Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 40 страниц)
***
Вечер подошёл к концу. Оба были чуть навеселе. У дверей ресторана попрощались, вызвали водителей и разъехались в разные стороны.
Как только за Ю Шуланом закрылась дверца автомобиля, хмель слетел моментально. Он и не пытался задержать его в себе. Это было его принципом: пить – но не пьянеть. Сохранять контроль, когда другие его теряют.
Умение помнить то, что другие забывают. Видеть то, что они прячут. Это давало преимущество – и вызывало настороженность. Люди не любят, когда кто-то остаётся трезвым, пока они теряют лицо.
Ю Шулан знал это, поэтому всегда подстраивался. Если собеседник пьянел – он тоже позволял себе немного. В меру. Ровно настолько, чтобы не выбиваться из ритма. Сегодня Фань Сяо был чуть хмельной – и он тоже.
А в другой машине Фань Сяо сидел абсолютно трезвый.
В салоне горела только одна лампа под потолком. Свет падал сверху, выделяя скулы, лоб, линию носа. Глаза оставались в тени – чёрные провалы, из которых ничего не возвращалось.
– Узнай, кто девушка Ю Шулана, – сказал он, глядя вперёд, будто в зеркало.
На губах появилась полуулыбка:
– Кажется, я готов влюбиться.
Глава 4. Как твой любимый тебя называет?
Жарко.
Лу Чжэнь подумал это в четвёртый раз, сидя в роскошной художественной студии.
Он провёл рукой по шее – кожа вспотела, на ней блестела тонкая вуаль влаги. Был май, за окном цветы кизила цвели в полную силу. А здесь, внутри, до сих пор дул обогреватель.
Он снова посмотрел на часы. С того момента, как лысый мужчина провёл его в эту комнату, прошло уже пятнадцать минут.
– Господин Лу, подождите немного. Босс на звонке. Как только закончит, сразу вас примет.
Это была последняя фраза, которую сказал тот человек, прежде чем уйти. Произнесена с чудовищным акцентом и странным жестом – ладони сложены вместе, будто в молитве. Лу Чжэнь сразу понял: перед ним был таец. Тем более что сам он только недавно вернулся с отпуска из Таиланда.
В соседней комнате пахло алкоголем. Фань Сяо сидел в нелепо огромном кресле и, казалось, от скуки чиркал спичками.
Шурх – вспыхнул огонёк, яркий и дерзкий. Он горел, плясал, умирал. В конце оставалась лишь обугленная деревяшка.
В пепельнице уже лежали десятки таких обломков. Он бросил туда и эту – и только тогда поднял взгляд.
За односторонним стеклом, на высоком табурете, сидел Лу Чжэнь.
– Ты уверен, что он… – Фань Сяо сделал паузу, подбирая слово, – его парень?
Лысый кивнул и ответил на тайском:
– Уверен.
Фань Сяо вдруг усмехнулся. Поднял бокал, залпом допил вино, потом медленно провёл большим пальцем по влажному краю губ.
– Такой сияющий Ю Шулан. Такой сильный. Такой… святой! И он, оказывается, извращенец. – Голос был полон ядовитого удовольствия. – Идеальных людей не существует.
Он поставил бокал, встал и медленно подошёл к стеклу. Как раз в этот момент Лу Чжэнь повернулся и глянул в ту сторону.
Фань Сяо, будто не веря глазам, пробормотал:
– Мужчина? Любовник?
Но уже через несколько секунд хмурость исчезла, в глазах заиграла насмешка:
– Интересно, чем он пахнет? Тоже дикая роза?
***
Дверь наконец отворилась. Вошёл высокий, улыбающийся мужчина.
Лу Чжэнь поднялся с табурета. Его взгляд скользнул к вошедшему – сдержанный, но осознанно выразительный.
Он знал, как произвести впечатление. Но в следующее мгновение вся показная прохлада в его взгляде растаяла – он был ошеломлён.
Мужчина был по-настоящему красив. Вольный стиль, чёрная рубашка из мягкой ткани, плотно облегающая сильное тело. Расстёгнутый ворот открывал аккуратную линию ключиц, на груди поблёскивал медальон с изображением Будды. Шея – длинная, ровная. Волосы – чёрные как смоль. Черты лица – выразительные, притягательные. Глаза – глубокие, будто в них светились звёзды.
– Простите за задержку, – тихо сказал мужчина. – Срочный рабочий звонок. Надеюсь, я не отнял у вас много времени, господин Лу.
Улыбка – извиняющаяся, безупречно вежливая.
– Ничего страшного, я ждал недолго, – ответил Лу Чжэнь. Раздражение таяло под действием этой улыбки.
– Мне нужно что-нибудь сделать? – спросил он осторожно.
– Фань Сяо, – представился мужчина, протянув руку.
Короткое рукопожатие. Едва уловимое движение – и у Лу Чжэня в груди что-то дрогнуло, как будто там задели тонкую струну.
– Сядь и постарайся не двигаться, – сказал Фань Сяо мягко, почти шепотом.
– Мне переодеться?
– Не нужно. Ты и так достаточно красив, – он поднял взгляд от мольберта и улыбнулся. – Надеюсь, я не поставил тебя этой фразой в неловкое положение, господин Лу.
– Всё в порядке, – смущённо ответил тот. – Можно просто Лу Чжэнь. Все так говорят.
– Все? – Фань Сяо перебирал кисти, не глядя. Голос был лёгкий, почти ленивый. – И твой любимый человек – тоже?
Он поднял голову.
Солнечный свет заливал комнату, струился через высокое окно, делая его силуэт почти прозрачным. Казалось, он растворяется в этом свете, оставаясь только голосом.
– Возможно, это прозвучит странно… – произнёс он спокойно, но взгляд был внимательный. – Но я хочу, чтобы между мной и моделью возникла особая связь. Не как у художника и натурщика. Ближе. Теплее. Словно между людьми, которые понимают друг друга без слов. Как ты и тот, кого ты любишь.
Он сделал паузу – короткую, как вдох.
– Но не беспокойся, – добавил с лёгкой полуулыбкой. – Эта близость не выходит за рамки. Кроме карандаша и взгляда я к тебе не прикоснусь.
Он смотрел через свет, полупрозрачный, мягкий, почти туманный.
– Надеюсь, ты поймёшь, что я имею в виду. Иногда я влюблялся – в чашку, в цветок, в складку на ткани. Думаю, сейчас я тоже немного влюблюсь. В тебя. Но прошу, не отвергай эту любовь.
У Лу Чжэня дрогнули пальцы. Лицо, чуть розовое от смущения, будто подсветилось изнутри.
– Я понимаю. Просто… не знаю, как себя вести.
– Веди себя спокойно, – сказал Фань Сяо. – И скажи мне: как твой любимый человек тебя называет?
– Почему вы решили, что он у меня есть?
Фань Сяо не посмотрел. Выдавливал краску на палитру, тщательно, как будто дело было в точном оттенке:
– Интуиция.
– Он зовёт меня Чжэнь-чжэнь, – тихо сказал Лу Чжэнь.
– Чжэнь-чжэнь… – почти ласково повторил Фань Сяо. – Хорошо. Чжэнь-чжэнь, сядь ровно. Повернись боком и посмотри вон в то зеркало.
***
Ю Шулан передал ключи парковщику и, сопровождаемый сотрудником ресторана, вошёл в зал. Под мягкий аккомпанемент струнных взгляд сразу нашёл Лу Чжэня – тот сегодня был особенно тщательно одет. Даже слишком.
Официант молча отодвинул стул. Ю Шулан поблагодарил кивком и сел. Заказ оформили быстро. После чего он чуть прищурился и с улыбкой спросил:
– Я что-то забыл? Какой-то важный день? Почему такой пафосный выбор?
Лу Чжэнь криво улыбнулся:
– Если бы ты правда что-то забыл, я бы тебя не накормил. Наказал бы. Голодом.
Ю Шулан усмехнулся, поднял брови и налил вино в его бокал:
– Ну, раз ты в хорошем настроении – делись. Что за повод?
– Сегодня неплохо заработал, – сказал Лу Чжэнь, едва сдерживая довольство. – Три часа – и столько же, сколько я обычно получаю за пару недель в студии.
– Звучит интригующе. Что за работа?
– Модель. Художнику. Натурщик.
Рука Ю Шулана, только начавшая разворачивать салфетку, замерла. Но буквально через секунду он продолжил – как ни в чём не бывало.
– Раз уж ты и доволен, и при деньгах, – сказал он, – тебе придётся выпить со мной по-настоящему. Сегодня – не отвертишься одним глотком.
– А если я напьюсь, ты ведь сможешь делать со мной всё, что захочешь? – сказал Лу Чжэнь, и в голосе скользнула усмешка.
Ю Шулан отпил немного вина, спокойно посмотрел на него через край бокала:
– Прекрасное предложение. Трудно отказаться.
Лу Чжэнь наклонился ближе, опёрся на стол и понизил голос:
– Ты ведь думаешь, что я там голышом позировал, да?
Ю Шулан, не отводя взгляда, провёл пальцем по тонкому ободку бокала – жест почти ленивый, но в нём было что-то намеренно выверенное.
– Думаю, ты сам принимаешь решения. И точно знаешь, что для тебя правильно.
– Да ты издеваешься, – Лу Чжэнь закатил глаза. – Нельзя было просто спросить? Без всей этой угадайки? Ты не устаёшь?
– Я просто не хотел, чтобы тебе было…
– …некомфортно? – закончил за него Лу Чжэнь.
Ю Шулан не стал спорить:
– Так ты всё-таки не делал этого?
– Конечно нет! – фыркнул Лу Чжэнь. – За деньги раздеваться? Я весь день сидел, как мумия, закутанный с головы до ног.
Ю Шулан протянул руку и мягко сжал его пальцы:
– Устал?
– Не особо. – Лу Чжэнь потянул ворот рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу. – Просто жарко было. Комната – как парилка, а он зачем-то включил обогреватель.
Официант поставил на стол горячую говядину. Ю Шулан элегантно взял нож и вилку, начал нарезать мясо – размеренно, точно, как всегда.
– Он? Это твой заказчик?
– Угу, – кивнул Лу Чжэнь и вдруг замер. Мысли ушли в то солнечное помещение, где в тишине скользил по бумаге карандаш. Мужчина за мольбертом поднимал взгляд после каждого мазка – сосредоточенный, внимательный. Будто рисовал не образ, а кого-то, кого знал наизусть.
Иногда он звал его – негромко, почти ласково:
– Чжэнь-чжэнь, не вертись. Сядь, как было.
– Чжэнь-чжэнь, устал? Осталось чуть-чуть.
– Чжэнь-чжэнь… у меня на полотне – настоящая красота.
Лу Чжэнь поспешно вернулся из своих мыслей. Ю Шулан тем временем придвинул к нему тарелку с уже нарезанный стейком. Лу Чжэнь улыбнулся и, будто оправдываясь, проговорил:
– Похоже, он только-только вернулся из-за границы. Не в курсе, сколько здесь платят моделям. Мне просто повезло, в следующий, скорее всего, такой подарок не повторится.
Он поднял бокал, легко, с присущей ему открытостью:
– Ладно, хватит думать. Один раз – уже лучше, чем ни разу. Давай выпьем. За вечер.
Ю Шулан тоже поднял бокал. Его глаза смотрели спокойно, но в этой тишине было всё: тепло и нежность.
– За тебя, – сказал он. – За этот вечер, в котором ты – самое прекрасное.
Щёки Лу Чжэня окрасились лёгким румянцем. Он прикусил губу, потом чуть тише, почти неуверенно, спросил:
– Поехали сегодня ко мне?
Ю Шулан медленно поднял взгляд. Голос прозвучал ровно, холодно – и при этом обволакивающе, с той особой опасной сексуальностью, которая не нуждается в намёках:
– Тогда лучше пей поменьше. Я не горю желанием трахать пьяного, который даже стонать не сможет.
Глава 5. Свет исчез.
Просторный конференц-зал, наполненный дневным светом, ещё хранил в себе аромат новой кожи и тонкий запах свежего ремонта – как будто само помещение ещё не успело остыть после недавнего рождения.
– Сяо, вот проекты, прошедшие первичный отбор. Команда считает, что они соответствуют стратегии «Пинфэн Капитал» и выглядят перспективно на рынке. Посмотри. Если всё устраивает – дам команду запускать дью-дилидженс и готовить письма о намерениях.
Несколько пухлых папок плавно скользнули по полированному столу в сторону Фань Сяо. Старший мужчина, говоривший до этого, с лёгкой улыбкой добавил:
– Много бумаги. Если лень читать – просто подпиши.
Фань Сяо сидел рядом. Его глаза были почти прикрыты, и лёгкая тень от волос ложилась на скулы, дробясь на свет и полутень. Он тихо усмехнулся – тёплым, едва слышным звуком, который мгновенно растворился в воздухе.
Подняв голову, он заглянул собеседнику в лицо. Взгляд стал мягче, теплее – прежняя отстранённость будто испарилась.
– Заместитель Сюй, в рабочей обстановке лучше придерживаться делового обращения. Иначе сотрудники могут неправильно это понять.
Брови заместителя Сюй еле заметно дрогнули – но тут же он расхохотался, как добродушный дедушка, снисходительно относящийся к капризам любимого внука.
– Ну, раз говорит Сяо… вернее, господин Фань, – он нарочито подчёркнуто произнёс титул, придвигая документы ещё ближе. – Что скажете, господин Фань?
Фань Сяо взглянул на него с вежливой теплотой, но к бумагам даже не потянулся. Его взгляд неспешно скользнул по лицам в зале – будто невидимая нить соединяла его с каждым, – и только потом он негромко спросил:
– Кто сейчас курирует административный отдел?
Зависла короткая, напряжённая пауза. Затем с дальнего конца стола поднялся мужчина – чуть за тридцать, видно, как напряглись плечи:
– Господин Фань, это я. Я отвечаю за административный отдел.
Фань Сяо чуть улыбнулся. Улыбка коснулась только губ – глаза остались безучастны.
– Скажите, пожалуйста, – его голос был ровным, почти ласковым, – у нас в стране принято проводить совещания с участием руководителей отделов, усаживая генерального директора рядом с остальными сотрудниками?
– Эм… – Мужчина метнул взгляд в сторону заместителя Сюй, перехватил его молчание, сглотнул. – В компании… всегда так размещались…
– Всегда? – Бровь Фаня Сяо едва заметно приподнялась. – Насколько мне известно, это первое официальное собрание в истории компании. Разве не так? И вы, если я ничего не путаю, работаете здесь… всего два месяца?
Пальцы секретаря застыли над клавиатурой. В воздухе будто что-то хрустнуло – хрупкое, как стекло, напряжение расползлось трещинами.
Руководитель административного отдела замер, один среди молчаливых лиц. По позвоночнику прокатился холод, как ледяная капля под воротник. Он поспешно изменил тон, голос стал мягче, ниже:
– Это моя ошибка, прошу прощения, господин Фань. Обязательно скорректирую рассадку к следующему совещанию.
Фань Сяо улыбнулся снова – непринуждённо, чуть лениво, будто ничего не произошло:
– Не воспринимайте так серьёзно. Я только вернулся в страну, многому ещё предстоит научиться. Спасибо за пояснение. Присаживайтесь.
Голос оставался вежливым, почти заботливым – но в этой мягкости было что-то ледяное. Что-то, от чего по коже пробегал мурашки. Комната замерла. Дышать стало труднее, взгляды опустились, лица потускнели. Завеса вежливости опустилась, как занавес. Конец первого акта.
– Что касается этих документов, – продолжил Фань Сяо, вернув деловой тон, – я разберусь сам. В конце концов, не могу же я позволить заместителю Сюй – в его почтенном возрасте – тратить силы на подобную рутину.
Он поднялся, плавно, почти беззвучно. Первая встреча, длившаяся от силы пять минут, подошла к концу.
– На этом всё. Инвестдиректор, будьте добры – принесите все материалы в мой кабинет. Ах да… и те проекты, что не прошли отбор, тоже захватите. Полистаю на досуге – освежу, так сказать, знание иероглифов.
Высокий мужчина первым пересёк порог, даже не заметив, как в глазах заместителя Сюй мелькнул холодный, металлический отблеск.
Кабинет Фань Сяо выходил на запад – вопреки всем негласным правилам: по китайской традиции руководитель должен сидеть лицом к югу. Но тут всё было иначе.
Днём в комнате царил полумрак. Плотные шторы отсеивали дневной свет, и лишь настольная лампа выхватывала из темноты куски пространства. На столе – две аккуратные стопки проектов: слева – прошедшие отбор, справа – те, что сочли неудачными.
Фань Сяо, не глядя, обошёл «одобренные». Его пальцы – длинные, с чётко очерченными фалангами – потянулись к отложенным в сторону.
Он листал неспешно, будто выуживал из строк не цифры, а что-то иное – запахи, интонации, тени. На одной из папок его взгляд задержался. Он приподнял её, медленно поднёс ближе. На обложке, кроме названия проекта, значилась компания-заявитель и логотип.
Пару секунд он молча вчитывался, а потом потянул нижний ящик стола. Среди мелочей и случайного хлама он нашёл визитку. Положил её на обложку папки двумя пальцами – точно, как карту на стол в карточной игре.
Иероглифы совпали: “Бохай Фармасьютикал”.
Губы Фаня Сяо чуть шевельнулись, почти в улыбке:
– Я ведь почти забыл о тебе. А ты всё ещё стараешься подползти поближе.
Он спокойно переложил папку в стопку «одобренных». Визитку сжал в кулак, бросил в мусорное ведро. Даже мятый, клочок всё ещё хранил одно-единственное: “Ю”.
***
Ю Шулан как раз собирался уходить с работы, когда зазвонил телефон.
Звонок тянулся уже довольно долго. Он успел перебрать в голове с полдюжины возможных вариантов – кто, зачем и по какому поводу. Только тогда смахнул зелёную иконку.
– Kǎ kūn kǎ – господин Юй, – раздался знакомый голос. (Прим.: Kǎ kūn kǎ – это “ขอบคุณค่ะ” на тайском, означает “спасибо”, женская форма, часто используется и в флирте.)
Впервые за два месяца этот низкий, чуть гнусавый тембр вновь обволакивающе скользнул в уши Ю Шулана. Он невольно вспомнил аромат дорогой косметики, висевший тогда в воздухе, и мягкий свет, ложившийся на лицо мужчины, когда тот чиркал спичкой и улыбался.
Ю Шулан мысленно выругался на свой собственный профессионализм. До абсурда: он уже начал продумывать, как будет парировать просьбы Фаня Сяо, ещё даже не зная, чего тот хочет.
– Добрый вечер, господин Фань, – отозвался он легко. – Что это вдруг вспомнили обо мне?
На том конце – короткий, тихий смех:
– Что поделать, заблудился. – Пауза. Затем – полутон, почти игриво: – А в этом городе у меня ведь только один знакомый. Это вы, господин Ю.
Ю Шулан отодвинул телефон от уха. В сущности, тот был прав – к звонкам от Фаня Сяо действительно стоило готовиться. В том числе и к тайским словам, которые звучали как завуалированная ласка.
Увиделись они почти через час.
Ю Шулан припарковался у края гравийной дороги, опустил стекло и, высунувшись немного вперёд, с ленивой усмешкой обратился к мужчине, облокотившемуся на роскошный капот:
– Как ты вообще умудрился здесь потеряться?
Фань Сяо пожал плечами по-западному, небрежно:
– Сам не пойму. Шёл по навигатору – и вдруг тупик. Крутился, крутился… и вот, загнал себя в глушь.
Ю Шулан вышел из машины. Гравий скрипнул под подошвами – мелкие камешки неприятно давили сквозь тонкую кожу туфель. Подойдя ближе, он на мгновение замер, с изумлением отметив: Фань Сяо, несмотря на душную июльскую ночь, был в длинном пальто.
Высокий, прямая спина, идеальная осанка – но даже на нём этот наряд выглядел не к месту. Как из другого времени. Или другого города.
– Холодно? – спросил Ю Шулан, полунасмешливо.
Полы пальто чуть дрогнули, когда Фань Сяо закутался в них плотнее:
– Слишком долго жил в тропиках. Здесь по утрам и вечерам прохладно. Непривычно.
Ю Шулан кивнул, пошарил в кармане и достал сигарету. Час за рулём обострил привычную тягу, а курить в салоне он так и не научился.
– Будешь? – Он протянул сигарету, но, заметив лёгкий поворот головы, тут же закурил сам.
– В прошлый раз, когда я в тебя врезался… ты ведь тоже “заблудился”?
Фань Сяо как будто прокручивал в памяти сцену. Затем усмехнулся:
– Ага. У меня топографический кретинизм. Всё время теряюсь. Даже в Таиланде – и то.
Ю Шулан прищурился, зажав сигарету зубами. С таким чувством, будто пытается разгадать не фразу, а человека.
– Знаешь, – лениво сказал Фань Сяо, откинувшись на капот и потянувшись, небрежно проводя рукой по шее, – иногда заблудиться даже приятно. Можно увидеть то, мимо чего обычно проходишь.
Он кивнул в сторону дерева неподалёку:
– Видишь? Там гнездо. Пока ждал тебя, видел, как оттуда выпал птенец. Маленький, ещё совсем пушистый.
Сначала Ю Шулан слушал с интересом. Проследил взглядом по густым ветвям, пытаясь найти гнездо. Но к концу фразы рука замерла – сигарета повисла между пальцами. Он медленно перевёл взгляд на собеседника.
Объективно – ничего странного. Просто факт: птенец упал. Никаких эмоций, ни капли сочувствия. Не преступление.
Но вот интонация. Спокойная, ровная. И – будто бы… с лёгкой завистью?
В этом было что-то такое, от чего внутри на секунду похолодело.
Фань Сяо всё ещё смотрел на дерево:
– Как думаешь, он сам выпал? Или его вытолкнула мать? Ты ведь слышал об этом в передаче «Мир животных»?
Ю Шулан, опираясь на капот, выпустил струю дыма в воздух:
– А что там говорят, в «Мире животных»?
– В девяноста процентах случаев птенцы падают не сами. Их выталкивают братья и сёстры – в драке за еду. Или родители, если считают, что малыш слаб и не стоит усилий, – голос Фань Сяо был странно ровным, но в глазах вспыхнул какой-то болезненно-яркий свет. И всё же, когда он повернулся к Ю Шулану, от этой искры не осталось ни следа. – Как думаешь, что произошло сейчас?
Ю Шулан больше не хотел продолжать этот разговор. Он поднял глаза к небу, где последние отсветы заката растворялись в сером мареве.
– Поехали. Нам ещё далеко.
– Ты не хочешь его спасти? – вдруг спросил Фань Сяо. – Вдруг он ещё жив?
Ю Шулан не сомневался: в этот момент в его взгляде читался ледяной расчёт. Он медленно, почти без эмоций, спросил:
– И как ты это себе представляешь? Вернуть в гнездо? Думаешь, его не выбросят снова?
Фань Сяо наклонился ближе, взглянув прямо в глаза. Его голос стал глухим, с едва уловимой угрозой:
– Ты ведь сам знаешь, что даже если вернуть – шансов у него нет. Тогда зачем ты спас того ребёнка? Разве теперь он не будет страдать от болезни снова и снова? Разве стал здоровым?
Ю Шулан: “!!”
Сигарета выскользнула из пальцев, догорела у ног. Ю Шулан не обратил внимания. Он смотрел на Фаня Сяо, стоявшего слишком близко. Лицо было открытым, почти доброжелательным. А взгляд – холодным, отстранённым. Как стекло: ничего не скажешь, но чувствуется.
– Жизни нужно давать шанс, – сказал Ю Шулан. – Быть рядом и ничего не сделать – это не доброта. Это отказ от совести.
Фань Сяо чуть усмехнулся.
– Великий Путь – пятьдесят, небо даёт сорок девять. Один остаётся. Чтобы надежда не исчезла совсем.
[Пп: Фраза, использованная Фань Сяо – «Великий Путь – пятьдесят. Небо дарует сорок девять. Один остаётся для надежды» – отсылает к классическому китайскому трактату 《易经 / И цзин》 («Книга Перемен»), одному из древнейших философских текстов Китая.
В системе гадания с использованием 50 стеблей тысячелистника один стебель всегда откладывается в сторону, и гадание проводится на оставшихся 49. Эта недостающая единица символизирует непредсказуемость и надежду – то, что в любой системе, даже самой строгой и просчитанной, остаётся место для свободы воли, чуда, шанса.]
Он опустился на корточки, посмотрел снизу вверх:
– Операцию ребёнку оплатил я. Он будет жить.
Ю Шулан чуть наклонил голову. Это действительно должна была быть хорошая новость. Но вместо облегчения он почувствовал тревогу. Странную, необъяснимую. Как будто в голосе Фаня Сяо что-то не совпадало с его словами.
– Поехали, – сказал тот. – Я угощаю. В знак благодарности.
Ю Шулан словно очнулся. Сжал окурок в ладони, аккуратно потушил и убрал в карман. Ответ прозвучал спокойно:
– Сегодня не получится. Работа.
– Работа? Это про новый проект?
– Откуда ты знаешь?
Закат исчез. Узкая полоска света на горизонте растворилась, уступив место ночи.
Глава 6. Можно я буду звать тебя просто Шулан?
Он протянул руку – и в ту же секунду на лице Фань Сяо что-то сдвинулось. Улыбка стала живее, взгляд – теплее. Он чуть склонился вперёд и с тем самым тоном, где дружелюбие граничит с провокацией, сказал:
– Шулан, господин Ю, ты же знаешь – я блуждаю как лунатик. Почему не встретил меня? Представь, если бы я так и не нашёл дорогу… Что бы сказал директор Лю? Наверняка подумал бы, что ты специально меня спрятал.
Имя, произнесённое между делом, но слишком прямо, слишком лично, заставило Ю Шулана на мгновение замереть. Он не ответил сразу. В голове всплыл тот вечер – сигаретный дым, жара, вопросы, на которые никто не ответил.
В тот день, на обратной дороге в город, Фань Сяо следовал за ним на своей машине – роскошной, почти беззвучной – и не отставал ни на метр. На экране снова всплыло его имя. Ю Шулан включил громкую связь.
Голос – лёгкий, обволакивающий, как ночной ветер:
– Поужинаем?
Почему-то это раздражало. Может, из-за того «шуточного» допроса раньше. Или потому, как он держал проектную папку – не как эксперт, а как игрок, заранее решивший исход.
Спокойствие Ю Шулана – не врождённое. Это стратегия. В глубине – он вовсе не кроткий. И точно не из тех, кем можно легко управлять.
Через пару километров они свернули. Откуда-то тянуло дымом, в воздухе – жареное мясо, грохот музыки. Уличный фестиваль.
Ю Шулан вышел, обошёл машину, постучал в стекло. На этот раз окно опустилось сразу.
– Подойдёт?
Фань Сяо чуть помедлил, потом кивнул. Всё тем же мягким, почти уступчивым тоном:
– Подойдёт. Живенько.
Фестиваль барбекю у реки – новая традиция. В этом году масштаб удвоили, и к восьми вечера здесь было не протолкнуться.
Свободный стол нашёлся только на краю – не самый чистый, но лучше, чем ничего.
– Не возражаешь? – спросил Ю Шулан. Интонация не оставляла пространства для «да».
Он подтянул пластиковый стул:
– Садись. Я за едой.
– Мы же договорились – я угощаю, – напомнил Фань Сяо.
Ю Шулан мягко хлопнул его по плечу, как старого знакомого:
– В следующий раз.
Когда вернулся с мясными шпажками, увидел, как Фань Сяо с почти медитативной серьёзностью протирает стол. Спина чуть согнута, пальцы точно прижимают салфетку к пластику, будто перед ним не пластиковая поверхность, а тонкий фарфор.
Работая в офисе, Ю Шулан давно заметил за Фань Сяо это – не педантичность, нет, скорее аккуратность, граничащую с ритуалом. Обычно он не делал из этого спектакль, просто создавал комфорт вокруг. Но сегодня – другая картина. В нём будто копилось напряжение. И Ю Шулан это чувствовал.
Он положил еду, открыл банку пива и, улыбнувшись, спросил:
– Пить будем? Потом вызовем водителя?
Фань Сяо кивнул. Взгляд – на стеклянную бутылку, с которой стекали капли.
Разговор, начавшись на общих нотах, поплыл в стороны. Про лодки на Меконге. Про новости из Таиланда. Про птиц, возвращающихся на ночёвку. Про серфинг, о котором Фань Сяо говорил как человек, который больше наблюдал, чем катался.
Он ел мало. Отрывал мясо с середины шпажки – почти машинально. К началу и концу не прикасался.
Ночь опускалась с реки вместе с ветром. Стало прохладнее. Люди вокруг уже накинули куртки. Фань Сяо запахнул пальто и пил пиво короткими, точными глотками.
Ю Шулан выдохнул, отпуская всё раздражение. Бессмысленно злиться, когда суть давно ускользнула. Он снял пиджак, повесил на спинку стула и сказал, будто между делом:
– Замёрз? Если не брезгуешь – накинь.
Фань Сяо на миг замер. Лицо будто выключилось – ни тени, ни реакции. А потом вернулась та же спокойная улыбка. Он взял пиджак, небрежно сложил – и заправил под пальто. Внутрь.
Юй Шулан невольно вскинул брови. А Фань Сяо с тем же сияющим лицом проговорил:
– Господин Ю такой заботливый. Разве я мог отказаться от такого жеста?
Ю Шулан, державший в руках шпажку, замер. Густые ресницы дрогнули. Он ничего не ответил – просто сосредоточился на еде.
Сначала он аккуратно стёр салфеткой следы угля с конца шпажки. Потом, при помощи палочек, снял первый кусок мяса и положил его в свою тарелку. Только после этого протянул шпажку Фань Сяо и сухо сказал:
– Ешь, молодой господин Фань.
Фань Сяо, несмотря на явную иронию, весело рассмеялся. Принял шпажку, прикусил мясо сбоку и с набитым ртом спросил:
– А откуда ты знаешь, что я не люблю куски, которые ближе к огню?
Ю Шулан откинулся на спинку стула, вытянул руку к бокалу, стоявшему на столе, в другой держал только что зажжённую сигарету. Дым поднимался лёгкими кольцами, как и его рассеянный взгляд.
Он повернул голову к тёмной глади реки и вместе с дымом он выдохнул мягкое:
– Ешь, зануда.
У Фань Сяо дёрнулся висок. Он промолчал, а потом, без слов, осушил бокал холодного пива.
– Я буду звать тебя Шулан, ладно? – сказал он. – А ты не зови меня больше “господин Фань”. Просто Фань Сяо. Мы же давно знакомы.
Ю Шулан перевёл взгляд на мужчину напротив. В голове всплыл вопрос – как тот вообще определяет степень близости? Что значит для него это «знакомы»?
Но воспитание удержало. Нельзя бить человека, который улыбается.
Он кивнул после паузы:
– Хорошо, Фань… Сяо.
Позже, сославшись на то, что его заберёт водитель, Фань Сяо остался стоять и смотрел, как машина Ю Шулана плавно скрывается за поворотом.
Лишь когда фары исчезли, выражение лица изменилось. Улыбка сползла. Осталась насмешка.
Он коротко фыркнул, почти себе под нос:
– Тянул коготки, как котёнок. Я-то думал, хоть поцарапает. А он – сразу сдался. Просто создан чтобы им пользоваться.
Он распахнул пальто, вдохнул лёгкий, почти выветрившийся запах, всё ещё живущий в подкладке.
– Приятный. Как у моего Чжэнь-чжэня, – сказал тихо, глядя вниз.
Уголок губ дрогнул.
– Просто невыносимо мило.
Глава 7. У кого больше?
Благодаря знакомству с Фань Сяо, Ю Шулан неожиданно оказался посажен не в хвост конференц-зала, как ожидал, а рядом с самим директором.
Учитывая, что к основному бизнесу он имел весьма косвенное отношение, это вызывало у него острую неловкость.
Ситуацию усугубляло то, что Фань Сяо время от времени вступал с ним в беседу прямо во время совещания – как будто Ю Шулан был кем-то вроде доверенного лица, способного повлиять на инвестиционные решения.
Под маской сдержанного спокойствия он из последних сил выжимал из себя вежливые ответы, каждый из которых давался ему с усилием.
Он едва дождался конца собрания – но вместо облегчения получил новый удар: за ужином его снова посадили рядом с Фань Сяо. По правую руку от него разместились заместители директора, отвечающие за разные направления завода.
Ю Шулан отлично знал, насколько цепки и изворотливы бывают старые кадры на фоне реформ – сидеть среди них было всё равно что на иголках.
– Господин Фань, – заговорил директор Лю, – наша “Бохай Фармасьютикал” раньше была госпредприятием, а в прошлом году прошла реорганизацию и стала ООО. У нас на руках множество регистрационных удостоверений на препараты, но реальной прибыли они не приносят. Всё упирается в недостаток инвестиций и устаревшие методы продаж.
Фань Сяо медленно крутил в пальцах бокал, как будто никуда не спешил:
– Меня не интересует дистрибуция рецептурных препаратов. Меня интересуют безрецептурные – те, что с оздоровительным эффектом. OTC-сегмент.
Он достал проектное досье “Бохай Фармасьютикал”, неторопливо перелистал до последней страницы:
– Вот здесь у вас среди зарегистрированных средств указана настойка с элеутерококком – “Шусинь”. Она в производстве или спит?
– Пока не запущена, – ответил директор Лю.
Фань Сяо положил папку в сторону и с лёгкой усмешкой, в которой чувствовалось разочарование, проговорил:
– Здесь все, как я понимаю, профессионалы. Вы ведь в курсе, сколько за год приносит продажа “Аньсинь-эликсира” у конкурентов? И насколько он вытягивает за собой остальные продукты? Простите за резкость, директор Лю, но это как сидеть с золотой миской и просить милостыню.
Выражение лица директора Лю застыло, а потом он театрально хлопнул себя по лбу, глаза засияли. Он тут же повернулся к Ю Шулану:
– Господин Ю, налейте, пожалуйста, господину Фаню бокал!
Фань Сяо не стал воспринимать эту попытку выслужиться слишком серьёзно, но и не повёл себя как надменный инвестор. Он криво усмехнулся и произнёс с тенью иронии:
– Обычно это я наливаю Шулану. А тут, гляди-ка, меня хотят обхаживать через него.
