Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 40 страниц)
Ю Шулан продолжал смотреть перед собой, на губах – лёгкая, почти ласковая улыбка:
– Забавно. Сам заплутавший указывает другим путь?
– Потому и на такси отправил, – легко парировал Фань Сяо.
В салоне повисла спокойная, непринуждённая атмосфера. Ю Шулан чуть вскинул подбородок:
– А что у тебя в руках?
Фань Сяо приподнял брови, потом опустил взгляд – и вместе с ним спрятал вежливо-хищный блеск в глазах. Ответил спокойно:
– Еда. Говорят, тут местность большая – если устанем, перекусим.
Ю Шулан бросил на него короткий взгляд:
– Ты сам приготовил?
Фань Сяо тут же постучал по приборной панели, виртуозно сменив тему:
– Вон свободное место.
Они припарковались и вместе вошли в городской экопарк.
Поскольку пришли рано, людей в парке было немного. Камыши тихо колыхались, река мерцала лёгкой рябью. Осень уже вступила в свои права: трава и деревья начали желтеть, но в этом угасающем великолепии было особое очарование – хрупкое, упрямое. Порыв ветра – и пух тростника взвивался в воздух, превращая всё вокруг в блеклую, но завораживающую акварель.
Они брели по длинному деревянному настилу, что тянулся сквозь весь заповедник, останавливаясь там, где вид открывался особенно красивый. Прислонялись к перилам, позволяя себе лениво ничего не делать.
Фань Сяо ловил взгляды прохожих – и не только из-за своей внешности: высокий, эффектный, уверенный. Его тёплое шерстяное пальто смотрелось здесь так же неуместно, как вечерний костюм на пляже.
Но рядом идущий мужчина не удостоил его ни единым взглядом.
Ю Шулан был спокоен. На нём был простой серый свитер, который, несмотря на свою обыденность, подчёркивал бледную, почти фарфоровую кожу. Он молча смотрел на людей вокруг, прислонясь к перилам. Улыбка на его лице была едва заметной, но в ней чувствовалась настоящая расслабленность.
– На что смотришь? – спросил его Фань Сяо.
Простой вопрос, а Ю Шулан словно задумался. Только спустя несколько секунд ответил:
– Они… все такие радостные.
– Они радуются, и ты радуешься? – Фань Сяо слегка наклонил голову. – Вот оно как. Оказывается, начальник Ю такой… гуманист.
Ю Шулан цокнул языком и улыбнулся в ответ:
– Фань Сяо, ты всегда всё переворачиваешь.
Он снова взглянул на проходящих мимо людей:
– Я не настолько великодушен. Но когда рядом кто-то искренне радуется, это… передаётся. Разве у тебя не так же?
– Рядом? – Фань Сяо сделал шаг ближе, почти прижался. – Тот, кто рядом с тобой – это я.
Он наклонился к Ю Шулану чуть ближе, почти шепча:
– Как думаешь, я сейчас… испытываю эту самую “искреннюю радость”?
Ю Шулан протянул руку и мягко оттолкнул его лицо, ставшее слишком близким:
– Радость – не знаю. Но вот что ты не искренний – это точно.
Фань Сяо запнулся. Вороватому всегда неловко, когда его поймали.
Ю Шулан глянул на него искоса:
– Что, попал в точку?
Оправившись, Фань Сяо лениво обвил его плечи рукой. Он чувствовал, как под ладонью напряглись мышцы – тело Ю Шулана отреагировало быстрее, чем разум.
– Ну да, у нас же директор Ю – самый проницательный, – сказал он с усмешкой.
На солнце можно было разглядеть каждую тончайшую ворсинку на ухе Ю Шулана. Когда его дыхание коснулось кожи, ушная раковина быстро окрасилась в розовый. Почти незаметно.
Мило, – отметил про себя Фань Сяо.
Он стал тереться об него, как избалованный кот. Почти физически, нагло, навязчиво – всё это на фоне мостика, по которому гуляли прохожие. И всё бы ничего, но Ю Шулан уже не мог держать лицо. В какой-то момент он резко стряхнул его руку.
– Жарко. Отойди.
Фань Сяо не обиделся. Наоборот, глядя, как Ю Шулан отводит глаза, наконец почувствовал ту самую искреннюю радость.
– Раз так, пойдём к воде. Может, найдём тенёк.
У берега росли ясени – стройные, крепкие деревья, даже осенью не утратившие листвы. Они отбрасывали не слишком плотную, но заметную тень.
Скамеек не было. Фань Сяо собрался сесть прямо на траву, но Ю Шулан цокнул языком и, не глядя, обратился к проходящей мимо паре:
– У вас не найдётся пакета?
Получив пластик, он аккуратно развернул его на земле – только тогда кивнул:
– Теперь можно. Садись.
Он скользнул взглядом по ослепительно белому пальто Фань Сяо и лениво бросил:
– Только сидеть. Ложиться – запрещаю.
Сказал – и в тот же миг вытянулся на траве сам, выгнув спину, расправив плечи. Упал в тень, как будто именно её и ждал весь день.
Фань Сяо и правда вел себя паинькой – послушно сидел, опираясь одной рукой о землю, и искоса наблюдал за мужчиной рядом, который с полузакрытыми глазами наслаждался покоем.
Вокруг буйствовала зелень – стелющиеся лианы ив и болотных трав взбирались по ветвям, плелись к самому небу, рассекая солнечный свет на рваные, дрожащие тени.
Они танцевали на лице Ю Шулана, делая его нереальным, будто он уже не здесь, а по ту сторону тонкой, невидимой завесы, за которой Фань Сяо не в счёт.
Фань Сяо открыл рот просто, чтобы что-то сказать:
– Не расскажешь, что это за место?
– Что тут рассказывать? – Ю Шулан не открыл глаз, только уголок губ дрогнул. – Было болото, трясина и заросли камыша. Воняло. Прелестей ноль.
– Единственное, что радовало – летом и осенью можно было ставить сети. Вылавливать рыбу, креветок. На стол хоть что-то положить. – Он чуть нахмурился, явно наткнувшись внутри на какое-то не слишком тёплое воспоминание. – Хотя не всегда везло. Зависело от случая.
– Ты и этим занимался? – с лёгким удивлением спросил Фань Сяо.
– С пяти лет. До четырнадцати. – Ю Шулан открыл глаза, поднял руку и указал в сторону. – Там вода глубокая но рыбы много. Одного мальчишку, помню, утопило. Жадным был.
Фань Сяо проследил за его взглядом. Там – зелёная гладь, тишина и безмятежность, природа в своей дикой красоте.
Он спокойно отвёл глаза.
– А ты? Не был жадным?
– Был. – взгляд Ю Шулана оставался устремлён ввысь, на сплетающиеся лианы. Он будто говорил с небом, а не с человеком. – Но больше всего я хотел выжить.
Фань Сяо снова посмотрел на то место, где когда-то воды сомкнулись над чужим телом.
Тень на лице стала заметной, почти физической.
– А жить… оно и правда того стоит? Слишком уж утомительно, нет?
– Утомительно. – Ю Шулан кивнул. – Но иногда есть за что держаться.
– Верно, – кивнул Фань Сяо и усмехнулся. – Например, любовь… Или вкусная еда в тёплой тени.
Голос звучал тепло, почти по-дружески. Но в его глазах холод оставался, как лёд под тонкой коркой воды.
Он достал из пакета еду, лицо было безмятежным, как будто это был просто обед. Взгляд скользнул по содержимому, выбрал коробочку с суши.
– На, попробуй. Может, тебе понравится.
Он протянул ролл к губам Ю Шулана, но тот отвернулся:
– Я сам.
– Чего церемонишься? – Фань Сяо будто намеренно упрямился, снова поднёс кусок еды к губам Ю Шулана. – Ты мне крем на лицо наносил, так я уж, как ни крути, должен отблагодарить начальника Ю как следует.
Ю Шулан нахмурился. Объяснять что-либо Фань Сяо – всё равно что в ухо шептать камню. Вздохнув, он всё же приоткрыл губы, осторожно отвернувшись от чужих пальцев, и проглотил суши.
Комок прокатился по нёбу, неловко, будто чужой. Он почти тут же процедил холодно:
– Хватит этих грёбаных нежностей. В последний раз позволяю.
Фань Сяо подумал, что даже ругаться Ю Шулан умел с особым шармом. От этого шарма внутри зачесалось, заскребло. – так, что захотелось… укусить его. Вгрызться в кожу. До следа.
…Что?!
Эта мысль ударила внезапно. Фань Сяо замер. Что за чёрт? Он едва не поморщился от самого себя. Чувствуя, как по спине прошёл холодок, он сдержанно спросил:
– Ну и как? Вкусно?
Он знал, кто это готовил. Он сразу узнал бы вкус еды, приготовленной любовником. Он ждал, что Ю Шулан удивится, насторожится. Он был готов – к объяснению, к игре, к любому повороту.
Но извращённое удовольствие так и не сбылось. Ю Шулан с равнодушной интонацией отозвался:
– Нормально. Ты сам готовил или купил?
Фань Сяо даже растерялся, на миг замолчал. Потом натянуто усмехнулся:
– А если сравнить с кулинарными талантами твоей девушки?
Ю Шулан откинулся, закинул руку себе на лоб, прикрыл глаза. В голосе – утомление, граничащее с усталой насмешкой:
– Фань Сяо, заведи уже себе девушку. А то ты как-то подозрительно увлечён чужими. Мой партнёр нечасто готовит. Обычно это я для него всё делаю.
Фань Сяо резко вскинулся, голос подскочил сам:
– Ты ему готовишь?!
Блядь!
Внутри что-то взорвалось. Он даже не понял, откуда это. Просто разом снесло крышу. В следующую секунду кусок суши полетел обратно в пакет, как пуля.
Он с отвращением вытер ладони друг о друга, словно прикоснулся к чему-то мерзкому.
– Хрень, а не еда. – выплюнул зло. – Твою ж мать, и невкусно к тому же!
Глава 20. Красивый Сатана.
Знаменитая барная улица пылала неоном. Свет плавал по мокрому асфальту, по лицам, по усталым, пьяным взглядам. Визжащая музыка, едва просачиваясь сквозь тяжёлые двери, цепляла ночной ветер, и даже он становился чуть развратнее, плотнее на вдохе.
В десятке метров от главной улицы – глухой переулок. Именно там сейчас стояли Фань Сяо и Ю Шулан, спиной к стене, “считали звёзды”.
Хотя “к стене” – громко сказано. Ю Шулан буквально заставил Фань Сяо держаться от стены на расстоянии трёх сантиметров.
– Сам виноват, – лениво бросил он, уголки губ чуть приподнялись. – Кто ж надевает белое кашемировое пальто в такую ночь?
Глаза его при этом сверкнули с хитрецой – то ли насмешка, то ли заигрывание. В этом взгляде было что-то, от чего под кожей пробегал ток.
Фань Сяо отвернулся, сжал зубы, потуже запахнул полы пальто. Выглядел раздражённым – и при этом стоял идеально ровно, как послушный школьник.
Днём бабье лето всё ещё держало город в жарких лапах, но ночью – слабело. Сквозняк ворвался в переулок, вильнул, пробежался между стен, зацепив за собой тонкий ледяной шлейф.
Ю Шулан, делая вид, что играет с уличной кошкой, перешёл на другую сторону – теперь он стоял справа от Фань Сяо, на пути ветра, телом заслонил его и тем самым оставил тихий, безветренный уголок.
Это было… чересчур заботливо.
И именно поэтому – неприятно.
– Ты со всеми такой? – резко спросил Фань Сяо, не утруждая себя вежливостью.
– Что? – Ю Шулан, как обычно, не понял, что именно опять не так. Он только заметил, как тот подошёл вплотную, почти касаясь его спины.
И тут же почувствовал как руки замкнулись на талии. Фань Сяо обнял его сзади, слегка наклонился к уху:
– Раз уж начальник Ю у нас такой добряк – будь добр до конца. Дай как следует от ветра спрятаться.
Фигура Фань Сяо, высокая и крепкая, легла на Ю Шулана почти идеально, по всем линиям тела. Через одежду всё равно чувствовалось: касание там, где касаться не стоило. Он резко проговорил, сдерживая голос:
– Убери руки. Фань Сяо, ты перегибаешь.
Фань Сяо медленно отстранился, головой наклоняясь сбоку, чтобы видеть лицо Ю Шулана.
Тот нахмурился всерьёз – не фальшиво.
Только тогда Фань Сяо нехотя убрал руки и сделал шаг назад.
– Нельзя просто обняться, чтобы согреться? Жадный ты, Ю.
Ю Шулан посмотрел на него с раздражением, угол глаз дёрнулся:
– Сколько раз тебе говорить – хватит этих сюсюканий.
– Мы оба мужики, что ты как барышня? – небрежно отмахнулся Фань Сяо, но, заметив жёсткость во взгляде Ю Шулана, вскинул руки, будто сдаётся:
– Ладно, ладно. Буду вести себя прилично. Честно.
Он наклонился чуть ближе, с насмешкой и почти лаской спросил:
– Хочешь, закурим? Я тебе прикурю, начальник Ю.
Наглость – вот новый ярлык, который Ю Шулан мысленно приклеил Фань Сяо. Он заметил, что Фань Сяо – мастер провоцировать.
Он раздражает до точки кипения, а потом… с тем же спокойствием, с тем же нахальным лицом – начинает извиняться. Причём так по-разному, с таким арсеналом уловок, что порой – хочешь не хочешь – усмехнёшься. С ним просто невозможно оставаться серьёзным.
Он оттолкнул протянутую руку с сигаретой и, вернувшись к прежнему вопросу, холодно напомнил:
– Так что мы вообще здесь делаем? Если ты продолжишь тянуть, я просто уйду.
Фань Сяо вдруг убрал сигарету обратно – что уже само по себе было странно. Его табачная зависимость обычно не давала такой отсрочки. Он посмотрел на экран телефона и ответил:
– Ещё чуть-чуть. Скоро сам всё узнаешь.
Не успел Фань Сяо договорить, как неподалёку с грохотом распахнулась чёрная дверь одного из баров. Изнутри, спотыкаясь, вывалились двое – мужчина и женщина, сплетённые в поцелуе.
Они были явно в разгаре страсти. Мужчина вжимал женщину в себя, будто хотел впитать. Они то ударялись о стену, то снова сцеплялись, а из-за звуков – влажных, пронзительных – становилось не по себе.
Фань Сяо приподнял бровь. Под ногами валялась узкая, картонная коробка. Он наклонился, поднял ее, взглянув на Ю Шулана с тем самым – заговорщическим, почти мальчишеским – взглядом.
Ю Шулан насторожился. В глазах – вопрос. Но по выражению лица Фань Сяо стало ясно: он явно задумал что-то нехорошее.
Он быстро схватил Фаня за рукав и покачал головой: не надо.
Фань Сяо только усмехнулся.
Наклонился к его уху, и едва слышно прошептал:
– Сюэ Баотянь.
Сюэ Баотянь? Тот самый наследник фармацевтической династии «Жуйсян», который подсыпал девушкам наркотики и из-за которого Ю Шулан тогда оказался в унизительной ситуации?
В глазах Ю Шулана сверкнула стальная искра. Он молча отпустил Фаня Сяо и забрал у него картон. Его пальцы побелели – как будто сдерживал желание сломать кому-то кости.
И тут раздался визг. Пронзительный женский крик прорезал переулок.
Только вот страха на лице девушки не было. Она просто вытерла рот тыльной стороной руки, мельком глянула на ногти – свежий маникюр. Словно наблюдала не драку, а шоу.
А вот крики боли не заставили себя ждать. Мужчина – Сюэ Баотянь – оказался с коробкой на голове, и, судя по всему, получал сполна.
– Кто? Кто меня тронул?! Вы вообще блядь, знаете, кто я?! Ай! Больно! Всё-всё, прекратите, я заплачу! Сколько хотите, только не бейте, суки!
Фань Сяо был рядом, но его внимание уже рассеивалось.
Он пнул Сюэ Баотяня ещё раз, чувствуя, как в боковом зрении движется Ю Шулан – холодный, безмолвный, сосредоточенный.
Он бил не яростно, но точно. Не по жизненно важным точкам, но со всей прямотой. Удары были быстрыми, чёткими. Взгляд – стальной, зрачки сжались, как у хищника.
Ю Шулан двигался с пугающей грацией. Каждый взмах руки – как у хищника, знающего свою силу. Это была не грубая драка. Это было изящное, точное наказание.
И в этом было что-то завораживающее.
Сюэ Баотянь, с коробкой на голове, был избит до состояния полного замешательства. В панике он попытался сбежать – но рванул в противоположную сторону и… прямо в Ю Шулана.
Бегущий человек, охваченный страхом, всегда силён – сила и инстинкт берут верх. Фань Сяо в напряжении сделал шаг, собираясь вмешаться, но тут увидел, как глаза Ю Шулана прищурились…
И в следующую секунду – точный, мощный, выверенный удар ногой.
Сюэ Баотянь взлетел и рухнул на землю с глухим шлепком.
Осенний ветер, казалось, замер, Фань Сяо вдруг ощутил жар.
Какой к чёрту святой? Это дьявол. Красивый, чертовски притягательный сатана.
Кровь взыграла, и что-то новое, доселе неизведанное вспыхнуло в нём. Он всегда любил сильных. Чем сильнее противник – тем слаще вкус победы. Тем острее желание разрушить до основания. Но сейчас… сейчас – он не хотел разрушать. Он хотел обладать.
Ю Шулан опустил ногу и равнодушно посмотрел на жалобно стонущего, корчащегося на асфальте человека в коробке. Затем поднял глаза, бросил Фань Сяо короткий взгляд и, не сказав ни слова, медленно пошёл к выходу из переулка.
Фань Сяо последовал за ним. Одним движением вскинул руку и положил её на его плечо.
Плечо дёрнулось, но рука осталась. Более того, захватила чуть крепче.
Лицо Ю Шулана оставалось холодным, но он не отстранился. Фань Сяо что-то тихо прошептал ему на ухо – тот лишь слегка покачал головой и не стал возражать.
В сгущающихся сумерках слабый свет фонаря вырисовывал две высокие, стройные фигуры. Очертания расплывались, но в их близости чувствовалась странная, почти интимная теплота.
Полумрак смыкался, и они постепенно исчезали в сгущающейся ночи.
Уважаемые читатели, следующая глава – не совсем обычная. Это – подводка и одновременно первая глава отдельной новеллы, где Сюэ Баотян, выходит на авансцену как главный герой.
Если не хотите сбиваться с курса – смело пролистывайте. Глава содержит сцену насилия, не обязательна к прочтению и на развитие главного сюжета “Будды” почти не влияет.
Новая история носит сразу два названия: «200 юаней» / «Такого зверя здесь нет». И она слегка… с приветом. Но с приветом в хорошем смысле. Ну, насколько вообще возможен “хороший” смысл у романа, где главный герой – это Сюэ Баотян.
Глава 21. Двести юаней. (интермедия)
Бешеные волны накатывали с неистовой силой и тут же отступали, одна за другой, не давая передышки.
Сюэ Баотянь словно оказался в самом сердце штормящего моря – его то поднимало, то тянуло ко дну, и он не мог ни выбраться, ни сопротивляться. Только плыть по течению.
И боль.
Пульсирующая, пронизывающая. Казалось, тело разобрали по частям и собрали заново, да только криво. Стоило сделать вдох – и по нервам, ещё не вставшим на свои места, проходила волна боли.
И была ещё одна боль. Странная.
Боль, странная и настойчивая, тянулась из места, о котором не принято говорить вслух. Не резкая – но ломящая, саднящая, как будто внутри всё перекручено в узел. Она пряталась среди других, более отчётливых болевых ощущений, но всё равно не отпускала.
Сознание плыло. Открыть глаза стоило нечеловеческих усилий. Только с третьей попытки Сюэ Баотянь приподнял веки и прищурился.
Первое, что он увидел – облупленная стена железного вагончика, покрытая ржавчиной. В углу – огромная паутина, и на ней висел жирный паук, который, кажется, уставился прямо на него.
Баотянь вздрогнул и тут же отвёл взгляд. Многоногих он терпеть не мог с детства. Как-то раз из-за одной сороконожки так заверещал, что его с девочкой перепутали. И с возрастом это только усугубилось.
Этот испуг, странным образом, помог – сознание прояснилось. Сюэ Баотянь понял, что лежит лицом вниз на какой-то раскладной койке, всё тело подрагивает – точно в такт невидимым волнам.
Каждое движение отдаётся резкой, неестественной пульсацией в той самой, запретной зоне. Боль, напряжение, зуд, ломота – всё накатывало одновременно.
Что за…?!
Он попытался пошевелить головой. В ушах звенело, но он все же различил звуки – глухие, влажные, низкие.
Чьё-то дыхание.
Глубокое, сбивчивое. Обжигающе горячее. И принадлежало оно мужчине.
!!!
Сюэ Баотянь начал путаться с девушками ещё до того, как толком усы пробились, так что он прекрасно знал, что значит такое дыхание за спиной.
Мозг, панически соединивший точки, взорвался страхом. Он рефлекторно сжал ягодицы – и тут же услышал за собой глухой, почти неконтролируемый стон.
– Твою мать!!! – Сюэ Баотянь взвыл. – Ты совсем охренел?! Сдохнуть хочешь?! На господина полез?! —
Весь в огне, Сюэ Баотянь начал вырываться, напрягая всё тело, будто от этого зависела его жизнь. Он дёргался из последних сил, но всё было бесполезно – тот, кто был сзади оказался слишком силен.
Чья-то ладонь грубо вжала его лицо в подушку.
– Проснулся? – голос позади звучал молодо, но дыхание было сбивчивым, будто сдерживал что-то неконтролируемое. – Не дёргайся. Я ещё не закончил.
– Слезь с меня, ублюдок! – прохрипел Сюэ Баотянь.
Ладонь на его голове была широкой и мощной, и Сюэ Баотянь не мог освободиться, поэтому только яростно скулил.
Он бился изо всех сил, но безуспешно. Талия тряслась, как детская игрушка на пружинке. Унизительно, болезненно – невыносимо.
Он стискивал зубы так, что заболела челюсть. Из глаз потекли слёзы – не от чувств и боли. От бессилия.
Шлёп! – две сотни юаней приземлились рядом с его лицом.
– Знаю, тебе больно. Я постараюсь нежно. Не плачь.
– Мать твою… сука ты…! – он выдохнул сквозь зубы, изрыгая грязные ругательства. Других слов у него и не осталось. Его схватили за затылок, руки были в захвате – единственное, что ещё могло двигаться, – это язык.
Вдруг что-то мягкое и плотное заткнуло ему рот. Он дёрнул головой и в ужасе увидел – его собственные трусы. Чёртов CK, как клеймо.
Гнев вскипел внутри. Он пытался закричать, но мог только хрипеть и кусать ткань.
– Что, расстроился что мало? – усмехнулся мужчина сзади. – Больше не дам. Ты не красивый, не стоишь того.
Что за хрень ты несёшь, ублюдок?! – если бы у него было два рта, он бы обоими проклял эту мразь до седьмого колена.
Сколько прошло времени – неизвестно. Но в какой-то момент движения за спиной стали резче, быстрее, как сломанный мотор. Потом – глухой рёв, и всё кончилось. Мужчина с грохотом обрушился на него, как бетонная плита.
Сюэ Баотянь и так был избит, растерзан, а это последнее давление казалось финальным ударом – точно вытянуло половину жизни. Он хрипло застонал, лоб залило потом от боли.
Спустя пару секунд тот парень, словно почувствовав неладное, отстранился, встал с постели, стянул с себя презерватив и тяжело дыша, сел на край.
Оказавшись свободным, Сюэ Баотянь тут же выплюнул тряпку и, срывая голос, взвыл:
– Твою мать!.. МРАЗЬ!..
И резко затих.
Мужчина посмотрел на него из полумрака, в его глазах сверкнул хищный блеск. Фигура – большая, мускулистая. Это был не просто насильник. Это был тот, кто знал, как напугать по-настоящему.
Сюэ Баотянь сжал челюсть и впервые – осознанно промолчал.
– Ещё раз скажешь “мразь” или “сука” – и я тебя снова трахну.
Он спокойно поднялся и начал надевать штаны. Сюэ Баотянь не успел даже как следует разглядеть его лицо – взгляд упал ниже, и он ошеломлённо выдохнул – настолько был потрясён размерами… Повернувшись, он с недоверием уставился на собственную задницу. Глаза округлились.
– Не бойся, я ничего тебе не повредил. – Мужчина говорил почти лениво. – Разминка была основательная.
– Да чтоб… – Сюэ Баотянь запнулся. В голове прозвучало недавнее предупреждение. Он резко прикусил язык. Хотел высказать всё, что думал, но сдержался.
Униженный и раздавленный, он чувствовал себя ничтожеством. Его просто взяли. Без объяснений. Без согласия. А теперь он даже выругаться не мог.
Сжавшись от боли, он кое-как поднялся, начал искать свой телефон. Мужчина, уже одетый, копался в куче одежды и без особых эмоций протянул ему смартфон.
Сюэ Баотянь выхватил его с яростью, почти дрожащими пальцами разблокировал и стал набирать:
– Я сейчас же вызову полицию! Пусть тебя посадят, ублюдка! За изнасилование!
– Ты что делаешь? – Мужчина спокойно перехватил телефон и прервал вызов. Брови нахмурились. – Почему ты вызываешь полицию?
– Ты меня трахнул, бл@дь! Насильно! Это статья, понял?!
– Ты же сам согласился.
– Ты чё, совсем поехал?! Я вообще-то натурал, слышишь?!
Мужчина тихо цокнул языком, затем опустился на корточки у кровати, глядя на Сюэ Баотяня, будто изучал его.
– Слушай. Мне сказали, что на барной улице можно найти тех, кто “продаётся”. В том переулке был только ты. Ты сам меня окликнул, сам умолял, чтобы я тебя оттуда увёл. Я сказал, что ищу кого-то на ночь – ты кивнул. Я предупредил, что живу далеко – ты ответил: “Плевать, лишь бы не здесь.”
– Врёшь… ты всё врёшь… – Сюэ Баотянь замотал головой. Но в мозгу, будто в бракованном проекторе, вспыхнули смутные образы. Пьяная ночь. Тени. Высокая фигура наклоняется к нему и говорит: “Я живу далеко. Условия не очень.”
– Я… я тогда был в отключке, меня же избили! Разве ты не понял, что я бред несу?!
– Трудно было отличить.
– Я весь в синяках и ссадинах! И ты… ты реально смог после этого?!
– Да, выглядишь ты уродско. Но вцепился в меня и умолял. А я – что? Я человек добрый и мягкий.
– Сука! – Сюэ Баотянь с яростью откинулся на кровать, задыхаясь от злости. Скрежетал зубами, словно хотел ими перегрызть горло этому ублюдку. – Я тебя не просто посажу… Я тебя уничтожу!
***
Снаружи по окнам машины стекали капли дождя. Дворники с шумом метались взад-вперёд, раздражающе шурша по стеклу.
Сюэ Баотянь сидел в машине, мял сигарету между пальцами. Его лицо, затаившее злобу, терялось в сизом клубе дыма. За искажённым дождём окном – тот самый ржавый железный вагончик.
Вчера он проснулся именно там. В помещении, которое туалетом назвать – это ещё комплимент. И до сих пор помнил, как мужская рука вдавила его лицо в подушку. Позор – вот чувство, которое никуда не делось.
Баотянь провёл пальцем по уголку глаза и глубоко затянулся дымом.
– Чёрт возьми, – Баотянь злобно стиснул зубами мундштук сигареты и с трудом пошевелился, стараясь сдвинуть тело так, чтобы хоть немного облегчить боль в заднице.
Щёлк – дворники замерли. Кто-то выключил.
Баотянь скользнул взглядом по руке, дотянувшейся до переключателя, и перевёл глаза на сидящего на пассажирском кресле громоздкого мужчину.
Тот был в годах, лет сорока с лишним, широкоплечий, жилистый, голос – грубый, с хрипотцой, будто перемешанный с песком.
– Сюэ-ге, кого прессуем? Вы уж скажите, полчаса сидим молча.
Баотянь с сигаретой ткнул пальцем в окно:
– Живёт в том ржавом бараке. Рабочий, лет двадцать с хвостиком. Высокий. Лицом… ну, скажем, вполне ничего так.
– Имя?
– Чжан Чи.
– Какой иероглиф “Чи”?
– Да какая, на хрен, разница, какой “чи”?! Тот, у кого штаны на жопе не держатся – вот какой!
Мужчина приподнял брови:
– Сюэ-ге, как именно его учить будем? Только учтите, мы за грязную работу не берёмся.
– А в списках доноров “Китайского фонда милосердия” твоё имя есть? – Баотянь скосил глаза, покусывая сигарету. – Дело даю тебе чистое и доброе – свинью прищучить.
Он приоткрыл окно, щёлкнул пальцами, выкинул окурок:
– Без крови, без трупов. Просто немного попугать и навалять. Главное – чтоб на колени встал и “господином” меня назвал.
Мужчина кивнул:
– Как скажите, Сюэ-ге. – А потом, уже серьёзнее: – Сколько за поимку этой свиньи платите?
Дождь усилился, удары капель по крыше стали гулкими. Снаружи всё утонуло в сером мареве, внутри автомобиля клубился дым. Из тени, в которую погрузилось лицо Баотяня, сверкнули яростные глаза, полные злобы и ненависти.
– Двести юаней… мать их. – процедил он сквозь зубы.
Глава 22. Актёр третьего сорта.
Фань Сяо в последнее время был на взводе.
Человек, чья суть всегда жила во тьме, вдруг начал ненавидеть наступление сумерек.
Он включил свет.
Холодный блеск хрустальной люстры, которую почти никогда не зажигал, сегодня ярко рассёк комнату, будто пытался не пустить ночь внутрь. Необычное решение. И тревожное.
Коробок спичек быстро вращался между пальцами. Фань Сяо сидел на диване, лицо – жёсткое, как будто в ожидании атаки.
Он написал сообщение Шилихуа, предложив встретиться вечером – «выпустить пар». Но когда тот перезвонил, Фань Сяо сбросил. Не пошёл. Просто оставил его с пустотой на другом конце линии.
Движение пальцев остановилось. Коробок лег в ладонь. Он криво усмехнулся, достал сигарету, зажал губами.
Фань Сяо с усмешкой вытащил сигарету, щёлкнул зажигалкой. Красная искра вспыхнула, и в тот же момент ослепительный свет люстры потускнел. Комнату наполнил мягкий, прямоугольный свет от экрана ноутбука.
Как каждую ночь.
Рука Фань Сяо нашла мышь, и он перемотал запись с автомобильного регистратора прямо к самому нужному месту: тому моменту, где Ю Шулан, загнанный, тихий, но такой отчётливо живой, дрожащий… Сдержанность на грани срыва, тело – на грани греха.
Он снова не выдержал и расстегнул молнию на брюках.
Длинные пальцы, покоившиеся на спинке дивана, всё ещё сжимали сигарету. Пепел вытянулся в длинную хрупкую нить и, когда тело дёрнулось в спазме, осыпался на белоснежный ковёр – серым, мёртвым пятном.
Иногда сигарета оставалась у него в зубах – и тогда мужской голос на мгновение исчезал, в комнате оставалась лишь глухая, напряжённая возня Ю Шулана и звук скольжения, то быстрый, то тягучий.
Фань Сяо затушил окурок. Последнюю затяжку он держал в лёгких дольше обычного, будто не хотел отпускать. Потом медленно выдохнул.
На видео всё близилось к финалу. Он помнил каждую деталь: на 18-й минуте и 24-й секунде Ю Шулан вскидывает подбородок, обнажая длинную, хрупкую шею.
Как же хотелось вцепиться зубами.
Ярко очерченный кадык, тонкий пот на коже, тусклый свет, соскальзывающий по губам. Он был похож на мандрагору, расцветающую в адском пламени – странно прекрасную, опасно манящую.
Так и хочется впиться!
Ненасытное, неудовлетворённое тело вдруг наполнилось яростью. Фань Сяо с силой захлопнул ноутбук, будто выгонял из своей жизни окутанного желанием Ю Шулана.
Комната снова погрузилась в темноту. Молния на брюках не застёгивалась, набухший член распирало. Он не успел кончить – раздражение только нарастало.
Коробок снова закрутился в пальцах. Те, кто знал Фань Сяо близко: в такие моменты подходить к нему – смертный приговор.
Как назло, зазвонил телефон.
В темноте он посмотрел на имя на экране. Его лицо стало таким же мрачным, как призрак на краю бездны.
Но он успел взять трубку на последних гудках – и заговорил мягким голосом, от которого у многих слабели колени:
– Чжэнь-чжэнь? Так поздно… случилось что-то?
Пауза.
– Ты хочешь встретиться? Конечно. Считай, что я только этого и ждал. Где ты? Сейчас выезжаю.
– Хорошо, жди меня. Скоро увидимся.
Он положил трубку и улыбнулся.
***
В баре мигали огни – неоновый угар отражался в бокалах, в зрачках, в разорванных ночных ритмах. Воздух был плотным от алкоголя и никотина. Протяжный гул праздника, слишком долго подавляемого, вырывался из-под кожи у всех вокруг.
Когда Фань Сяо приехал, Лу Чжэнь уже был “слегка пьян”.
Размытый, якобы затуманенный взгляд. Но в этой «пьяной» мутности – слишком ясная холодная мысль. Он играл.
Фань Сяо счёл это скучным.
Он знал, что Лу Чжэнь пытается сделать. Последнее время тот постоянно нащупывал границы, искал, проверял. Фань Сяо то приближался, то отдалялся, но так и не произнёс то, чего Лу Чжэнь ждал – и теперь тот вынужден был искать обходные пути. Например, “притворное” опьянение.
Когда тело Лу Чжэня скользнуло в объятия Фаня Сяо, тот не отстранился. Даже наоборот – легко обнял в ответ.
Совсем не как с Ю Шуланом. Не тот вес, не та кожа. Слишком мягкий. Слишком тонкий. Ни плавности, ни упругости в движении – тактильная посредственность.
Фань Сяо чуть повернул голову и вдохнул аромат от волос Лу Чжэня. Запах другой. Не как у Ю Шулана.
Это его слегка порадовало.
Движение получилось почти интимным. Лу Чжэнь слегка зарделся.
– Что такое? Опьянел? – Фань Сяо приподнял брови, с виду обеспокоен. – Хочешь, я отвезу тебя домой?
Длинные ресницы Лу Чжэня дрожали, словно молящие о жалости. Он тихо «угукнул», голос с хрипотцой:
– Голова раскалывается… Только на вас и могу положиться, господин Фань.
– Ну что ты, не проблема. Я к твоим услугам. Подожди здесь немного, я в туалет – и поедем.
Лу Чжэнь кивнул и с усилием выскользнул из объятий.
