Текст книги "Берег холодных ветров (СИ)"
Автор книги: Веда Корнилова
Соавторы: Людмила Корнилова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 56 страниц)
С той поры Лилронд, казалось, задался целью как можно больше опустить себя в глазах общественного мнения (хотя скатываться дальше, говоря по чести, было уже некуда), а заодно делал все возможное, чтоб принести кучу неприятностей Мейларду. Если называть вещи своими именами, то надо признать, что по кузену Лилронду тюрьма уже давненько даже не плачет, а рыдает. Без сомнений, дорогой родственничек давно бы оказался в том невеселом месте, если б Мейлард, не желая еще больше ронять в грязь честное имя семьи, вновь и вновь не улаживал самые крупные неприятности безголового кузена. Правда, как сейчас выяснилось, делать этого не стоило…
Так и получилось, что негласное попустительство, а заодно и ненужная жалость к непутевому родственнику – все это довело до самой настоящей беды. В данный момент, по словам старой няни, господин Лилронд настроен весьма серьезно, и не намерен давать свободу своей прекрасной пленнице, и потому у Глерниты остается только один выход – просить помощи у своего жениха, что она и делает…
Сказать, что Мейлард был поражен, получив это письмо – значит, не сказать ничего. Он прекрасно понимал более чем щекотливое положение девушки, а также то, что сейчас ее честь и репутация висят на волоске. Есть обстоятельства, которые могут навек запятнать имя женщины, и то, что произошло с его невестой, целиком и полностью относится к этим крайне неприятным ситуациям. Незамужняя девушка, которую похитил мужчина, и довольно долгое время удерживает ее в своем доме… В этом случае доброе имя дамы может спасти только брак с этим самым человеком, или же уход вышеназванной особы в монастырь. Увы, но таковы правила, установленные среди людей их круга.
Мейлард понимал и то, почему с просьбой о помощи Глернита обратилась именно к нему, своему жениху, а не к родителям. Те, получив горестное послание от дочери, не только схватятся за сердце и голову, но и невольно расскажут родственникам, собравшимся у постели умирающей бабуси, о постигшем их горе, а подобные вести имеют неприятное свойство разноситься по миру со скоростью ветра. Понятно, что уже на следующий день о столь пикантной новости будет знать вся округа, еще через день эти, более чем интересные, вести дойдут и до столицы, а подобного ни в коем случае нельзя допустить.
Как удалось няне уйти из заточения? По словам старушки, в один далеко не прекрасный момент господин Лилронд выгнал ее, разлучил с милой девочкой, которую она любит больше всех на свете. По счастью, бедняжка Глернита еще ранее стала писать отчаянное письмо своему жениху в смутной надежде на то, что каким-либо образом сумеет передать послание по назначению, и потому старая няня успела забрать это письмецо еще до того, как оказалась за воротами поместья господина Лилронда. Ну, а после этого, как старушку выставили вон, она сумела добраться до ближайшего города, там наняла карету (потратив на это все имеющиеся у нее небольшие деньги), и велела кучеру со всей мочи гнать в столицу…
Вначале, услышав эту историю, Мейлард хотел махнуть рукой на все возможные сплетни, домыслы и пересуды, и первым делом обратиться за помощью к королю: тот был весьма строг в вопросах морали и соблюдения дворянской чести. Увы, его благие намерения относительно подобного шага натолкнулись на резкие и обоснованные возражения старушки няни. По ее словам, в этом случае, если даже дело закончиться хорошо, все одно весть о случившемся выйдет за пределы семьи, об этой крайне неприятной истории станет известно всем и каждому, а это именно то, чего надо избежать. Понятно, что на каждый роток не накинешь платок, то есть что бы потом не говорили о несчастной жертве похищения, как позже ее не оправдывали, но все одно девушка никогда не отмоется от слухов, сплетен и грязных намеков.
Мейлард, хотя ему этого и не хотелось, все же был вынужден согласиться с доводами старой няни: здесь надо действовать крайне осторожно, и постараться посвятить в это дело как можно меньше людей – все это нужно для того, чтоб репутация девушки осталась незапятнанной. Ну, а с кузеном можно разобраться позже, сразу же после того, как любящий жених вырвет исстрадавшуюся бедняжку из лап этого жестокосердного человека!..
Тем временем старушка сообщила Мейларду, который все еще не мог собраться с мыслями, что за время вынужденного лишения свободы ей пришли в голову кое-какие соображения насчет того, каким образом можно освободить свою беспомощную подопечную. Как выяснилось, няня, находясь в заточении, времени даром не теряла, старалась замечать все, что происходит, и выслушивала даже обрывки фраз своих тюремщиков, потому, как от испуганной Глерниты, которая плакала все дни напролет, вряд ли можно было ожидать помощи.
Так вот, прежде всего, няня случайно услышала разговор Лилронда со своим управляющим: кузен (все же справедливо опасаясь возможных последствий), решил спрятать девушку в другом месте, перевести ее туда, где пленницу никак не станут искать, а для этого вполне подходил дом одного из верных слуг. Кроме того, в самое ближайшее время к кузену должны были приехать какие-то покупатели с тугим кошельком: к этому времени дорогого родственника крепко прижали многочисленные кредиторы, и для того, чтоб рассчитаться хотя бы с частью долгов, он вынужден расстаться с немалой долей своих земельных угодий. Понятно, что присутствие в доме молодой красавицы утаить сложно, и это явилось еще одной весомой причиной для того, чтоб на какое-то время перевезти девушку в другое место. Естественно, – сказала няня, – что простого дома сбежать все же куда легче, чем из поместья кузена Лилронда.
Но, самое главное состоит в том, что старший брат служанки Глерниты держит в Верховье постоялый двор, а от Верховья до владений кузена Лилронда совсем недалеко. Более того: служанка в сопровождении одного из слуг Лилронда через день ездит на тот постоялый двор – там замечательная кухня, умелые повара, и потому еду лучше привозить из поселка, чем питаться тем, что готовят в доме Лилронда, тем более что Глернита совершенно не в состоянии есть то жуткое варево. Вот потому-то старая няня и поняла, что тут имеется шанс на спасение своей прекрасной воспитанницы, и еще до своего изгнания старушка кое о чем договорилась со служанкой. Было решено: каждый раз, как только та приедет в Верховье, на все тот же постоялый двор, она будет незаметно совать брату записку от Глерниты, или же тихонько говорить ему о том, где сейчас находится прекрасная пленница. Дескать, если некто из приезжих господ будет интересоваться, не оставила ли ему сообщение прекрасная дама – гостья господина Лилронда, то эти записки нужно будет отдать спрашивающему, а заодно рассказать этому человеку все то, что ему на словах передала сестрица.
Зачем хозяину постоялого двора вмешиваться в отношения высокородных? Дело это рискованное, и если господин Лилронд, один из хозяев здешних мест, узнает о том, что за интриги плетутся за его спиной, то этому человеку не поздоровится. Ответ прост: брат служанки был ушлым человеком, и прекрасно понимал, что за подобные услуги позже ему должны заплатить, причем не просто хорошо, а очень хорошо. Понятно и то, что от блестящей кучки золотых монет еще никто не отказывался.
И вот тогда старая няня посоветовала Мейларду направиться прямо в Верховье, и там обратиться к хозяину постоялого двора – мол, я пришел за оставленными для меня записками, а заодно попрошу рассказать все то, что вам говорила сестра о своей госпоже. К тому времени наверняка будет известно и о том, куда именно похититель перепрятал свою пленницу. Кроме того, как раз через день к Лилронду должны приехать покупатели, он будет занят с ними несколько дней, так что кузену будет явно не до того, чтоб во все глаза следить за похищенной им девушкой. Проще говоря, тогда будет самый удачный день для освобождения прекрасной пленницы. Ведь тут главное – добраться до дома, где будут удерживать бедняжку, а там явно не будет особой охраны: любому понятно, что слабая девушка, сидя под замком, не в состоянии сбежать самостоятельно – для этого она слишком робка и нерешительна. Забрать ее из того места заточения почти наверняка не составит больших сложностей…
В словах старой няни был немалый резон, и Мейлард, подумав, согласился с ее доводами. Пожалуй, он, и верно, сумеет освободить невесту самостоятельно, без чужой помощи, тем более что старушка едва ли не на коленях умоляла его никому ничего не рассказывать, дабы не порочить имя ее дорогой девочки в глазах света. Недолгие размышления закончились тем, что молодой человек быстро собрался, предупредил дворецкого, что уезжает на несколько дней, и помчался во владения кузена Лилронда, вернее, в Верховье, которое располагалось как раз перед землями дорогого родственника.
Добрался он туда только на второй день к вечеру. Как и говорила старая няня, у хозяина постоялого двора, крепкого малого с хитринкой в глазах, оказалась припрятана пара коротких записок, которые были даже не написаны, а накарябаны рукой Глерниты, и вновь едва ли не сплошь залиты слезами. В одном из этих посланий девушка вновь умоляла жениха спасти ее, а заодно писала, насколько боится своего похитителя. В другой, совсем коротенькой записке было сказано, что Лилронд намерен отвезти свою пленницу в другое место, вернее, в некое строение, расположенное возле дороги.
Если честно, то толку от этих посланий было немного, и Мейларду пришлось насыпать перед хозяином постоялого двора довольно-таки внушительную горку золота, прежде чем тот, тяжко вздохнув, поведал о том, что ему рассказала сестра, и что он узнал от слуги, сопровождающего сестрицу. Оказывается, кузен Лилронд перевез плененную красавицу в дом своего бывшего управляющего, и теперь девушка находится там вместе со своей верной служанкой.
По словам хозяина постоялого двора, этот самый бывший управляющий – редкая скотина, вор и трус, но дом у него крепкий, замки надежные, забор высокий, и внутрь так просто не попадешь. Девушка находится в одной из комнат, причем в той комнате нет ни одного окна – по сути, это что-то вроде кладовки. Замка на дверях этой кладовки нет, зато имеется не один, а сразу два засова. Кроме самого бывшего управляющего, в доме сейчас обитают только двое охранников, один из которых на ночь уезжает. Что касается жены хозяина и его детей, то их отправили к родственникам, а нескольких работников распустили по домам – мол, два-три дня можете заниматься своим хозяйством и не ходить на работу.
Как найти дом бывшего управляющего? Это проще простого: как только выедете за околицу, так и езжайте прямо, никуда не сворачивая. По обе стороны дороги стоит лес, так что никаких иных строений до того самого, нужного вам, дома, вы не встретите. Кстати, ехать советую ночью, потому как по этому летнему времени они еще довольно светлые, и потому заявись вы к дому управляющего до наступления полной темноты – враз заметят. Кстати, вам не помешает знать еще одно: сам хозяин ложится спать рано, а вот охранник заваливается на боковую только после полуночи, причем он, по словам сестры, засыпает медленно. Так что, господин хороший, лучше вам переждать здесь лишний час-другой, заодно и передохнете после дороги, а уж потом направляйтесь, куда хотите…
Надо сказать, что Мейлард еще довольно долго разговаривал с хозяином постоялого двора – надо же было составить полную картину происходящего, а заодно узнать и о том, что творится в округе. Позже, и верно, он пошел в отведенную ему комнату и немного поспал – все же два дня парень гнал коня почти без остановки.
К указанному месту молодой человек отправился уже в полной темноте. Дорога, и верно, была хорошая, за время пути ему никто не встретился, да и нужный дом отыскался сразу же. Вернее, его даже искать было нечего, стоял неподалеку от дороги, окруженный высоченным забором.
По счастью, ворота оказались не заперты – похоже, охранник, уезжая, забыл закрыть их за собой. Мейлард оставил своего коня у забора, и, держа в руках меч, осторожно пробрался на двор, поднялся на крыльцо. Удивительно, но и входная дверь оказалась не закрытой, однако в тот момент молодого человека это не удивило, хотя в глубине души словно чуть повеяло холодком, предупреждая об опасности.
Внутри дома, правда, было совсем темно, и Мейлард осторожно двинулся вперед, больше всего опасаясь что-либо уронить, или налететь на косяк. Молодой человек прошел совсем немного, когда на него сверху упала рыболовная сеть, а в следующее мгновение он получил сильный удар по голове…
Когда же парень пришел в себя, то оказалось, что он находится в большой комнате, где, кроме него, присутствует еще несколько человек, по виду – наемники, а, напротив, за тяжелым столом, улыбаясь во весь рот, находился кузен Лилронд, так сказать, собственной персоной. Судя по довольному виду родственничка, все шло именно так, как он и рассчитывал. Сам же Мейлард сидел на неподъемном дубовом табурете, крепко-накрепко привязанный к нему. Надо сказать – его прикрутили так, что при всем желании не соскочишь, хотя руки у парня оставались свободными. Вдобавок у молодого человека болит голова, по которой его от души приложил кто-то из слуг дорогого родственника. Однако при всем том парню было понятно, что здесь его, без сомнений, давно ожидали.
Мейлард не стал подробно рассказывать Айлин о своем разговоре с кузеном. Просто коротко упомянул о том, что послал подальше дорогого родственника со всеми его неуемными требованиями. Впрочем, Лилронд нисколько не сомневался в том, что его предложение будет, скажем так, отклонено без обсуждений. Нисколько не расстроившись весьма резким отказом, он приказал привести в комнату Глерниту. При виде плачущей невесты, умоляющей спасти ее, сердце Мейларда дрогнуло, а когда один из наемников, разорвал платье девушки и чиркнул ножом по ее белоснежному плечу – в этот момент Мейлард закричал, что напишет требуемую бумагу.
После этих слов рыдающую Глерниту, которая безуспешно зажимала кровоточащую рану на плече, увели из комнаты, а к Мейларду пододвинули бумагу, перо и чернильницу. Заодно молодой человек попросил и вина – ему надо было хоть немного придти в себя после того, как он увидел плачущую невесту, едва держащуюся на ногах, и капли крови, стекающие по ее нежной коже.
Меж тем Лилронд клятвенно пообещал, что сразу же после того, как его бесценный кузен Мейлард выполнит небольшую просьбу родича – напишет своему управляющему послание (или как там называется эти писульки) с требованием выдать подателю сей бумаги десять тысяч золотых – и сразу же после этого отпустят как невесту, так и своего пленника. Как сказал Лилронд, он же не враг себе, чтоб резать курицу, несущую золотые яйца.
Надо признать – в этот раз кузен чувствовал себя победителем. Не стесняясь, Лилронд ухмылялся и разводил руками: разумеется, он понимает, что сейчас ведет себя несколько бестактно, да и запрашиваемая им сумма слегка великовата, но что делать, если иначе до родственных чувств кузена никак не достучаться, а деньги ну о-о-очень нужны?! Если б, мол, ты, дорогой сродственничек, ранее не был таким скаредным, и понимал, что родне тоже требуется золотишко на скромную, хотя и безбедную жизнь, то до подобного исхода дело можно было бы и не доводить. Так что, голубь мой, ты сам во всем виноват, а потому пиши бумагу на получение денег и не вякай, а не то хуже будет…
Чуть глотнув вина и стараясь не смотреть в сторону Лилронда, Мейлард принялся за письмо. Про себя парень решил, что кузен перешел последнюю черту, и отныне разговор между ними будет совсем иной. Сейчас главное – вырваться отсюда и спасти перепуганную девушку…
Уже заканчивая письмо управляющему, Мейлард почувствовал, что его мысли начали путаться, глаза закрываться, а перо в руках стало подрагивать. Похоже, дорогой кузен и тут остался верен себе – подал не простое вино, а с добавкой, парализующей волю… Во всяком случае, когда у Мейларда забрали готовое письмо, и подсунули другой лист, то парень безропотно принялся что-то писать под диктовку, почти не понимая смысла того, что же он, собственно, черкает на бумаге…
Пожалуй, это все, что помнит Мейлард. Потом прошел провал в памяти и ощущение чего-то жуткого и пугающего. Правда, у него еще оставались какие-то обрывочные воспоминания, будто его куда-то тащат, он лежит на траве, а что-то сдавливает его горло. Еще ему казалось будто он, несмотря ни на что, преодолевая боль и слабость, из последних сил все же борется за свою жизнь, а ему не хватает воздуха, и к нему тянется темная пустота…
Когда же Мейлард, наконец, очнулся после страшного и черного сна, то понял, что у него страшно болит горло, очень тяжело дышать, в ушах стоит тонкий звон, а голова просто-таки раскалывается от боли. Чуть позже молодой человек постепенно осознал и то, что он лежит на теплой земле, неподалеку поют птицы, а с неба, сквозь радостную зеленую листву светит жаркое летнее солнце…
– Я все равно не понимаю… – вздохнула Айлин. – Ну, выманил он вас куда хотел, показал свое превосходство… Если господину Лилронду нужны были только деньги, то для чего ему вас убивать? К тому же изображать это дело как самоубийство…
– Тут как раз все просто. Представьте себе ситуацию: я умираю, причем по собственной дурости, и все мое состояние переходит к Лилронду, как к ближайшему родственнику. Как это ни тяжело признавать, но на данный момент это ходячее дерьмо – моя самая близкая родня.
– В случае вашей смерти он бы и так все деньги получил! А это письмо насчет выдачи подателю чего целой горы золота как раз выглядит очень подозрительно! Десять тысяч золотых – это огромнейшие деньги, которые вы вдруг непонятно по какой причине отдаете вашему непутевому кузену, после чего сами, ни с того, ни с сего, умираете… По-вашему, никто не обратит внимание на подобную странность?
– Конечно, обратят, только у Лилронда, очевидно, было подготовлено какое-то серьезное обоснование этим фактам. А деньги ему, похоже, нужны позарез, тем более что между моментом моей смерти и тем временем, как он вступит во владение наследством, должны пройти кое-какие сроки, связанные с вопросами получения этого самого наследного имущества, которое так жаждет получить мой дорогой кузен. Да и без следствия, пусть и формального, тут не обойдется, а эта процедура может длиться до нескольких месяцев. Кроме того, всегда может отыскаться еще какая-нибудь отдаленная родня, из числа тех, кого называют десятая вода на киселе, но которая, тем не менее, желает получить свою крошку от наследства. Завещания у меня на данный момент не составлено, так что с передачей имущества новому владельцу все может оказаться совсем не так просто и не настолько быстро, как бы хотелось кузену Лилронду. А значит он, как человек, поднаторевший в темных делишках, еще до получения известия о моей кончине желает получить по заемному письму хорошие деньги, чтоб ему было на что жить, пока крючкотворы будут улаживать всяческие шероховатости. К тому же у моего дорогого кузена общая сумма долгов явно перешла все допустимые пределы, и с этим надо что-то решать, во всяком случае, постараться оплатить хотя бы часть из долговых обязательств, а не то кредиторы могут наложить арест на все получаемое им наследство.
– Но самоубийство…
– Видите ли, – вздохнул Мейлард, – видите ли, судя по моим обрывочным воспоминаниям, второе письмо, которое я писал – это было что-то вроде предсмертной записки, в которой я прошу никого не винить в своей смерти. К сожалению, дорогой кузен все просчитал верно. Помните, вы спрашивали, отчего люди смогут поверить в то, что я могу пойти на подобный грех? Увы, но в нашей семье уже было два подобных случая: когда-то покончили с собой моя бабушка, и моя мать.
– Но как это случилось?
– Неважно… Так вот, если бы меня нашли повешенным, да еще и с предсмертной запиской в кармане, то девять человек из десяти произнесли бы нечто вроде того: а что вы хотите, это у него наследственное!
– По-моему, у вас в карманах нет никакой записки!
– У меня – да, – согласился Лилронд. – А у тех двоих вы разве проверяли карманы? Наверняка записка была у одного из них.
– Какие там карманы! – Айлин едва не затошнило от воспоминаний. – Я до этой парочки и дотрагиваться боялась, убегала из того сарая со всех ног! Кстати, а вот они вас обшарили, и забрали ваш кошелек с деньгами.
– А, чтоб их! – Мейлард похлопал себя по бокам, полез проверять свои карманы. Увы, но кроме двух случайно завалявшихся серебряных монет, других денег он не обнаружил. Не сдержавшись, парень ругнулся, и молодой женщине внезапно стало смешно: когда в ее родном пригороде кто-либо из тамошних жителей терял деньги, то изливал досаду примерно в тех же выражениях.
– Сочувствую… – Айлин с трудом сдержала улыбку. – Впрочем, это потеря ничего не значит по сравнению с теми десятью тысячами золотых монет…
– А вот и нет! – тут молодая женщина впервые заметила, что Мейлард доволен собой. – Если мне не изменяет память (а надеюсь, что так оно и есть!), то я в этом письме поставил всего один оттиск своего фамильного перстня. Мой дорогой кузен просто не знает, что если я присылаю своему управляющему эпистолу с просьбой выдать подателю сей бумаги сумму, превышающую сотню золотых, то в том письме ставлю не один оттиск своего фамильного перстня, а два. Если же запрашиваемая сумма превышает тысячу золотых, то оттисков уже три. Правда, такие большие деньги я обычно забираю сам, и крайне редко прошу об этом кого-либо другого. Знаете, на свете хватает ловкачей, так что, как вы сами понимаете, лишняя предосторожность не помешает.
– То есть ваш кузен…
– Глянув на цифру, и не увидев в письме требуемого количества оттисков, управляющий без долгих разговоров даст Лилронду от ворот поворот, как бы дорогой кузен при том не гневался, не кричал и не топал ногами. Если даже мой милый родственник приведет к нему десяток своих слуг – результат будет тот же.
– Ну, если вы настолько уверены в своем управляющем…
– Более чем уверен… – ухмыльнулся Мейлард. – Он служит нашей семье более тридцати лет, можно сказать, стал мне едва ли не родным человеком. Частенько решения по важным вопросам мы принимаем сообща, и (чего уж там скрывать) управляющий очень гордится тем положением, какое он занимает в нашем доме. Конечно, этот человек подворовывает по мелочам – как же без того?! но зато оставшиеся деньги блюдет свято. Кстати, Лилронда он на дух не переносит. Ох, стоит мне только представить рожу дорогого кузена, когда тот поймет, что ничего не получит… Сразу настроение повышается!
– Что ж, хотя бы в этом повезло. А где та старая няня, что привезла вам послание от своей воспитанницы?
– Осталась в столице – не тащить же мне старушку с собой! Узнать бы еще, куда увезли Глерниту… – а вот теперь в его голосе было слышно самое настоящее беспокойство. – Я представляю, как бедняжка настрадалась!
– Мейлард, я заранее прошу вас не обижаться, но вы действительно уверены, что ваша невеста и вправду является жертвой? Я имею в виду, что во всей этой истории она…
– Прекратите! – если бы Мейлард мог, он бы закричал вот весь голос. – Выкиньте все эти нелепые подозрения из головы!
– Дядя Мейлард, а почему ты кричишь? – подал голос до того тихо играющий Кириан. – Вы что, ссоритесь?
– Малыш, мы с твоей мамой просто немного поспорили… – молодой человек сбавил тон. – Взрослые частенько пытаются доказать свою правоту, вот потому и повышают голос друг на друга. Ты уже большой парень и наверняка видел, как люди иногда шумят, но при этом не сердятся друг на друга, вот и мы просто пытаемся кое в чем разобраться, немного перенервничали. Не обращай внимания, это мы так, безо всякого зла…
– На нас с мамой папа тоже в последнее время кричал… – Кириан вздохнул совсем по-взрослому. – Я его так давно не видел, соскучился. Мама, а мы когда к папе пойдем?
– Еще не знаю, малыш… – Айлин хотела погладить ребенка по голове, но вовремя отдернула руку – к сожалению, в последнее время сына в матери очень многое раздражало, в том числе и ее внимание. – Хочется надеяться, что папа сумеет отыскать нас довольно быстро. Или же мы сами его найдем. Пока же ты, детка, играй, а мы с дядей Мейлардом кое-что обсудим. Обещаю, больше шуметь не будем.
– Хорошо.
Айлин задержала взгляд на Кириане: сейчас он сидит, прижавшись к Мейларду, и малышу совсем не хочется уходить от этого молодого человека, а на мать он даже не смотрит. Невольно подумалось: как же она дальше будет продолжать путь, если уже сейчас ребенок старается держаться как можно дальше от родной матери? Да уж, спасибо тебе, дорогая свекровь…
Меж тем Мейлард все никак не мог успокоиться.
– У меня просто в голове не укладывается, как можно подозревать хоть в чем-то эту милую невинную девочку?!
– Хм, сильно сказано.
– А вы не язвите! Должен сказать, что со стороны подобные насмешки выглядят просто некрасиво! Глернита – это робкое и нежное создание, с тонкой и ранимой душой, совершенно не приспособленное к нашей грубой жизни…
– Ну, судя по тем нескольким словам, которые я слышала от нее на дворе, это нежное создание вполне владело собой. Кроме того, я слышала голос только одной женщины. Интересно, куда же подевалась ее служанка?
– Просто в темноте вы ее не заметили.
– Кроме того, должна вам сказать, что девица вовсе не рыдала в три ручья, когда жаловалась на то, что никак не может остановить кровь из раны…
– Я же вам говорил! – Мейлард только что не подскочил на месте. – Бедняжка! Лилронд наверняка увез ее назад, в свое имение, да еще и припугнул сообщением о моей смерти. Представляю, как сейчас убивается Глернита – она же уверена, что меня убили!
– Ну, насчет слез вашей невесты я ничего говорить не буду, потому как их не видела, но мне кажется, что к этой девушке следует относиться не так восторженно, без лишнего пиетета.
– Знаете, что я вам скажу? – Мейлард усмехнулся. – Не мной подмечено: стоит похвалить красоту одной женщины в присутствии другой особы, как у той другой сразу появляется непонятная неприязнь к объекту всеобщего восхищения. Согласен: возможно, я несколько перехватил в описании этого обворожительного создания, но если бы вы только могли видеть это чудесное…
– Давайте договоримся сразу: мне нет никакого дела до вашей невесты, вряд ли я ее хоть когда-то увижу, и уж тем более маловероятно, что начну сравнивать ее с собой. Но вы должны понимать, что вас заманили в заранее подготовленную западню, причем приманкой выступило это ваше прелестное создание, которое настолько беспомощно, что может всего лишь проливать слезы все дни напролет! Прекрасная пленница, окропляющая сверкающими слезинками свои послания, и отважная няня, которая изо всех сил борется за честное имя любимой воспитанницы… Все это настолько трогательно, что куда больше годится для столь любимых женщинами душещипательных историй, чем для нашей простой и грешной жизни.
– Конечно, я все понимаю… – молодой человек вздохнул. – Только выводы делаю свои, которые считаю правильными. Без сомнений, все это было заранее придумано кузеном Лилрондом. Старая няня Глерниты обмануть меня никак не могла, а значит, предал кто-то другой. Я склоняюсь к мысли, что этим человеком мог быть хозяин постоялого двора в Верховье. Судя по его хитрой роже, он относится к числу тех индивидов, которые не считают за грех брать деньги одновременно с нескольких человек. Скорей всего, он или сам рассказал Лилронду о полученных им записках и о том, что рассказывает ему сестра, или же слуги кузена выследили, с кем именно разговаривает служанка его пленницы, и о чем она просит своего братца. Наверное, именно тогда у моего дорогого родственника родилась идея насчет того, как расправиться со мной, получить наследство и титул, а одновременно с тем он сообразил, каким образом можно перехватить деньги на насущные потребности. Или же вполне может оказаться так, что вся эта история с самого начала была придумана моим кузеном. Он выпустил старушку… Остальное понятно.
– Как раз ничего не понятно… – покачала головой Айлин. – Да вы и сами должны сообразить, что тут кое-что не вяжется между собой.
– Я вас не совсем понимаю.
– Послушайте: я человек сторонний, и то вижу, что тут все далеко не так просто, и к вашему появлению в этих местах подготовились заранее и основательно. Внутри дома сидели люди, у них даже рыболовная сеть была приготовлена – знали, как можно вас взять без лишней крови, чтоб впоследствии на теле не было никаких следов схватки, иначе впоследствии могут появиться вполне обоснованные сомнения в самоубийстве. Дальше: ворота были приоткрыты, петли смазаны, чтоб даже малейшего скрипа не было, ведь в ночной темноте любой звук разносится довольно далеко. Даже собак со двора увели – как видно, боялись, что те своим лаем отпугнут вас. Впрочем, не только вас – мало ли какой случайный путник мог услышать яростный собачий лай и поинтересоваться, на кого это ополчились собаки в столь поздний час. Или еще, не приведи того Боги, тот запоздалый путник сам бы сюда направился в поисках ночлега, поняв, что здесь имеется обитаемое человеческое жилье…
– А ведь собак-то, и верно, не было… – чуть растерянно произнес Мейлард. – В тот момент я о них даже не подумал…
– Зато я обратила внимание на эту странность. Как позже стало понятно из разговоров мужчин, собак еще с вечера увели на заимку. Кстати, после того, как двор опустел, а вы остались лежать на земле, управляющий отправился за своими песиками едва ли не вприпрыжку – видимо, не желал видеть, как вас вздергивают на крыльце: подобного грубого зрелища его тонкая и трепетная душа могла не перенести! Правда, как утверждал один из наемников, вешать на воротах куда сподручнее, но им было велено украсить вашей персоной именно крыльцо…
– Вы резкий человек… – Мейлард чуть передернул плечами.
А ведь, пожалуй, молодой человек кое в чем прав. Ранее Айлин старалась не вступать в споры, и уж тем более не встревать ни в какие конфликты, и даже пыталась гасить чужие ссоры. Она всегда человеком безобидным, ненависти ни на кого не держала, была готова помочь и легко прощала. Более того – она старалась поддерживать со всеми более-менее ровные отношения. Однако события последнего времени дали ей понять, что это далеко не всегда идет тебе на пользу.
– Какая есть… – Айлин развела руками. – Итак, поговорим о предполагаемом развитии событий, которые должны были произойти в дальнейшем. Могу допустить, что наемники, повесив вас на крыльце и удостоверившись в вашей смерти, отбыли бы восвояси, то бишь к Лилронду или к его помощнику, чтоб доложить об исполненной работенке и получить причитающуюся оплату за свои труды. Потом, думаю, хозяин этого дома привел бы собак, посадил каждую из них в свою будку (я там их насчитала не менее трех), то есть придал бы двору его обычный вид, после чего можно было бы поднимать шум до небес. Например, мужик рванул бы в Верховье с криком – мол, заезжий гость у меня повесился, не знаю, и почему, помогите, люди добрые! Наверняка у него уже была заготовлена какая-то правдоподобная история для здешних стражников – они же в любом случае должны будут расследовать эту смерть, ведь вы же, как я понимаю, не пахотный крестьянин…
