Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 40 страниц)

Фань Сяо улыбнулся:

– Тяньтянь, хочешь играть с нами?

Тяньтянь посмотрел на Ю Шулана. Тот чуть заметно кивнул – и мальчик сразу закивал в ответ.

– У нас новый игрок! – громко объявил Фань Сяо. – Тогда счёт по новой – быстро все прячьтесь! До десяти!

Он показал Ю Шулану жест «подожди», снова завязал шарф на глаза и начал отсчёт.

Когда всех детей отыскал, подошёл к Ю Шулану, держа Тяньтянь на руках.

По пути его за ногу вдруг схватила малышка. Она едва подняла голову и серьёзно заявила:

– Дядя Фань, вы такой красивый! Вот вырасту – и выйду за вас замуж!

Фань Сяо мягко улыбнулся, прижимая к себе Тяньтянь. Он присел перед девочкой и покачал головой:

– Нельзя, маленькая.

Он бросил взгляд в сторону вяза:

– У дяди уже есть тот, кого он любит.

Зимнее солнце вдруг засветило ярче. Ю Шулан почувствовал, как что-то обожгло грудь. Он опустил глаза, сорвал сухой лист с ветки, покрутил его в пальцах – и тот рассыпался в прах.

Прогнав «разбитосердечную» поклонницу, Фань Сяо подошёл ближе и сразу заговорил:

– Шулан, я тебя не преследовал. Я пришёл первым.

Голос был чуть притворно-обиженный, даже с намёком на игру. Он шагнул ближе, почти стирая расстояние:

– С Новым годом, директор Ю.

Ю Шулан провёл ногтем по подушечке пальца, протянул руки, чтобы забрать Тяньтяня, и тихо пробормотал:

– С Новым.

Фань Сяо выглядел довольным. Он ловко увернулся, не отдавая ребёнка:

– Дай ещё немного подержу.

Он поднял Тяньтяня высоко над головой и сказал:

– С Новым годом, Тяньтянь! Будь здоров и счастлив весь этот год!

– А ты что тут делаешь? – спросил Ю Шулан.

– Привёз немного лекарств, – Фань Сяо скромно добавил себе мысленно ещё один плюсик. – Все приюты и центры помощи в округе снабжаю – и городские, и деревенские.

Он чуть смутился, но тут же снова переключился на Тяньтянь – подбросил мальчика вверх, поймал в объятия. Их смех слился в один, тёплый и звонкий.

Ю Шулан смотрел на Фань Сяо. Сейчас он улыбался по-настоящему. Без этой натянутой маски, к которой Ю Шулан давно привык. Настоящая улыбка – открытая, искренняя, такая, какой она, наверное, всегда и могла быть.

Если бы не тот день… Может быть, Фань Сяо всегда оставался бы таким.

Сухой лист сорвался с ветки и упал, обрывая мысли. Ю Шулан уже собирался повернуться и уйти, но вдруг услышал знакомый детский голос.

Маленькая ручка указала вперёд:

– Дядя Лю!

Улыбка Фань Сяо тут же исчезла.

– Всё уже передал директору, – Лю Бовэнь подошёл ближе и встал рядом с Ю Шуланом. – Чем занимаетесь?

– В прятки! – воскликнул Тяньтянь и ещё крепче обнял Фань Сяо за шею. Тот выпрямился, будто натянутая струна.

– Здравствуйте. Лю Бовэнь, друг Шулана, – мужчина протянул руку. – Рад знакомству.

Фань Сяо сразу уловил акцент на слове «друг». Он взглянул на протянутую руку, выдержал паузу – и только потом пожал её:

– Фань Сяо. Мы, кстати, уже встречались. Тогда, когда я с мотоцикла грохнулся – Лю-сэншэн тогда помог мне подняться.

– Правда? – Лю Бовэнь едва заметно прищурился. – Не припомню.

– Ну что вы, – Фань Сяо чуть улыбнулся. – Лю-сэншэн столько добрых дел делает, всех и не упомнишь.

– Фань-сэншэн, говорят, тоже не отстаёт. Сегодня, значит, тоже из чистой доброты? В приюте?

– Где мне до вас, – Фань Сяо коротко хмыкнул. – Пару коробок лекарств привёз, заодно – засветиться в новостях. Бизнес есть бизнес.

Лю Бовэнь чуть приподнял брови – не согласился, но и не стал возражать. Чтобы не повисла пауза, он сразу сменил тему:

– А вы с Шуланом… Кто вы друг другу?

Фань Сяо едва заметно замер. Не глядя на Ю Шулана, ответил спокойно:

– Коллеги. Когда директор Ю ещё работал на фармзаводе, мы вместе трудились.

Во дворе как раз начиналась праздничная программа – воспитатель окликнул гостей, приглашая занять места. Фань Сяо стоял чуть позади, всё ещё держа Тяньтянь на руках. Он наклонился и тихо спросил:

– А почему ты не пошёл к дяде Лю, когда он хотел тебя взять?

Тяньтянь моргнул ресницами и шепнул в ответ:

– Потому что с тобой выше!

Фань Сяо не сдержал улыбки – поднял мальчика ещё выше над головой.

Он направился к сцене, незаметно сжав в ладони сорванные по пути колючки репейника.

Тяньтянь удивлённо распахнул глаза:

– А это зачем?

– Засунем потом в карман дяде Лю. Как тебе идея? – Фань Сяо лукаво улыбнулся.

– Не надо, будет колоться, – серьёзно сказал Тяньтянь.

Фань Сяо посмотрел на малыша, вдруг тихо рассмеялся и чмокнул его в мягкую щёчку:

– Настоящий маленький монах из-под крыла бодхисаттвы.

Он откинул колючки в снег:

– Ладно, слушаемся Тяньтяня.

Глава 100. Поцелуй.

Ю Шулан выкупил обратно свою старую квартиру – даже немного дешевле, чем продал.

Внутри всё осталось как было. Говорили, новые владельцы купили ее ради прописки в нужном районе и так и не жили здесь. Теперь вся семья уехала за границу и спешила избавиться от недвижимости.

Когда-то он съезжал в спешке и забрал лишь самое необходимое. Теперь, вставляя старый ключ в знакомый замок, он словно открыл дверь в прошлое.

Зонтик у стены. Пара домашних тапочек в шкафу. Полупустая упаковка пудры на столе. Подушка с кошачьими лапками на диване – любимая у Фань Сяо. Ю Шулан чувствовал себя то ли человеком, вернувшимся из долгой дороги, то ли офисным клерком, которому дали выйти пораньше, и всё, чего он хочет – это горячий душ и сбросить усталость.

Он убирался два дня подряд, и вот наступил Новый год.

С Тяньтянем он сходил на могилу У Юйпин, а потом – к матери.

Снег на тропинке к холму был тщательно расчищен. День выдался ясным, с высокими тонкими облаками – по-зимнему прозрачно и сухо.

Подходя к могиле, Ю Шулан замедлил шаг. Плита была чистая, а перед ней стоял букет – ярко-красные замёрзшие цветы.

Он поставил рядом свои – нежно-розовые. Нежность цвета касалась огня, как будто два воспоминания нашли друг друга.

Он тихо заговорил, глядя в мраморное лицо матери:

– Мам, я пришёл. Посмотри, кого я с собой привёл. Это Тяньтянь, мой племянник…

Ветер на горе был пронизывающим, и Тяньтянь ещё слишком мал, чтобы стоять на морозе. Ю Шулан вскоре ушёл, но перед тем оглянулся. Алые цветы, казалось, отбрасывали на лицо женщины на фото, отсвет – как будто она улыбалась.

В канун Нового года они налепили пельменей, смотрели гала-концерт. Тяньтянь весь день бегал, пока не вырубился без сил.

– Уснул? – Ю Шулан стоял на балконе и курил, когда услышал шаги позади.

– Только уложил – сразу отключился. Устал за весь день, – Лю Бовэнь подошёл и встал рядом, плечом чуть-чуть задевая его.

– Будешь? – Ю Шулан протянул пачку.

Лю Бовэнь улыбнулся, покачал головой и указал на горло:

– Немного воспалилось.

Ю Шулан небрежно отбросил пачку сигарет в сторону. На лице мелькнула слабая улыбка:

– Достал, да?

Лю Бовэнь положил руку ему на плечо, чуть притянув ближе. Улыбнулся с тихой усталостью:

– Ага.

И вдруг небо разрезал взрыв салюта – громкий, яркий, сияющий. Огненные ленты разлетались в разные стороны, не успев погаснуть, как новое раскатистое пламя вспыхивало в вышине.

Фейерверки становились всё гуще, всё плотнее. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный – один за другим, и вот уже казалось, будто весь угол неба принадлежит им.

Ю Шулан выдохнул облако дыма и, глядя сквозь белёсую вуаль, сказал:

– Красиво.

Ладонь на его плече слегка сжалась. Лю Бовэнь хрипло проговорил:

– Поцелуемся? Ну, как новогодний подарок.

Ю Шулан повернул голову. Немного посмотрел на отражающиеся в его зрачках фейерверки, затем затушил сигарету:

– Давай.

Когда небо расцвело самой пышной вспышкой, на четвёртом этаже, в тени окон, двое обнимались в свете тысяч огней.

***

В последний день праздников Ю Шулан получил видеозвонок от Хуан Циминя.

Он подумал, что это будет общее собрание – но на экране оказался он один.

– Работа в отпуске – это двойная оплата, – Ю Шулан лениво произнёс.

– Тройная, – ответил Хуан Циминь, держа свою кошку и пряча взгляд. – Только не ругайся потом.

– Я уважаю учителей, – Ю Шулан сделал паузу. – Но не всех и не всегда.

Хуан Циминь вдохнул, будто перед казнью:

– После праздников я ухожу с поста председателя совета директоров «Чанлин Фармасьютикал». Тебе предстоит меня заменить.

Ю Шулан отпил чаю, спокойно, почти небрежно:

– Учитель, лучше вам пить чай, а не алкоголь. Кстати, где Шимуши?

– Я серьёзно.

Ю Шулан медленно убрал улыбку с лица.

– Ты и сам знаешь, как у меня со здоровьем. Всё только хуже. Ожирение в тяжёлой форме, оно уже затронуло все органы, – Хуан Циминь вздохнул. – Я теперь могу только по видеосвязи с вами работать. А ты знаешь, это снижает эффективность и замедляет всё.

– Я буду присматривать, – Ю Шулан убрал рассеянность с лица и сказал спокойно. – Главные решения за вами, остальное – на мне.

Хуан Циминь покачал головой, и дряблая кожа на щеках задрожала:

– Всю жизнь я пахал. Сражался. Прожил полжизни в суете – и ни о чём особо не жалею. Но вот… на днях твоя Шиму заболела.

Увидев, как напрягся Ю Шулан, он сразу поспешил успокоить:

– Диагноз – доброкачественный. Просто тяжело перенесли. И тогда меня осенило: наша с ней жизнь уже на грани. Мы оба не в лучшем состоянии. Сколько ещё осталось – чтобы мы могли просто пожить для себя?

Он показал экрану старую кошку, усадив её ближе:

– Я начал плановое похудение. А как сброшу вес – мы поедем путешествовать. Хочу наконец увидеть страну. Все эти годы – конференции, презентации, перелёты – а оглянуться на пейзаж не было времени. Грустно даже вспоминать.

Он вздохнул:

– Потому я твёрдо решил – ухожу с поста председателя. А ты поведёшь “Чанлин” дальше. Я останусь акционером, буду получать дивиденды – и жить.

Ю Шулан немного подумал, затем медленно ответил:

– Раз вы уже решили – я вас поддержу. Но мне кажется, это неуместно. Я не подхожу. Ни опыта, ни квалификации. Я ведь ещё даже не окончил магистратуру. Можно найти кого-то лучше.

Хуан Циминь опустил голову кота, оставив в кадре лишь свои глаза:

– Ты любишь “Чанлин”. Председателю не обязательно быть профильным специалистом. Главное – видеть путь, уметь принимать решения и объединять людей.

Он снова подвинул кота вперёд, скрывая лицо:

– И ещё… ты теперь второй по величине акционер. Кто, если не ты?

Ю Шулан потянулся, будто хотел отодвинуть кота, но передумал:

– Учитель, я не понимаю, к чему вы ведёте.

– Помнишь, ты заключил с Фань Сяо пари? Что за три месяца оптимизируешь технологию производства напитка из жимолости. Если нет – он подаст в суд на меня. На “Чанлин”.

– Помню.

– Так вот… это мы с ним вместе всё провернули. Специально. Чтобы тебя заставить.

– Вы… обманули меня?

– Фань Сяо тогда считал, что ты сломан, – сказал Хуан Циминь и неловко провёл рукой по редеющим волосам. – Он думал, что этим пари сможет вернуть тебе хоть немного желания жить.

Он тяжело вздохнул:

– Не стану оправдываться. Я правда за тебя волновался. Но и… хотел, чтобы он вложился по-крупному.

Хуан Циминь тревожно посмотрел на Ю Шулана – его лицо темнело на глазах:

– Кто ж знал, что он вбухает столько денег, да ещё и всё запишет на тебя? Все дивиденды по этим акциям сейчас на твоём счёте. Можешь хоть завтра снять всё до копейки.

– Мы скрывали это по его просьбе. Он велел рассказать тебе только через три года. Надеялся, что ты… – голос у старика сбился, лицо пошло красными пятнами, – что ты за это время его забудешь. И тогда примешь всё как простую компенсацию.

Ю Шулан молчал. Даже кошка, заскучав, спрыгнула с клавиатуры и ушла из кадра. Только тогда взгляды учителя и ученика пересеклись – ничто больше не мешало.

Ю Шулан тихо сказал:

– Учитель… Скажите честно: если бы всё было наоборот – вы бы приняли такую «компенсацию»? Вы бы смогли? Потому что для вас всегда важнее цифры. Всегда. Цифры – а не люди.

Он дотронулся до экрана – и связь оборвалась.

Глава 101. Самое близкое расстояние.

Хуан Циминь притворился больным, закрылся дома с кошкой и в ход пустил свою супругу, чтобы та уговаривала Шулана принять пост. Но Ю Шулан, хоть и уважал учительницу и знал, как ей тяжело, всё же отказался. Так кресло председателя «Чанлин» всё ещё пустовало.

В Праздник фонарей, 15 числа первого месяца, на работу пришёл только он. Провёл серию экспериментов. К трём часам переоделся и вышел из лаборатории.

На вечер он пообещал Тяньтяню посмотреть фонарики. Ребёнок уже звонил с умных часов и напомнил.

На улице праздничное настроение только росло. Даже на окраине города всё пестрело от красных фонарей и декораций.

Ю Шулан стоял на остановке, как всегда облокотившись на столб, и немного витал в своих мыслях – о разном, ни о чём конкретном.

– Фейерверки понравились? – рядом прозвучал дерзкий голос подростка. Ю Шулан скользнул взглядом вбок и заметил юношу, прислонившегося к другой стороне остановки.

В такой холод тот был лишь в бейсбольной куртке, в рваных джинсах, между которыми и кроссовками – голые белоснежные щиколотки. За спиной рюкзак, в руке скейт, во рту – жвачка. Он глянул на Ю Шулана искоса и снова спросил:

– В Новый год. Фейерверки. Красиво было?

Их плечи разделял лишь железный столб. Пар изо рта сливался в воздухе.

– Красиво, – ответил Ю Шулан без особого интереса, глядя вдаль и мысленно проклиная автобус, который не приезжал.

Такое безразличие, похоже, задело мальчишку. Его голос стал жёстче:

– Ты этого не достоин.

– Чего именно? Фейерверков или… кого-то?

– Ни того, ни другого.

Ю Шулан не стал спорить с подростком. Как раз подъехал автобус, и он шагнул вперёд с потоком людей, бросив напоследок:

– Возвращайся, когда вырастешь. Тогда и поговорим, кто чего достоин.

***

Вечером улицы сияли фонарями – словно город сам стал отражением небес.

Праздник фонарей совпал с годовщиной основания города, и потому размах празднования был особенно велик.

На центральной площади выставили десятки тысяч традиционных фонарей. По соседству, на пешеходной улице, проходила выставка ледяных скульптур. Народу было море, никто не хотел уходить.

Ю Шулан шёл с Тяньтянем на руках, пробираясь сквозь толпу. Малыш держал в руках фонарик в виде панды, но от толчеи тот уже успел помяться.

Впереди было не протолкнуться, и Ю Шулан свернул в узкий переулок, надеясь найти там немного пространства.

Неожиданно они наткнулись на уличную точку с вонтонами и ремесленника, делающего фонари. Завидев помятый панду-фонарь в руках Тяньтяня, мастер сам взялся за дело. Пара ловких движений – и панда снова выглядела такой же милой, как раньше.

Тяньтянь ел горячие вонтоны, присев перед лавкой с фонариками – выглядел абсолютно счастливым. Ю Шулан с облегчением выдохнул, решив, что нет смысла снова лезть в гущу толпы.

Он стоял у входа в переулок и курил. Поток людей всё не иссякал – всё больше и больше народу направлялось к главной площадке с фонарями. Ю Шулан смотрел на нарастающую массу и медленно нахмурился.

Толпа была как натянутая верёвка – и вдруг где-то впереди на ней завязался узел. Поток, что ещё недавно двигался, внезапно застопорился. Передние не могли идти, задние продолжали напирать.

Кто-то не удержался на ногах, упал – и его тут же придавили идущие следом. Это вызвало цепную реакцию: люди начали валиться один за другим, на них наступали, слышались вопли боли.

– Не толкайтесь! Там кто-то упал!

– Ребёнок! Мой ребёнок пропал!

– Чёрт! Там опасно! Все назад!

Кто-то пытался вырваться наружу, другие, ничего не понимая, продолжали лезть вперёд. Радостная атмосфера сменилась паникой, крики становились всё пронзительнее. Торжество превращалось в катастрофу.

Ю Шулан стоял как раз у одного из входов на Центральную площадь – в месте, где соединялись пешеходная улица и основной поток. Здесь было особенно многолюдно. Магазины по сторонам транслировали праздничную музыку, глуша крики из центра.

Чувствуя недоброе, Ю Шулан напрягся. Хотя сам он ещё не слышал криков, с высоты, где стоял, он разглядел, что впереди что-то пошло не так.

Он метнулся глазами по сторонам и увидел приставленную к стене лестницу у одного из магазинов. Не раздумывая, поставил её, вскарабкался на крышу.

С высоты взгляд открыл весь кошмар: в двухстах метрах от него толпа буквально сходила с ума. Вытянутые руки, сплетающиеся и бьющиеся, словно мертвецы, лезущие из преисподней.

Он тут же спрыгнул обратно, схватил Тяньтяня на руки, распахнул ближайшую дверь торговой лавки и быстро проговорил:

– Там впереди авария. Мне нужно помочь. Пожалуйста, присмотрите за ребёнком!

Выйдя за дверь, он крикнул старикам, которые мастерили фонари и продавали вонтоны:

– Впереди случилась давка! Быстро прячьтесь в магазин!

Повернув за тёмный переулок, Ю Шулан сразу увидел: нескончаемый поток людей медленно втекал на главную площадь. Волна за волной – тесно, шумно, без остановки.

Мимо него с воодушевлёнными криками пронеслись семеро-восьмеро молодых парней – по виду студенты. Он выставил руку, перегородив им дорогу, и резким жестом заставил остановиться.

Говорил он быстро, но ровно – голос звучал чётко, без намёка на панику:

– Впереди давка. Мне срочно нужна ваша помощь. Слушайте внимательно…

Через пару минут ребята уже разворачивали поток назад. По команде Ю Шулана они начали уводить часть людей в боковые переулки, освобождая главную улицу и сбивая плотность толпы.

– Он сказал: не кричать, не создавать шума, – быстро проговорил один из студентов новеньким помощникам. – Если начнём орать, народ запаникует и всех сметёт.

– Ещё велел не разворачивать всех сразу. И не гнать назад, – добавил другой. – Если поток встретится лоб в лоб – затор повторится.

– Ван Цинлян уже побежал к охране? – спросил кто-то из них.

– Да. Как только он договорил, Ван Цинлян сорвался на вход – предупредить, чтобы никого больше не пускали на улицу.

Когда они обернулись, Ю Шулана уже не было видно – он ушёл дальше, к самой сердцевине толпы.

Чем ближе к центру, тем плотнее становился людской вал. Ю Шулан шёл против течения, его несколько раз сбивали плечами и локтями – один раз он едва не упал.

Наконец, протиснувшись сквозь вязкое месиво тел, он увидел эпицентр. Давка началась на каменных ступенях: крошечная площадка перед памятником – всего три на два метра – была полностью завалена телами. Люди валялись друг на друге, спрессованные в несколько слоёв – кто-то ещё пытался выбраться, но сверху напирали новые.

Ниже ступеней тоже лежали сбитые с ног. Паника росла, и каждая новая волна толпы расширяла зону бедствия всё дальше по склону.

Крики, стоны, рыдания – площадь, задуманная для праздника, обернулась настоящим адом.

Несколько охранников пытались вытянуть людей с окраин толпы, но их сил явно не хватало.

Рискуя быть сбитым с ног и затоптанным, Ю Шулан бросился к ним на подмогу. Он кричал короткие команды, выдёргивал за плечи тех, кто застрял в гуще, указывал, куда бежать.

И вдруг совсем рядом прогремел глухой взрыв.

Резкий треск вырвал его из потока команд. Ю Шулан обернулся – прямо на глазах трёхметровая деревянная смотровая вышка треснула и рухнула!

Крик был оглушительным. Вышка не выдержала – на неё лезли десятки людей, спасаясь от давки снизу. Доски раскололись, и вся конструкция рухнула прямо на плотную толпу у подножия. Кто-то успел отпрыгнуть, но многие оказались под обломками.

Мир на секунду застыл. Перед глазами Ю Шулана – лица: растерянные, ослеплённые страхом, искажённые криком. В этот миг он вдруг понял, что имел в виду Фань Сяо, когда говорил о конце света. Он почувствовал ту же чёрную дрожь, тот холод под рёбрами, который Фань Сяо носил с собой каждый день.

Рёв толпы выдернул его обратно в реальность. Ю Шулан рванулся вперёд, схватил за плечо здоровенного мужчину, который в панике расталкивал людей локтями:

– Эй! Не паникуй! – почти проревел он ему в лицо. – Иди по маршруту эвакуации – слышишь?! Всё будет хорошо!

Человек на секунду встретился с ним взглядом – в этих глазах было всё: ужас, желание бежать, животный страх. Мужчина кивнул, тяжело развернулся и двинулся туда, куда показывал Ю Шулан.

Толпа ещё не знала, что всё может стать ещё хуже. Но он знал. И у него не было права остановиться.

На ступенях, где случилась первая давка, ситуацию удалось взять под контроль. Медицинская команда, всё это время дежурившая на окраине, уже прибыла и начала оказывать первую помощь пострадавшим.

Ю Шулан в этот момент полз под обломки, где застряла женщина. Её ногу придавило расколовшейся балкой – при каждом её вдохе конструкция скрипела, готовая осыпаться ещё ниже.

– Ты можешь шевелить ногами? – быстро спросил он, проверяя, не застряла ли нога совсем. – Есть силы? Слушай меня: я протиснусь внутрь, ты обхвати меня за шею – вместе выберемся.

Смотровая площадка теперь была грудой сломанных досок и железной арматуры. Некоторые балки, застрявшие между землёй и завалами, ещё держали часть веса – но любая неосторожная деталь могла их обрушить окончательно.

Он вдавил плечо в грязь, медленно прополз под балку и просунул руку под женщину. Она всхлипнула от боли, но послушно обняла его за шею. Ю Шулан собрал всё дыхание в лёгкие и начал ползти назад, волоком вытягивая её сантиметр за сантиметром.

Когда он наконец вытащил женщину на открытое место, сразу передал её в руки охранникам и волонтёрам. Сам выпрямился, опираясь ладонью на спину – от резкого движения в пояснице прострелило.

Перед глазами открылась картина хаоса. Смотровая площадка развалилась в огромную кучу битого дерева и железа, вокруг лежали люди – кто-то упал сверху и отделался ушибами, кто-то стонал, прижимая разбитую руку или колено. Но были и те, кто просто лежал – с закрытыми глазами, неподвижные, безмолвные, словно уснули прямо в холодном снегу.

А под завалами ещё оставались те, кто не мог даже позвать на помощь.

По периметру суетились охранники и добровольцы – выдёргивали людей, разгребали доски, вытаскивали тех, кто был в сознании.

Вдруг кто-то схватил Ю Шулана за руку. Он опустил взгляд – у его ног, на коленях в снегу, стояла седовласая женщина. Она вцепилась в его рукав с такой силой, будто цеплялась за жизнь. Глаза её были красные от слёз, ладони сложены в мольбе:

– Прошу вас… умоляю… там мой внук! Спасите моего мальчика! Прошу…

Ю Шулан не стал поднимать её с колен. Лишь коротко сказал через плечо:

– Не волнуйтесь.

И тут же опустился на одно колено, проскользнул взглядом по щелям в завале – и нырнул обратно под обломки, туда, куда указывала её дрожащая рука.

В этот момент краем глаза он уловил вдали чью-то спину – широкую, сильную, до боли знакомую. Сердце дрогнуло. Ю Шулан замер, прищурился, пытаясь рассмотреть силуэт в колышущемся хаосе толпы – но в следующий миг спина исчезла в людской каше, растворилась в гуще движущихся тел.

Показалось. Наверняка показалось. Он резко прогнал ненужную мысль, включил фонарик и направил тусклый луч в разломанные щели рухнувшей конструкции.

Жёлтый, пыльный свет выхватил крошечное замкнутое пространство под досками – и у Ю Шулана похолодели пальцы. В этой тесной ловушке оказалось зажато сразу несколько человек.

Стоны и сбивчивые крики тут же усилились, едва луч фонаря заскользил по лицам. Он уже собирался рассматривать, как вытащить первого, но среди чужих голосов вдруг уловил один знакомый тембр. Направил свет прямо под обломок – и его лицо дрогнуло от удивления:

– Сюэ Баотянь?

Сюэ Баотянь на секунду заткнулся – а потом завыл, как раненый зверь:

– Ю Шулан?! Ю заведующий! Спаси меня к чёрту! Я сейчас тут сдохну под этой хренью!

Ю Шулан поднял ладонь, жестом велел молчать. Одним взглядом оценил, как легли балки, где идёт нагрузка – и сразу понял: вытащить Сюэ Баотяня сейчас – значит обрушить всё на остальных.

– Тебя пока трогать нельзя, – сказал он ровно. – Дёрнешься – завал соскользнёт.

– Ты блядь, опять мне мстишь?! – Сюэ Баотянь чуть не всхлипнул, голос сорвался на визг. – В прошлый раз не спас, сейчас не спасаешь! Мы же помирились! Я тебя даже в WeChat из группы “Лохи” убрал, в “Друзья” перекинул! А ты… ты, чёрт побери, не тот, кем притворялся!

Ю Шулан не ответил. Он уже переключился на другого – мужчину с зажатой ногой чуть ближе к выходу. Фонарь поймал его взгляд – глаза у того были полны мольбы, губы тряслись.

Ю Шулан выхватил из-под ног камень размером с две ладони, подполз ещё ближе и нырнул под доски, едва протискиваясь в узкий проём.

Подпер балку камнем, осторожно помог мужчине высвободить зажатую ногу – и, как с женщиной до этого, выволок его на себе, ползком, сантиметр за сантиметром, слыша, как тот стонет ему прямо в ухо.

Едва он вытянул раненого в относительно безопасное место, старуха тут же подползла к нему на коленях, схватила за рукав, пальцы дрожали так, что едва не рвали ткань:

– Это не мой внук! Мой – дальше! Там! Там!

Ю Шулан поднял фонарь туда, куда указывала её трясущаяся рука. Луч выхватил всего лишь клочья детской куртки, застрявшие между досками и арматурой.

В груди у него будто сдавило: если мальчик придавлен так глубоко, времени на спасение почти не осталось.

Не теряя ни секунды, он выдернул ещё одного пострадавшего – мужчину, в плечо которого глубоко вошёл осколок доски. Кровь шла толчками, горячая и тяжёлая, мгновенно залила светлую куртку Ю Шулана густым бордовым.

Лицо тоже оказалось в крови – липкая струйка стекала по шее, застревала под воротником. Ю Шулан машинально провёл щекой по плечу, размазав всё пятно, и снова уткнулся в завал.

– Шулан! – резкий голос разорвал шум и стоны, как удар ледяного ветра.

Кто-то резко схватил его за плечи, притянул к себе, и он, обессилевший, не удержал равновесие. Ю Шулан почти рухнул в эти до боли знакомые объятия.

– Где ты ранен?! – голос Фань Сяо дрожал, срывался на хрип. В его глазах блестели слёзы, он обнимал Ю Шулана крепко, но так осторожно, будто боялся задеть рану. – Скажи, где больно? Всё, я тебя сейчас заберу. В больницу. Не бойся, слышишь? Я с тобой. Держись, родной. Я здесь, всё будет хорошо.

Значит, та спина… всё-таки была его. Почему-то от этих сбивчивых, взволнованных слов в груди Ю Шулана стало тепло. Мысли сплелись в плотный узел – ни вырваться, ни распутать.

Это объятие было слишком родным. Стоило только уткнуться лбом в знакомое плечо – и силы просто покинули тело.

Фань Сяо уже пытался поднять его на руки, как ребёнка, но Ю Шулан перехватил его холодные пальцы:

– Я в порядке, – сказал он тихо.

Но Фань Сяо будто не слышал ничего – только свой страх. Слёзы катились по щекам, он шептал, что отвезёт его в больницу, что не даст ему упасть.

Ю Шулан взял лицо Фань Сяо в ладони, стёр слёзы большими пальцами, наклонился так близко, что их дыхание смешалось. Он говорил медленно и твёрдо:

– Фань Сяо. Со мной всё нормально. Я не ранен. Эта кровь – не моя. Я, как и ты, помогаю.

Он повторил это ещё раз, чуть строже – и только тогда дыхание Фань Сяо стало ровнее.

– Ты точно не ранен? – спросил тот с хрипотцой. – Ты не умрёшь?

– Не ранен. Не умру, – повторил Ю Шулан и пальцами стёр новую слезу с его скулы.

Теперь уже у самого Фань Сяо дрогнули ноги. Он только выдохнул в пространство:

– Я чуть не сдох от страха, клянусь Богом…

В этот момент обоих резко кольнуло что-то прямо в щиколотки. Оба опустили глаза – и увидели, как из-под обломков торчит криво обломанная палка, которой кто-то явно пихал им в ноги.

Из-под завала донёсся знакомый голос, злой и срывающийся на мат:

– Вы там, блядь, сопли друг другу вытирайте потом! Романтику мне тут развели! Я, нахрен, в позе Будды уже почти окочурился! Давайте, мать вашу, спасайте меня!

– Кто это? – только и выдохнул Фань Сяо, всё ещё обнимая Шулана за плечи.

– Сюэ Баотянь, – спокойно сказал Ю Шулан, выпрямляясь. – Пора выкапывать всех остальных.

Он наклонился к завалу и протянул руку:

– Можешь шевелиться? Где болит?

На удивление, голос Сюэ Баотяня прозвучал хрипло, но без привычной бравады:

– Да нигде не болит, мать твою… Шевелиться могу.

– Дай руку.

Обледеневшая ладонь тяжело легла в его ладонь. Но Сюэ Баотянь тут же сжал пальцы и мотнул подбородком в сторону:

– Сперва его!

Ю Шулан только сейчас увидел, что за спиной Сюэ Баотяня кто-то есть – ещё одно тело, почти полностью накрытое завалом. Он поднял фонарь: Сюэ Баотянь попытался извернуться, сдавленно чертыхаясь. За его плечом, вперевшись лбом в грязь, полусидел парень – видно было только побелевшие пальцы, зацепившиеся за куртку Сюэ Баотяня.

– Вытащи его уже, твою мать! – Сюэ Баотянь выдохнул так, будто сам сейчас лопнет. – Я, блядь, тут как подставка для чугуна! И сверху, и снизу – всё на мне!

– Нельзя, – резко перебил Фань Сяо, который уже почти вполз за Шуланом. – Он держится за тебя. Чтобы его вытащить – надо сначала сдвинуть тебя.

– Да пошёл ты! – заорал Сюэ Баотянь так, что эхо ушло под доски. – В семье кто у вас последнее слово говорит?! Слушать надо Ю заведующего, а не тебя!

Он уставился прямо в глаза Ю Шулану, будто цеплялся за него всем, что у него ещё оставалось:

– Давай, начальник… скажи им, чтоб пацана достали!

Ю Шулан посмотрел на него ровно. Холодный голос прозвучал так же твёрдо, как и раньше:

– Сначала вытащим тебя. Потом – его.

Сюэ Баотянь закрыл глаза и сквозь зубы выдохнул:

– Да чтоб тебя… ладно. Только быстро!

Сюэ Баотянь оказался единственным, кто выбрался из-под обломков на своих ногах, без единой царапины. Он отряхнул пыльный меховой плащ, глянул на полубессознательного парня и буркнул так, что слышали все вокруг:

– Ну, давай, счастливо. Если тебе сегодня всё-таки суждено двинуть на тот свет – передай там, что кем бы ты потом ни родился – хоть свиньёй, хоть псом – только, мать твою, не мужиком. Задолбали вы меня.

Он подхватил свою палку, сунул её под мышку и, кряхтя, протиснулся сквозь суетящуюся толпу – и тут же исчез в её хаосе, не обернувшись.

Под рухнувшей конструкцией остались только тот парень и мальчик, засыпанный так глубоко, что виднелся лишь рукав куртки. Его бабушка всё ещё стояла на коленях – с дрожащими руками, сложенными в молитве, и красными от слёз глазами.

– Инженерная техника не пробьётся – вся дорога в завалах, – сказал Ю Шулан, расстёгивая куртку и скидывая перчатки. – Я видел ребёнка. Он весь в крови. Если ждать кран – он не доживёт.

– Я с тобой, – сказал Фань Сяо и резко стянул своё пальто. – Остальных вытащили, место расчистилось. Но пацан под досками глубже всех. Там один не пролезешь, всё держится на дерьме и соплях. Вдвоём хоть шанс есть. Сразу, с первого раза.

– Фань Сяо… – Ю Шулан вскинул руку, будто хотел преградить ему путь. Лицо было сосредоточенным, но в глазах дрогнула тень сомнения.

Фань Сяо посмотрел на него и чуть усмехнулся, обводя взглядом всё вокруг: крики, снег, обломки, застывшую бабушку:

– Ну считай, что я снова выпендриваюсь. В прошлый раз, помнишь? Выпендривался – и Тяньтянь теперь жив. И сейчас тоже справимся.

С этими словами он первым лёг на землю и полез в завалы. Ю Шулан задержался на секунду, затем молча последовал за ним.