Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц)
– Спасибо за старания, Третий. – Он выпрямился, не вынимая сигарету изо рта. Сквозь клубы дыма он мельком глянул на часы, усмехнулся уголком губ:
– Десять минут прошло.
Когда его силуэт двинулся к выходу, Третий Бай вздрогнул. Впервые за всё время ему стало… жалко Ю Шулана.
Дверь ванной распахнулась. Фань Сяо и Ю Шулан столкнулись взглядами.
Тот подходил медленно, высокая фигура, рубашка чуть расстёгнута, волосы упали на лоб. Небрежный, даже немного хулиганский вид лишь подчёркивал его привлекательность.
Сигарета всё так же зажата в уголке губ Фань Сяо. Он подошёл ближе, чуть наклонился, улыбнулся:
– Директор Ю, прикурить не найдётся?
Выражение у него было то самое – вызывающее, почти провоцирующее, с оттенком насмешки, будто нарочно нарывался на пощёчину. У Ю Шулана на губах появилась лёгкая тень улыбки. Он вздохнул, покачал головой и щёлкнул зажигалкой – пламя вспыхнуло между ними.
Фань Сяо резко втянул дым, как будто выжимал из табака всё удовольствие до последней капли. Затем медленно выпустил клуб дыма.
Он поднял бокал с напитком Ю Шулана, осушил его одним глотком, взял своё пальто, накинул на руку:
– Пошли.
– Подожди, – Ю Шулан резко перехватил его за запястье, нахмурился:
– Рука… что с ней?
Фань Сяо легко вывернулся из захвата, другой рукой обнял Ю Шулана за плечи и повёл к выходу:
– Да ничего. Бил того кретина, не уследил и врезался в стену. Пустяки, даже не больно.
Между бровей Ю Шулана пролегла глубокая складка. Он скользнул взглядом по разбитым костяшкам – там, где кожа слезла лоскутами, выступила кровь.
– Всё равно в больницу. Проверим.
Перед самым выходом Ю Шулан мельком глянул в сторону туалета. Дверь оставалась приоткрытой – в щель был виден кусок тела.
Третий, с отёкшим до неузнаваемости лицом, сидел на полу и… смотрел на него.
Но взгляд… в этом взгляде была жалость.
Ноги сделали шаг вперёд, и побитый силуэт скрылся из поля зрения. Ю Шулан опустил глаза, пряча под ресницами внезапную тревогу, что вдруг резанула изнутри.
Глава 29. Расстегни пуговицу.
Щёлк – раздался лёгкий щелчок. Ловкие пальцы левой руки Фань Сяо дёрнули защёлку, дверь оказалась заперта изнутри.
Лицо его чуть порозовело – то ли от возбуждения, то ли от лёгкой усталости. Взгляд, лениво прожигающий спину вошедшего Ю Шулана, стал цепким, как взгляд хищника, наблюдающего за тем, как жертва зашла в ловушку и ещё не поняла, куда попала.
Ну что ж, теперь он здесь.
Как играть? Осторожно? Или с огоньком?
– У тебя правая рука не работает. Если что-то неудобно делать – просто скажи. Я помогу.
Фань Сяо согласно кивнул, правая рука у него была в повязке, но, казалось, болезнь перекинулась и на левую – несмотря на уверения «ничего не надо, сам справлюсь», даже с верхней одеждой он явно не мог совладать.
Ю Шулан подошёл ближе, молча снял с него пальто и пиджак. Мужчина был широк в плечах, с длинными руками – им и стоять близко не пришлось, но воздух между ними как будто всё равно натянулся.
Они прошли вглубь квартиры. Фань Сяо щёлкнул выключателем – мягкий, неяркий свет зажёгся один за другим.
Жилище было новым, арендованным. Современные апартаменты, отделка минималистичная: чёрно-серые тона, чёткие линии, строгая геометрия. Всё выглядело безупречно, но пусто – ни одной личной детали, будто это и не квартира, а выставочный образец из глянцевого журнала. Только на дубовом столе стоял ноутбук с погасшим экраном.
Взгляд Фань Сяо резко изменился, он чуть напрягся, но тут же расслабился и улыбнулся:
– Знаешь, почему я снял эту квартиру? С балкона открывается прекрасный вид.
Ю Шулан машинально повернулся к окну, глядя в темнеющий силуэт города.
Тем временем Фань Сяо быстро подошёл к столу, повёл мышкой – и чёрный экран ожил.
На нём вспыхнуло лицо Ю Шулана. То самое лицо, что сейчас стояло у окна, в полутьме, молча глядя наружу.
Фань Сяо без спешки навёл курсор на крестик, закрыл видео – запись с видеорегистратора. Пальцы закрыли крышку ноутбука.
– Отсюда виден Ваньфэн. Жаль, что ночь – осталась только тень горы.
И в эту самую секунду горячее дыхание ударило в шею. Фань Сяо подошел слишком близко. Всего одно движение – и он мог бы заключить Ю Шулана в объятия.
Раньше, будь всё по-старому, Ю Шулан бы нашёл способ элегантно избежать этого контакта. Но сейчас… сейчас Фань Сяо был одним из немногих, кого он считал близким.
А у Ю Шулана почти не было близких. А таких, как Фань Сяо – вообще один.
С ним всегда сложнее: взрослый, умный, осторожный, а в то же время – цепкий, прилипчивый. Умел быть – то ли щенком, то ли чертёнком. Настойчиво тянулся ближе, искал кожей тепло.
Говорят, дети, которых с детства холили и лелеяли, вырастают особенно ласковыми. Им нужно касаться, прижиматься, быть рядом, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Ю Шулан был другим. Его вежливость – выстроенный панцирь, за которым скрывалась натренированная холодность. Он не любил близости.
И всё же… Ю Шулан не мог отрицать: иногда он действительно баловал Фань Сяо. Эти хитрые, своевременные прикосновения, эти глупые заигрывания, это бессловесное «я – за тебя» вызывали в нём что-то странное. Хочется оттолкнуть – а рука не поднимается.
Впрочем, баловать – тоже надо с умом. Лу Чжэня он баловал безусловно, Фань Сяо – только в пределах дозволенного.
– Хватит, – тихо выругался Ю Шулан и, не оборачиваясь, оттолкнул его голову ладонью.
Жар ушёл, и вместе с ним – на секунду вернувшееся ощущение хрупкой близости.
– Что ты обычно делаешь перед сном? Есть что-то, с чем ты не справишься одной рукой?
– Есть одно… – Фань Сяо улыбнулся неловко, даже немного смущённо. – Только что пробовал – левой рукой не могу расстегнуть пуговицы на рубашке.
– М? – Ю Шулан опустил взгляд и заметил, как на вороте рубашки появились свежие, сбившиеся складки – следы неудачной возни.
– Может, выручишь, директор Ю? – Фань Сяо сделал полшага ближе и слегка задрал подбородок, словно сам подставлялся под помощь.
– Чёрт. – Ю Шулан резко отступил, развернулся и сел на диван. Элегантно закинул ногу на ногу, холодно глянув:
– У тебя ведь не обе руки сломаны. Сам справишься.
Такой дерзкий, отстранённый Ю Шулан появлялся нечасто, и оттого был особенно притягателен. Фань Сяо был откровенно в восторге. Улыбнувшись, он опустился на низкий столик перед диваном и принялся орудовать левой рукой, пытаясь справиться с застёжками.
Они сидели друг напротив друга. Оба – длинноногие, высокие. Колени иногда задевали друг друга. Под белым светом лампы – узкие строгие брюки Фань Сяо выглядели особенно соблазнительно.
Вдруг – короткое движение. Ю Шулан отстранился, как будто что-то укололо. Поднял глаза и буркнул:
– Бестолочь.
Фань Сяо возился с пуговицей: кристаллическая пуговица, почти выскользнув из петли, снова соскользнула обратно. Его длинные пальцы крутились вокруг, но чётко попасть не удавалось.
– Иди сюда. – холодно бросил Ю Шулан. – Наклонись.
Фигура Фань Сяо наклонилась вперёд, отбрасывая тень на Ю Шулана. С каждым сантиметром она плотнее накрывала его, пока не затмила почти до самой макушки. Теперь между их лицами оставалось не больше двух кулаков расстояния.
Когда пальцы Ю Шулана коснулись первой пуговицы, он услышал, как Фань Сяо с выдохом прошептал:
– Всё-таки директор Ю меня жалеет…
– Заткнись, – бросил Ю Шулан, но уши его уже налились лёгким румянцем. Фань Сяо, конечно, это заметил. И заметил, как на долю секунды сбился ритм его дыхания.
Фань Сяо сжал челюсть. Ответ тела был почти мгновенным.
Они были слишком близко. Взгляд Фань Сяо скользил по его лицу без всякой стеснительности. Ю Шулан был немного уставший, под глазами тени, но от этого его лицо не теряло притягательности.
Ю Шулан – типичная мечта общественного вкуса: стройный, благородный, с мягкими чертами. Но его характер – сильный, жёсткий, холодный – резко контрастировал с этой «литературной» внешностью. Именно это и делало его опасно красивым.
Взгляд медленно скользнул вниз и остановился на губах. Там, где недавно была рана, теперь остался лишь слабый, розоватый след – почти незаметный. Именно та самая рана, которая однажды на короткое мгновение пробудила у Фань Сяо что-то вроде раскаяния… но теперь она только подливала масла в огонь, отзываясь в теле мучительным жаром.
Стоило лишь наклониться – и он мог бы снова коснуться этих губ.
Фань Сяо в памяти перебирал их вкус: мягкие, податливые, вызывающе послушные. Их так легко было заставить подчиняться, требовать, отдаваться.
Половина пуговиц уже была расстёгнута. Ю Шулан выглядел спокойно, лицо словно высечено из камня, взгляд потуплен, движения безупречно размеренны. Но только он сам знал, зачем избегал смотреть прямо и почему задержал дыхание.
Это тело… оно было вопиюще привлекательным.
Кожа – тёплая, гладкая, тёмно-медовая. Мускулы – чёткие, крепкие, с чистыми линиями. Грудная клетка расправилась мгновенно, стоило только освободить её от давления ткани, – будто ждала, когда её отпустят на волю.
Он ничего не делал. И всё же – в этом было семь десятых чистого искушения.
Ю Шулан – гей. И, несмотря на самообладание, был живым человеком, вполне нормальным. Он мог быть сдержанным, мог контролировать себя, но не был глухим к желаниям.
Он едва заметно затаил дыхание, кончики пальцев двигались максимально аккуратно, чтобы избежать касания кожи. Он не искал контакта – он избегал его изо всех сил.
Пуговицы доходили до середины тела. Ниже – пояс, и под ним уже начали вырисовываться контуры пресса. Острые, чёткие, сухие мышцы, почти как вырезанные. Ни грамма лишнего, только контроль, сила и плоть.
В отличие от свободных рубашек Ю Шулана, одежда Фань Сяо была пошита по телу – ткань обтягивала каждую линию. Чем ниже – тем теснее.
Он расстегнул очередную пуговицу, и палец невольно соскользнул вниз. Даже при всей осторожности прикосновение оказалось неизбежным.
Ресницы дрогнули. Ю Шулан машинально отдёрнул руку. Но в этот момент Фань Сяо резко подался вперёд, будто собирался заключить его в объятия.
Широкие плечи, спина как стена – давление мгновенно навалилось. Ю Шулан попытался оттолкнуть его, но руки оказались на том самом, обжигающе крепком торсе.
И это прикосновение… в голове вспыхнул гул.
– Что ты творишь? – прорычал он сквозь зубы, голосом, сбитым в раздражение и почти панику.
Под его ладонью тело Фаня Сяо слегка качнулось, словно дразня, затем он медленно выпрямился. В левой руке – пульт от штор. Он покрутил им с видом победителя:
– Я всё искал, где же он… Оказывается, был в щели за твоей спиной, между подушками.
Он говорил мягко, даже ласково, уголки губ приподняты, будто заботится и шутит. Но взгляд был тёмным.
– Директор Ю, – почти певуче произнёс он, – у тебя, кажется, осталось ещё две пуговицы.
Глава 30. Нельзя играть с натуралами.
Ю Шулан перевернулся на кровати, и всё его тело снова напряглось – никак не удавалось устроиться удобно.
Кругом была абсолютная тьма. Ни отблеска, ни силуэта – будто даже ночь осталась где-то за гранью.
Шторы в спальне были многослойные, не меньше трёх – полностью отсекающие любой свет. Странное решение… и почему-то казалось: очень в духе Фань Сяо.
Ю Шулан нащупал на тумбочке пульт, вслепую нажал на кнопку – раз, ещё раз.
Тяжёлые шторы заскользили, открывая узкую щель, и в ту же секунду лунный свет мягкой волной пролился в комнату. Теперь даже чужая спальня показалась чуть менее враждебной.
Ю Шулан остался ночевать у Фань Сяо – в его гостевой комнате.
Полчаса назад он стоял в прихожей, уже собирался уходить. Фань Сяо смотрел на него с выражением почти мольбы:
– Шулан, уже поздно. Пока доедешь домой – рассвет. К тому же ты выпил, за руль нельзя, а машину сейчас не вызвать.
На нём уже была домашняя одежда. Свет мягко скользил по шелковистой ткани, будто по водной глади – играл бликами и прятал формы.
Две последние пуговицы он расстегнул сам. Медленно, с усилием, потому что правая рука была обездвижена. И всё же, с каждым движением его большой палец скользил по телу – по чётким линиям пресса.
Ю Шулан мысленно скрипнул зубами.
Если бы не эта чёртова шина, Ю Шулан бы точно сказал, что это была провокация.
– Спи в гостевой. С тех пор как я сюда переехал – там никто не ночевал. – Фань Сяо подошёл ближе. Голос стал чуть мягче, чуть прилипчивее. – А завтра утром… мне всё равно нужна будет твоя помощь – довезти до офиса. В утренний час-пик тут хрен что поймаешь.
– Я могу заехать утром, забрать тебя. Я просто… не люблю оставаться ночевать в чужих домах. – Ю Шулан попытался отказаться.
– Ванная отдельная. Всё новое: и постель, и полотенца. Представь, что это отель. На одну ночь. – Голос Фань Сяо был мягким, но в нём ощущалось давление.
Ю Шулан внимательно всмотрелся в него. Заметил, как пальцы Фань Сяо дернулись в лангетке. Вспомнил указания врача. И… с тяжёлым вздохом сдался:
– Хорошо.
Фань Сяо поставил перед ним бокал вина.
Ю Шулан только что вышел из душа. От него исходило приятное тепло и лёгкий пар. Холодная белизна кожи смягчилась тёплым румянцем. Влажные ресницы, распаренные губы… он выглядел на редкость мягко, почти податливо.
Пижама на Ю Шулане была почти такая же, как у Фань Сяо – тот же фасон, но другой цвет.
И всё же… эффект совершенно иной.
Чёрный оттенок подчёркивал в Фань Сяо глубину, некую утончённую опасность.
Шампанское же на Ю Шулане смягчало его холодность, добавляло в его строгий облик тёплого, невысказанного томления.
Фань Сяо едва не задыхался от того, как это выглядело.
Ю Шулан поднял влажные от пара ресницы и посмотрел на Фаня:
– У тебя травма. Тебе нельзя пить.
– Я знаю. – Фань Сяо улыбнулся. – Я налил только тебе.
Он уселся рядом, чуть наклонив голову, как будто выжидал похвалы, как будто хотел, чтобы его за это… приласкали.
– Ну что, полегчало сегодня? Отпустило? – спросил он.
Ю Шулан опустил густые ресницы и сделал маленький глоток. Красное вино обдало язык, как медленно растекающийся огонь.
– Мне кажется… – он говорил тихо, но твёрдо. – Я думаю, это всё-таки был не Бай Пэнъюй. Там замешан кто-то другой.
– Кто-то другой? – Фань Сяо не моргнул, голос его был ровным. – Но ты же сам вышел на него – всё шло к этому. Если это не он… зачем он признал?
Вино в хрустале отражало тёплые отблески, как закат на гранях воды. Ю Шулан медленно проговорил:
– Я сам не до конца понимаю. Просто… не похож он на человека, который мог бы принудить… мужчину.
– Эти “золотые мальчики” – они все такие. У них нет разницы, парень или девушка.
Ю Шулан не мог напрямую сказать, что это было гей-интуицией. Поэтому просто кивнул:
– Понимаю. Но… он действительно выглядел так, будто отвращение к гомосексуальности у него искреннее. Прямо на уровне тела.
– Но он же был пьян. – Фань Сяо пожал плечами. – Пьяного какие критерии волнуют?
Ю Шулан откинулся на спинку кресла и вздохнул. В голосе – усталость, в жесте – беспомощность:
– Наверное, ты прав.
Фань Сяо умел держать тему, не давить и не отпускать. Он говорил с той самой ровной заботой, которая звучит только у настоящего друга:
– Если у тебя остались сомнения… мы продолжим копать.
Ю Шулан сглотнул. Вино прошло по горлу горячо, на губах, и без того разрумяненных после душа, остался новый, яркий оттенок. Казалось, он светился.
– Посмотрим. – мягко сказал он. Взгляд, направленный на Фань Сяо, стал чистым, настоящим.
– В любом случае… спасибо тебе за сегодня.
Он опустил глаза и чуть улыбнулся. Голос зазвучал легко, с чуть слышной грустью и… благодарностью:
– Честно… За всю мою жизнь меня никто так не защищал.
Глаза Фань Сяо потемнели. Где-то внутри зашевелилось раскаяние – тихое, но ощутимое. Обычно бойкий на язык, сейчас он впервые замолчал.
– Ты что, плакать собрался? – Ю Шулан глянул на него искоса, и, усмехнувшись, выдал короткое:
– Чёрт, Фань Сяо, не будь как девочка. Ты вообще в курсе, что о тебе говорят у нас на работе?
Фань Сяо быстро спрятал всплывшие чувства, отозвался лениво, с небрежным интересом:
– И что же?
– Что ты – этот… холодный, мрачный тип из дорам. Если прицепишься – спасения нет. – Ю Шулан подался ближе, голос у него был насмешливый, но взгляд – тёплый. – Интересно, что бы они сказали, если бы увидели, как ты ноешь, пялишься как телёнок и чуть ли не слёзы давишь?
Это был первый раз, когда Ю Шулан сам пошёл на сближение. Его глаза светились, в них – мелкие искорки, отражённый свет, будто от звёзд.
Фань Сяо на секунду потерял дар речи – как загипнотизированный. С трудом выдохнул:
– Мне плевать, что они думают. Я хочу знать, что ты думаешь.
– Я? – Ю Шулан тут же отстранился. Осушил бокал залпом и с ленцой хлопнул его по плечу:
– А я, если честно, думаю, что пора бы лечь спать.
Он поднялся, зашёл в коридор и у самой двери на секунду обернулся – силуэт на фоне света казался мягким. В голосе – неожиданное тепло:
– Если вдруг что-то понадобится – зови.
Но уснуть ему не удалось. Он ворочался, сел, облокотился на изголовье. Хотел закурить – но воспоминание о том, что он гость, остановило.
Он вспомнил о травме Фань Сяо. Врач предупреждал: возможна ночная температура. А он с детства ухаживал за больными и знал – ночь самая коварная.
Колебался – и всё же встал. Осторожно открыл дверь и направился в спальню Фаня Сяо.
В квартире было темно, хоть глаз выколи. Ю Шулан подсветил путь телефоном. Нашёл на стене бра, щёлкнул. Тёплый, жёлтый свет разорвал тяжёлую тьму, как игла разрывает ткань, возвращая пространству очертания.
Спальня Фань Сяо находилась напротив гостевой. Ю Шулан подошёл к двери. Сначала поднял руку, чтобы постучать, но через секунду медленно опустил её.
Легким нажатием пальцев он приоткрыл дверь. Узкий сноп мягкого жёлтого света скользнул внутрь, очертив на полу бледный прямоугольник – как окно, открытое в ночь.
Фань Сяо лежал в кровати, укрытый одеялом. Сначала виднелись только чёрные волосы, ровные и блестящие. Ю подошёл ближе. Тот спал на спине. Лицо было в тени, но по напряжённым чертам казалось что сон его был беспокойным.
Пальцы мягко коснулись его лба – подушечка легла на горячую, влажную от пота кожу. В ответ раздался сдавленный, хриплый выдох.
– Что случилось, плохо себя чувствуешь? – Ю Шулан чуть склонился, в его взгляде проступила тревога.
Фань Сяо открыл глаза. Его лицо тонуло в размытом полумраке, черты едва угадывались, но в этом мраке пряталась неприкрытая угроза. В чуть приподнятых веках блуждала страсть.
– Очень плохо. – Его голос был хриплым, обволакивающим. – Ты же сам сказал, если что, поможешь…
Почему-то Ю Шулан мгновенно ощутил опасность. Что-то холодное прошлось внутри, он инстинктивно попытался отдёрнуть руку, но не успел – ладонь уже мертвой хваткой сомкнулась на его запястье.
– Помоги мне сейчас, Ю Шулан.
Фань Сяо резко дёрнул его руку, увлекая под одеяло – она скользнула по его горячей груди, крепкому животу… и замерла ниже. Фан Сяо прижал руку Ю Шулана прямо к своему члену.
– ФАНЬ СЯО! – взорвался Ю Шулан. Он рывком вырвал руку, глаза полыхали от гнева.
– Ты с ума сошёл, мать твою!
Он навалился на Фань Сяо, сжал рукой его горло и, не раздумывая, ударил. Глухой звук удара кулака о плоть с треском разогнал остатки ночной неопределённости.
Он замахнулся снова – но рука вдруг была перехвачена. Большая ладонь намертво зажала его запястье. Фань Сяо рывком притянул его к себе и проговорил быстро, почти раздражённо:
– У меня левая рука не слушается, всё чертовски неудобно… Ты ведь мужик, что тебе стоит помочь? Хочешь – потом я тебе тоже помогу.
Это прозвучало отчаянно, грубо. И как удар под дых.
Фань Сяо резко оттолкнул его, перевернулся и, опираясь на одну руку, сел на кровати, вытащил сигарету из пачки, зажал в зубах. В голосе – всё ещё раздражение:
– Не хочешь – не надо, но зачем бить-то сразу?
Он коснулся уголка рта, поморщился от боли и недовольно зашипел.
Ю Шулан стоял у края кровати, глядя на него и тяжело дыша. Гнев уже начал остывать, с каждой секундой уступая место тяжёлой, неизбежной усталости. Он тихо сел на край кровати, повернувшись спиной к Фаню Сяо.
Провёл ладонями по лицу и тихо сказал:
– Дай сигарету.
Прошло несколько секунд – сигарета прилетела к нему, за ней коробок спичек.
Огонёк вспыхнул, погас. Ю Шулан глубоко затянулся. Когда белый дым растворился в тишине ночи, он заговорил снова:
– Фань Сяо, я – гей. И в твои гетеро-игры играть не собираюсь.
Глава 31. Пора заканчивать.
– Подожди меня ещё чуть-чуть, я почти закончил, – голос Фань Сяо разнесся по закрытому салону машины, и, когда достиг уха Ю Шулана, в нём слышалась едва уловимая вибрация.
– Всё нормально, – отозвался Ю Шулан. Его пальцы коснулись кнопки на двери, собираясь опустить стекло – впустить немного воздуха. На затемнённом окне с защитной плёнкой отразился кусочек обнажённой кожи: Фань Сяо как раз застёгивал пуговицу на горле.
Ю Шулан передумал. Он знал – Фань Сяо не любит холод.
Пуговицы на рубашке с утра Фань Сяо застёгивал сам, возился долго и с трудом. Теперь две из них снова расстегнулись. Мужчина с рассечённой губой и всё тем же безупречным лицом, опустив голову, заново продевал пуговицы в дырочки, аккуратно вышитые серебряной нитью. Пальцы были напряжены и неуклюжи.
Ю Шулан, почти машинально, повторил это движение на собственной рубашке. Через пару секунд вполголоса выругался:
– Бестолочь.
– Не помогаешь – хоть не издевайся, – не глядя, отозвался Фань Сяо. – Знавал я одного Ю Шулана, который помогал всем – даже незнакомцам. Только ко мне, выходит, у него особое отношение.
Он снова капризничал.
Ю Шулан был уверен: после того как он откровенно признался в своей ориентации, Фань Сяо пересмотрит к нему отношение. Возможно, станет отстранённым, может, даже начнёт избегать. Или, на худой конец, будет сохранять вежливую дистанцию.
Третье казалось наиболее логичным. Подходило к характеру Фань Сяо: сдержанный, воспитанный, умеющий держать лицо.
Ю Шулан мысленно подготовился к такому исходу. Это было бы не трагично. Немного… жаль. Но приемлемо.
Однако он ошибся.
Фань Сяо с самого начала – и до этой минуты – не изменился. Никакой настороженности. Ни нотки осуждения. Даже манера говорить осталась той же – размеренной, чуть растянутой, с фирменной интонацией.
Ю Шулан отвёл взгляд. Перед глазами – открытый ворот Фань Сяо, откуда мелькала ключица. Пуговица со стразом блеснула в полумраке. Чуть ниже – подвеска. Он видел её раньше: четырёхликий Будда с суровым лицом.
Ниже – пальцы. Стройные, длинные, немного зажатые. Кожа тонкая, с просвечивающими голубыми венами. Такие руки… невольно хочется взять их в свои.
Невозможно было не вспомнить прошлую ночь.
Те самые широкие ладони скользнули под одеяло и повели вниз, уверенно, почти хозяйски. Кожа под рукой была упругой, гладкой, идеально натянутой на мускулы. Фигура – безупречная. Мужское тело, от которого трудно отвести взгляд. Почти произведение искусства.
Ю Шулан резко мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Спокойно, ровным голосом, будто между прочим, спросил:
– Тебе нужна помощь?
Фань Сяо замер на секунду, а потом поднял голову и прямо посмотрел на мужчину за рулём. Взгляд был жгучим, а ответ – ещё прямее:
– Ориентация – личное дело каждого, Директор Ю, не парься. Всё нормально.
И добавил, чуть насмешливо:
– Или ты комплексуешь?
– Нет.
– Я так и думал.
– Я просто боялся, что ты…
Фань Сяо махнул рукой – да и не стал уже застёгивать пуговицы. Его шея осталась открытой, бледной и длинной. Он усмехнулся:
– Всего лишь гей, и что? Забыл, где я вырос?
Он сложил ладони вместе, подражая тайскому жесту приветствия, и протянул с ленцой:
– Савадикаа~
Одно это слово на тайском вдруг рассмешило обоих. Ю Шулан порылся в машине, вытащил сигарету марки «Яньчжи» и, не зажигая, зажал губами.
– Иди сюда, – проговорил он с сигаретой во рту.
Фань Сяо подался вперёд. Ушедшие пуговицы одна за другой снова заняли своё место – под ловкими пальцами Ю Шулана. В какой-то момент его рука коснулась кулона – массивного Будды. На ощупь – холодный, с острыми, чёткими гранями. Совсем не гладкий.
– Готово, – сказал Ю Шулан и небрежно похлопал по вороту рубашки. Простой дружеский жест. Как бы отсекающий всё лишнее.
Фань Сяо медленно выпрямился, улыбка на губах почти исчезла, но голос его оставался нарочито лёгким:
– Так значит, твоя девушка – это парень?
Ю Шулан не курил в машине. Он продолжал держать сигарету в пальцах и спокойно признал:
– Да. Раньше… ты неправильно понял.
– Всё нормально. Понимаю.
– Как-нибудь познакомлю вас.
Уголки тёмных губ Фань Сяо расползлись в ослепительной улыбке:
– С радостью. Жду с нетерпением. Но, может, подождём, пока с лица сойдёт синяк? А то твой парень ещё спросит, откуда у меня эта рана. Что я ему скажу – что приставал к его мужику и получил по морде?
Ю Шулан был в хорошем настроении и не стал заострять внимание на этих двусмысленных шуточках. Улыбнулся, будто всё по-дружески:
– Вылезай. А то на работу опоздаем.
Фань Сяо толкнул дверцу здоровой рукой, но, уже высунувшись, снова наклонился внутрь. Он придвинулся ближе, почти навалился на Ю Шулана, и, поймав его удивлённый взгляд, сказал тихо, с густым тембром:
– ฉันแทบรอไม่ไหวที่จะดีกับคุณ. [Не могу дождаться, когда трахну тебя.]
– Что ты сказал? – нахмурился Ю Шулан.
– Пожелал тебе хорошего дня.
Он наблюдал, как машина медленно уезжает прочь, и, не теряя времени, левой рукой вытащил телефон, быстро набрал номер:
– Чжэнь-чжэнь, мой малыш…сто лет не виделись. Увидимся вечером?
***
Лу Чжэнь отменил встречу с Ю Шуланом.
Когда он ступил на иллюзорный пол бара «Аэропорт», ноги будто подкосились – и вовсе не от эффекта 3D-графики. Его качало от волнения, переполнявшего грудь.
Фань Сяо снова вышел с ним на связь. Почти месяц тишины и вот он звонок.
Хотя “тишина” – это громко сказано. Лу Чжэнь всё это время получал от него дорогие подарки. Один из них – лимитированная сумка от люксового бренда, только-только вышедшая в продажу. Неважно даже, сколько она стоит – на тот момент её вообще невозможно было достать, даже с самыми толстыми связями в тусовке.
С этой сумкой Лу Чжэнь чувствовал себя, наконец, не хуже остальных.
Если бы всё шло по сценарию, после подарков должен был последовать звонок: ужин, свидание, постель. Всё как положено.
Но звонка не было. Ни одного. Лу Чжэнь собирал подарки, словно поклонник, получающий крошки со стола. Имя «Фань», выведенное на открытке, уже казалось ему плодом воображения.
Раз Фань Сяо не звонил, Лу Чжэнь звонил сам. И каждый раз убеждал себя: просто вежливость.
Иногда трубку брали. Говорили пару слов – совещание, поездка, и прощались. Иногда приходило вежливое, мягкое сообщение. Только вот после него снова – тишина.
Лу Чжэнь слишком много видел грязи в их кругу: только пригласишь кого на ужин – уже лезут под стол трогать за бедро. На фоне всей этой шелупони Фань Сяо, с его деньгами, щедростью и загадочным отсутствием сексуальной спешки, казался почти благородным.
Сегодняшнее приглашение стало для Лу Чжэня неожиданным подарком. Он был одновременно польщён и взволнован, потому не раздумывая отменил заранее согласованную встречу с Ю Шуланом – наврал что-то на ходу и вычеркнул его из вечерних планов.
Пройдя через ультрасовременный коридор, он заметил его – Фань Сяо сидел на их привычном месте, высокий, красивый, почти нереальный.
– Конечно он придёт. Тот, кого держат на крючке, всегда пассивен. Стоит тебе поманить пальцем – он уже летит, – говорил Фань Сяо, оборачиваясь к Лу Чжэню с приветливой улыбкой, отвечая на вопрос своего ассистента.
С этими словами он мягко положил здоровую руку на плечо Лу Чжэня.
– О чём речь? – спросил Лу Чжэнь.
Фань Сяо усадил его за стол, голос зазвучал с хрипловатой бархатной теплотой:
– О том, что каждый раз, когда я тебя вижу – ноги подкашиваются.
Лу Чжэнь за свою жизнь наслушался и слащавых фраз, и откровенной ерунды, но против этой простой похвалы не устоял. Он опустил ресницы, в улыбке – капля кокетства, капля смущения. Он знал, как действует именно такой взгляд.
Но не успел как следует принять нужную позу, как заметил травмированную руку Фань Сяо. Выражение лица изменилось. В сумеречном свете бара он различил и рассечённый угол губ.
– Что случилось? Как ты так?
Фань Сяо чуть усмехнулся:
– Хотел приударить за кем-то, а получил по роже.
Лу Чжэнь замер, потом в шутку прищурился:
– Не неси ерунды.
Фань Сяо пригубил вино. Говорил спокойно:
– Серьёзно. Не веришь – дело твоё.
Видя, что тот не хочет вдаваться в подробности, Лу Чжэнь переключился:
– Фань-сяншэн в последнее время сильно занят?
– И да, и нет.
Фань Сяо глотнул ещё, глаза вдруг потемнели, как волны на глубине, – взгляд полон чего-то неясного, но тревожного.
Лу Чжэнь почувствовал, как этот взгляд обволакивает его, и сердце сжалось: что-то приближается. Нечто важное.
Неужели Фань Сяо наконец решится признаться?
Лу Чжэнь ликовал. Он покачивал в руке бокал с ярко-розовым коктейлем, и тот сверкал, словно конфетная приманка.
Вдруг в голове всплыло имя – Ю Шулан. Три года назад, когда он, вымотавшись от тщетных попыток, всё-таки добился согласия Ю Шулана «попробовать быть вместе», он был так же счастлив. А может, даже больше.
Лу Чжэнь допил вино до дна и, изогнув губы в лёгкой улыбке, поинтересовался:
– Так ты всё-таки занят… или нет?
Фань Сяо медленно приоткрыл губы, красивые, как у актёра, и тут же их плотно сомкнул. Наконец, с ноткой самоиронии, проговорил:
– Я “занят”, потому что делаю вид, что занят.
– Делаешь вид? – Лу Чжэнь задумался. – То есть… ты просто не хотел со мной встречаться?
– Да нет же. – Фань Сяо печально усмехнулся. – Просто я думал, у тебя нет на меня времени.
– Есть. – Это прозвучало слишком прямолинейно. Лу Чжэнь поспешно поправился:
– Я правда занят, но если Фань-сяншэн захочет меня увидеть, я всегда найду время.
Но в ответ снова – вежливая, пустая усмешка.
Фань Сяо хлопнул его по плечу, всё тем же полутоном, что используют люди, которым якобы немного больно говорить:
– Закажи пока что-нибудь. Я – на минуту, в туалет.
Он ушёл, а Лу Чжэнь так и остался сидеть, не в силах до конца понять, что произошло. В груди всё мешалось: досада, тревога, пустота.
– На самом деле, у господина Фаня – сильный собственнический инстинкт, – раздался голос с акцентом из темноты.
Лу Чжэнь вздрогнул. Оглянулся – и только теперь заметил, что в углу, почти сливаясь с тенью, сидел помощник Фань Сяо.
И вдруг… всё встало на свои места.
Он понял.
Это был намек что пора заканчивать с Ю Шуланом.
Глава 32. Никогда не любил.
– Больше никаких причин?
Голос Ю Шулана звучал ровно, без надрыва, но с такой тяжестью, будто каждое слово было отточено заранее. Невозможно было понять – он зол, ранен или просто больше ничего не чувствует.
Лу Чжэнь терзался чувством вины. И потому выглядел неуверенным, растерянным. Слова о расставании он выговаривал с запинками, сбивчиво, все заготовленные фразы рассыпались – осталась крошка.
