамаране мы спокойно можем плыть хоть по Игеру, хоть по Тинме.

Кеалор заглянул Кэт через плечо в ЛЭТ, который она держала в руках. Там был открыт снимок долины, совмещённый с картой. Кеалор вздохнул:

– А куда, собственно, плыть? Мы ведь собирались на южное побережье ехать, в Анар, а то и в Кармагон. Я-то надеялся до Шёлкового острова добраться, к оружейнику, который мне продал тот штуцер с чудо-прицелом. Опять же, говорят, там счалки построили большую крепость, и надо бы посмотреть, что там к чему. А теперь куда?

– А какая нам разница, в каком порядке объезжать имперские провинции? Можем посетить восточную часть равнин Телагу, поостужать тамошние горячие головы. Что до оружейника… А поехали в Фипс? Вы же с тал Фипсом приятели. Вдруг у него найдутся мастера классом не хуже того оружейника?

Кеалор закусил губу.

– Не факт, что Рамет сейчас у себя, а не в столице или где-нибудь ещё.

– А что ему делать в столице? Принца Лемта с его заказами больше нет. Основной поток скобяных изделий теперь идёт в Тинмоуд от людораков. Помнишь те ножики и лопаты в их магазинчике? Да Рамету сейчас надо крутиться как уж на сковородке, чтобы удержать своё дело на плаву. А потом мы можем поехать, например, вот сюда, – она ткнула пальцем в точку примерно в сотне миль к северо-востоку. – Здесь проходит ещё одна дорога через хребет, только ведёт она к Релии, а не к Кармагону.

– Ладно, убедила, – кивнул Кеалор. – Едем в Фипс.

Они вернулись к озеру, разобрали катамаран и по одному перетащили вниз оба поплавка. Третьим рейсом переправили шесты и перекладины. Немного передохнув, принялись собирать катамаран. Поскольку уже всё было подогнано и Кеалор понимал, что к чему, дело пошло даже быстрее, чем в прошлый раз. Но уже спустились сумерки, и нужно было устраиваться на ночлег.

Подножие плотины представляло собой зрелище одновременно любопытное и жуткое. Основание плотины выглядело как исполинская куча камней; из щелей в этой куче били бесчисленные ключи, сливались и стекали в речное русло, восстанавливая течение Игера. Чуть в стороне от реки, там, где камни уже покрылись землёй и поросли травой и кустарником, из-под завала выходила древняя кармагорская дорога, на которую их и вывела тропа. Строили в империи Кармагор на совесть: хоть дорога и была в довольно разрушенном состоянии, по ней можно было пройти и даже проехать на лошадях. Но лошадей не было.

На завтрак поделили остатки еды. Кеалор бы не назвал это даже перекусом, но больше у них всё равно ничего не было.

– Где там ближайший посёлок? – спросил он.

– Недалеко, милях в десяти ниже по течению. Думаю, мы будем там часа через полтора. Главное – не проскочить.

Через полтора часа обитатели горной деревни с изумлением глазели на необыкновенное зрелище. По реке спускалась связка брёвен, на которых сидели два человека! Плавать по равнинной реке – это понятно. Равнинные реки ручные, медлительные, как волы, их легко заставить подчиняться. Но чтобы кто-то умудрился оседлать бешеный Игер? О таком горцы отродясь не слышали.

Брёвна причалили к берегу, люди спрыгнули на землю. Кеалор поклонился вышедшему вперёд старосте деревни, белобородому горцу в бараньей шапке.

– Мир вам и покой, жители гор!

– Мир и тебе, всадник волн, – отозвался староста. – Что привело тебя к нам?

– Да еды купить надо… – ритуальных фраз у Кеалора больше не было, а есть с каждой минутой хотелось всё больше. Поэтому он просто показал серебряную монету. Горцы переглянулись и посмотрели на старосту, тот кивнул, и вскоре путникам предложили печёные на камнях лепёшки, козий сыр и вяленое мясо.

– Наверно, вы колдуны, если смогли оседлать горную реку? – предположил старик. Кеалор в ответ довольно усмехнулся:

– А как же! Я не только колдун с Севера, я ещё в имперском флоте служил и в Архипелаге воевал.

– Ай-яй-яй, не стыдно ли так сочинять? – вздохнул староста. Кеалор только развёл руками, пока Кэт упаковывала продукты в котомку. Когда они уже столкнули катамаран в воду и забирались на брёвна, староста спросил: – А как зовут тебя, всадник волн?

Кеалор усмехнулся во все зубы, отталкиваясь шестом:

– А вот будет кто интересоваться, так и скажите, что мимо Кеалор тал Альдо проплывал на двух брёвнах, направляясь из Священного города на равнину!

Бурлящая вода подхватила катамаран, и только сзади донёсся старческий вздох:

– Ай-яй-яй, не стыдно ли так сочинять?