Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 40 страниц)
– У моего друга всегда был хороший вкус на мужчин, – наконец нарушила молчание Хуэйхуэй с волнистыми волосами. Она опёрлась подбородком о ладонь и посмотрела прямо на Фань Сяо. – Бывший, принеси нам что-нибудь вкусное. Четыре блюда, выбирай сам.
Фань Сяо скользнул по ней холодным взглядом, захлопнул меню и ровно сказал:
– Если нет особых ограничений – я всё подготовлю.
В его голосе не осталось ни крупицы тепла. Хуэйхуэй поёжилась от этого холода.
Как только он ушёл, Ю Шулан тут же охладил общий азарт, точно вылил на него ведро ледяной воды:
– Не спрашивайте. Тут рассказывать нечего. В моём возрасте странно было бы не иметь бывших.
– Можно всего один вопрос? – Хуэйхуэй подняла палец и наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота: – Ну… как он в постели? Говорят, чем красивее мужчина, тем хуже он старается.
Ю Шулан только молча посмотрел на неё:
– ………
Встречи однокурсников всегда превращаются в бесконечный поток разговоров. Пока Чжан Шичэн с волнистой Хуэйхуэй пикировались друг с другом, Ю Шулан воспользовался моментом, чтобы выйти и выкурить сигарету.
В углу возле туалета вился тонкий дымок. Ю Шулан курил, пару раз стряхнул пепел – как раз в этот момент дверь распахнулась. Вошёл Фань Сяо.
Ю Шулан не удивился. Он только посмотрел, как тот приближается, и даже не подумал отойти – наоборот, чуть сместился, освобождая место у стены.
Фань Сяо достал из своего нарядного костюма яркую пачку тайских сигарет.
– Заведующий Ю, хочешь одну? – Он протянул сигарету. – Ты ведь раньше их любил.
Ю Шулан молча приподнял свою – наполовину выкуренную. Два пальца слегка дрогнули, и пепел осыпался на пол.
Фань Сяо вложил ароматную сигарету ему в губы, а сам забрал недокуренную, неторопливо зажал её между собственными зубами. Всё вышло так легко, так привычно – будто они и не расходились никогда. Будто между ними не было ни границ, ни чужого холода.
Одним движением он чиркнул спичкой и поднёс огонёк. Ю Шулан бросил на него короткий взгляд, потом медленно наклонился к огню и закурил.
– Ждал меня? – Фань Сяо стряхнул спичку и усмехнулся.
Ю Шулан затянулся глубже, выпустил тонкую струю дыма – и только тогда спокойно ответил:
– С чего бы вдруг?
– Ты зашёл сюда шесть минут назад. Сходить в туалет и выкурить сигарету – за это время вполне бы успел. Если ты всё ещё здесь – значит, ждал.
Ю Шулан не стал спорить – молчание можно было принять за согласие.
– Ты ведь теперь медпред, – сменил он тему. – Сменил работу?
Во рту мешал влажный фильтр, сердце билось неровно. Лишь спустя пару секунд Фань Сяо смог ответить:
– Медпредом так и остался. Днём – аптеки, вечером – подрабатываю здесь. Часто бывают клиенты из Юго-Восточной Азии, а я знаю тайский. Платят хорошо.
Ю Шулан усмехнулся – но в глазах было только холодное равнодушие. Он поднял сигарету, внимательно посмотрел на неё:
– Пачка этих «розочек» стоит, как две смены официантом. Не поверю, что ты унижаешься ради денег. Тогда зачем?
На резкий вопрос у Фань Сяо мелькнула теплая, усталая улыбка:
– Пробовал бросить, когда сидел. После – не вышло. Когда скучаю – хочется курить. Когда на душе совсем паршиво – тоже. Другие сигареты не те. Эти дорогие. Беру только тогда… когда особенно сильно скучаю по тебе.
Слова были откровенные, но не вызвали у Ю Шулана ни сочувствия, ни жалости. Он отрезал жёстко:
– Фань Сяо, не время для таких признаний. Проглоти их обратно.
Не давая ему ответить, Ю Шулан смотрел прямо, голос стал резче:
– Сидел? Насколько я знаю, тебя никто не сажал.
– Полгода, – спокойно ответил Фань Сяо, неторопливо затягиваясь остатками сигареты. – Я был ключевым свидетелем. По их законам, если обвинение не тяжёлое, а свидетель даёт важные показания, информацию об этом держат в тайне.
Ю Шулан убрал сигарету и впервые за всё время взглянул на него серьёзно:
– Ключевой свидетель?
Фань Сяо кивнул:
– Я всегда хотел им отомстить. Во время цунами… они могли бы взять нас с мамой в машину. Но не стали. Захлопнули дверь – даже не подумали подождать.
Пальцы, державшие сигарету, слегка дрогнули. Его взгляд упал вниз. Фань Сяо коротко усмехнулся – сухо, без тепла:
– Моя мать была его женой. Для всех – примерная жена и мать. Я – их сын. Их младший брат, тихий, послушный. А что в итоге? Кому мы были нужны?
Он провёл языком по сухим губам и продолжил:
– Я долго всё готовил. Чтобы собрать доказательства, пришлось запачкаться – сделать кое-что, что иначе не назовёшь, кроме как «игра по их правилам». Потом я начал работать с местной прокуратурой – по старому делу, двадцатилетней давности, о поддельных лекарствах. Мы и правда нашли улики. Поэтому на время суда меня перевели в статус ключевого свидетеля и смягчили срок – всего шесть месяцев.
Повисла тяжёлая пауза. Ю Шулан молчал. Он больше не смотрел на Фань Сяо – его взгляд зацепился за божью коровку, что карабкалась по внутренней стенке раковины. Маленькое тело то поднималось, то срывалось вниз. Она упрямо снова лезла вверх – и снова падала.
Он затушил дорогую сигарету, бросил окурок в мусорку, подошёл к умывальнику и открыл кран. Но прежде чем хлынула вода, Ю Шулан вытащил божью коровку из чаши раковины и небрежно стряхнул её в сторону.
Звук воды заполнил помещение.
– Фань Сяо, – тихо начал он, – медицинский счёт на имя Тяньтяня, доходы от инвестиций, которые «Пинфэн Капитал» платил тебе как частному лицу… Какая из этих вещей стоила тебе таких жертв?
Он закрыл воду и вытер руки бумажным полотенцем. В голосе скользнуло что-то едкое, едва заметная злость:
– Что ты опять задумал?
Сигарета давно догорела, но окурок всё ещё был зажат в пальцах. Фань Сяо встретил его взгляд в зеркале:
– Деньги на лечение Тяньтяня я не трону. Никогда. А что до «Пинфэн» – если бы мне это было нужно, я мог бы забрать всю компанию целиком, а не крошечные дивиденды.
Он шагнул ближе, почти прижавшись грудью к спине Ю Шулана:
– Кроме того, у меня есть ещё одна фирма. Моя собственная. И она успешная. Так что я не бедствую.
– Но…
Ю Шулан не успел договорить – за дверью раздался окрик:
– Фань Сяо! Ты где? Менеджер ищет тебя – говорит, ты пропал со смены!
– Чёрт, – выдохнул Фань Сяо и резко дёрнул Ю Шулана за руку. Он распахнул дверь кабинки и рванул его за собой внутрь.
– Ты!..
Едва слово сорвалось с губ, Фань Сяо тут же закрыл ему рот ладонью. В один прыжок он оказался на крышке унитаза и, прижав палец к губам, беззвучно велел: тишина.
В помещение кто-то вошёл, снова окликнул его по имени. Чуть наклонился, заглянул под двери кабинок – увидел туфли и брюки Ю Шулана – и быстро вышел.
Линии на ладони прижимались к губам. В голове вспыхивали воспоминания, которые Ю Шулан предпочёл бы стереть навсегда. Кончики ушей налились красным. Он резко сдёрнул чужую руку:
– Ты что творишь?
Фань Сяо всё ещё стоял на крышке. Влажность собственных пальцев сводила его с ума – он едва удержался, чтобы не прижать ладонь к губам снова, уже для поцелуя. Спрыгнул на пол и продолжил с того места, где их перебили:
– Мне нужно было договорить.
Он говорил быстро, но чётко:
– Ты сам всё слышал. Да, у меня есть деньги. Но это не мои деньги. Это капитал семьи. Всё – связи, статус, фамилия Фань. Всё держится на отце.
Фань Сяо шагнул ближе, голос стал глуже:
– Шулан, я не мальчишка, который сбегает от денег. Моё – я возьму. Но я хочу хоть раз сделать что-то сам. Не из-за какой-то дурацкой «самореализации». А потому что мне нужно за что-то держаться. Иначе я сдохну.
Пространство было слишком тесным – слова глухо отдавались от стен, и каждый отклик будто задевал самое сердце. Ю Шулан отступил – и уткнулся спиной в холодную плитку.
– Подняться с нуля оказалось куда сложнее, чем я думал, – сказал Фань Сяо. Он достал телефон, открыл фото и поднёс его прямо к лицу Ю Шулана. – Но за шесть месяцев я из обычного представителя дорос до регионального менеджера. Пусть регион и бедный – в нашей сфере это почти рекорд.
На снимке – Фань Сяо в костюме, на сцене среди других лучших продавцов. В руках у него сертификат, на груди – нелепая красная розетка.
В камеру он смотрит с лёгким раздражением из-за этой ленты, но глаза светятся. Камера поймала тот самый момент – искру, что горела в его взгляде.
Ту же самую… что сейчас – этот Фань Сяо.
Ю Шулан задержал взгляд на фото чуть дольше, чем хотел, и только тогда отвернулся.
Фань Сяо приблизился ближе. Голос стал хриплым, глухим, почти упрямым:
– Такая смешная должность, премия – пара блоков сигарет. Раньше бы и не глянул туда. А тогда… я, чёрт побери, дрожал от радости.
Что-то вспомнив, он вдруг потух:
– Спустился со сцены – и вдруг захотелось позвонить домой, похвастаться. А за всю жизнь ни разу не было повода для такого звонка. И вот он появился. Только я так и не понял – кому звонить.
– Я держал твой номер перед глазами минут десять… но так и не позвонил. Раз уж пообещал не лезть в твою жизнь – значит, должен держать слово.
Он осторожно провёл пальцами по краю пиджака Ю Шулана. Только по краю – не решился коснуться сильнее.
– Всё, что заработал за эти полгода – сразу вкладываю в товар. Покупаю, перепродаю, кручу оборот. Всегда есть разрыв между поставками, если удаётся что-то выжать – уже хорошо. Ю заведующий, я давно работаю в этом ресторане.
В тесной кабинке взгляду некуда было уйти. Ю Шулан молчал, потом медленно поднял глаза:
– И мне-то какое до этого дело? Если ты больше не суёшься в мою жизнь и не придумываешь очередное дерьмо – тогда хоть официант ты, хоть богач, мне плевать. Сколько зарабатываешь – тоже не моё дело.
Он оттолкнул его:
– Фань Сяо, продолжай держать своё слово. А теперь – дай пройти.
Вернувшись за стол, Ю Шулан, как и следовало ждать, тут же стал мишенью для шуток. Девушка с волнистыми волосами глянула на часы, цокнула языком:
– Красивый, а что толку – только ушёл, и вот уже обратно. Десяти минут не прошло.
Ю Шулан залпом допил бокал красного вина, промокнул уголок губ салфеткой:
– Вот почему тебе стоит держаться за Чжана Шичэна.
– Эй, а я-то тут при чём? – возмутился тот. – Это ты намекаешь, что я некрасивый? Ю Цзы, язык у тебя острый, как нож.
Шутки и смех разрядили воздух. Ужин подошёл к концу, гости начали расходиться. Ю Шулан проходил мимо Фань Сяо – один молча отвернулся, другой обернулся… прощание так и не состоялось.
Официанта поторопили, и Фань Сяо вернулся к работе, но, видно, чем-то не угодил одному из гостей. Купюра в сто юаней плавно упала на пол, а мужчина, скривившись, бросил через плечо:
– На чай.
Спина Фань Сяо чуть напряглась, веки дрогнули, но улыбка только шире растянулась на лице.
– Не поднимешь? Что, слишком гордый для официанта? – гость усмехнулся и лениво поддел купюру носком ботинка так, что она скользнула по плитке. Его голос звучал легко, но в этой лёгкости пряталась такая язвительность, что слова разошлись по залу и зацепили даже тех, кто уже почти вышел.
Ю Шулан остановился и обернулся: Фань Сяо стоял к нему спиной, выпрямленный до предела, словно сталь. У его ног валялись эти сто юаней – меньше, чем стоит блок тайских сигарет. Гость дёрнул плечом, явно теряя терпение.
Ю Шулан на миг застыл, почти видя, как этот «клинок» внутри Фань Сяо всё-таки прогибается под тяжестью ситуации. Высокий мужчина медленно наклонился…
– Ю Цзы, лифт уже пришёл.
Ю Шулан постоял ещё пару секунд, потом развернулся и направился к лифту.
Фань Сяо поднял купюру, движения его стали ещё более безупречными и услужливыми. Он поднёс бокал мужчине, второй – его спутнице, чуть склонился и мягко произнёс:
– Господин, хотите, я уберу ваш шарф и пиджак, чтобы не мешали за столом?
Гость, довольный тем, как официант стелется перед ним, с ленивой ухмылкой стянул шарф и пиджак, бросил всё ему в руки.
Фань Сяо отнёс вещи в персональный шкафчик. Шарф он швырнул внутрь, а вот пиджак бережно развернул, быстро проверил карманы и – как и ожидал – нашёл визитку.
Он тут же пробил имя и компанию в поисковике. На экране телефона выскочили десятки ссылок. Пролистав пару страниц, он остановился на фотографии: тот самый мужчина и его законная жена. Фань Сяо тихо цокнул языком, а на губах появилась мягкая, почти ласковая улыбка.
Праздник ещё кипел, когда супруга ворвалась в зал и закатила скандал. Крики, звон бокалов, сдавленные ругательства – а в дальнем углу, подальше от суматохи, Фань Сяо медленно коснулся губами своей ладони.
Глава 90. Чистенький.
Мощный спорткар шёл по дороге плавно, словно скользил по раскалённому льду. Ю Шулан сидел на пассажирском сиденье и принял входящий видеозвонок.
Хуан Циминь, уже в годах, в последнее время совсем сдал – в лаборатории его почти не видно, вся работа через звонки и конференции. Он человек простой: если звонит – значит, звонит, время суток его не интересует. Зато деловой – никогда не тянет резину.
Пара минут – и многолюдное совещание подошло к концу. Тянь Сяотянь, держа в руках миску с лапшой, весело щурилась сквозь экран:
– Ю Шулан, поверни камеру налево, ну пожалуйста. Я хочу увидеть, кто там за рулём. Если он некрасивый – тебе не подходит, буду возмущаться!
Услышав это, все в конференции тут же полезли ближе к экрану, на несколько секунд превратившись в лупоглазых кукол. Даже Хуан Циминь вернулся с чашкой чая, нацепил свои старческие очки и во все глаза уставился.
Даже под «убийственным углом» Ю Шулан выглядел безупречно. Он спокойно, почти лениво, притушил этот пожар чужого любопытства:
– Тянь Сяотянь, доешь лапшу – не забудь вытереть рот. И всем хороших выходных.
Отключив связь, Ю Шулан убрал телефон и, повернувшись к соседу, сказал:
– Не обращай внимания, коллеги любят подурачиться.
– Ничего страшного. – Молодое, холодное лицо повернулось к нему. – Если бы Ю Шулан всё-таки показал меня, я бы обрадовался.
– Я уже не в «Хэнтун», – голос Ю Шулан был таким же мягким, как улыбка. – Так что, Цинь Чжиян, не стоит называть меня «министр Ю».
Цинь Чжиян сразу же подхватил нужный тон, не спотыкаясь:
– Тогда и ты не называй меня Цинь Чжиян. Зови просто Чжиян.
Ю Шулан перевёл взгляд на окно и, будто невзначай, поправил:
– Зови меня Ю Шулан, Цинь Чжиян.
Тишина повисла в салоне. Только спустя добрую паузу Цинь Чжиян, не отрываясь от дороги, коротко кивнул:
– Хорошо.
У ресторана машина плавно встала на парковку. Цинь Чжиян ответил на чей-то звонок, по пути жестом показав Ю Шулан открыть багажник.
Ю Шулан нажал кнопку. Крышка багажника медленно приоткрылась – и из темноты вырвалось алое пламя. Багажник был под завязку забит огненными розами, среди которых мерцали крошечные гирлянды. Цветы светились так вызывающе, что почти резали глаза.
– С днём рождения! – Цинь Чжиян подошёл ближе. – Я три дня добивался твоего согласия. До последнего боялся, что ты не приедешь.
Ю Шулан редко оказывался в положении, когда у него действительно не было выхода. Но сегодня – вот оно, пожалуйста: прочувствовал на собственной шкуре.
Детские приёмы ухаживания могли бы быть смешными, если бы не вызывали такую тоску. Цинь Чжиян с его леденящим лицо́м о «не подходи» на деле умудрялся доставать сильнее, чем когда-то Лу Чжэнь.
Ю Шулан тихо цокнул языком, снова нажал кнопку – и сунул целую вселенную алых роз обратно во тьму багажника.
– Не понравилось? – голос Цинь Чжиян прозвучал осторожно, почти уязвимо.
– Сегодня не мой день рождения. Дата в паспорте – просто цифры для отвода глаз. Цветы красивые, но не для меня.
Хоть Цинь Чжиян и носил эту маску юного айсберга, сейчас его растерянность не скрыл бы даже самый холодный взгляд. Всё-таки возраст выдавал: двадцать с небольшим – юность да и только.
– Тогда скажи, когда твой настоящий день рождения? Я всё исправлю. Сделаю тебе праздник.
Ю Шулан как раз собирался выбрать момент и разложить всё по полочкам. Видя, что Цинь Чжиян упёрся, решил не ходить вокруг да около.
– Цинь Чжиян. – Он задержал взгляд, затем мягко поправил: – Ладно, Чжиян. Я всё понимаю. Но мы с тобой не подходим друг другу.
То, что ты для меня сделал, – спасибо тебе. Правда, очень помог. Но благодарность и чувства – это разные вещи, их нельзя мешать в одну чашку. Если тебе комфортно – давай останемся друзьями. Не комфортно – можно оборвать всё сразу.
Цинь Чжиян замер, не сразу сообразив, что ответить. Ю Шулан легонько похлопал его по плечу, будто ребёнка, которого надо немного отрезвить.
– Не обязательно решать всё с ходу. Подумай. Сегодня хоть без торта обойдёмся, но поесть-то надо. Я проголодался.
Он уже развернулся, собираясь уйти, как вдруг за спиной снова раздался ровный, но твёрдый голос Цинь Чжиян:
– Можно и не думать. Отвечу сразу: обычным другом не буду. Я всё равно буду за тобой ходить, пока ты не полюбишь меня сам.
Шаг Ю Шулан застыл. Он едва не поднял руку, чтобы зажать висок – уж больно знакомая, тупая головная боль. Вместо этого достал сигарету, зажал её зубами, развернулся и вернулся к Цинь Чжиян вплотную.
Склонился чуть ближе, так, что слова коснулись уха:
– Я тебе не какой-то платонический призрак. Так что с твоим чистеньким детсадовским романтизмом – держись от меня подальше.
Он выпрямился, без спешки развернулся и пошёл в сторону входа на парковку, не оглядываясь.
– Ю Шулан! – позвал его Цинь Чжиян. Щёки у него были красные, как у варёной креветки, но лицо оставалось безмятежным. – Я согласен. Хочешь – займёмся сексом.
Чёрт! Ю Шулан даже не понимал, чем он так провинился в прошлой жизни, что в этой судьба развлекается им как хочет.
Он даже не обернулся – лишь поднял руку, лениво бросив через плечо:
– Ты мне не интересен.
Он вышел к площади и, не спеша, купил себе кофе. Сел на каменную скамью в центре, отключив мысли. Пустота иногда лучше любых слов.
Толпа, яркие витрины, шум – вечерний мегаполис кипел жизнью. Ветер уже был осенним, с тонкой прохладой. Пролетевший мимо сухой лист упал на плитку. Не растаял, не исчез – просто добавил каплю грусти в картину.
Кофе быстро остыл. Теперь он был холодным даже внутри. Но Ю Шулан не привык выбрасывать еду. Пил медленно, сдержанно.
С другой стороны площади находился мебельный бутик. Фасад – сплошное золото и стекло. Солнечные блики резали глаза.
Ю Шулан уже хотел отвернуться, но в это мгновение увидел знакомую женскую фигуру. Она вышла из магазина, а за ней поспешал мужчина – сгорбленный, улыбчивый, с лицом в складках, как изношенная перчатка.
Ю Шулан прищурился, слегка нахмурил брови – и негромко окликнул:
– Директор Ши.
Женщина в дорогом костюме обернулась, сияя, и с неподдельной радостью тут же подхватилась под руку Ю Шулан:
– Вот так встреча! Какая удача тебя здесь поймать. – Она обвела его быстрым взглядом, в котором блеснуло что-то недоброе: – Один? А твой настырный «друг» где?
Ю Шулан чуть слышно вздохнул, подняв в руке бумажный стаканчик:
– Это же сколько времени назад было, директор Ши… Вы всё помните?
И тут же, без всякой паузы, перевёл разговор на сопровождающего мужчину:
– А это кто с вами?
Он взглянул на него с вежливой заинтересованностью.
– Ах, владелец этого мебельного салона. Фамилия… как там?
– Ци! Ци Тяньшэн, – спешно представился мужчина, протягивая визитку.
Ю Шулан мельком глянул на неё, едва заметно хмыкнул, а затем – как будто так и должно быть – протянул мужчине свой стакан:
– Помогите, пожалуйста, подержать. Я сохраню вашу визитку.
Быть знакомым с той самой “госпожой Ши” из делового круга – уже серьёзная заявка. Ци Тяньшэн моментально понял, с кем имеет дело, и с почтением принял стакан обеими руками.
Ю Шулан небрежно сунул визитку в карман, достал бумажник, вытянул оттуда сто юаневую купюру, снова улыбнулся – и забрал у него кофе:
– Спасибо за помощь, господин Ци.
Он протянул купюру:
– Вот вам чаевые.
– Простите?.. – Ци Тяньшэн опешил.
– Маловато? – Ю Шулан уже снова полез в бумажник.
– Нет-нет! – Ци Тяньшэн бросил взгляд на женщину, которая с нескрываемым интересом наблюдала за сценой. Натянуто улыбнулся. – Пустяковое дело, о каких чаевых речь!
– Пусть вы и владелец, – проговорил Ю Шулан спокойно, – но вы в сфере обслуживания. А обслуживающим – положено оставлять на чай. Верно, госпожа Ши?
Женщина приподняла брови, с довольной ухмылкой кивнула:
– Верно.
Ци Тяньшэн побледнел, губы у него дёрнулись. Но он вспомнил только что подписанный заказ – и проглотил обиду. Зажав зубами ярость, он протянул руку к купюре:
– Тогда спасибо…
Но не успел договорить – Ю Шулан, держа кофе двумя пальцами, разжал их. Купюра плавно, как сухой лист, опустилась на землю.
Откровенная насмешка – её чувствовал бы даже слепой.
Ю Шулан ещё и ногой пнул валяющуюся купюру:
– Ой… – сказал без капли извинения. – Не удержал.
Машина уже отъехала, а женщина всё ещё смеялась:
– Не думала, что он действительно наклонится. Ради одного заказа – гордость под ноги. Ты его хорошо прижал.
– Я всего лишь воспользовался вашим влиянием, госпожа Ши, – Ю Шулан приложил ладонь к животу: ледяной кофе неприятно бурлил внутри. – Когда у вас будет время, с удовольствием выражу благодарность лично.
Женщина кивнула, весело прищурилась:
– С тем Ци у тебя что, старая обида?
Ю Шулан на миг отвёл взгляд, в голосе промелькнуло что-то странное:
– Можно и так сказать.
Он потер живот и указал вперёд:
– Я живу вон в том комплексе. Остановите, пожалуйста, у въезда.
Машина мягко затормозила. Фары выхватили кусок двора из сгущающихся сумерек – свет упал ровно туда, где сходилась вся его головная боль.
Женщина протянула слово с лукавым смешком:
– Ох ты, это тот самый «старый друг»? Не тебя ли он там ждёт?
Ю Шулан машинально взглянул туда, куда она кивнула. У самых ворот подъезда, облокотившись на старенький мотоцикл, стоял Фань Сяо – в рабочей одежде, резкий и хмурый. Он будто отрезал всё вокруг одним взглядом, глядя поверх чьего-то плеча.
А напротив – Цинь Чжиян.
Тот самый «чистенький игрушечный», который всего пару часов назад решил, что платонизм ему не к лицу.
Ю Шулан едва заметно поморщился – желудок снова сжался узлом.
Глава 91. Впустить волка в дом.
– Этот молодой кто? Новый кандидат на обложку? – женщина буквально заёрзала от любопытства. – Хочешь, прикрою тебя, если надо?
Ю Шулан открыл дверцу и вышел, бросив ей через плечо усталое:
– Директор Ши, пощадите меня хоть вы.
Сверкающие фары её машины мгновенно привлекли внимание двоих, что стояли чуть поодаль. Их взгляды сперва скользнули в сторону, но стоило Ю Шулан ступить на свет, оба уцепились за него.
Цинь Чжиян выпрямил спину, лицо всё то же каменное, только пальцы чуть сжались на штанине. Он первый подал голос, почти слишком громко для своей маски хладнокровия:
– Ю Шулан!
А Фань Сяо даже не двинулся – всё так же полулежал на старом мотоцикле, лениво разглядывая их, пока взгляд не зацепился за женщину за рулём. Тогда в глазах что-то едва заметно дрогнуло: прищурился, выпрямился, кивнул ей коротко – как старому знакомому.
Женщина ответила ему такой же лёгкой улыбкой, но взгляд скользнул обратно к Ю Шуланe. Она слегка наклонилась к окну, придерживая руль:
– Если уж выбирать, выбирай нового. Старый, хоть и красив, но хлопот с ним – как с электростанцией.
Ю Шулан присел у окна, аккуратно пристегнул ей ремень:
– Вы проницательны, госпожа Ши. Но ни старого, ни нового мне не надо.
Она пожала плечами, глянула на Фань Сяо, в её взгляде промелькнуло что-то почти злорадное. Потом машина мягко двинулась с места и исчезла за поворотом.
Ю Шулан на секунду упёр костяшки пальцев в живот – ледяной кофе нехотя шевельнулся внутри. Он выдохнул, выпрямился и встретил их взгляды.
– Что-то хотели? – спросил он так легко, будто их тут и не было.
Цинь Чжиян вырвался первым, не дав Фань Сяо даже рта открыть:
– Ю Шулан, я пришёл извиниться перед тобой.
Ю Шулан кивнул без интереса, даже не уточняя, за что.
– Услышал. – Потом слегка повёл подбородком в сторону Фань Сяо: – А ты чего?
Фань Сяо наконец оторвался от мотоцикла и выпрямился во весь рост, заслонив телом коробку с тортом, что висела на руле.
– Да так. Проходил мимо. – Его взгляд медленно скользнул по лицу Ю Шулан и вдруг слегка напрягся: – Ты плохо себя чувствуешь?
– Раз мимо – не стой на дороге, – перебил Ю Шулан. Не ответил на вопрос, просто шагнул между ними, даже не задев краем одежды.
И пошёл прочь, вглубь комплекса.
Фань Сяо смотрел ему вслед – фигура в закатном свете казалась особенно хрупкой. Его лицо нахмурилось от тревоги.
Тут рядом, будничным тоном, Цинь Чжиян язвительно бросил:
– Ты ведь торт хотел отдать, да? А теперь даже слова не вымолвил. Видимо, ты не так уж и много значишь.
Фань Сяо никогда не был снисходителен к соперникам. А уж если кто-то осмеливался бросать ему вызов в лицо – тем более. Он лениво стряхнул с куртки дорожную пыль после поездки на мотоцикле и махнул рукой:
– Пацан, он сейчас взбешён. Сиди тихо – меньше получишь.
А потом ударил прямо в слабое место:
– Да, может, я и не фонтан. Но я с ним жил, день за днём. Я знаю его так, как ты никогда не узнаешь.
Лицо Цинь Чжияна стало ещё жёстче. Слово «пацан» било по самолюбию, но злость он всегда глушил хирургической точностью. Он умел резать так, чтобы боль оставалась надолго.
– Именно потому, что ты его знаешь, – сказал он ровно, словно выносил приговор, – ты умеешь делать ему больно. Шрамы заживают, но боль остаётся в памяти. Каждый раз, когда он видит тебя – она возвращается.
Он смотрел прямо, голос не дрогнул:
– Так что, Фань Сяо, у тебя больше не будет шанса быть с ним.
Фань Сяо, с короткой стрижкой и острым, выжидающим взглядом, на миг замер, лицо несколько раз сменило выражение. Но он вдруг усмехнулся – так взрослый усмехается подростку, который ещё не знает, что мир бьёт больнее:
– Всё правильно. Молодец. Сказал – теперь иди. Там, у твоего спорткара, уже третий мелкий шакал круги нарезает. Пока не выцарапали что-нибудь на капоте – беги, спасай свою красоту.
Цинь Чжиян вздрогнул, будто удар пришёлся прямо в грудь. Всплыли старые воспоминания, мутные, липкие, как грязь на дне пруда. Но он заставил себя выровнять голос:
– Ю-ге – моя первая любовь. Я его не отпущу.
Фань Сяо чувствовал себя так, словно в штанину вцепился упрямый щенок с острыми зубами – раздражающий и назойливый. Закурить хотелось до дрожи, но он сдержался: только вытащил сигарету и медленно перекатывал её между пальцами. С ленивой усмешкой он бросил:
– Пацан, одну вещь тебе стоит усвоить. Чтобы называться «первой любовью», нужно, чтобы чувства были обоюдными. А когда ты сходишь с ума один – это просто влюблённость.
Он чуть прищурился, в голосе скользнула насмешка:
– Вон, Сянлянь тоже влюбилась в свой идеал и прождала восемнадцать лет. Вот это и есть безответная любовь, записывай.
Лицо Цинь Чжияна побледнело, потом налилось злостью. Даже он, привыкший держать себя в руках, начал терять хладнокровие.
– Я моложе тебя. У меня больше денег. Я симпатичнее. Так что даже если всё односторонне – шанс у меня есть. А вот у тебя его уже нет. Ты сам себе всё перекрыл.
Глупость, сказанная с безупречной холодной уверенностью, производила впечатление. Фань Сяо, несмотря на раздражение, внутренне признал: парень цепкий, держится достойно.
Он поправил ворот рубашки, чуть стряхнул несуществующую пыль с рукава и, расправив плечи, окликнул стоявших неподалёку пацанов:
– Эй, парни, давайте-ка вы решите – кто из нас двоих симпатичнее?
Он улыбался тепло, почти по-доброму, а ладонью негромко хлопнул по блестящему баку мотоцикла – жест понятный без слов: «Выбирайте меня – и я вас покатаю».
У детей глаза загорелись, как лампочки. Они уже открыли рты, но Цинь Чжиян поднял руку и неторопливо похлопал ладонью по крыше своего спорткара. Щёлк – пульт в руке, мягкий щелчок, и крыша плавно складывается. Глянец, мощь, безупречный блеск – чистый понт.
– Ты! Ты круче всех! – дружно закричали пацаны, показывая на Цинь Чжияна.
Он скользнул взглядом по Фань Сяо, уголки губ чуть поползли вверх – торжествующая ухмылка.
Фань Сяо, зажав сигарету зубами, тихо процедил:
– Чёрт. Мелкие предатели. Поверхностные до ужаса.
Пока он бурчал, спорткар уже наполовину заполнился восторженной детворой. На обычно строгом лице Цинь Чжияна мелькнула редкая открытая довольность. Он завёл мотор, положил руку на руль – но тут Фань Сяо сделал шаг вперёд, опёрся ладонью на лобовое стекло и придержал дверь.
Он наклонился, заглянул в глаза:
– Если ты правда хочешь уберечь Ю Шулана – держись от него подальше.
– Почему?
– Потому что ты псих. Точно такой же, как я. Мы с тобой одной породы. А я не позволю, чтобы его снова резали по живому.
Цинь Чжиян смотрел молча – и на миг даже улыбка сошла с его лица.
А в это время Ю Шулан уже вернулся домой. Забрал Тяньтянь у соседей, помог вымыться, проверил чтение, уложил по расписанию – всё, как всегда. На прощание Тяньтянь поцеловал его в щёку и тихо сказал «спокойной ночи».
Когда дверь детской закрылась, Ю Шулан остался в темноте прихожей и снова прижал ладонь к животу – на этот раз с силой. Боль вернулась.
Это началось недавно. Учёба, бесконечные проекты, заботы о Тяньтянь – Ю Шулан ел кое-как, чаще на ходу, иногда холодное, иногда что придётся. Так и заработал гастрит. Временами боль накатывала так сильно, что выдержать её было почти невозможно.
Желудочные таблетки закончились. Ю Шулан решил потерпеть – раньше справлялся и без них. Но сейчас боль скрутила резко, до холодного пота.
Он накинул куртку, взял ключи, кинул взгляд на дверь спальни – Тяньтянь спал спокойно, но всё равно было тревожно оставлять его одного.
«Быстро схожу и вернусь», – подумал он, захлопнул дверь и спустился вниз.
Старый жилой комплекс – тусклые редкие фонари, мутный свет. По вечерам тут всегда неуютно, но сейчас всё выглядело пусто и тихо. Брусчатка под ногами, гулкое эхо шагов.
Не успел пройти и десятка метров, как впереди послышались шорохи. Еле слышные, но ночью любая мелочь цепляет слух. Охрана в этом дворе всегда была чистой формальностью, желающих «поживиться» хватало.
Прижав живот одной рукой, другой он выломал из клумбы кирпич – красный, шершавый. Сжал его крепко, чувствуя шероховатость под пальцами.
Шорохи доносились от скамейки у подъезда – она стояла в слепой зоне, куда не пробивался свет фонарей.
Силуэт медленно отделился от тени, шагнул ближе и оказался в круге света. Очертания вырисовались. Ю Шулан уже набрал в лёгкие воздух, готовясь к крику, но голос опередил его:
– Шулан? Это ты?
– Фань Сяо? – голос сорвался на жёсткий тон. Кирпич он не отпустил. – Что ты тут делаешь?
Быстрый взгляд вверх, на окна своей квартиры:
– Ты следишь за мной?
– Нет! – быстро откликнулся Фань Сяо. – Я просто… у ворот тебя заметил. У тебя под глазами тени, лицо совсем бледное. Я сразу понял – тебе плохо. Ты всегда такой: как только заболеешь – видно здесь.
Он осторожно указал пальцем на нижнее веко – с расстояния, будто опасался быть оттолкнутым.
