Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 40 страниц)
«国家级保护人物» – дословно «личность под государственной защитой национального уровня», здесь передано как «охраняемый государством деятель» для сохранения смысла.
В сцене соблазнения Ю Шуланом «официанта» (Фань Сяо) использованы двусмысленные фразы («проверить товар»), которые были переведены с сохранением игривого и провокационного подтекста.
Имя «Ann» сохранено в латинской транскрипции, так как оно, скорее всего, является иностранным для героини.
Глава 113. Финальная глава: Четырёхликий Будда.
Без паники! Это ещё не самая финальная глава!
Девятый день девятого месяца по лунному календарю – благоприятный день для переезда в новый дом.
Машина остановилась на парковочном месте в элитном жилом комплексе. Фань Сяо повернулся с водительского места, потрепал волосы Тяньтяня и с улыбкой сказал: – Мы приехали в наш новый дом.
Он вышел из машины, открыл заднюю дверь, вынул Тяньтяня из детского кресла, запер машину и подошёл к подъезду. Подняв голову, он посмотрел вверх вдоль стены здания, его взгляд был полон нежности:
– Дядя Ю ждёт нас в новом доме.
Тяньтянь похлопал его по плечу и сказал детским голоском:
– Тогда пойдём скорее.
В голосе мужчины тоже слышалась нетерпеливость:
– Хорошо, пойдём скорее.
Вместо того чтобы ввести код, Фань Сяо постучал в дверь.
– Минуточку, – донёсся из-за двери голос Ю Шулана, отчего у обоих, большого и маленького, за уголками губ пробежали улыбки.
Дверь открылась, изнутри хлынули тёплый воздух и аромат еды – это была та самая человеческая, уютная жизнь, о которой Фань Сяо так долго мечтал. Перед ним стоял улыбающийся, сияющий мужчина в домашней одежде и фартуке. За его спиной был одинокий островок в бушующем море – безопасный, обильный и прекрасный, дом Фань Сяо. Тяньтянь увидел огромный замок с игрушками, восхищённо ахнул, обнял Ю Шулана за шею и нежно прижался, а затем помчался к игрушкам.
Когда Тяньтянь убежал, двое мужчин, внутри и снаружи, уставились друг на друга. Ю Шулан слегка прислонился к косяку, его тёмные зрачки светились безмятежной улыбкой и ясной, истинной любовью, подобной водовороту, в котором хочется утонуть.
– Показать тебе наш новый дом, господин Фань?
Фань Сяо, как дистрибьютор фармацевтической продукции, курирующий три провинции, в последние дни перед Новым годом был невероятно занят, постоянно разъезжая по разным городам. С момента его последнего отъезда из дома прошло уже полмесяца. Он рвался домой, как на крыльях, и только сойдя с самолёта, узнал, что Ю Шулан назначил переезд на сегодня, велел ему забрать Тяньтяня из детского сада и вместе приехать сюда.
На нём ещё лежала усталость от поездки, и Фань Сяо казался немного прилипчивым. Он просунул пальцы между пальцев Ю Шулана, слегка потянул и притянул его к себе в объятия.
– Тяньтянь ещё здесь, – напомнил Ю Шулан.
Фань Сяо небрежно толкнул одну из дверей в комнате, и звук захлопнувшейся двери слился с удовлетворённым вздохом. Ю Шулан оказался в крепких объятиях, лёгкая прохлада, исходившая от мужчины, и тёплое дыхание, касавшееся его шеи, заставляли его сердце таять от щемящей нежности. Ощущать себя объектом тоски и привязанности было прекрасно, особенно когда это исходило от любимого.
Он сам инициировал поцелуй, но перед этим предупредил:
– Только без фанатизма. Я приготовил то, что ты любишь, сейчас как раз лучше всего есть.
Страстный поцелуй был полон нетерпения, Фань Сяо с жаждой впитывал аромат человека в своих объятиях, ожидая его ответа, словно его опаляло пламя, на спине выступила мелкая испарина.
Ю Шулан позволил ему хозяйничать, но, когда ситуация стала выходить из-под контроля, взял себя в руки. Глубокий поцелуй сменился лёгкими прикосновениями, он оставлял нежные поцелуи в уголках губ мужчины и с некоторым беспокойством сказал:
– Я думал после еды показать тебе эту комнату, а ты уже ворвался сюда без спроса.
Кровь Фань Сяо всё ещё бурлила, его реакция слегка замедлилась. Он медленно повернулся и наконец увидел обстановку новой комнаты.
Это была студия. Небольшая по площади, с панорамным окном, выходящим на террасу, уголки занавески вздымались и опадали, очерчивая контуры ветра.
Студия была простой и изысканной, в белых тонах с вкраплениями серого, и при обильном освещении излучала мягкую холодную твёрдость. На стенах в живописном беспорядке висели картины, масло или эскизы, некоторые мазки были тонкими и утончёнными, но большинство – не очень умелыми, с неуверенностью и скованностью новичка.
В центре студии стоял мольберт с ещё не раскрашенным эскизом, незрелыми линиями была нарисована женская фигура, очень красивая, с самой нежной улыбкой.
Фань Сяо отступил на шаг, резко посмотрел под ноги – серые длинные доски лежали вперевязь, но леденящая морская вода не поднималась.
– Фань Сяо. – Тёплые объятия обхватили его сзади, голос Ю Шулана прозвучал у самого уха. – Не бойся, я с тобой.
Холодные кончики пальцев согрелись в тепле, Ю Шулан взял Фань Сяо за руку и спросил:
– Может, сначала выйдем отсюда?
– Не нужно. – Фань Сяо поднял голову и снова посмотрел на картину, его голос был низким и хриплым. – Откуда ты всё это достал?
Ю Шулан смотрел на чёткий профиль Фань Сяо, подбирая слова:
– Твой старший брат, Фань Бо, хотел вернуть тебе студию.
Фань Сяо повернулся и уставился на Ю Шулана, уголки его глаз были подведены кроваво-красным:
– Кто хочет вернуть мне студию?
Помимо картин, повсюду в студии были расставлены скульптуры, наполнявшие это место артистической атмосферой. Ю Шулан и Фань Сяо стояли плечом к плечу на террасе, куря одну сигарету на двоих.
– На днях Фань Бо неожиданно позвонил мне, долго говорил всякий вздор, и только потом перешёл к делу. – Ю Шулан вынул сигарету изо рта Фань Сяо, затянулся и небрежно зажал её между пальцев. – Он сказал, что очень сожалеет, что в детстве относился к тебе с холодностью и жестокостью.
Солнце клонилось к закату, бросая длинные тени перед ними. Тень Фань Сяо дрогнула, и даже в этом тёмном силуэте читалось неверие.
– Он сказал, что сожалеет?
Ю Шулан кивнул:
– Да. Я тоже подумал, что он опять что-то затеял, но… у него срывался голос, его бывшая жена, твоя бывшая невестка, взяла трубку и передала мне намерения Фань Бо.
Фань Сяо быстро выхватил сигарету, закусил её, мундштук смялся.
– Что она сказала?
– Она сказала, что у Фань Бо всегда было одно больное место – то, что в детстве он был холоден с тобой и даже применял насилие.
Фань Сяо фыркнул:
– И повзрослев, он не стал ко мне лучше.
– Фань Бо считал, что твоя мать разрушила их семью, из-за чего их отец развёлся с его матерью, поэтому он всегда ненавидел тебя, противостоял тебе во всём и громил студию, которую ты делил с матерью. Во время того цунами, хотя у него и не было возможности спасти вас, он не сделал всего возможного, чтобы убедить отца помочь тебе и твоей матери, и об этом он тоже сожалеет и чувствует себя виноватым.
Ю Шулан обнял слегка дрожащего Фань Сяо и тихо сказал:
– Пять лет назад, когда жена Фань Бо разводилась с ним и разбирала вещи, она неожиданно нашла дневник, спрятанный твоей матерью в туалетном столике. – Он посмотрел на Фань Сяо, внезапно поднявшего глаза, подошёл к книжному шкафу в студии и вытащил блокнот в кожаном переплёте. – Мне не подобает рассуждать о делах твоих родителей, лучше прочитай сам.
Фань Сяо дрожащей рукой взял пожелтевший блокнот и спустя долгое время хрипло произнёс:
– Ничего, говори, я выдержу.
Ю Шулан снова зажёг Фань Сяо сигарету.
– Тогда вкратце. Из этого дневника Фань Бо узнал, что твою мать изнасиловал твой отец, и он угрожал ей фотографиями и своими связями, чтобы она не сообщала в полицию. Мать Фань Бо, обнаружив их связь, развелась с твоим отцом. Твоя мать уже была беременна тобой, и твой отец нехотя женился на ней. На людях он притворялся внимательным, а вдали от посторонних относился к твоей матери очень холодно.
Глаза Фань Сяо из ледяных стали кроваво-красными, словно закалёнными в злобном пламени, в них вспыхнули кровавая ненависть и боль.
Ю Шулан снова прижал его к себе, его тёплые пальцы впились в волосы мужчины.
– Я долго сомневался, говорить тебе об этом или нет. Хотя твой отец уже наказан, я всё же считаю, что ты должен знать об этом, знать о прошлом положении твоей матери.
Фань Сяо, словно разбитая кукла, был собран Ю Шуланом по кусочкам в своих объятиях. Он не впал в безумие, не погрузился в кошмар, его сильный и нежный возлюбленный был рядом, чтобы вместе с ним встретить зло и уродство этого мира.
– Что ещё? – спросил он.
Ю Шулан поцеловал мужчину в висок и, глядя на разливающиеся лучи заходящего солнца, продолжил:
– Это сильно потрясло Фань Бо, его ненависть постепенно рассеялась, но он по-прежнему не может сблизиться с тобой, по его собственным словам, он уже не знает, как с тобой общаться. Он сказал, что всегда знал, что ты расследуешь его, Фань Юя и твоего отца, знал о твоих планах разрушить всю семью, чтобы отомстить за мать.
Фань Сяо медленно выпрямился в объятиях Ю Шулана и нахмуренно посмотрел на него.
– Фань Бо сказал, что доказательства о подделке и продаже контрафактной продукции, которые ты нашёл четыре года назад, он намеренно тебе подбросил. Он старший сын, отвечает за основные операции компании, и расследовать такие грязные дела ему, естественно, было удобнее, чем тебе.
На лице Фань Сяо появилось ещё большее изумление. Он поразмышлял с минуту, а затем медленно произнёс:
– Я долго расследовал дело о подделках, но находил лишь второстепенные, не очень важные доказательства. Однажды четыре года назад Фань Бо вдруг пожаловался мне, что система безопасности в родовом поместье сломалась, он и отец уехали на совещание, и дверь кабинета, всегда запертая, оказалась неплотно закрытой. Я кое-как проник внутрь, скопировал все файлы с зашифрованного компьютера и благополучно ушёл, и только тогда мой всегда осмотрительный отец вернулся.
Он замолчал, и после ненависти и боли его охватило смятение.
Ю Шулан взял Фань Сяо за руку и увёл его с террасы в комнату.
– Фань Бо сказал, что он много раз разрушал твою студию и теперь хочет вернуть её тебе. Эти картины он велел перенести в кладовку после смерти твоей матери. Тогда он думал, что вы все погибли в цунами, у него дрогнуло сердце, и он не смог их сжечь.
Ю Шулан указал на картины на стене.
– Эти нарисованы не очень хорошо, это твои работы?
На лице Фань Сяо наконец мелькнула короткая улыбка:
– Я нарисовал их в семь лет. – Затем с грустью добавил: – Остальные картины нарисовала моя мама.
– А это? – Ю Шулан посмотрел на женщину на мольберте. – Хотя мазки не очень плавные, она очень выразительна и живо передаёт образ, мне нравится.
– Это портрет моей мамы. Тогда это была моя самая удачная работа, я собирался раскрасить её после отпуска, но…
Нежные пальцы Ю Шулана сжали руку Фань Сяо.
– Ты можешь закончить её сейчас, это будет твоё самое великое произведение.
Отблески заката наконец угасли, последний луч света скрылся во тьме. Кошмар, который сковывал Фань Сяо более двадцати лет, закончился в самой знакомой ему темноте. Не было морской воды и шума прибоя, не было холода и одиноких ночей, не было бледного лица в воде. Теперь в студии по-прежнему было тепло и тихо, мать была изображена на бумаге нежной и прекрасной, а рядом был возлюбленный, тот, кого обманывали, ранили, грабили, но который всё же говорил ему, что мир на самом деле не так уж и плох.
– Нарисуй меня ещё раз, – услышал он его слова. – В прошлый раз ты нарисовал ужасно.
– Хорошо, – Фань Сяо быстро вытер уголок глаза и пообещал: – На этот раз я постараюсь изо всех сил, использую все свои знания.
Ю Шулан поднял глаза:
– И снова подпишешь своим тайским именем?
Мрачное настроение Фань Сяо пронзил луч света, и он медленно рассмеялся:
– Я напишу – Твой самый преданный последователь, Фань Сяо.
…
Месяц спустя Ю Шулан вышел из кофейни и услышал, как Фань Сяо попрощался с владельцем на тайском.
На улицах Бангкока возвышались небоскрёбы, толпились прохожие, машины медленно ползли, а сонгтхео и тук-туки мчались с бешеной скоростью, принося прохладу в душный жаркий воздух.
Ю Шулан, следуя примеру Фань Сяо, сложил ладони и попрощался с Фань Бо и его женой. Братья по-прежнему стояли неблизко, как и в кофейне, они почти не разговаривали.
Красивая, яркая женщина незаметно толкнула Фань Бо, и тот нехотя произнёс:
– Младший брат, в привози директора Ю и Тяньтяня почаще в гости.
За более чем двадцать лет они привыкли к перепалкам, и Фань Сяо аж передёрнуло. Он улыбнулся женщине и спросил:
– Невестка ещё не передумала воссоединиться с моим старшим братом? Подумать как следует – это правильно, в нашей стране много талантов, я могу познакомить тебя с кем-нибудь получше.
– Фань Сяо! – На лице мужчины напротив появилось знакомое выражение.
Фань Сяо рассмеялся:
– Если вы с невесткой приедете вместе и будете всё время присматривать за мной, всё будет в порядке.
Он положил руку на плечо Ю Шулана, помахал рукой:
– Мы пошли, увидимся.
Ю Шулан слегка кивнул им и вместе с Фань Сяо медленно скрылся в непрерывном потоке людей.
Ю Шулан зажёг свечу и благовония, поставил пляшущее пламя в роскошный подсвечник. Повернулся, подошёл к Четырёхликому Будде, сложил ладони и низко поклонился, затем возложил гирлянду с запястья к подножию статуи. Он двинулся по часовой стрелке к следующему лику и повторил то же действие.
Дым благовоний вился облаком. Поклонившись всем четырём ликам, Ю Шулана проводил молодой монах в боковой зал храма. Переступив многовековой порог, он услышал протяжные звуки санскритских песнопений.
Пожилой верховный монах в ритуальных одеждах сидел со скрещенными ногами перед медной чашей. Когда Ю Шулан поднёс ему амулет, старый монах закрыл глаза и начал читать мантры, глубокие и непрерывные.
Святой водой из медной чаши, набранной мягкими листьями, окропили лоб Ю Шулана, прохлада пронзила всё тело. Старый монах вернул амулет, на его лице появилась добрая улыбка.
Выйдя из бокового зала, он увидел Фань Сяо, прислонившегося к стволу кассиевого дерева. Высокий и статный, под зелёным шатром листвы, он смотрел на Ю Шулана, его улыбка была ослепительной, а выражение лица – одновременно беззаботным и вызывающим.
Близился полдень, солнце становилось всё более палящим. Ю Шулан шагнул в тень и в желанной прохладе уловил лёгкий цветочный аромат, исходивший от мужчины.
– Что делал?
– Помогал старику продавать цветы. Я красивый, поэтому продал быстрее всех. – Он поднял гирлянду из золотых дождей. – Ты поднёс цветы Будде, а я подношу их своему бодхисаттве.
Гирлянда оказалась на шее Ю Шулана. Фань Сяо посмотрел и слегка нахмурился:
– Теперь я не самый красивый Лаомама в округе.
Ю Шулан счёл это глупостью, протянул руку и снял несколько лепестков с его волос. Приблизившись, он услышал, как Фань Сяо тихим, мягким голосом спросил:
– А чем занимался директор Ю?
Простой амулет из пудры священного дерева соскользнул с его пальцев и повис перед Фань Сяо.
– Я выбросил твой старый амулет, а теперь попросил для тебя новый.
Ю Шулан расстегнул цепочку, обвил руками шею Фань Сяо сзади, и его спокойный голос медленно разлился под густой тенью дерева:
– У Четырёхликого Будды четыре состояния сердца: доброта, сострадание, радость и самоотречение. Я лишь желаю, чтобы в тебе не было ненависти, гнева, недовольства и сожалений, чтобы ты не был скован прошлым, не был сбит с толку будущим, жил свободно и… любил меня.
Амулет с величественным и сострадательным ликом Будды и сияющая священная гирлянда из золотых дождей тесно соприкоснулись. В пятнистом свете душа, некогда стремившаяся к смерти, была нежно принята в ладони, отныне желая рассветов и сумерек, привязываясь к бренному миру.
– Бодхисаттва, позволь мне во всех жизнях быть твоим спутником на пути к просветлению.
Поднялся ветер, зашумели листья, под взором стометрового золотого изваяния был заключён договор, бессрочный, без сожалений…
Полный текст завершён.
Примечание автора:
«Четырёхликий Будда» полностью завершён. Каждый раз, заканчивая книгу, я чувствую пустоту в душе. Благодарю каждого из вас, кто познакомился с Фань Сяо и Ю Шуланом. Спасибо вам, друзья, за чтение, комментарии и поддержку – это действительно очень трогательно и является неиссякаемым источником моей мотивации продолжать. Вначале, когда я только начинал писать «Четырёхликого Будда», давление было огромным, я никогда раньше не писал произведения в таком жанре и не создавал таких персонажей, и именно благодаря постоянной поддержке всех вас, друзья, я смог persevere. Благодарю и кланяюсь. С этих пор у Фань Сяо есть семья и любовь, а у директора Ю появилась связь с этим миром, он больше не одинок, они будут счастливы всегда! До встречи в следующей книге, друзья, «查无此鸟» уже начата, загляните, если интересно, люблю вас!
Примечание переводчика:
Лаомама (老妈妈) – в данном контексте, скорее всего, используется как шутливое самоназвание/обращение, возможно, с оттенком «старая мама» или «тётушка», подчеркивающее его «местный» колорит или шутливую принадлежность к окружению храма. Без дополнительного контекста точный оттенок сложно передать, поэтому оставлено как есть.
Сонгтхео (songthaew) и тук-тук (tuk-tuk) – популярные виды транспорта в Таиланде, сохранены в транскрипции.
Кассиевое дерево (盾柱木) – здесь имеется в виду вид дерева, распространенный в Юго-Восточной Азии, известное как Golden Shower Tree (Cassia fistula), чьи желтые цветы используются для гирлянд. В переводе использовано устоявшееся название «кассия» / «золотой дождь» для передачи образа.
Амулет из пудры священного дерева (圣木粉佛牌) – тип тайских амулетов, изготавливаемых из пудры священных деревьев, смол и других материалов.
Общий стиль перевода старался сохранить поэтичность и эмоциональность финальной главы, передав атмосферу освобождения, умиротворения и обретения новой жизни.
Глава 114. Дополнение (новое). Испачкать тебя. 18+
Внимание! В главе присутствуют сцены 18+.
Дополнение к «Четырёхликому Будде»
(Восполняет пропущенную сцену из главы 76 «Нет такой птицы», касающуюся директора Ю и Фань Сяо. Раз многие просили, восполню многоточие.)
Лично я так и не поняла – какую пропущенную сцену восполняет глава, но содержание занятное.
В роскошном отеле за несколько километров тяжёлые шторы были задернуты, не пропуская ни лучика света. Ю Шулан сидел на резном стуле с высокой спинкой, неспешно натягивая на руки чёрные кожаные перчатки.
Его холодный и отрешённый взгляд скользнул по мужчине в одной лишь белой рубашке, стоявшему перед ним.
Уголки его губ приподнялись:
– Стань на колени.
Фань Сяо умел читать по лицу Ю Шулана, и сейчас, сидя в кресле, тот был скорее разгневан, чем охвачен желанием.
Подумав мгновение, Фань Сяо опустился на одно колено.
Ю Шулан достал телефон, набрал номер и, дожидаясь ответа, бросил взгляд на колени Фань Сяо.
Дыхание Фань Сяо стало чуть тише. Он опустил вторую ногу и встал на оба колена, прочно утвердившись на полу.
– Директор Ю? – в трубке раздался весёлый, злорадный голос Сюэ Баотяня. – Вы с Фань Сяо договорились послушать с нами симфонию, а до сих пор не появились?
Слова «Фань Сяо» он произнёс с особой весомостью, словно вывешивая на солнцепёке несчастную вяленую рыбину – сперва одну сторону прожарил, потом перевернул другую.
В комнате стояла тишина, и голос из трубки был слегка слышен. Брови Фань Сяо дрогнули, сквозь зубы он пробормотал: «Чёрт».
– К сожалению, кое-что помешало нам прийти, – голос Ю Шулана оставался мягким и благозвучным, словно ласковый ветерок, но в это же время он холодным лицом подцепил пальцем воротник Фань Сяо, притянул его к себе и рукой в кожаной перчатке стал слегка надавливать на его кадык.
Глядя на мгновенно напрягшееся лицо Фань Сяо, Ю Шулан неизменным тоном спросил у собеседника:
– Господин Сюэ, слышал, вы с Фань Сяо недавно собирались работать над совместным проектом?
– Нет, – Сюэ Баотянь быстро отказался. – Фань Сяо хочет нечестным путём захватить одну местную сеть аптек и настойчиво зовёт меня участвовать. Я, блин, до сих пор смотрю мультики про «Мака-мака», я ещё невинен! Разве могу я с ним за такое браться? Поэтому я уже твёрдо и принципиально ему отказал.
Фань Сяо усмехнулся и тихо фыркнул:
– А то, что он смотрит «Мака-мака» – это невинность? Это умственная неполноценность.
Его кадык снова слегка надавили, и слова оборвались. Ю Шулан бросил на него холодный взгляд, прикрыл трубку и спросил Фань Сяо:
– Зачем тебе эта аптека?
Узкие глаза Фань Сяо сузились ещё больше. Он полез в карман Ю Шулана за сигаретой, нашёл, взял в зубы и только тогда ответил:
– Должны несколько миллионов за товар. Сначала тянули с оплатой под предлогом проблем с оборотными средствами, потом их юридическое лицо умерло, а те, кто пришёл на смену, и вовсе отказались признавать долги, сделали из первоначальной компании пустышку. Теперь там долги превышают активы, и кому мне предъявлять претензии?
– Почему не решить вопрос законными методами?
– Долго, и сил отнимает много, – Фань Сяо прикурил сигарету, и его взгляд помрачнел. – К тому же, почему они могут играть грязно, а я – нет?
Ю Шулан тихо вздохнул. Он вынул сигарету изо рта Фань Сяо и взял её себе в зубы, прикурил и сказал в трубку:
– Прошу вас, господин Сюэ, об одном одолжении. Распространите в местных кругах информацию о прошлых «подвигах» Фань Сяо, а также пустите слух, что он хочет проучить эту аптеку.
Сюэ Баотянь был умным человеком, ему достаточно было намёка:
– То есть, дать им понять, что Фань Сяо – тот самый псих, который способен уничтожить всю свою собственную семью и упечь за решётку даже отца с братьями?
Ю Шулан носком ботинка дотронулся до колена Фань Сяо, веля ему встать на колени ровнее, а пальцами стал расстёгивать пуговицы на его рубашке:
– Побеспокоил вас, господин Сюэ.
На том конце провода рассмеялись:
– Несложно. Но чью же благодарность я за это получу?
Ю Шулан расстегнул одну пуговицу:
– Я буду вам благодарен.
– Не нужно, директор Ю, мы с вами что, чужие люди?
Ю Шулан приложил телефон к уху Фань Сяо, пальцами в перчатке подцепил и расстегнул ещё одну пуговицу:
– Говори.
Дыхание Фань Сяо стало тяжёлым, его взгляд, устремлённый на Ю Шулана, словно полыхал огнём. Безразличным тоном он буркнул в трубку:
– Господин Сюэ, я ваш должник. Если сможете провернуть это дело так, чтобы мне не пришлось проливать кровь, я обеспечу вам связи в Таиланде.
Именно этих слов Сюэ Баотянь и ждал:
– Отлично. Но их ведь не запугаешь так просто, чтобы они вернули деньги. Нужно, чтобы директор Фань и я сыграли несколько спектаклей, заставили тех ублюдков по-настоящему испугаться.
Пуговицы на Фань Сяо были уже расстёгнуты до последней, а Ю Шулан в это время холодно и отстранённо оглядывал его внушительное достоинство.
Фань Сяо произнёс хрипло:
– Хорошо, господин Сюэ, договаривайтесь, я подстроюсь.
Голос в трубке явно выдавал злорадное возбуждение. Господин Сюэ, смотрящий «Мака-мака», заявил:
– Тогда мы прикончим их законным и обоснованным способом.
Закончив разговор, Ю Шулан по-прежнему оставался холодным. Держа сигарету в зубах, он скользил взглядом по телу Фань Сяо, словно любуясь красивой вазой.
Фань Сяо, подобно послушному ребёнку, подошёл прикурить Ю Шулану:
– Я виноват, директор Ю, впредь не буду делать ничего столь рискованного.
Ю Шулан поднял на него глаза:
– Раз знаешь, что виноват, то как следует наказывать провинившегося?
Фань Сяо внезапно встретился взглядом с Ю Шуланом и сквозь табачный дым медленно проговорил:
– Как хочешь, так и наказывай.
Фань Сяо любил всё, что было приятно на ощупь.
Тело Ю Шулана, его волосы или губы. Но сейчас он был лишён всего этого, мог лишь лежать на приятном шёлковом белье и покорно позволять другому делать с ним всё, что тому вздумается.
Чёрные кожаные перчатки из телячьей кожи, щедро смазанные лубрикантом, сжимали его внушительный член и медленно двигались вверх-вниз.
– У директора Фаня брезгливость, да? – Другой рукой Ю Шулан по-прежнему держал сигарету, дым обвивал его пальцы, словно давняя рана души. Внимательно разглядев страдальческое выражение на лице Фань Сяо, Ю Шулан прижал большой палец к чувствительной головке. – Тогда сегодня я тебя испачкаю.
Телячья кожа была нежной, но всё же не сравнялась с подушечками пальцев. Самое уязвимое и чувствительное место медленно растирали круговыми движениями, и его цвет постепенно менялся со светло-красного на тёмно-багровый.
– Ю Шулан... – Руки Фань Сяо были привязаны к изголовью кровати, на глазах – повязка, лишавшая его зрения. – Не надо...
– Не нравится? – Ю Шулан наклонился и поцеловал его, но усилил нажим руки. Фактура кожи самым прямым образом терла мочевое отверстие, меняя темп и силу – поглаживания, надавливания... Ю Шулан полностью контролировал ритм и всецело владел телом Фань Сяо. – Разве не ты сказал, что я могу наказать тебя, как захочу?
– Как угодно, только отпусти меня, Шулан. Я хочу обнять тебя, хочу обнять тебя сейчас же.
Ю Шулан зажал сигарету в зубах, освободил другую руку и потрогал мошонку Фань Сяо. Его голос и без того был неразборчивым, а сквозь дым и вовсе приобрёл протяжную, полную намёков интонацию:
– Потерпи. Или... назови меня братцем.
Фань Сяо и в обычное время был несдержан на язык, называл и куда более неприличные и вызывающие вещи, не то что просто «братец».
Так что он сразу же выдал:
– Братец, братец Ю, на сей раз прошу, будь великодушен, отпусти меня.
Шершавая текстура перчаток приносила особое, непередаваемое ощущение, тогда как подушечки пальцев позволяли управлять всем с большей гибкостью. Мягкие подушечки пальцев медленно скользили от основания наверх, короткие, аккуратные ногти слегка царапали складки... После этого нежного и медленного истязания пять пальцев сомкнулись, заполнив собой всё пространство, и Ю Шулан принялся быстро двигать рукой, дёргая член, словно в наказание, доводя Фань Сяо почти до безумия.
– Шулан, быстрее, дай мне кончить!
В момент наивысшего наслаждения Ю Шулан глянул на искажённое страстью лицо Фань Сяо, резко зажал рукой отверстие на головке члена, безжалостно обрывая приближающуюся развязку.
– Шулан! – Все мышцы Фань Сяо напряглись, он мучился, не в силах обрести освобождение.
Но в следующий миг те самые пальцы, что вызывали и восторг, и ненависть, вновь принялись нежно ласкать его член, всё более страстно и безжалостно дразня, раз за разом доводя Фань Сяо до грани срыва.
– Будешь впредь пренебрегать правилами и делать что-то столь рискованное? – В голосе Ю Шулана тоже слышалась хрипота.
– Нет, я буду слушаться тебя во всём, – слова Фань Сяо прерывались тяжёлым дыханием. – Никогда больше не буду делать ничего рискованного.
Рука двигалась всё быстрее. Ощущение поднималось от копчика и с той же скоростью, с какой двигалась рука Ю Шулана, ударяло Фань Сяо прямо в мозг. Когда ноготь безжалостно скользнул по отверстию на головке, перед глазами Фань Сяо, лишённого зрения, всё побелело. Он выгнулся, и наконец наступила развязка.
Густая сперма забрызгала всю грудь Фань Сяо. Ю Шулан пальцем подцепил немного и размазал у него в уголке губ, а с другой стороны оставил лёгкий поцелуй, тихо проговорив:
– Фань Сяо, ты испачкан.
В ванную Ю Шулана занёс на плече Фань Сяо. Едва стеклянная дверь успела захлопнуться, как Фань Сяо уже втиснул половину своего члена в Ю Шулана сзади.
Сегодня он и впрямь довёл Фань Сяо до крайности, и теперь Ю Шулан был не прочь позволить ему немного побуйствовать. Он расслабил мышцы, стараясь вместить его.
– Ю Шулан, ты слишком суров, – Фань Сяо вошёл до конца и, не делая ни малейшей паузы, сразу начал двигать бёдрами. – Я ещё даже ничего не сделал, а ты уже так меня наказываешь. Если бы я и впрямь сделал, неужто ты решился бы на убийство законного супруга?
Слишком сильно и слишком быстро. Ю Шулан уже не мог выдерживать. Одной рукой он опёрся о стену, другой подозвал Фань Сяо к поцелую. В его глазах, в отличие от прежнего холодного безразличия, была вся погружающая в омут нежность:
– Если ты не будешь ошибаться, я буду баловать тебя.
Фань Сяо углубил поцелуй. В переплетении губ и языков его рука, обнимавшая Ю Шулана, медленно поползла вниз и сжала его не менее внушительный член.
– Учитель Ю, я научился. Проверьте меня, хорошо ли я сдал экзамен?
Голос Фань Сяо потонул в приглушённых звуках сглатывания, и в сердце Ю Шулана зазвенел тревожный колокольчик:
– Не надо...
Не успел он договорить, как его спина выгнулась назад, и он издал душераздирающий, лёгкий стон.
Практика доказала, что Фань Сяо не только научился, но и умел творчески развивать и применять полученные знания.
И вот Ю Шулан оказался зажат с двух сторон. Фань Сяо был мастером управления, а его пальцы невероятно гибкими. Предельное наслаждение от того, как член упирался в чувствительную точку в его заднем проходе, накладывалось на крайнюю опустошённость от невозможности разрядиться спереди. Сладость и горечь, рай и ад, растягивая и разрывая, заставляли Ю Шулана словно бы пребывать одновременно в огне и воде, не в силах обрести избавление.
– Фань Сяо...
– Назови меня получше.
Ю Шулан знал, что Фань Сяо подл и мстителен, не желая с ним тянуть, он сразу выдал самое мощное оружие:
– Муженёк.
И, как и следовало ожидать, вошедшее в него тело стало ещё больше:
– Ещё раз назови.
Ю Шулан с помутневшим взором поцеловал Фань Сяо, его голос дрожал ещё сильнее:
– Муженёк.
Словно механизм, у которого вдруг дожали пружину, Фань Сяо, обхватив Ю Шулана, сделал с ним сотню мощных движений. В этом хаосе он сжал в руке твёрдый и увеличившийся член Ю Шулана, большим пальцем зажал мочевое отверстие, не позволяя ему достичь пика желания.
– Фань Сяо, Фань Сяо... – Ю Шулан тёрся щекой о подбородок Фань Сяо, пытаясь сохранить последние проблески ясности и вразумить его. – Я с тобой так не поступал.
– А я умолял, а ты не сжалился, директор Ю. А если бы ты умолял меня, я бы обязательно согласился.
– ...Умоляю.
Фань Сяо продолжал двигаться, задевая лишь самые чувствительные точки:
– Директор Ю, умоляй меня испачкать тебя.
Ю Шулан беспомощно лежал на груди Фань Сяо, каждый тяжёлый вздох требовал удовлетворения желания и освобождения. Не оставалось другого выхода. С закрытыми глазами он повторил:
– Фань Сяо, умоляю... испачкай меня.
– Директор Ю, знаешь, что значит по-настоящему испачкать?
Фань Сяо продолжал говорить и усилил темп движений, словно зверь, неистово атакуя Ю Шулана сзади.
Невиданное доселе ощущение не оставило Ю Шулану даже мгновения на осознание происходящего, он был вынужден погрузиться в бездонную пучину желания. Его тело ещё никогда так не дрожало, душа ещё никогда не была столь разбита. Осознав, что ситуация выходит из-под контроля, Ю Шулан успел лишь вымолвить:
