Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 40 страниц)

Ю Шулан только тяжело выдохнул, глядя на распухшие, покрасневшие пальцы:

– Для начала – дай руку. Её нужно обработать. Всё остальное подождёт.

Но не подождало.

Фань Сяо понял, что Ю Шулан бережёт его руку – и воспользовался этим. Навязал своё – силой и упрямой решимостью. Не оставил ни малейшего шанса отступить.

Всё началось резко, без подготовки. Ю Шулан запрокинул голову и коротко, сдавленно простонал – было больно. И тут же услышал шёпот Фань Сяо у самого уха, холодный, с ледяным подтекстом:

– Не волнуйся, Ю Шулан. Даже с травмированной рукой я смогу доставить тебе удовольствие.

То, что происходило дальше, тянулось бесконечно. Но не из-за страсти – из-за тяжести. Из-за глухого давления, что заменяло близость. Фань Сяо не был в себе: сдержанный, с напряжённым телом, жёсткими мышцами. Он не получал удовольствия – он только доказывал.

Красные прожилки под глазами становились всё ярче, пульсация под ухом всё сильнее. Это был не акт любви, это был всплеск подавленного страха. Паника, скрытая под маской контроля.

Ю Шулан почувствовал, как сердце сжимается. Он едва слышно выдохнул, положил мокрую от пота руку на крепкое плечо Фаня, почти шепча, почти печально:

– Скажи… я правда могу тебе верить?

Движения замерли. Их взгляды сцепились – долго, почти до дрожи. И Фань, едва слышно, с хрипотцой:

– А ты хочешь мне верить?

Ю Шулан провёл пальцами по его щеке:

– Если ты и правда меня обманул – тогда ври до конца. Никогда не дай мне раскопать это. Я не сильный человек, но гордость у меня есть. Если врёшь – делай это умело. Это максимум, что я могу тебе позволить.

– Сможешь?

В этом вопросе не было силы – только беззащитность. Только усталость, и скрытая в ней боль.

Пульсация под ухом у Фаня снова дрогнула. Ю Шулан поймал это движение взглядом – и в его глазах мелькнула горькая ирония.

– Я не врал тебе, – услышал он наконец. – Только… пожалуйста, не уходи от меня.

Глава 60. Арена демонов.

Частный клуб с чаем и живой музыкой на гуцине – старинном китайском струнном инструменте. Полумрак и аромат дорогого благовония Цзюхэсян – редкий сорт сандала – клубами тянулись от угла к углу. Казалось, время здесь застыло в тёплой дымке и перестало дышать.

Ковры гасили каждый шаг. Там, где только что прошёл Лу Чжэнь, на ворсе остались следы – ненадолго. Он подошёл ближе к углу, будто там можно было спрятаться от разговора, от решений, от него самого.

В этом полутёмном углу стоял ещё один человек.

Высокий мужчина, взрослый, с прямой спиной, опирался о стену и лениво листал короткие видео. Если что-то казалось смешным – уголки губ чуть поднимались, но тут же опадали. Улыбка у него была мимолётная, как и интерес.

– Времени мало, Лу. Ты решил? – не отрывая взгляда от экрана, спросил он.

– Господин Ша, я не могу, – ответил Лу Чжэнь вежливо, но в голосе его мелькнула сталь.

Палец остановился. Мужчина наконец отвёл глаза от телефона, посмотрел прямо, с лёгким, почти ласковым прищуром:

– Твой агент договорился о неплохих контрактах. Всего-то – переспать с этой женщиной и завтра ты – лицо рекламной кампании.

Лу Чжэнь покачал головой:

– Господин Ша, вы ведь знаете… я гей.

– Знаю, – мужчина кивнул, словно это было пустяком. – Тогда зачем ты пришёл на сегодняшнюю встречу?

– Я думал…

– Лу Чжэнь, ты ведь не первый год в индустрии, верно? – голос мужчины остался мягким, пока он разглядывал в телефоне собачку хаски, лежащую лапами вверх. – Ты правда думал, что хватит поболтать и налить выпить, чтобы получить контракт?

В стильном зале клуба, где на стенах висели изысканная каллиграфия, в этом углу выделялись Четыре Благородных – символы чистоты и стойкости: слива, орхидея, бамбук и хризантема.

Лу Чжэнь отвёл взгляд – стыд и неловкость проступили на лице.

– Я… могу позволить, чтобы… ну, тронули меня.

Мужчина хмыкнул, весело ткнул пальцем в экран, дважды лайкнул видео. Только после этого выключил телефон и впервые посмотрел прямо на Лу Чжэня.

Он закинул в рот сигарету, не спеша щёлкнул зажигалкой:

– Ты раньше этим не занимался – я и не настаивал. Мы тут не бордель. Хочешь идти вверх – выбираешь, как идти.

Он затянулся резко, так сильно, что щёки ввалились, а огонёк на сигарете почти погас под клубами дыма. Пепел тянулся неаккуратной ниткой. Мужчина медленно выпустил дым в потолок:

– А теперь ты сам сказал агенту, что готов на «высший уровень». Всё устроено, контракты на миллион – и ты собираешься за это дать себя просто погладить?

– Господин Ша, я виноват. Приму любое наказание от компании.

Мужчина молчал, глядя на него в упор. Потом медленно спросил:

– Значит, правда не можешь?

Лу Чжэнь снова покачал головой.

– Хорошо.

Он зажал окурок между пальцами, сделал последнюю тяжёлую затяжку. Подошёл к курильнице в форме лотоса, медленно выдохнул дым и вдавил сигарету в пепел.

Внезапно рука метнулась вперёд – он грубо схватил Лу Чжэня за волосы и с хрустом впечатал его голову в стену.

Всплеск грубой силы прорезал сладкий туман благовоний. Спокойствие рассыпалось, будто фарфоровая ваза, разлетевшаяся пополам.

– Ты думал, тебя всё ещё прикрывает тот меценат – Фань? – Мужчина резко дёрнул его за волосы, оттянул голову назад, заставив повернуть лицо к свету. Красивое, чуть хрупкое лицо Лу Чжэня дрогнуло, но взгляд оставался прямым. – Лу Чжэнь, ты сейчас – выброшенный дворняжка. Я никогда не заставлял чистых идти на панель – это была твоя сделка. Сегодняшнего клиента ты обслужишь. Хочешь – не хочешь, всё равно придётся.

От удара Лу Чжэнь был наполовину в отключке, но едва услышал имя Фань Сяо – будто ток ударил в позвоночник. Спина выпрямилась, челюсть стиснулась, в глазах вспыхнуло злое, почти безумное пламя.

Всё, что с ним сейчас происходило, во многом начиналось с Фань Сяо. Лу Чжэнь не считал себя меркантильным – он тянулся к Фаню не из-за денег. Это была настоящая влюблённость. Но когда он, с сердцем, полным надежд, готов был шагнуть в новую жизнь, тот человек разрушил всё в одночасье.

Оказалось, он был для Фань Сяо всего лишь яблоком, цветком, полумёртвой цикадой… игрушкой для одного-единственного акта.

С тех пор Лу Чжэнь часто встречал рассветы, свернувшись на старом стуле на балконе. Отсюда открывался слабый, едва зримый свет раннего неба – тот самый, что так любил Ю Шулан.

Когда они были вместе, Лу Чжэнь нередко просыпался под утро и замечал, что в постели он один. За прозрачной тюлевой занавеской на балконе стояла одинокая фигура, окутанная табачным дымом. Это был Ю Шулан.

Тогда он не понимал. Между ними всегда будто стояла невидимая стена. Перелезть через неё он не мог – а порой и не хотел.

Теперь же именно эта тонкая полоска предрассветного света стала для него чем-то вроде спасения.

Новый день. Всё плохое – пусть остаётся там, за ночью. Даже фразы бывшего стали для него опорой, за которую можно было уцепиться, лишь бы не сорваться.

Он не позволял себе жалеть. Да, он ушёл – за деньгами, за ресурсами или просто за новым опытом. Это было его решение. Это он предал. Это он переступил через мораль. Бессмысленно врать себе, что виноват кто-то ещё. Фань Сяо – псих. А он сам – сволочь. И это правда.

Он никогда не думал возвращаться к Ю Шулану. Не из гордости – из-за чувства вины. Он не заслуживал возвращения. Да, он скучал. Но не имел права звать его обратно.

Прежняя юность закончилась. Без поэзии, без красивой драмы. Лу Чжэнь остался с тем, что есть: работой, рутиной – и этим серым рассветом, который, несмотря ни на что, всё ещё поднимался каждый день.

И хотя у него не было хороших связей, и раньше он шёл по жизни легко, теперь же – бросился в бой без плана. Его ждали интриги, подножки, ловушки, он был весь в ссадинах, и в грязи.

В тот момент – в один из тех, что рождаются из злости и смятения, – Лу Чжэнь сделал выбор: пойти по «высшему» маршруту.

Сейчас же, оказавшись перед фактом предательства самого себя, он был прижат к стене, лицо искажено гневом. Сильные пальцы мужчины вжимали его голову в холодную поверхность.

Имя «Фань Сяо» вспыхнуло в его голове, как фитиль. Словно вырвавшись из клетки, Лу Чжэнь сорвался:

– Ша Хуайань, хочешь, чтобы я кого-то трахнул? Так вот, я тебя трахну, ублюдок!

Жила вздулась на его шее. Резким движением он вырвался, выложив всё, что осталось от сил. Подпрыгнул и со всего размаха ударил лбом мужчину в переносицу!

– Тц! – Мужчина отшатнулся, совершенно не ожидая, что эта «домашняя собачка» в стиле хаски вдруг пустит в ход когти. Боль пронзила нос, по губе скатилась тёплая струйка крови.

Он вытер нос и злобно усмехнулся:

– Лу Чжэнь, теперь у тебя нет выбора. Даже если не хочешь – трахнешь.

В роскошном люксе тепло било из вентиляции. Ша Хуайань сидел на диване с обнажённым торсом.

В одежде он казался просто крупным мужчиной. Но стоило одежде упасть – и перед Лу Чжэнем открылась настоящая гора мышц. На левой руке – яркая татуировка: Непоколебимый Мудрый Царь, с устрашающим ликом и обнажёнными клыками, будто готов вырваться из кожи и подчинить всё вокруг.

Лу Чжэнь никогда не понимал, почему символ разума и просветления изображён с такой звериной яростью.

Ша Хуайань закончил звонок, бросил телефон на стол и лениво махнул рукой:

– Иди сюда. Покажи, на что способен.

Тело Лу Чжэня дёрнулось. Вся мнимая смелость, что держала его на ногах ещё минуту назад, рассыпалась. Осталась только холодная пустота в груди.

– Господин Ша, простите. Я… я был неправ.

– Потом решим, кто тут прав. Сначала – дело. – Ша Хуайань поднялся, расстегнул ремень. Штаны бесшумно соскользнули вниз, обнажая рельефные, тяжёлые ноги.

Шаг за шагом он приближался, загоняя Лу Чжэня к двери. Отступать было некуда.

– Хочешь, я тебе ещё сервис устрою? – голос прозвучал почти игриво, и от этого стало только страшнее.

– Господин Ша… я… я разрываю контракт. Готов выплатить неустойку, – голос Лу Чжэня дрожал, слова цеплялись друг за друга, будто от них зависела жизнь.

– Твои деньги мне не нужны, – прошипел Ша Хуайань, нависая так близко, что горячее дыхание било в шею Лу Чжэня. – Мне нужна вот эта твоя сладкая штука.

Он резко толкнул бёдрами вперёд, прижимая Лу Чжэня к двери.

– Господин Ша! – Лу Чжэнь зажмурился так крепко, словно мог исчезнуть, если не видеть этого. – Я всё понял! Прошу вас… отпустите меня!

Ша Хуайань посмотрел вниз на дрожащие ресницы Лу Чжэня, затем снова схватил его за волосы и дёрнул, оголив тонкую шею:

– Если понял, завтра же извинишься перед той дамочкой. Когда она простит тебя и согласится продлить контракт – считай, всё забыто.

– Ты понял меня?! – рявкнул он.

– Понял! Понял, – быстро закивал Лу Чжэнь.

– Раз понял – катись отсюда!

Он вывалился из такси, шатаясь, и каким-то образом добрался до подъезда. Только когда, дрожащими руками вынимая ключи, понял, что не может вставить их в замок, до него дошло – он стоит не у своей двери.

Он стоял перед дверью Ю Шулана.

Привычная, родная дверь. Сразу накатила волна воспоминаний: тепло, забота, покой – всё, чего у него больше не было. Слёзы брызнули сами собой. Лу Чжэнь, словно избитый ребёнок, вернувшийся домой, из последних сил цеплялся за последнюю надежду на утешение.

Он забарабанил в дверь. Сначала осторожно, потом всё сильнее, отчаяннее. Глухой грохот разнёсся по ночной тишине, как трещины по стеклу.

Он колотил до тех пор, пока ладони не стали гореть от боли. Только тогда, за дверью, что-то щёлкнуло. Замок.

Щель медленно распахнулась…

– Дядя Ю! – Лу Чжэнь рванулся внутрь, не успев сдержаться. Слова сорвались сами: – Я так скучал по тебе!

Но едва он поднял глаза и увидел, кто стоит в дверях…

Он застыл.

От неожиданности он не успел затормозить – и по инерции налетел прямо на полуголого мужчину.

Лу Чжэнь отпрянул, будто его обожгло:

– Фань Сяо?! Что ты тут делаешь?!

Глава 61. Ты возбудился, да!

Огромный бриллиант на пальце женщины ловил и отражал резкий, слепящий свет – такой же колкий, как её манера держаться.

Даже за роскошью украшений было видно: рука, лениво помешивающая кофе ложечкой, уже не молода.

– Через полчаса у меня встреча, – произнесла она, не отрывая взгляда от бумаг. – Так что у тебя есть десять минут.

Её откровенное безразличие мгновенно залило Лу Чжэню щеки жаром. Он машинально повернулся к мужчине рядом – словно надеялся на защиту.

Мужчина в чёрной водолазке и кашемировом пальто тёплого коричневого оттенка сидел неподвижно. В мягком свете его глаза казались янтарными. На первый взгляд – сдержанный, взрослый, но если всмотреться – в этом взгляде прятались тепло, лёгкая печаль и едва заметная отстранённость.

На фоне холодной жёсткости женщины он оставался спокоен. Его голос звучал ровно, без нажима, но в нём слышалась твёрдость:

– Я привёл Лу Чжэня, чтобы он извинился перед госпожой Ши лично.

Женщина усмехнулась и медленно подняла глаза. Её взгляд скользнул по Лу Чжэню – острым, холодным лезвием, – и тут же отпрянул. Она сделала глоток кофе; на белой кромке чашки осталась яркая помада.

– За что мне извиняться? Мужчины или женщины – дело вкуса. Если я не во вкусе Лу Чжэня – что ж, не велика потеря. – Её улыбка была холодной, как лёд. – Хотя… с моим возрастом, приложи я чуть больше усилий, сама могла бы его родить.

Слова резали, как заточенные шипы. Злая, едкая насмешка.

Мужчина опустил взгляд и, задержавшись на Лу Чжэне, окинул его коротким, ледяным взглядом:

– Лу Чжэнь, ты всё ещё не извинился перед госпожой Ши.

– Д-да! – поспешно кивнул он. Всё, что Лу Чжэнь заготовил заранее, смешалось и вырвалось сумбурной кашей.

Мужчина резко постучал суставами пальцев по столу – глухо, размеренно. Его голос был холодным, ровным:

– Если уж извиняешься – делай это с достоинством. Или ты думаешь, госпожа Ши готова тратить своё время на твою бессвязную болтовню?

Лу Чжэнь растерялся – понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, чего от него хотят. Он поднялся, подошёл к женщине и резко склонился в глубоком поклоне:

– Госпожа Ши, я был неправ. Не разобравшись в ситуации, пришёл на встречу. Прошу простить меня.

Женщина перелистнула страницу, криво усмехнулась:

– По этому спектаклю выходит, будто я тут одна злодейка.

– На вашем месте, – с лёгкой улыбкой заметил мужчина, – я бы вчера не выпустил Лу Чжэня из клуба целым и невредимым. И уж точно не стал бы сегодня тратить время на встречу.

Ложечка на миг замерла в чашке. Женщина наконец подняла глаза – теперь уже по-настоящему посмотрела на мужчину напротив.

Он всё ещё улыбался мягко и спокойно. Но её голос прозвучал холодно, обрывая этот тон:

– Лу Чжэнь, кто тебе разрешил выпрямляться?

Лу Чжэнь тут же снова склонился – почти под прямым углом, руки прижал к бокам, словно циркуль по линейке.

Женщина сперва посмотрела на него, затем перевела взгляд на мужчину:

– Что, компания Лу Чжэню нового агента нашла?

Мужчина выпрямился – но без вызова, скорее подчёркивая свою уравновешенность:

– Госпожа Ши, я бывший парень Лу Чжэня. Меня зовут Ю Шулан.

Теперь опешила уже она.

– Бывший кто? Парень?! – её голос взвился, и тут же сорвался на крик: – Значит, они мне гомика подсовывают?!

– Чёрт! – даже у идеально холёной женщины вырвалось это слово.

– Прошу вас, госпожа Ши. Это не связано с компанией – вся вина на Лу Чжэне, – Ю Шулан говорил всё так же спокойно, ровно. – Он хотел контракт, связи, но не удосужился согласовать всё с агентами. Взял вашу рекламу, не раскрыв детали. Но даже при этом – неужели он мог притвориться натуралом и обмануть вас? Вчера он струсил, компания в бешенстве. Посмотрите – у него на лбу до сих пор вмятина.

Женщина машинально взглянула. Лу Чжэнь всё ещё стоял в поклоне – лицо залито красным, но синяк на лбу выделялся отчётливо.

Хоть какая-то совесть у него есть, мелькнуло у неё. Она слышала, какие слухи ходят в индустрии – некоторые парни ради карьерного роста и таблетки пьют, лишь бы угодить богатым клиенткам.

Она слегка вскинула тонкие брови, отвела взгляд и, наконец, чуть расслабилась. Злость постепенно сошла на нет.

– Маленький Лу – это твой… бывший? – уточнила она.

– Да, – спокойно ответил Ю Шулан.

– И ты до сих пор за бывшего вписываешься?

Ю Шулан легко усмехнулся:

– В последний раз. Считайте, дань прошлому. Дальше – ни шагу.

Эти слова будто хлестнули по лицу. Лу Чжэнь, и так едва державшийся на ногах, пошатнулся. Крупные капли слёз срывались с подбородка и падали на пол – не задерживаясь ни на ресницах, ни на щеках.

Женщина скользнула взглядом по мокрым пятнам и вдруг ощутила во рту горечь вместе с кофе. Она достала из сумочки тонкую сигарету, поднесла к губам – и сразу получила огонёк от Ю Шулана.

– Почему расстались? Такой хороший парень, – спросила она, глядя на Лу Чжэня.

Слёзы хлынули ещё сильнее. Он дрожал всем телом, но упрямо держал поклон, не поднимая головы.

– Значит, не ценил, – усмехнулась женщина. – Люди вздыхают только тогда, когда теряют. Есть мужчины, которые ломаются от бедности, а есть такие – которые не могут выдержать успех.

Она выпустила длинную струю дыма и хрипло усмехнулась:

– Встретила бы я достойного мужчину – не тратила бы каждый день на мальчиков из модельных каталогов.

Ю Шулан молчал пару секунд, затем спокойно сказал:

– Лу Чжэнь ещё молод. Он слишком многое идеализирует – и любовь, и работу. Думаю, после этого падения он сделает выводы. Госпожа Ши, надеюсь, вы проявите великодушие и простите его.

Женщина посмотрела на него сквозь полупрозрачную дымку, потом – на Лу Чжэня, который всё ещё держался за этот поклон, едва не падая с ног.

– Не каждый мужчина станет унижаться ради бывшего. В этот раз я сделаю исключение для вас, господин Ю, – сказала она.

Она потушила сигарету, вытащила из портфеля договор на рекламу, достала ручку и быстро поставила подпись.

– Не буду менять лицо кампании. – Она бросила взгляд на Лу Чжэня. – Знаешь, почему я выбрала тебя? Ты чем-то напоминаешь мне моего бывшего мужа в молодости. Надеюсь, ты не окажешься таким же бессердечным ублюдком.

Подписав бумаги, женщина повернулась к Ю Шулану и впервые за весь разговор улыбнулась по-настоящему – лукаво, чуть дерзко:

– Если бы вы, господин Ю, любили женщин – я бы засыпала вас деньгами, лишь бы заполучить.

В этой улыбке вдруг проступила что-то почти детское – сквозь тщательно скрываемую усталость и холодность.

Ю Шулан ответил такой же лёгкой, честной улыбкой:

– Госпожа Ши добрая и красивая. Вы обязательно встретите своего человека.

– А ты? Ты уже встретил? – спросила она просто, без намёка.

– Я… —

Один короткий вопрос сбил с ног даже его – сдержанного, холодного. Всё, что Ю Шулан так старательно прятал весь день, накатило разом, обрушилось лавиной.

Мир вокруг словно растворился. Женщина смотрела на него – и в её глазах вдруг мелькнуло понимание. Где-то сбоку тихо дымилась недокуренная сигарета в пепельнице, выпуская тонкую, почти мёртвую спираль дыма. Этот дым был пугающе похож на «Румянец» – ту же сигарету, что вчера держал в пальцах Фань Сяо…

Глава 62. Противостояние

Громкий стук в дверь разорвал всю интимную атмосферу. Ю Шулан отстранил прижавшегося к его груди мужчину и хрипло выдохнул:

– Кто-то слишком настойчиво стучит. Иди открой.

Но Фань Сяо даже не подумал отрываться от его губ – одним поцелуем он заглушил слова:

– Забей. Сосредоточься, заведующий Ю.

– Может, у соседей что-то случилось… Фань Сяо, я просто посмотрю…

Ю Шулан говорил прерывисто – сквозь шум воды и горячие прикосновения. После ещё одного глубокого поцелуя Фань Сяо отстранился и раздражённо выдохнул:

– Чёрт… Ладно. Сиди. Я сам.

Он накинул свободные штаны – и даже сквозь ткань угадывалась его мощная форма. С лицом, полным раздражения, Фань Сяо распахнул дверь спальни и вышел в коридор.

Ю Шулан, боясь, что тот наговорит или наделает глупостей, с трудом поднялся, затянул пояс халата и, превозмогая боль в пояснице, вышел следом. Он едва дошёл до дверного проёма, когда услышал крик:

– Фань Сяо?! Что ты здесь делаешь?!

Лу Чжэнь?

Ю Шулан застыл. Они… Они знакомы?

Он открыл дверь шире и увидел, как двое мужчин стоят друг напротив друга в прихожей, не двигаясь.

В глазах Лу Чжэня смешались шок и злость – он выглядел, как всполошённый зверёк, у которого шерсть моментально встала дыбом.

А Фань Сяо…

Взгляд Ю Шулана скользнул по Фань Сяо. Его спина – напряжена до предела, правая рука всё ещё сжимала дверную ручку. На тыльной стороне ладони вздулись жилы – резко очерченные, синевато-багровые.

Ю Шулан машинально скользнул взглядом к заушной впадине – привычка, от которой он сам давно устал. Автоматизм – как будто проверяет то, что боится увидеть.

Вены за ухом Фань Сяо вновь вздулись – теперь они пульсировали быстро, будто хищник, привыкший доминировать, вдруг столкнулся с угрозой, которую нельзя просто подавить.

Лу Чжэнь отступил на шаг – как будто пытался убедить себя, что обознался. Но номер квартиры развеял все надежды. Узнавание вспыхнуло, сорвав с него последние остатки самообладания.

Почти на голову ниже Фань Сяо, он резко толкнул его в грудь и крикнул:

– Хочешь разобраться – разбирайся со мной! Но зачем тебе Ю Шулан?! Всё, что ты мне дал, я вернул! Деньги – расписка у тебя! Мы с ним расстались! Чего тебе ещё надо?!

Ночь превратилась в кошмар. Все унижения, весь страх, всё насилие, сжатое в один клубок, рвануло наружу. Лу Чжэнь уже не думал – он видел в Фань Сяо не человека, а угрозу. Преследователя. Палача.

От удара Фань Сяо слегка отлетел назад и ударился спиной о обувной шкаф. На шкафу дрожала хрустальная рамка – секунду качалась… а потом с глухим звоном рухнула на пол.

Осколки разлетелись по коридору – острые, сверкающие. Фото внутри – где Фань Сяо ещё улыбался – раскололось вместе с рамкой. Его улыбка, как стекло, рассыпалась.

Фань Сяо, застывший над осколками, стал холоден. Он хотел играть роль уязвлённого, хрупкого – но теперь треснула даже эта маска.

Нехорошо.

Он машинально коснулся медальона с четырёхликим Буддой у себя на груди.

«Только я могу его бросить. Не он – меня.»

«Сначала вернуть. Потом – бросить. Чтобы больно. Чтобы окончательно.»

И тут он понял: Ю Шулан уже вернулся.

Осталось лишь – бросить.

Фань Сяо медленно сжал кулак. Он сказал себе:

– Это… идеальный момент.

Не давая себе ни секунды на сомнение, Фань Сяо с кривой полуулыбкой произнёс:

– Чжэнь-Чжэнь, а что ты так поздно тут делаешь?

С этим тоном – с этим «Чжэнь-Чжэнь» – воздух будто взорвался.

Лу Чжэнь наконец пришёл в себя. Он увидел осколки рамки на полу, обнажённого по пояс Фань Сяо – и лицо его побледнело так, будто из него вычеркнули весь свет.

Его взгляд медленно скользнул мимо стоящего перед ним Фань Сяо и уткнулся в фигуру Ю Шулан в дверях спальни – тот был в одном халате.

Голос дрогнул:

– Дядя Ю… Это что?.. Почему Фань Сяо у тебя дома?

– Дядя Ю?.. – брови Фань Сяо чуть сошлись. Он метнул холодный взгляд на Ю Шулана, потом лениво добавил:

– А и правда, Шулан… почему моя модель для живописи заявился к тебе посреди ночи?

Оба – обвиняют. Оба – ждут ответа.

Ю Шулан стоял под круговым потолочным светильником. Старомодный интерьер – эти встроенные лампы по периметру – превращали коридор в сцену.

Свет падал сверху, ложился на его волосы мягкими бликами, как рябь на тихом озере. Этот свет цеплял пряди, которые Фань Сяо целовал ещё пару часов назад – вдыхая их горький аромат, пронзительный, как дикая роза в конце лета.

Свет скользнул по ресницам, бросая тень на глаза и скрывая взгляд. Лицо казалось неразгаданным.

– Вы знакомы? – голос Ю Шулана был хрипловатый, медленный, тёплый – в нём ещё слышался оттенок той страсти, что только что была здесь. От этого по коже бежали мурашки.

Тон – вязкий, бесстрастный. Даже Фань Сяо удивился этой ровности.

– Мы… – начал Лу Чжэнь, спотыкаясь.

Фань Сяо перебил его, как ножом:

– Знакомы. Я как-то позвал его позировать для наброска. Всего один раз, по-моему.

Он отошёл от двери, прошёл вглубь комнаты, опустился в кресло. Спокойно достал сигарету, зажал её между пальцами, чуть прищурился:

– Насколько помню, так и было. Я приглашаю много моделей. Всех не упомнишь.

Когда Фань Сяо повернулся, Лу Чжэнь заметил на его спине несколько свежих царапин. Их смысл был ясен без слов.

Подозрения, терзавшие его с самого начала, подтвердились. Голос Лу Чжэня стал резким, почти пронзительным. Он указал пальцем на Фаня, потом – на Ю Шулана:

– Ю… Шулан, вы… вы только что… занимались сексом?

Молчание. Но оно говорило больше любого ответа.

– И в тот раз, когда кто-то не вышел из спальни – это тоже был он?!

– Да, – спокойно подтвердил Ю Шулан.

– Да?.. – Зрачки Лу Чжэня налились кровью. Безумие ворвалось в его голос. – Ю Шулан, ты вообще понимаешь, кто он такой?! Это Фань Сяо! Это тот, кто называл меня Чжэнь-Чжэнь! Тот, кто задаривал меня подарками! Кто был со мной ласковым! Кто заставил меня бросить тебя! Это он!

– Это не измена, – спокойно отозвался Фань Сяо из кресла. – Чтобы была измена, нужно взаимное чувство. А между нами… ничего не было.

Лу Чжэнь рассмеялся – горько, мрачно:

– Ничего… Да. Ты просто дал мне поверить, что влюблён. А когда я всё поставил на кон – ты с усмешкой сказал, что это была игра!

– Ты играл – и я принял это. Я был идиотом. – Голос дрожал. – Но почему ты здесь, Фань Сяо? Ты… чего ты добиваешься теперь?!

Он срывался, почти кричал, его слова резали воздух.

Фань Сяо, в ответ, произнёс тихо, едко:

– А-а, понял. Значит, твой бывший – мой нынешний. И ты взбесился не потому, что я манипулировал тобой, а потому, что я теперь с тем, кого ты сам бросил. Верно?

– Нет! Не так! – Лу Чжэнь и правда был на грани. Он ринулся к Ю Шулану, схватил его за руку:

– Дядя Ю, не слушай его! Это я был подлецом, я виноват, я ушёл из-за него. Но он – псих! Он играет с людьми! Он разрушил меня – и теперь пришёл разрушить тебя! Это не случайность!

Фань Сяо вертел в руках коробок спичек. Ю Шулан под светом лампы уже не выглядел разгорячённым или уязвлённым. Его лицо стало спокойным, почти бесстрастным.

Он тихо похлопал Лу Чжэня по плечу:

– Дыши. Успокойся.

Хрупкая коробка спичек в пальцах Фань Сяо медленно смялась. Он сжал её до хруста – и вдруг на его холодном лице появилась улыбка.

Он взял ближайший стул, поставил его перед Лу Чжэнем и мягко сказал:

– Чжэнь-Чжэнь, присядь, отдышись. Когда успокоишься – недопонимание пройдёт само.

– Не называй меня Чжэнь-Чжэнь!!

Лу Чжэнь снова взорвался, но Ю Шулан резко опустил его в кресло и протянул стакан тёплой воды вместе с двумя шоколадками:

– Лу Чжэнь, контролируй себя. У тебя губы побелели – значит, опять упал сахар. Я не хочу, чтобы ты потерял сознание в моей квартире. Я больше не обязан о тебе заботиться.

Фань Сяо приподнял бровь. Жёсткость Ю Шулана к Лу Чжэню явно доставила ему удовольствие.

Но тут же Ю Шулан повернулся к нему:

– Фань Сяо. У Лу Чжэня анемия. Он не выносит резких всплесков эмоций. Если он потеряет сознание из-за твоих провокаций – отвечать за него будешь ты. В конце концов, он ведь был твоей моделью.

Тон всё такой же вежливый, голос ровный. Но слова – острые, как лезвия. Этого оказалось достаточно: оба мгновенно замолчали.

Фань Сяо уже не выглядел таким довольным.

– Я переоденусь, – неожиданно сказал Ю Шулан.

На нём был закрытый банный халат – строгий, аккуратный. Не было ни малейшей нужды что-то менять – но он уже направился в спальню.

Его фигура – тонкая, прямая – скрылась за дверью. Оба оставшихся проводили его взглядом – сдержанно, но пристально.

Как только дверь закрылась, Ю Шулан прижался к ней спиной. Его лицо, всё это время спокойное, исказилось болью.

Он медленно сполз вдоль холодного дерева, скользнул вниз и закрыл лицо руками.

Только он знал, сколько пришлось спрятать под этим ярким светом. С той самой секунды, как в прихожей раздалось это омерзительно ласковое «Чжэнь-Чжэнь», сердце сорвалось в пустоту. В груди будто всё выжгли. Даже дышать стало невозможно.

На его теле всё ещё оставался тяжёлый, разлагающийся запах, который оставил Фань Сяо, грудная клетка ныла лёгкой, но въедливой болью… И всё же, всего одно мгновение – и они с этим мужчиной, ещё недавно слитые в единое целое, оказались по разные стороны бездонной пропасти. Между ними вдруг выросли тысячи невидимых стен.

Ю Шулан горько усмехнулся. Всё лежало на поверхности – просто он сам позволил вожделению затмить разум, обманывал себя, закрывал глаза на очевидное.

Дверь спальни снова открылась. Ю Шулан переоделся в обычную домашнюю одежду – простой раздельный костюм без лишних деталей. Он подошёл к Фань Сяо, бросил ему на грудь свежую рубашку, не удостоив взглядом:

– Надень.

Фань Сяо медленно скользнул взглядом по его лицу, прежде чем начать одеваться. Взгляд Ю Шулана оставался ровным – будто ничего не случилось. Даже среди этого хаоса он выглядел так, словно спокойно разбирался в чьих-то чужих проблемах.

Фань Сяо не ждал истерики – это было бы не в стиле Ю Шулана. Но чтобы не мелькнуло ни тени растерянности или боли – такого он не предвидел.

Так ты и правда так безразличен ко мне? – с нажимом подумал Фань Сяо. Ощущение неудовлетворённости росло с каждой секундой.

Когда Фань Сяо наконец натянул рубашку, Ю Шулан тоже сел – отодвинул стул на расстояние: ни близко, ни по-настоящему далеко.

– Я задал бы пару вопросов, – произнёс он спокойно. – Отвечать не обязательно. Но если не ответите – тогда, пожалуйста, покиньте мою комнату.

– Спрашивай, дядя Ю, – тут же отозвался Лу Чжэнь.

– Какой он тебе дядя, – лениво протянул Фань Сяо и, не сдержавшись, тихо выругался. – Малыш трёхлетний, всё «дядя» да «дядя».

Ю Шулан метнул в него предупреждающий взгляд и холодно бросил Лу Чжэню:

– Переходи на «вы». Так будет правильнее.

Лу Чжэнь надулся, но спорить не стал.

Ю Шулан закурил, сжав сигарету зубами. Голос прозвучал мягко, но колко:

– Лу Чжэнь, через какой канал Фань Сяо вышел на тебя как на модель?

Фань Сяо едва заметно напрягся.

Лу Чжэнь послушно ответил:

– Агент сообщил. Я сначала не хотел соглашаться – у меня другие съёмки были назначены. Но агент сказал: остальное отложим, тут платят гораздо больше.

– Он прямо тебя выбрал? – уточнил Ю Шулан.

– Угу, – кивнул Лу Чжэнь. – Он сам меня выбрал.

Ю Шулан лишь слегка кивнул, не комментируя. Затем перевёл взгляд на Фань Сяо:

– Ты дарил Лу Чжэню подарки?

– Дарил, – безмятежно ответил Фань Сяо. – В знак благодарности. Пустяковые вещи, ничего дорогого.

– Корону ты подарил?

Ю Шулан скользнул по нему взглядом и заметил, как тот на миг застыл – всего секунду, но этого хватило.

– Я, – подтвердил Фань Сяо. – Тогда я был у них в компании, обсуждали рекламу. Случайно стал свидетелем, как Лу Чжэня унижают. Он мне друг, я не мог остаться в стороне. Понимаешь сам – обычный обмен: я убедил организаторов отдать корону ему.

– В тот день, когда Лу Чжэнь приходил за картиной, ты был в комнате и слышал его голос. Не узнал своего «друга»? – Ю Шулан не отпускал.