Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 40 страниц)
Ю Шулан аккуратно вынул у него сигарету, погасил. Потом опустил голову Фань Сяо себе на плечо, прижав крепче, как будто хотел заслонить собой весь мир.
– Поменяем шторы. Хочешь – на десять слоёв. Хоть полную темноту. Где бы ты ни был – во тьме или на солнце – я буду рядом.
С усмешкой, рука его скользнула ниже:
– Только вот ты… ты же был таким твёрдым. Никак не вяжется с “мягким и уязвимым”.
Ю Шулан редко отпускал такие шутки. И Фань Сяо понял: это не подкол. Это забота.
Будто в душе, где давно царила только тьма, вдруг плеснуло немного тёплой воды. Что-то медленно размоталось, как липкая нить мёда – и начало соединять осколки, из которых он состоял. Впервые за долгое время они начали складываться во что-то целое.
– Я хочу всегда быть внутри тебя, – Фань Сяо смотрел почти серьёзно, почти хрупко. – Там я чувствую себя спокойнее, чем в полной темноте.
Ю Шулан опешил. А потом – мгновенно вспыхнул.
– Фань Сяо, я, кажется, слишком тебя балую. С завтрашнего дня – пока ты не научишься держать в узде и рот, и то, что снизу – забудь про мою постель!
Как туман развеялся, так и нахлынуло озорство. Фань Сяо подлез ближе, уцепился за него, заискивая:
– Мой Бодхисаттва… моё тело и моя душа – у твоих ног. Как ты скажешь, то и будет.
Ю Шулан не стал продолжать. Надел халат и направился в ванную. Двигался он не особенно быстро – после всего, что с ним вытворяли, поясницу будто ломило. Фань Сяо тут же встал, потянулся за ним, начал осторожно массировать спину, прижимаясь к нему, следуя за каждым шагом. И, конечно, не забывая при этом ловко поглаживать, где только можно.
Всё было почти игриво, пока не послышался щелчок входной двери. Затем кто-то вошёл.
Шорох, а после – чёткие шаги.
В спальню постучали. Сквозь дверь донёсся ясный, чистый голос:
– Ю-шу… Шулан, ты дома?
Ю Шулан резко обернулся к Фань Сяо – и наткнулся на ледяной взгляд.
Глава 46. Наказание
– Твой бывший? У него до сих пор ключ от твоей квартиры? – голос Фань Сяо был ледяным. Он обвивал, как змея, медленно, но без пощады.
– Он забыл вернуть, а я забыл напомнить, – Ю Шулан мягко коснулся его предплечья, слегка сжал – почти утешающим жестом, потом ладонь скользнула ниже, обхватила запястье. – Я не знал, что он сегодня придёт. Пошли, давай выйдем вместе.
В комнате было полутемно. Фань Сяо стоял, спиной к окну. Его лицо было в тени – и в этой тени читалась угроза. Он молчал несколько секунд, прежде чем оттолкнуть руку Ю Шулана. На губах появилась усмешка – та, что больше подходит для укуса, чем для поцелуя.
– Я не выйду. Ты знаешь, как сильнее всего ранить бывшего после расставания? – его голос был ровным, почти ласковым. – Просто заранее спрятать любовника у себя в спальне.
– Фань Сяо… – Ю Шулан вздохнул, немного устало. – Мы с ним расстались по-хорошему. Не надо никого ранить. И ты – мой официальный партнёр, а не тайный любовник, которого надо прятать.
– Ах вот как? – уголки губ приподнялись чуть мягче, но в глазах всё ещё плескалась муть. Фань Сяо резко притянул его к себе, поцеловал – дерзко, грубо, почти с вызовом. Заставил его отступить, прижал к двери, которую как раз снова постучали с другой стороны. Целовал так, будто хотел вытянуть из него дыхание, лишить возможности сопротивляться, стереть всё – кроме следов от своих зубов на губах.
Он шепнул, касаясь самых краёв его рта:
– Раз уж директор Ю не хочет его расстраивать… значит, и мне незачем выходить – чтобы он не почувствовал себя ничтожеством.
Он опустил ручку двери – и просто вытолкнул Ю Шулана наружу, прямо в прихожую.
– Шу… Шулан?
Лу Чжэнь едва не врезался в него. В последний момент успел отшатнуться, но выражение на лице – шок и нечто ещё – говорило само за себя.
Он никогда не видел Ю Шулана таким.
Одежда сбившаяся, перекрученная, шея в пятнах, губы распухшие, будто только что целовались до крови. От ушей до воротника – сплошь алые, пятнистые следы. А этот лёгкий халат лишь делал картину отчётливее, прячущий не всё, а только дразнящий, будоражащий воображение.
Не надо было быть гением, чтобы понять: за этой тонкой дверью только что занимались сексом.
Лу Чжэнь приоткрыл рот, но слова застряли. Это… был ли перед ним тот самый Ю Шулан, которого он знал?
Прежний Ю Шулан, даже после близости, всегда оставался отстранённым. После того, как всё кончалось – и он просто курил в тишине. Вдох – и выдох, в котором тонкая пелена дыма будто отгораживала его от остального мира. До него нельзя было дотянуться.
А сейчас…
В его взгляде было раздражение, упрёк, но и что-то мягкое – лёгкая улыбка, сквозившая сквозь невыраженную досаду, а главное – любовь. Настоящая, с оттенком бессилия, как будто и сам не знает, куда она его ведёт.
Это был уже совсем не тот Ю Шулан.
– Лу Чжэнь, – голос прозвучал собранно, уверенно. Ю Шулан быстро поправил полы халата, провёл пальцами в волосах, чуть пригладив их. Опустив руку, незаметно стёр влажный след с губ. – Ты зачем пришёл?
Если не смотреть на алые следы на шее и то, как дышит его грудь, он снова выглядел как прежний – спокойный, безупречно выдержанный, словно ничего не случилось.
Лу Чжэнь на секунду посмотрел на дверь в спальню – плотно закрытую – и не ответил на вопрос. Вместо этого:
– Там… это твой…
Ю Шулан кивнул:
– Мой парень.
– А… понятно… – Лу Чжэнь будто получил удар в грудь. Он быстро опустил взгляд. Глаза чуть затуманились, и он постарался прикрыть их веками, чтобы ничего не выдать.
– Я тоже думал, что это будет не так скоро, – тихо сказал Ю Шулан. – Но, видимо, судьба – штука непредсказуемая.
Он снова смягчил голос:
– Все твои вещи я уже передал, их тебе должны были доставить. Что-то не дошло?
– Да, – Лу Чжэнь отвернулся, слегка поднял подбородок, будто сдерживал что-то внутри. – Картина. Я… оставил её за шкафом.
– Я могу достать.
– Не надо, сам.
Он подошёл к шкафу, аккуратно просунул руку между задней стенкой и стеной квартиры, извлёк картину.
Обычный портрет. Ничего особенного. Но Лу Чжэнь держал её так, будто в любой момент может уронить, скрывая большую часть.
Это была та самая картина, которую Фань Сяо когда-то нарисовал для него. В заливаемой солнцем мастерской, мужчина называл его нежно – “Чжэнь-чжэнь”…
Лу Чжэнь хотел прийти, пока Ю Шулан был на работе, чтобы забрать её тихо. Но не повезло – застал его дома. И не просто дома, а в самый разгар страстной «тренировки» с новым любовником.
С каждой секундой Лу Чжэнь ощущал, как внутри всё переворачивается. Сердце сжималось, но ещё больнее было осознавать собственную вину. Он цеплялся за прошлое, не в силах отпустить, и в то же время не мог смотреть в будущее прямо. Всё казалось отвратительно запутанным, и он сам – жалким, нелепым.
Ю Шулан мельком взглянул на картину. В нижнем правом углу, казалось, был какой-то автограф – что-то вроде санскрита. Но рассмотреть лучше он не успел – Лу Чжэнь тут же резко развернул холст обратной стороной к нему.
– Как ты… в последнее время? – тихо спросил Лу Чжэнь, сжимая раму обеими руками.
– Нормально. Всё хорошо.
Лу Чжэнь скривился в улыбке – горькой, неуверенной:
– Ну да… у тебя ведь уже новый парень.
Он подумал о том, какой чистой и простой всегда была личная жизнь Ю Шулана, и, подняв голову, будто не сдержался:
– А кто это? Я его знаю? У тебя ведь друзей-то не так много…
Не успел договорить – зазвонил телефон.
Особенная мелодия – та, что была выставлена лишь на один номер – мигом сдвинула уголки его губ вверх. Грусть исчезла, как будто её не было: глаза заблестели, он поспешно полез в сумку, вытащил телефон и, глядя на экран, невольно улыбнулся.
– Шулан, у меня дела. Не буду задерживаться.
– Конечно, – вежливо кивнул Ю Шулан. Картина была довольно громоздкая, и он спросил: – Хочешь, помогу донести до машины?
– Не-не, – Лу Чжэнь поспешно замахал рукой. Волнение и спешка уже не скрывались. – Я сам. Всё нормально.
Он уже тянулся к двери, почти выскочил, как Ю Шулан тихо напомнил:
– Лу Чжэнь, ключ…
– Ой! Совсем забыл… – Лу Чжэнь быстро достал ключ и вложил в его ладонь. Махнул рукой – и тут же спустился вниз.
Ю Шулан слышал, как он ответил на звонок – только одно, короткое «алло», и больше ничего.
В это время Фань Сяо сбросил вызов – и сразу выключил телефон. Лежал, как попало, на кровати. Потом не спеша вышел и, облокотившись на дверной косяк, произнёс с нарочитой прохладцей:
– Что, бывший до сих пор не отпустил твою душу?
Ю Шулан захлопнул за ним дверь, молча подошёл и повесил ключ на крючок у стены.
– Хватит ныть и ревновать. – Его взгляд стал колким. – Мы с тобой ещё не поговорили за то, что ты только что устроил.
Фань Сяо расслабился, опустился к нему, навалился всем телом, как обмякшая кошка, и пробормотал:
– А может, твой бывший тебе изменял? – Он чуть коснулся губами его уха. – Хотя, не понимаю, с кем. Кто может быть лучше тебя? Он точно слепой.
Ю Шулан оттолкнул его, взъерошил волосы:
– Не выдумывай. Не лезь в чужие дела. И не разводи драму.
Фань Сяо надувшись пошёл следом, бормоча:
– Пошли вместе в душ.
Ю Шулан неожиданно не отказал. Оглянулся, бросив ленивый, но хищный взгляд – как у хищника, который ещё не решил, играть ли с добычей или разорвать на месте. Это было непривычно… и потому только больше подогревало.
Ванная была тесной, но чистой, с раздельной зоной душа за стеклом. На зеркале ни пылинки, и оно чётко отражало следы на шее Ю Шулана. Он провёл по ним пальцем, повернулся к Фаню Сяо и с полуулыбкой – без гнева, без раздражения:
– Тебе понравилось, да? Как я, весь растрёпанный, вылетел из спальни? Приятно было?
Фань Сяо рефлекторно дёрнулся назад:
– Ю… директор Ю, я просто приревновал. Не сдержался.
– Сейчас ты в состоянии держать себя в руках?
– …Наверное… да…
– Хорошо, – Ю Шулан начал неспешно раздеваться. – Тогда стой здесь и смотри, как я моюсь.
Он подошёл ближе, почти вплотную:
– Только не двигайся. Ни шагу. Иначе – на всю неделю можешь забыть, где моя постель и где моя дверь.
Одежда упала на пол.
– Я свои слова держу.
Из ванной послышался шум воды. Между ними с Фань Сяо – только стеклянная перегородка.
Мокрые волосы Ю Шулана были зачёсаны назад, обнажая чистый лоб. Он подставил лицо под струю, поднял подбородок – острый, выразительный, вся линия лица напряглась и будто заострилась.
Широкие плечи, стройная спина. Телосложение – высокое, сухое, но при этом сильное. Вода скатывалась по коже, повторяя контуры тела: от тёмных бровей и холодного взгляда до длинной шеи, ключиц, груди…
Бледная кожа под тёплой водой наливалась нежным румянцем. Строгость черт смягчилась, а тонкая талия подчёркивала все пропорции. Ю Шулан спокойно продолжал мыться.
Это был удар по всем чувствам. Чуть стыда, щепотка сдержанности – и явная, хоть и завуалированная провокация.
Фань Сяо уже положил руку на ручку душевой. Но не успел открыть – взгляд Ю Шулана пронзил его насквозь.
– Ты хочешь зайти? – прозвучал ленивый вопрос.
Рука Фаня Сяо замерла. Разум уже проиграл, тело пылало. Он только теперь понял: это наказание. Ю Шулан знал, как его приручить. И это была именно та мера, что действовала безотказно.
Желание бушевало, но приходилось сдерживаться. Ю Шулан не шутил – и с ним лучше не спорить.
– Просто хотел узнать, не нужна ли тебе помощь, директор Ю. – Голос был натянут. – Если нет – не зайду.
Ю Шулан прищурился, ничего не ответил. А Фань Сяо, выдохнув, отступил к раковине, облокотился и стал смотреть.
Глаза не отрывались. Внутри он уже перебрал десятки сцен, представляя каждую в мельчайших деталях.
Жаркая, наполненная паром ванная. Рука на краю раковины сжималась всё крепче. А вторая потянулась к ширинке.
Глава 47. Это не любовь
После того как он попробовал домашнюю еду, приготовленную Ю Шуланом, Фань Сяо окончательно разлюбил ресторанную кухню. Ему было совершенно непонятно, как Лу Чжэнь мог испытывать такое блаженство от одного только кусочка фуа-гра.
Он промокнул губы салфеткой, отставил приборы и бросил в сторону Лу Чжэня дежурную, вежливо-ленивую улыбку:
– Не особо голоден. Поел. Ты не спеши, доедай спокойно.
Лу Чжэнь отложил нож и вилку. У него безупречные манеры за столом. Но Фань Сяо куда больше нравился Ю Шулан: тот умел выглядеть безупречно перед людьми – и быть абсолютно свободным и распущенным, когда двери закрывались.
– Господин Фань, в последнее время ваши подарки становятся слишком щедрыми. Я ведь ничего не сделал, чтобы заслужить их…
Фань Сяо прекрасно знал, на что Лу Чжэнь намекает. Но подыгрывать ему не собирался:
– Щедрость тут ни при чём. Просто… мелочи. Ничего серьёзного.
Лу Чжэнь, очевидно, готовился заранее, и теперь аккуратно подвёл к следующей теме:
– Друзья спрашивают меня: кем мы друг другу приходимся? Почему вы так часто делаете мне подарки? – в его голосе звучала тщательно выверенная растерянность, а в глазах – притворная застенчивость. – И, честно говоря… я сам не знаю, что им отвечать.
– Друзья? Или парень спрашивает? – Фань Сяо наклонился вперёд, будто бы с искренним вниманием. – Я доставляю тебе неудобства?
– Просто друзья, – наконец Лу Чжэнь подвёл разговор туда, куда изначально и стремился. – Мы расстались. Сейчас я один.
Фань Сяо приподнял бровь. Откинулся на спинку стула, скрестил ноги, голос его стал чуть насмешливым:
– Правда? А я слышал, что у тебя был очень достойный парень.
Лу Чжэнь вздохнул – в груди снова сжалось. Он ведь и правда не мог винить Ю Шулана. Редкие всплески отчуждённости – ничто в сравнении с тем, сколько в нём было тепла, терпения и… любви.
– Не сошлись характерами, – тихо ответил он. А потом, будто в ответку: – А господин Фань сейчас тоже один?
Фань Сяо замер. На мгновение даже потерял дар речи – что с ним случалось крайне редко.
Он ведь изначально и правда просто играл с Ю Шуланом, как охотник с умной, красивой добычей. Так что соврать, мол, “да, один” – было бы несложно. Но… почему-то он этого не сказал. Только сжал челюсти, выдержал паузу – и с небрежной полуулыбкой:
– А ты угадай, Чжэнь-чжэнь.
– Думаю, вы один, – сказал Лу Чжэнь, чуть подаваясь вперёд. Его грудь почти легла на стол, голос стал полушутливым, полусоблазнительным. – Если бы у вас была пара, вы ведь не стали бы вот так легко задаривать другого человека…
Он улыбался. Под длинными ресницами глаза блестели – глубокие, как весеннее озеро. И впрямь – белокожий, красивый, утончённый… точно из тех, про кого говорят: «и мягкий, и сладкий, и в руки просится».
Фань Сяо смотрел на него – и признавал: да, хорош.
Щелчок переворачиваемой спички в тишине дорогого ресторана прозвучал резко, почти вызывающе.
Фань Сяо был не в духе – а когда он раздражён, кому-то обязательно достаётся. Он медленно поднял взгляд, лениво скользнул ресницами, и равнодушно бросил:
– Почему? Конечно же стал бы… потому что люблю тебя.
Лу Чжэнь неожиданно сцепил пальцы. Эти слова – казалось бы, предсказуемые – ударили слишком внезапно. Фань Сяо всегда держал дистанцию, то приближаясь, то снова исчезая. И вот – такая прямая фраза? Лу Чжэнь не знал, какую эмоцию сейчас изобразить: удивление, смущение или радость. Выбирал, выбирал – и в итоге просто позволил себе по-настоящему улыбнуться. Так, как улыбаются люди, получившие именно то, чего давно ждали.
– Господин Фань… это… слишком неожиданно, – на щеках вспыхнули тёплые краски, от чего лицо стало ещё нежнее, ещё выразительнее.
А у Фань Сяо внутри всё бурлило – от досады, от скуки, от чего-то, что он не хотел анализировать. Но снаружи – всё так же мягко, обворожительно:
– Неожиданно? А разве я не говорил тебе в тот день, когда просил позировать: я влюбляюсь в каждую жизнь, что попадает под мой карандаш?
Лу Чжэнь нахмурился. Эта фраза… звучала странно. Он осторожно переспросил:
– Каждую… жизнь?
Фань Сяо щёлкнул спичкой обратно, медленно сделал глоток вина:
– Да. Каждую. Скульптуру. Цветок. Птицу в клетке. Умирающего цикаду… И тебя, Чжэнь-чжэнь, тоже.
С лица Лу Чжэня ушёл цвет. Он выпрямился, лицо стало жёстким, голос – почти дрожащим:
– То есть… для тебя я – на одном уровне с… цветком? С птицей? С умирающим насекомым?
Фань Сяо пожал плечами:
– Я люблю их. И тебя – тоже.
Наступила короткая пауза. Потом – ледяной укол тишины. Но Лу Чжэнь быстро собрался. Разум очистился от эмоций, и он начал анализировать. Ведь всё, что перечислил Фань Сяо, – это были вещи. Объекты. Или животные. Только он, Лу Чжэнь, – человек. Это… могло быть шансом.
Зацепившись за эту мысль, он отбросил обходные формулировки и задал вопрос прямо:
– Господин Фань… если вы говорите, что любите меня, – готовы ли вы быть со мной как с… парнем?
Фань Сяо моргнул.
– Что?
– Ты согласен быть моим парнем?
Фань Сяо слегка наклонил голову, на лице мелькнуло удивление:
– Когда я просил тебя позировать, я думал, выразился вполне ясно. Это было всего лишь… временное духовное взаимодействие между художником и объектом, ради вдохновения.
– Это была любовь, но не… любовь. – Он заглянул Лу Чжэню в глаза. – Сейчас я достаточно чётко объяснил?
– Не любовь? – губы Лу Чжэня задрожали, а вместе с ними – и голос. Он стал тонким, режущим. – Ты серьёзно хочешь сказать, что не пытался меня добиться? Ты считаешь, что всё, что ты делал – это не ухаживания?!
Фань Сяо тихо цокнул языком, лицо – будто обиженное:
– Похоже, ты и правда всё не так понял. Для меня подарки – это то же самое, что отполировать статую, полить цветок, покормить птицу или найти умирающей цикаде тихий уголок. Ничего личного.
– Ничего личного?! – его слова вонзились в грудь Лу Чжэню ледяными шипами. Всё тело сковал холод, как будто его схватили за грудки и швырнули в промёрзшее озеро. Он погружался всё глубже. Сердце стучало, как отбойный молоток, в груди не хватало воздуха. Он не мог выдохнуть. Не мог поверить.
– И кстати, – Фань Сяо говорил спокойно, чуть вальяжно, с ноткой винного опьянения. – Я подумываю о смене натурщика. Ты мне больше не подходишь. Думаю, нам и видеться теперь придётся гораздо реже.
Лу Чжэнь вдруг хрипло рассмеялся. Смех был пустой, сдавленный, и от него дрогнул бокал на столе – красное вино колыхнулось, будто сердце, затопленное обидой.
– Фань Сяо… тебе весело было? Сыграть со мной? Ты за кого меня держишь? Ты сам-то веришь в ту чушь, которую несёшь?
Фань Сяо впервые скрестил руки на столе, и в его глазах вспыхнула сталь – холодная, убийственная:
– Я не трачу деньги на людей, в которых не вижу никакой ценности.
Он заговорил резко, точно отрезал:
– С момента, как мы познакомились, я ни разу не позволил себе лишнего. Ни одного глупого намёка, ни одного пошлого слова. Я не пытался тебя клеить. Не хотел тебя трахнуть. Всё, что ты себе напридумывал – твои собственные фантазии. И ты хочешь, чтобы я за них отвечал?
– ………
Лу Чжэнь спрятал лицо в ладонях и сдавленно усмехнулся:
– Фань Сяо… я для тебя – пустое место. Но раз уж ты даже человека без ценности не оставляешь в покое, тогда ты просто… извращённый ублюдок.
Он резко поднялся, схватил бокал с вином – и с силой выплеснул его в лицо Фаню Сяо.
– Сдохни, извращенец!
Алый всплеск на белой скатерти, капли на лице, запах вина – густой, почти приторный – повис в воздухе.
Лу Чжэнь развернулся и ушёл, каблуки стучали по паркету ресторана.
Зал на секунду затих. Все головы обернулись. Чужие взгляды – настороженные, сдержанно восхищённые, жадные до драмы.
Фань Сяо не сразу пошевелился. Потом спокойно взял салфетку и вытер лицо.
Он положил наличные за ужин и чаевые, встал. Пока шёл к выходу, доставал из кармана телефон и набирал номер.
– Господин Ша, привет. Давно не виделись. Как насчёт встретиться в ближайшее время, расслабиться по-дружески?
Голос его звучал легко, чуть лениво, но точно.
– Да, тот самый молодой человек, Лу Чжэнь, помнишь? Я просил тебя тогда приглядеть за ним. Слышал, у него сейчас нелёгкий период… Если в твоей компании есть командировки в другие города – отправь его туда. Чем скорее, тем лучше. Желательно – уже сегодня. Чтобы отвлёкся.
Он усмехнулся, поворачивая за угол ресторана:
– А, про рекламу нашего нового проекта – конечно, всё в твоих руках. Договоримся. Надо будет посидеть, обсудить всё. Да, и не говори Лу Чжэню, что это по моей просьбе. Ладно? Отлично. Пока.
Сбросил вызов.
И в ту же секунду с лица исчезла и улыбка, и тепло.
Он разблокировал WeChat. Пальцы быстро забили короткое сообщение:
«Директор Ю, руки чешутся. Хочу рисовать тебя.»
Глава 48. Надоел – значит, брось.
Ю Шулан проводил последнего гостя, закрыл за ним дверь и тут же оказался закутан в пальто. В холодную ночь воздух прорезал тонкий аромат сандала – запах подушки, на которой спит любимый.
Он расслабился, позволил себе упасть в нетрезвость, легко оперся на плечо того, кто стоял рядом, и, улыбаясь, спросил:
– А ты чего вдруг пришёл?
– Соскучился – вот и пришёл, – Фань Сяо притянул его ближе, уткнулся носом в ухо, вдохнул глубже. Он всегда так делал. Будто с началом их отношений в нём проснулось звериное чувство собственности.
Ю Шулан с улыбкой увернулся:
– Я весь пропитался табаком и вином, что ты там нашёл приятного?
– Нравится, – ответил Фань Сяо, внимательно вглядываясь в его лицо. – Ты много выпил?
– Не то чтобы, – Ю Шулан слегка пожал плечами. – Немного захмелел, и всё.
Фань Сяо крепче обнял его за талию, голос опустился ниже, вкрадчивый, почти шепчущий:
– А чего хочется заведующему Ю, когда он немного под хмельком?
На стоянке было тихо. Лишь ветер шелестел ветками, чьи тени тянулись под фонарями по земле и ложились на белое кашемировое пальто.
Когда Ю Шулан улыбался – это выглядело мягко и вежливо, когда не улыбался – холодно и отстранённо. Но самое опасное – это его полулыбка: именно в такие моменты в нём была концентрация желания, от которой сносило крышу. Сейчас алкоголь раскрасил его щеки, и от этой теплоты сердце предательски сбивалось с ритма.
Он поднял руку, дважды мягко похлопал по щеке Фань Сяо и лениво проговорил:
– Вот сейчас мне как раз захотелось тебя поцеловать.
Он потянул его в тень:
– Иди-ка сюда, заведующий Ю требует поцелуй.
Фань Сяо не устоял – и не пытался. Половина его тела словно обмякла. Он был без ума от такого Ю Шулана, и сам протянулся вперёд, послушно отдавая себя.
Поцелуй Ю Шулана был нежным, бережным, будто он действительно дорожил каждым мгновением. В этот миг Фань Сяо по-настоящему понял, что значит “утонуть в ласке” – ноги стали ватными, разум плыл, сердце тонуло в сладости, а с каждой его судорожной вспышкой откликались мурашки по всему телу.
Когда аромат вина улетучился, их губы медленно разошлись, но Ю Шулан всё ещё держал его, не позволяя холоду пробраться между ними.
Кажется, он тихо вздохнул – или это сердце Фань Сяо всё ещё било слишком громко, чтобы услышать точно. Лишь затем прозвучал низкий голос:
– Я всегда жил по правилам. Никогда не делал того, в чём не был уверен. Но ты… ты нарушаешь мои принципы.
На его лице появилась лёгкая улыбка, а в уголках глаз заиграла неуловимая мягкость:
– Фань Сяо, ты слишком сложный. Я даже не успел тебя понять… но уже начал хотеть тебя любить.
Ю Шулан наклонился к Фань Сяо и тихо коснулся его губ:
– Ты – моя самая крупная ставка. Как думаешь, у меня есть шанс её выиграть?
Холодный ветер проникал в кости, и когда тепло от поцелуя медленно рассеялось, Фань Сяо внезапно почувствовал, насколько промозглой стала ночь. Воздух стал острым, словно нож, от которого хотелось съёжиться. Тени мёртвых ветвей сплелись в зловещий рисунок на его белом пальто – и теперь, глядя на них, он словно смотрел на искажённое отражение самого себя.
Мышцы деревенели, взгляд метался, не находя, за что зацепиться. Только спустя несколько долгих секунд он заставил себя изобразить спокойствие. Увёл разговор в сторону, легко, почти с улыбкой:
– Заведующий Ю ведь никогда не проигрывает.
Фраза была ровной, но слишком нейтральной. Ни да, ни нет. Полуправда, от которой Ю Шулан слегка прищурился – его улыбка стала тише, будто что-то внутри немного остыло. Он задумался, но всё равно остался мягким:
– Я не давлю. Не переживай. Просто выпил – вот и несу глупости.
Он хлопнул Фань Сяо по поясу:
– Пойдём в машину. Ты же у нас мерзляк.
Они только-только разъединились, но Фань Сяо вдруг снова схватил его. Без слов. Просто упрямо держал за руку.
Сам не знал, что на него нашло. Ответ ведь был идеальный, всё выглядело гладко – но чувство облегчения так и не пришло. Наоборот. Будто что-то застряло в груди, глубоко и плотно.
Ю Шулан заметил его настойчивость и уступил – снова приблизился, ладонью коснулся ледяного уха, будто уговаривая:
– Хоть мне и не двадцать, но иногда хочется услышать что-нибудь приятное. Фань Сяо, не откажи, скажи пару ласковых?
В его глазах вспыхнули мелкие искорки:
– Я красивый?
– Красивый. Самый красивый и обаятельный мужчина, которого я встречал, – на этот раз Фань Сяо не лгал.
– Вот и отлично. Значит, поехали домой.
Ю Шулан резко дёрнул его за ремень:
– Ты ведь хотел меня нарисовать? Пошли.
***
В вип-комнате гремела музыка. Шилихуа наклонился к Фань Сяо и спросил, почти крича:
– Ты серьёзно с этим… как его там… Ю Шуланом? Он сам согласился?
Он плеснул в бокал Фань Сяо крепкий алкоголь, но увидел, как тот уже держит в руках лёгкое пиво.
– Меняешь вкусы? Хотя, что тут удивительного – если ты теперь и по мужикам, то и пить можешь как захочешь. – Он обнял его за плечи, с ухмылкой добавил: – Уже трахнул его? Ну и как он, на вкус?
Фань Сяо чуть нахмурился, резко сбросил руку Шилихуа:
– Не липни, мать твою. А не то я тебя самого трахну.
Шилихуа дёрнулся от неожиданности, но, когда первый испуг прошёл, снова подлез с идиотской ухмылкой:
– Ну ты раз уж по мужикам, а мы с детства вместе… чего ж ты меня ни разу не приглядел?
Фань Сяо едва не поперхнулся пивом и посмотрел на него с таким выражением, будто перед ним сидел законченный идиот.
Шилихуа расхохотался:
– Если б ты и правда запал на меня, наш старик, клянусь, вымыл бы меня до скрипа и с благодарностью уложил в твою постель.
В ответ получил от Фань Сяо выразительный взгляд с явным посылом “катись к чёрту”, но сам же продолжал хихикать ещё минуту. А потом вдруг стал серьёзным:
– Слушай, ну честно. Я вообще не понимаю, что ты задумал с этим Ю Шуланом. Если он тебе не по нутру – способов прижать его до жопы. Зачем вот это всё?.. Раньше ты таким не был.
Фань Сяо сделал глоток пива. Пустое. Пресное. Но менять не стал. Вчерашний рисунок остался незаконченным – по определённым причинам. Руки так и чесались – сегодня он хотел продолжить. Значит, пьянеть сильно нельзя.
А причины, почему не закончил… Стоило только вспомнить – внутри всё сжалось, потянуло в паху, будто по коже пробежало пламя, медленно, тягуче. И не отпускало.
Простая белая рубашка. Чёрные классические брюки. Очки в тонкой золотой оправе, небрежно взъерошенные волосы и белоснежные, почти прозрачные лодыжки…
Ю Шулан полулежал в кресле у окна, одна нога – на подлокотнике, запястье небрежно опущено на колено. В пальцах – сигарета, почти не курил, дым шёл вверх тонкой струёй. Другой рукой он листал какие-то бумаги. Наверняка – ничего важного, потому что смотрел невнимательно. И время от времени бросал в сторону Фань Сяо взгляды – спокойные, в упор, будто и вовсе не боялся, что его прочтут насквозь.
– Даже не знал, что ты умеешь рисовать.
Фань Сяо отвёл взгляд от этих притягательных лодыжек и перевёл его выше – на расстёгнутый ворот рубашки Ю Шулана. Взгляд скользнул по углублению ключиц. Улыбнувшись краем губ, он сказал:
– Не учился по-настоящему. Но немного таланта всё же есть.
Ю Шулан тихо хмыкнул. Его голос, чуть приглушённый дымом сигареты, был смазан, ленив:
– Ну, тогда дай-ка я сегодня наконец увижу этот талант своего бойфренда.
– Наверное, это от мамы. Она обожала рисовать. Дар был, но успеха не добилась. Молодой преподавала рисование детям, была гувернанткой.
Фань Сяо заострил уголь и сделал первый штрих на листе.
– Мой старший брат в детстве был её учеником. Он… больше всех меня ненавидит.
Улыбка на лице Ю Шулана медленно спала, взгляд помрачнел.
– Он всегда считал, что это он сам выбрал ту учительницу, которая потом разрушила их семью. Что именно из-за неё отец ушёл от матери. – Несколько уверенных линий, и на бумаге уже проступил силуэт мужского лица. – И с тех пор он носит на себе это клеймо. Меня и маму он возненавидел. Когда мама умерла – ненависть стала вдвойне сильнее. В детстве он ломал мои планшеты, когда повзрослел – пытался выжать меня из бизнеса.
Ю Шулан не двинулся, но край документа в его руке оказался смят, будто бессознательно сдавлен пальцами. При этом голос его остался прежним, нарочито лёгким:
– Так ты просто сбежал сюда?
Фань Сяо усмехнулся и снова склонился над листом:
– Не так всё трагично. Внутренний рынок и ресурсы тут куда мощнее, чем в том захолустье. Я пришёл сюда не с пустыми руками – денег у меня вагон. А когда братья это поняли – у обоих аж глаза позеленели от зависти.
Он откинулся назад, чтобы оценить силуэт, поправил несколько линий и продолжил, всё так же играючи:
– Пока что преимущество на моей стороне. Хотя…
– Хотя что?
– Спину расслабь, заведующий Ю. Мне нужно, чтобы ты остался в том же положении, что и в начале.
Ю Шулан недовольно пошевелился, но подчинился. Фань Сяо снова улыбнулся и вернулся к рисунку:
– Хотя я в любой момент могу проиграть. Моя семья – это мясорубка. Машина, которая жрёт своих.
Ю Шулан опустил веки, спросил тихо:
– И что будет, если проиграешь?
Фань Сяо пожал плечами:
– Останусь ни с чем.
Ю Шулан запрокинул голову и втянул дым. Шея вытянулась, кадык чётко обозначился и плавно скользнул вверх-вниз. Он выдохнул белую струю в потолок и повернул голову к Фаню Сяо. В его взгляде теплилось что-то неожиданное:
– Не бойся остаться ни с чем. Даже если всё потеряешь – я останусь. Я тебя прокормлю.
Рука дрогнула. Линия ушла в сторону. Фань Сяо впервые за всё время с кистью в руке ощутил, что рисовать не хочет.
Он едва заставил себя заговорить:
– Директор Ю сегодня выпил. Ты уверен, что такие пьяные слова что-то значат?
– Конечно. – Ю Шулан коснулся пальцами своих губ. – Или хочешь, чтобы я поставил печать?
Что-то внутри воспламенилось. Фань Сяо крепче сжал уголь. Их взгляды сцепились.
Наконец, его голос стал холодным:
– Ложись обратно. Расстегни ещё пару пуговиц. Подтяни брюки. Покажи лодыжку.
Он отложил карандаш, поднялся, подошёл:
– Я не могу рисовать, пока не попробую вкус. – Он опёрся руками по бокам от тела Ю Шулана. Его голос стал обволакивающим, как яд. – Хочешь хорошую картину? Раздвинь ноги и попроси, чтобы я вошёл.
Белая рубашка превратилась в мятую ткань. След от зубов на щиколотке – остался в рисунке.
– Эй! Ты чего задумался? – Шилихуа толкнул задумавшегося Фаня Сяо. – Ты вообще чего добиваешься от этого Ю? Зачем так с ним возишься?
