Текст книги "Императрица Кэт (СИ)"

Автор книги: Виктор Вагнер

Соавторы: Ирина Емельянова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 54 страниц)

* * *

Ирра свернулась калачиком на диване рядом с Дживом и читала ему лекцию про терпеливое отношение к обычаям, принятым в чужой культуре. При этом она позволяла ему чесать её за ушком, так что лекция исполнялась наполовину словами, наполовину мурлыканьем. Но один совершенно невинный, как казалось Дживу, вопрос разрушил эту идиллию:

– А как у вас на Пегаре относятся к межвидовому сексу?

– А когтями по морде, – прошипела Ирра, и Джив с удивлением обнаружил, что уютный пушистый калачик превратился в разъярённого зверя, выгнувшего спину дугой и стоящего на трёх лапах, занося четвертую для удара.

– Ирра, я же чисто теоретически спросил!

Пегарка спрыгнула с дивана, выпрямилась и стала расхаживать взад-вперёд в приличествующей разумному существу прямоходящей позе:

– Так я и поверила, что теоретически. Ты про нас с тобой спросил. Я же вижу, как ты ко мне относишься. Но у нас ещё на Лаксе, со времён первых контактов с людьми, в культуре выработался очень жёсткий запрет на межвидовые контакты. Я, конечно, понимаю, что это полный бред с точки зрения биологии, но от внушённых в детстве страхов просто так не отделаться. Вот смотри, – она протянула парню ЛЭТ.

На экране он увидел картинки с жутко уродливыми кошками. Бесшёрстная кошка, бесхвостая кошка, кошка с пучками щетины на голой шкуре.

– Пока наши отношения чисто дружеские, я могу воспринимать тебя по стандартам красоты твоего вида. Но если мы перейдём некоторую грань, я начну видеть в тебе кота. Бесшёрстного, бесхвостого, но кота. Такого, как вот эти. Тебе очень хочется быть таким в моих глазах?

– А что это за уродцы на самом деле? – поинтересовался Джив.

– На самом деле это породы домашних кошек, выведенные селекционерами на различных человеческих планетах. Фрр-рр-р, ну нельзя так издеваться над природой.

* * *

Кэт решила, что забирать пополнение команды Z-38 из космопорта она будет сама. Действительно, зачем платить пятнадцать мегов за аэротакси, если прокат такого же флайера на целые сутки в Индеоле стоит всего восемь?

Фиэл несколько удивился такому подходу. Всё-таки два часа лёта туда, два обратно и к тому же надо перелетать через горный хребет. Может, таксисту заплатить всё-таки проще? Кэт усмехнулась:

– Понимаешь, Фиэл, мне просто хочется полетать. Я же уже целых три года ни на чём не летала! Сначала год на Ирганто на нелегальном положении, там просто не на чем было. Потом два года… в общем, я не пыталась даже попробовать. Да и Лиад, пожалуй, меня бы к управлению не допустил.

Лиад посмотрел, как Кэт виражит над парком, и поставил свою подпись на лётном разрешении.

Кэт посадила флайер на стоянке, предназначенной для частного воздушного транспорта, и поспешила к ограждению посадочной площадки. Через две минуты воздушное пространство вокруг порта закрыли на посадку космического корабля. Когда люк транспортника открылся, оттуда вышли пятеро пассажиров. Трое, очевидно, были местными. Джива Кэт узнала по изображению в ЛЭТе. Пятая была серой пегарской кошкой.

Ей-то девушка и помахала рукой.

– Будем знакомы. Кэт Уильямстон, – отрекомендовалась она.

– Джив Маррес.

– Ирра.

Кэт внимательно оглядела кошку. Казалось, на ней не было никакой одежды, кроме ремня с кобурой. Но если приглядеться, можно было заметить, что выше ремня надета жилетка-разгрузка, сшитая из меха, неотличимого от меха владелицы.

– Ирра, а зачем тебе лучевой пистолет флотского образца?

– Навязали, – фыркнула кошка. – Я же тут не просто так, я по флотской командировке сопровождаю ценного гражданского специалиста, носителя уникальной информации. Обмяукаться! Кстати, у того адмирала, который мне эту синекуру устроил, родовое имя такое же, как у тебя. Он тебе не родственник?

– Старший брат.

– Ну раз так, то я могу сказать, что сдала охраняемый объект тебе, и расслабиться.

– Ага, пойдёмте. У меня тут рядом флайер припаркован. Нам ещё два часа до цели лететь.

В полёте Кэт быстро выяснила, что они с Иррой коллеги, и они весь полёт рассказывали друг другу различные случаи из планетологической практики. Вообще-то лаксианские коты довольно часто пользуются электронными синтезаторами голоса, потому что им тяжело выговаривать человеческие звуки, но Ирра говорила по-барлийски достаточно свободно.

Кеалор с Фиэлом, увидев подлетающий флайер, выбежали к воротам его встречать. Прежде чем дамы успели представить всех друг другу, Кеалор с Дживом крепко обнялись.

– Я понял, что ты добрался до эартийцев, когда флотские начали штурмовать базу счалков, – сообщил Джив. – Я ждал, что ты за мной вернёшься, но вместо этого отменили орбитальную бомбардировку.

– Глава местных наотрез отказался идти на штурм базы. Зато информацию о наличии людей на базе передал флотским сразу же после боя.

– А я всё думал, кому они там на всё небо что-то сигналят? – фыркнул Джив.

Ирра сразу же взяла Кеалора в оборот. Она долго расспрашивала его про то, какое впечатление на него произвела Федерация, насколько легко было освоиться и не пугают ли его разумные существа, непохожие на людей. Кеалор только посмеялся и ответил, что его не пугают даже людораки, а пегарские кошки и вовсе милые и пушистые. На Эарте есть кошки гораздо зубастее, и то не страшно. Вот принятые на Венте виды одежды ему показались несколько неуютными, хорошо хоть, по пути магазин исторического костюма попался. Кэт только хихикала над недоумением коллеги, совершенно не представлявшей, что у человека из доиндустриального общества может быть такая адаптивность.

* * *

– Ну и зачем вы меня сюда вытащили? – с лёгкой обидой спросил Джив на следующий день, просмотрев то, что успели сделать Кеалор с Фиэлом, пока он летел на Даор. – Вы уже сделали большую часть работы. У тебя есть все формулы, а Фиэл программирует не хуже меня. И гораздо быстрее.

– Это не я программирую быстрее, это биоинтерфейс информацию передаёт быстрее, – фыркнул Фиэл. – Не нужно диктовать описания фрагментов вслух, биоинтерфейс считывает их напрямую с мозга. И у меня ни разу не сломанная людорачья приставка, на которой программировать, наверно, пришлось левой рукой через правое ухо, а нормальный компьютер с экраном и клавиатурой, да ещё и с полным комплектом инструментов разработки, – Фиэл махнул рукой в сторону стоящего на столе ноутбука. – Если всё это учесть, то выходит, что по сравнению с тобой я в программировании полный тормоз.

– А главное, – сказал Кеалор, – нам в любом случае рано почивать на лаврах. Тут тебе не там, в смысле не подпольный фельдшерский пункт в рабских бараках, а серьёзное научно-исследовательское заведение. И нам нужно готовить обширную статью по методике, а без тебя мы её никак не напишем. Во-первых, я ничего не знаю про ту твою программу для приставки. Я же тебе только формулы на бумажке написал, а потом пользовался готовым результатом. Что ты там делал, как – понятия не имею. А во-вторых, ты при разработке методики подал мне кучу идей, не только математических, но и философских. Без твоих рассказов о программировании мне бы и в голову не пришло, что любой человеческий язык устроен как библиотека именованных подпрограмм. И любой текст на любом языке содержит не инструкции по выполнению, а ссылки на готовые блоки инструкций, которые содержатся в памяти у читателя. И у разных людей эти блоки немножко разные.

От местных целителей в рабочую группу, конечно, вошла Ар-Синьен. Она была опытным телепатом и имела ясное представление о том, что творится в мозгах у людей после мозголомных людорачьих допросов. Кеалор учил её методам перемещения ассоциативных обломков в сознании, объяснял, как составлять каталоги этих обломков и как собирать фрагменты сети после того, как определена базовая точка воздействия. Фиэл и Джив составляли различные варианты алгоритмов теории хаоса на основе формул, которые дал Кеалор, и составляли программу для федератских компьютеров, опять же в нескольких вариантах. Например, процедура несколько отличалась для тех, у кого при допросе был разрушен ментальный блок, и для тех, у кого такого блока не было. Кеалор писал отчёты о ходе работы и готовил материал для статьи. Лиад, курировавший проект, время от времени читал эти отчёты, телепатически осматривал пациентов и, похоже, делал какие-то выводы для себя.

Лиад и Ар-Синьен обследовали Кэт. Они проводили различные тесты, психологические и соматические, а также просматривали её сознание телепатией. Ментальный блок им никак не мешал. Кеалор, конечно, удивился, но Кэт только фыркнула:

– А как ты думаешь, откуда вообще взялась эта технология ментальных блоков для людей без магических способностей? Лиад и разработал, по заказу ГПА.

Вскоре заработал первый вариант программы, и Кеалор с Ар-Синьен собрали личность первым трём пациентам. Это вызвало бурный всплеск веселья, празднование в замке и радостное сообщение в сети от Лиада. Всё-таки Кэт была единичным случаем, а теперь уже можно было говорить об апробированной методике.

Ирра изучала взаимодействие бывших людоракских пленных с федератами в рабочей группе. Хотя вообще-то Ар-Синьен Ирра за федератку не считала. Всё-таки Даор – довольно своеобразная цивилизация, формально-то федератская, но культурно – совершенно самостоятельная. Так что федератов как таковых в рабочей группе было только двое – сама Ирра и Фиэл. Что касается Фиэла, то он очень обрадовался, что рядом есть Ирра с полноценным федератским высшим образованием, и принялся скидывать на неё всякую рутину по оформлению, да и те задачки, которые из-за простоты казались ему неинтересными. Всё-таки хаттефнат есть хаттефнат.

Кэт в промежутках между обследованиями занималась собственными делами. Ей нужно было писать отчёт для ГПА по нелегальной работе на Ирганто, тот самый, который, по её словам, мог потянуть на диссертацию. А она два года ничего не делала. Приходилось догонять.

И она же следила, чтобы никто в группе не перерабатывал. За шиворот оттаскивала Фиэла от компьютера после полуночи, пинками загоняла Ар-Синьен спать, напоминала Кеалору о позднем времени и тянула за хвост Ирру, забывшую про обеденный перерыв. Фиэл беззлобно ворчал:

– Ты как боцман на космическом корабле. Расписание вахт – это святое.

Но когда Ирра пристала к Фиэлу с прямым вопросом, он согласился, что от более размеренного режима качество работы возрастает. Поэтому у них находилось время и на разные спортивные игры, и на прогулки по окрестным лесам. Тем более что осень вступала в свои права, и разгорающееся полыхание осенней листвы в даорских лесах оставляло незабываемое впечатление.

Круг Судеб

На теннисном корте на задворках замка Индеол играли две пары. Кеалор с Кэт против Джива Марреса и Фиэла Ралтоэ.

Кэт погасила подачу Фиэла, и мячик ударился о землю.

– Игра, – объявил Кеалор.

– Третий раз подряд вы нас разделываете, – проворчал Джив.

– Ну так! – ответила Кэт. – Полевой планетолог и офицер Императорской Гвардии против двух тружеников клавиатуры и мыши.

– Так не интересно. Надо бы поменяться. Я с Кеалором против тебя с Фиэлом.

– Галактическая Федерация против людоракских пленников? – спросил Кеалор. – Не надейся. Они, с сытной жизни в их сверхцивилизации, разделают нас, истощённых тяжёлым рабским трудом.

– Ого! Смотрите, что это летит! – отвлеклась от дружеской перепалки Кэт.

Над башнями Индеола заходил на посадку чёрный дракон. Кожистые крылья, стройное тело, узкая голова с белыми полосками упряжи, гибкий хвост. На драконе сидел человек, одетый в чёрное с серебром.

– Ну дракон, верховой. Что тут удивительного? – пробормотал Джив. – Это же магическая планета. Значит, должны быть и драконы. Странно, что мы раньше ни одного не видели.

Кэт вытащила из сложенных на скамейке вещей очки-бинокль и всмотрелась в планирующего зверя:

– Дело в том, что последний дракон на Даоре был убит лет за тридцать до Войны Амулета, то есть восемьсот лет назад. А это, между прочим, дракон хельмутский. И не просто дракон, а чистокровный орсанский пикировщик. К тому же в парадной сбруе. И судя по звёздам на уздечке, его всадник не меньше чем чем высокий воевода, то есть как бы не начальник всех десантных сил Хельмута. Э, да он, похоже, на наш корт садиться вздумал. Я пойду одеваться. А то тут высший хельмутский офицер, а я планетолог – и не при форме.

Кеалор на всякий случай тоже отправился переодеваться.

– Ты что-нибудь в этом понимаешь? – спросил Джив у Фиэла.

– Да как тебе сказать… Знаю, что есть такая планета Хельмут, что там летающих драконов разводят и на них верхом ездят. И что этот самый Хельмут как бы не с самого начала Восьмой Эпохи – основной соперник нашей Федерации в Галактике. Его очень интересуют всякие недоразвитые цивилизации вроде кеалоровской. А нас интересуют развитые – не ниже вашей. Поэтому, встретив недоразвитую, наши планетологи норовят установить там наблюдение и ничего не трогать, пока само не разовьётся. А хельмутцы их подчиняют, если первыми доберутся. Но вроде как сейчас Хельмут – наш союзник против людораков. Кэт, наверно, может объяснить лучше. В их программу обучения Хельмут входит.

Тем временем из-за кустов вынырнули Кеалор и Кэт при полном параде. Дракон плавно опустился на корт, подняв тучу пыли и всякого хлама. Всадник легко соскочил с дракона и стащил с головы кожаный шлем, обнажив коротко стриженые абсолютно седые волосы. На вид ему было не больше сорока лет.

Кэт церемонно приветствовала его на незнакомом остальным языке.

– Кйван, – представился тот. И добавил на чистом барлийском с лёгким акцентом: – Командир второго десантного корпуса Хельмута. Прибыл в Индеол для консультации с Силами этого Мира. Где я могу найти Лиада?

Кэт объяснила, и Кйван лёгкой походкой направился к замку. Дракон потянулся, свернулся клубочком на солнышке и задремал.

– Вышколенный зверь, – сказала Кэт. – Может, ему сбрую расстегнуть? Нет, без разрешения хозяина не стоит. К тому же сбруя парадная, пусть так спит.

– А какая ещё бывает? – спросил Джив.

– Бывает боевая. Тогда на зверя навешана пара центнеров ракет, радаров, лазеров и вообще всяких железяк. Тут бы он, пожалуй, сам попросил его расседлать.

– А они разумные? – поинтересовался Кеалор.

– Примерно как хорошая собака или лошадь. – Кэт задумчиво посмотрела в сторону замка. – Похоже, назревает крупная наступательная операция.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что высокий хельмутский офицер прибыл в Индеол. Наверняка в замке мы бы сейчас встретили аналогичного по рангу офицера федерального флота. Они собираются делить освобождаемые планеты.

– Это как? – удивился Джив.

– Очень просто. Обычно новая планета достаётся тому, кто её нашёл. Но сейчас-то Хельмут и Федерация – союзники, и планеты они освобождают вместе. Поэтому, чтобы не ссориться, решили привлечь в арбитры третью сторону. Всеми уважаемую и абсолютно незаинтересованную. А в Галактике такой стороной являются Силы Даора.

– А кто такие эти Силы?

– Ну как бы тебе объяснить? Тебе не кажется странным, что вот мы четверо, уроженцы четырёх разных планет, принадлежим к одному биологическому виду?

Джив заморгал:

– Ну это, антропный принцип… Вроде как учёные доказали, что во вселенной с такими значениями физических констант носители высшего разума должны иметь вот такую форму…

– Ну-ну, антропный принцип, – фыркнула Кэт. – Расскажи это первому попавшемуся людораку или хотя бы своей пегарской приятельнице Ирре. Антропный принцип придумывает самостоятельно любая цивилизация, доросшая до изобретения научной фантастики. Потому что там обязательно должны быть прекрасные инопланетянки, совместимые с главным героем если не генетически, то сексуально.

– Ну в принципе да. То есть я догадываюсь, что антропный принцип нужен в первую очередь для прекрасных инопланетянок. А в реальности… Людорачью даму я даже представлять себе не хочу. Пегарские кошки, конечно, прекрасны, но совсем не антропны. И с когтями. – Джив передёрнул плечами, вспомнив реакцию Ирры на невинный теоретический вопрос.

– Это ты ещё соэынктонку не видел, – подал реплику Кеалор.

– И не надо ему, – фыркнул Фиэл.

– А ты-то где её видел? – удивилась Кэт.

– В музее разумных рас на твоём факультете. Голографический снимок, конечно, но мне хватило. – На этот раз плечами передёрнул Кеалор. Джив на это посмотрел и решил, что на такую тему, как прекрасные инопланетянки, лучше не отвлекаться, как бы там ни выглядела эта таинственная соэынктонка. И вернулся к теме:

– Но если антропного принципа нет, то как тогда?

– А вот смотри. Кошачьих планет в Галактике четыре, причём история колонизации трёх из них выходцами с четвёртой достоверно известна, планета с разумными погонофорами – одна. С количеством людоракских планет пока не все ясно, но происхождение из единого центра прослеживается и здесь. А гуманоидных цивилизаций сотни, причём в десятках случаев палеонтология даёт недвусмысленные указания на то, что человек – вершина именно местной эволюции и никак иначе. Только почему-то этот венец эволюции прекрасно скрещивается с другим таким же венцом с другого конца Галактики и даёт плодовитое потомство. Чего никогда не бывает со сходными видами, даже имевшими общего предка, если они независимо эволюционировали пару-другую миллионов лет. А это значит, что в последний миллион лет кто-то упорно и старательно добивался, чтобы на всех подходящих планетах разумными стали именно бесшёрстные обезьяны. Причём обезьяны одного и того же вида. Вот уцелевшим реликтом этого кого-то, которого мы называем Старшей Цивилизацией, и являются Силы Даора.

Эта цивилизация некогда владела большей частью Галактики. Из ныне существующих их современниками были разве что соадерийцы. У них биологическая цивилизация, которая развивается крайне медленно. Так что она до сих пор не прошла положенного жизненного пути и умирать естественной смертью не торопится. А Старшая Цивилизация была технической и развивалась не медленнее, чем наши с тобой. Поэтому в какой-то момент они осознали, что угасание их цивилизации неизбежно. И почему-то пришли к выводу, что необходимо породить как можно больше наследников. Как именно они это делали, не слишком важно. Важно то, что когда цивилизация уже в общем-то умерла, несколько экспедиций по созданию разума на новых планетах ещё продолжали работать.

И вот одна из таких экспедиций обнаружила, что разум, созданный на планете Даор, пытается уничтожить сам себя посредством ядерной войны. Точнее, уже успел попытаться и в результате крайне маловероятного стечения обстоятельств устроил на планете так называемую «ядерную зиму». Галактическая история знает немало ядерных войн и массированных орбитальных бомбардировок, но до того ни разу не получалось устроить глобальную климатическую катастрофу со снижением прозрачности атмосферы на несколько десятилетий. А тут получилось. И тогда эти деятели решили вмешаться и помочь созданному ими виду этот катаклизм пережить. В качестве одного из своих инструментов они создали расу долгоживущих эльфов. Почему-то, когда технология «вечной жизни» Старшей Цивилизации применяется к современным гуманоидам, получается срок жизни порядка 25000 лет. Хотя сами Силы живут намного дольше. В общем, возились они с Даором достаточно долго, чтобы первое поколение эльфов успело постареть. И в какой-то момент оказалось, что почти никто на Даоре благодарности к ним за это не испытывает. А скорее подумывает, как бы завоевать их и отобрать их могущество. Как будто настоящее могущество можно отобрать и пользоваться дольше, чем заряда в батареях хватит. Но тогдашние жители Даора были не очень в курсе, что бластеры и антигравитаторы периодически перезаряжать надо. Поэтому у них вряд ли получилось бы что-нибудь хорошее, а напакостить могли и побольше, чем в предыдущий раз. Поэтому Силы ушли с Даора и выстроили себе город на местной Луне. Но сохранили несколько тэрк-каналов, ведущих на поверхность планеты. Один из этих каналов как раз находится в Индеоле, и Лиад – его хранитель.

Лет через пятьсот Даор был открыт веорийской экспедицией Лэна Рэгу. В то время здесь шла война против очередного любителя могущества сразу и даром, и пусть ни один обиженный не уйдёт. Веорийцы ухитрились вмешаться в эту войну и помогли тем, кто считал, что расти до могущества надо постепенно. В результате Даор вошёл в Федерацию. А Силы, которым там у себя на Луне делать совершенно нечего, занялись тем, что с интересом наблюдают за событиями не только на Даоре, но и во всей Галактике, и время от времени подкидывают умные мысли. Обычно в такой форме, что расшифровать эту загадку как бы не сложнее, чем додуматься до того же результата своим умом. Но вот есть в Галактике такая компания существ, про которых известно, что им самим ничегошеньки не надо, всё, что им могло быть надо, они уже имели пару миллионов лет назад, и которые заведомо мудры. Хотя я бы не сказала, что вмешательство в чужую ядерную войну свидетельствует о высокой мудрости. Впрочем, поскольку веорийцы, предшественники нынешней ГПА, оказались не лучше, то не мне судить.

– А с какого боку тут Хельмут? – не понял Джив.

– А с такого, что только на арбитраж Сил Даора хельмутцев уговорить и удалось. Понимаешь, Хельмут – ни разу не самостоятельно возникшая цивилизация. Это бывшая вентийско-веорийская колония, только очень древняя. Так что Венту с Веором хельмутцы считают близкими родственниками и меряют их своей меркой. А себя они знают преотлично. Глаза у них завидущие и руки загребущие. Дайте им планет и побольше, побольше. И вентийцев с веорийцами хельмутцы считают такими же, а всю Галактическую Федерацию – их сателлитами. Поэтому федератам они не доверяют ни на грош. А вот Силы Даора для Хельмута такие же посторонние, как для Венты с Веором или для Земли. И доверять им вроде как можно. Тем более если речь идёт о вопросе, способна ли некая цивилизация залечить раны от людоракской оккупации и развиваться дальше естественно, или она надломлена настолько, что лучше заменить людоракскую оккупацию на хельмутскую.

– Хм, – почесал в затылке Джив. – Интересно, что они скажут об Ачжантейе?

– С твоей планетой вопросов нет. Она была готова к контактам с космическими пришельцами ещё задолго до вторжения. Самолёт изобрели? Изобрели. Спутники связи на орбиту вывели? Вывели. До научной фантастики и глобальных компьютерных сетей додумались? Додумались. Всё, для хельмутской колонизации планета непригодна. А для торговых контактов с Федерацией – вполне.

– А про Ирганто? – вмешался Кеалор.

– А вот с Ирганто сложнее. У Ирганто есть крайне ценный для Федерации ресурс – ваша магическая школа. И по крайней мере один представитель этой школы, то есть ты, сумел найти общий язык с компьютерщиками. Но в целом массы населения на Ирганто не слишком готовы к открытым контактам. А людораки там ох как наследили.

Кеалора крайне заинтересовал вопрос про Хельмут и что Хельмут делает с доставшимися ему планетами. Поэтому, вернувшись в замок, он потащил Кэт в библиотеку, где та подобрала ему несколько популярных видеокристаллов по тактике и стратегии Хельмута.

Сам по себе Хельмут Кеалору понравился. Красивый, хотя и необычный мир. Что-то вроде архипелага, только вместо моря – глубокие долины, почти всегда закрытые облаками и заросшие непроходимыми джунглями. Люди живут только в высокогорье, перебираясь с хребта на хребет по воздуху. Своеобразная архитектура, приспособленная к горным условиям. Многоярусные города, разнообразные летательные аппараты.

Но вот методы, которыми хельмутцы за два-три поколения делают из совершенно посторонней гуманоидной расы клон Хельмута…

Нет, насилия – минимум. Но полное пренебрежение к местной культуре, насаждение идеи, что хорошо только хельмутское, а всё местное – дикость. Конечно, имея космическую цивилизацию, соответствующую промышленность, антибиотики и регенераторы, легко доказать людям, не додумавшимся даже до пороха и асептики, что Хельмут значит цивилизация. Но ведь каждая планета индивидуальна, и пренебрежение её индивидуальностью неминуемо должно нанести ответный удар.

Кеалор спросил Кэт об этом.

– Всё немного сложнее, чем можно впихнуть в полуторачасовой фильм, – ответила она. – Даже в вашей Империи можно всю жизнь покупать на рынке вяленую рыбу и ни разу не встретиться с людьми, которые добывают её из моря. В развитой технической цивилизации ещё больше разных профессий и разных людей. Принцип «хорошо то, что c Хельмута» – это для простых людей. А образованные хельмутцы внимательно изучают новую планету. И «то, что с Хельмута» зачастую оказывается местным продуктом, завёрнутым в яркую обёртку.

– Но разве можно таким способом сохранить, например, магическую традицию?

– Нельзя. Но магических традиций в Галактике вообще сохранилось раз-два и обчёлся. Земные, например, были утрачены безо всякого вмешательства извне. Даже традиции Веора шестой эпохи погибли при Катаклизме 6-7. Хельмутцы не считают, что нечто настолько эфемерное, что может быть запросто утрачено при естественном развитии цивилизации, заслуживает сохранения при колонизации. Вообще-то забота о чужой традиции – это федеральный подход, а не хельмутский. Учитывать особенности природы чужой планеты – это да, это хельмутцы умеют не хуже нас. А исторически сложившиеся особенности цивилизации, по их мнению, лишнее. Заметь, они сами – потомки колонистов. Поэтому считают свой образ жизни пригодным для любых природных условий.

Кеалор помрачнел.

– Получается, что если Ирганто отдадут Хельмуту, они уничтожат нашу северную магию?

Кэт только плечами пожала.

– Не знаю, Келли. Это вопрос к Силам.