Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 40 страниц)

Она замолчала, выдохнула тяжело, будто выговорив всё лишнее:

– Программы – хорошие. Но я хочу, чтобы рядом с ним был кто-то, кому он не будет чужим. Кто будет скучать по нему. Ради кого ему захочется расти.

Ю Шулан медленно сжал пальцы, ткань на колене пошла складками под ладонью.

У Юйпин смотрела прямо на него – взгляд полыхал такой отчаянной надеждой, что невозможно было выдержать:

– Сейчас он ещё маленький, почти ничего не запомнит. Но однажды он вырастет… поймёт. И останется один – в этом огромном-огромном мире. Как же ему будет больно.

Ю Шулан нащупал в кармане пачку сигарет, сжал её сквозь ткань – слов не находилось.

– Братик Ю, ты можешь сказать «нет», – У Юйпин попыталась выдавить улыбку своими сухими губами. – Мамы – они такие… эгоистки. Сначала о детях думают. Тебе… тебе не обязательно…

Договорить она не успела: в коридоре послышались лёгкие, торопливые шаги, и густой голос женщины средних лет:

– Тяньтянь, не беги! Вот здесь мама, эта палата!

В дверях показался мальчишка. Сзади его подхватила большая ладонь – он звонко рассмеялся.

– Вы как тут? – У Юйпин протянула руки, лицо озарилось светом. – Иди ко мне, Тяньтянь!

Полная сиделка, запыхавшись, выдохнула:

– Мама Тяньтяня, вы всё ещё без няни? Новый год на носу, муж с детьми дома ждут, билеты на вечерний поезд… Что будем делать?

Тяньтяню – два с половиной. Маленький для своего возраста, но уже в том возрасте, когда сидеть на месте невозможно. Чуть поворчал у мамы на коленях – и тут же соскользнул на пол.

Незнакомцев он почти не видел – и потому теперь подошёл к Ю Шулану медленно, шаркая ножками. Замер напротив, чуть склонил голову и заглянул ему прямо в глаза.

Вчерашний грудничок превратился в крошечного карапуза. Редкие волоски всё ещё не закрывают тонкий шрам на темени.

Ю Шулан невольно улыбнулся – глядя в эти круглые, как у оленёнка, глаза.

Улыбнулся – и попался.

Малыш робко шагнул ближе, прижался к нему, протянул ручку и пухлой ладошкой обхватил его большой палец…

***

У поворота коридора Шилихуа говорил шёпотом в телефон:

– Сделал, как ты сказал: У Юйпин связалась с Ю Шуланом. Ты серьёзно веришь, что он усыновит Тяньтяня? Ты что, сбрендил? У них же ноль родства!

На том конце глухо отозвались:

– Ты его не знаешь.

Шилихуа усмехнулся, почти презрительно:

– Это ребёнок, а не котёнок с улицы. Если ты просчитался – Тяньтянь окажется в приюте. Врачи говорят, У Юйпин осталось совсем немного…

– Если Ю Шулан не заберёт Тяньтяня, тогда я. Я сам его выращу, – голос в трубке звучал лениво, но в нём не было ни тени колебания.

– Ты? – Шилихуа едва не выругался. – Ты себя слышишь? Ты вообще кто сейчас – и куда делся настоящий ты?

Пауза. Потом тот же спокойный голос, чуть тише:

– Это ребёнок, которого мы вместе спасли. Он должен вырасти счастливым. И кто-то однажды скажет ему что мир не так уж и плох.

Глава 86. Кровь на кончиках пальцев.

Ю Шулан всё-таки решил усыновить Тяньтяня. С У Юйпин они условились: как только она уйдёт, он оформит официальное опекунство.

Это решение далось ему нелегко – он колебался три дня.

За его спиной осталась слишком долгая полоса боли. Все желания и ожидания давно выгорели дотла. Он редко о чём-то мечтал – по-настоящему, всей душой. Последний раз… это был Фань Сяо.

Предложение усыновить ребёнка исходило от самого Ю Шулана. Он был слегка напряжён: кончики пальцев терлись друг о друга под рукавом – волнение пряталось в неуловимых жестах. Но вместе с тревогой теплилась и надежда.

Женщина благодарно склонила голову, но он только покачал:

– Если честно, я поступаю эгоистично. Я ведь тоже сирота. А этот мир… слишком пустой. Хочу, чтобы Тяньтянь был рядом.

Перед ней аккуратно лежали диплом, справка с работы, выписка со счёта.

– Есть ещё один момент, – сказал Ю Шулан тихо, но твёрдо. – Он важный. Госпожа У, прошу подумать хорошенько.

Он сделал короткую паузу, глубоко вздохнул:

– Я – гей. Если вы считаете, что это может повредить Тяньтяню – откажитесь. Я пойму.

Женщина помолчала. В её усталых, воспалённых глазах вспыхнула неожиданная ясность:

– Знаете… я ведь тоже думала, что встретила мужчину. И что? Что я получила в итоге? Есть вещи, которые перестаёшь принимать всерьёз, когда смерть стоит за спиной.

Когда Ю Шулан вышел из больницы, в небе над домами напротив расцвёл фейерверк. Один за другим – раскаты света, блестящая мишура. Люди прощались со старым, встречали новое, загадывали, чтобы хоть что-то сбылось.

Он обернулся. В окне с тусклым светом стояла худенькая фигура. Женщина, дрожащая силуэтом в рваном свете разлетающихся искр.

Она провожала его взглядом? Или смотрела на свой последний фейерверк?.. Ю Шулан не стал гадать. Просто шагнул вперёд – в холодную, пустую ночь.

В Новый год поймать такси – задача почти безнадёжная. Он брёл пешком, сверился с картой: ближайшее метро – не меньше двадцати минут ходу.

Магазины вдоль улицы были закрыты один за другим. Лишь пара забегаловок всё ещё светилась неоном.

Он решил купить сигареты. Подходя к киоску, заметил: между двумя яркими вывесками притулилась скромная пельменная. Неоновая табличка без витрины – издалека её и не разглядишь.

Купив пачку, Ю Шулан закурил прямо у входа, зажав сигарету зубами. Потом стянул перчатки, сунул их в карман. Сделал несколько шагов вперёд – и вернулся обратно.

Всё-таки праздник. Пельмени – к счастью. Хоть чуть-чуть – но поучаствовать в этом общем ритуале.

Внутри действительно сидел кто-то: мужчина лет пятидесяти уткнулся в тарелку, жевал пельмени в углу.

Услышав, как зазвенела дверь, он поднял глаза и крикнул в сторону кухни:

– Бай Тин, к тебе клиент.

Бай Тин?.. Ю Шулан застыл.

Из-за занавески вышла девушка в замасленном фартуке. Улыбка, вежливый прищур, быстрый поклон… Но, увидев, кто стоит у двери, она растерялась. На её лице мелькнуло настоящее потрясение.

– Брат Ю?

Ю Шулан снял перчатки, потушил сигарету о стенку урны.

– Бай Тин. Твой телефон недоступен. Что ты здесь делаешь?

Перед ним стояла тарелка с пельменями – горячие, ещё дымятся. Бай Тин села напротив, достала одноразовые палочки, разломила.

Деревяшки оказались неудачные – шероховатые, с заусенцами. Она смутилась, заменила на другие. Та же история.

– Эти подойдут, – Ю Шулан забрал палочки из её рук, но к пельменям не притронулся. – Что случилось? Расскажешь?

Мужчина за соседним столом доел пельмени, бросил на стол восемь юаней, неспешно вышел. Бай Тин аккуратно пересчитала купюры и спрятала в маленький кошелёк, привязанный к поясу. Голова всё время была опущена:

– Ну… можно сказать, встала на «путь исправления».

Голос выдал лёгкую вину:

– Прости, что не сказала. Я хотела всё отрезать – полностью. Навсегда.

Она подняла взгляд – в нём тревога, почти извинение:

– Ты, наверное, волновался? Надо было предупредить. Правда…

– Я понимаю, – тихо улыбнулся Ю Шулан. – На твоём месте я бы тоже так поступил.

Он подцепил пельмень, откусил, кивнул, как будто дал разрешение жить дальше:

– Вкусно. Ты сама лепила?

Раньше глаза Бай Тин всегда были полны усталости и настороженности. Сейчас в них впервые проступил лёгкий румянец – будто её похвалили за самое важное. Она кивнула коротко:

– Угу.

Ю Шулан доел ещё несколько пельменей, потом отложил палочки в сторону. Медленно наклонился к ней, словно старший брат:

– Не переживай. Я больше не побеспокою тебя. – Он легонько коснулся её головы ладонью, погладил по волосам. – Игрок, пожалуйста, начни новую игру.

Глаза девушки налились слезами. Она всхлипнула:

– Спасибо тебе, Ю-ге. Если будет возможность… поблагодари и господина Фань.

Ю Шулан как раз ковырял занозу в пальце – острую, занесённую из дешёвых палочек. Услышав её слова, замер:

– …Кого?

– Фань Сяо. Он ведь Фань Сяо, да?

Деревяшка вонзилась глубже – резкая боль полоснула по коже.

– Полгода назад, в клубе, я отказалась от грязной работы. Один из менеджеров стал угрожать: мол, знает, кто я и откуда. Собирался позвонить родне. Я отказалась – и он вроде бы отступил. Думала, всё. Но через пару дней приехали отец и брат.

Она сглотнула, отвела взгляд:

– Их раньше уже задерживали. Теперь боялись ареста, не тронули меня напрямую. Просто дежурили: один стоял у парадной, другой – у чёрного хода. Я даже выйти не могла, не то что сбежать.

На секунду она подняла глаза – в них блеснула злая искра:

– Потом узнала: они где-то достали снотворное. Всё просто – усыпить меня и под предлогом «лечения» увезти обратно в деревню.

– Как ты выбралась? – Ю Шулан чуть помедлил, потом спросил. – И при чём здесь Фань Сяо?

Её лицо побелело – одно воспоминание будто выморозило кожу:

– Я тогда вообще не знала, что делать. Позвонить могла только тебе, но твой номер молчал. В отчаянии связалась с Третьим Баем. Мы тогда… были близки. Пьяный он клялся, что женится на мне.

Ю Шулан вздохнул – вспомнил: в тот период он только-только влился в проект, скрывался от Фань Сяо, телефон почти всё время был выключен.

При имени Бай Пэнъюя Бай Тин фыркнула – коротко, горько:

– Не только не помог, а ещё и насмешек насыпал. Мол, «деньжат-то скопила, вернёшься в горы – виллу построишь». Я сглотнула обиду и спросила, как связаться с тобой. Он с ехидцей: «хочешь – ищи господина Фаня».

Палочки в руке Ю Шулана дрогнули. Заноза вонзилась глубже – на кончике пальца выступила алая капля.

– Значит, ты сама вышла на Фань Сяо?

Бай Тин кивнула:

– Хотела через него связаться с тобой. Он сказал, что ты с головой ушёл в исследования, беспокоить не стоит. Пообещал, что всё решит сам.

– Через три дня – ни следа от моего отца и брата. А чтобы они не вернулись снова, господин Фань настоял, чтобы я уехала как можно дальше. Я послушалась… и впервые зажила, как человек. Сняла эту пельменную на все накопленные гроши. Теперь просыпаюсь спокойно. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка дрогнула и растаяла.

Последние слова растворились в шуме улицы – Ю Шулан слышал их, но смысл уплывал сквозь него, как вода сквозь пальцы.

Он почти перебил её, торопясь выговорить:

– Фань Сяо тебе помогает? Что он сделал?

Увидев, как у Ю Шулана изменилось лицо, Бай Тин не посмела недоговаривать. Она выложила всё, не убавив ни слова:

– Мой брат – азартный до мозга костей. Господин Фань, когда узнал об этом от меня, якобы случайно «уронил» перед ним несколько крупных фишек с подпольного казино. Брат решил, что удача сама к нему в руки идёт – подобрал их и тут же понёс играть. Проиграл всё подчистую. Всё, что мог заложить – заложил, влез ещё и в долги под бешеные проценты.

Она усмехнулась коротко, почти зло:

– Господин Фань потом сказал, что моего брата так и избили. Он, ревя, прижал мизинец к кухонному ножу и позвонил отцу – вымаливая деньги, лишь бы вытащили его из этого дерьма. А я в это время была спрятана – по указанию господина Фаня. Отец меня не нашёл. Зато все деньги слил, лишь бы спасти своего «золотого мальчика».

Капля крови сорвалась с кончика пальца и упала на стол. Ю Шулан тихо сказал:

– Очень похоже на Фань Сяо.

Как он вышел из пельменной, как кивнул Бай Тин на прощание, как добрался до станции метро – он не запомнил. Всё расплылось, растворилось в шорохе шагов и пустой зимней улице.

Перчатки он так и сжал в кулаке. Ветер бил по пальцам – холодный, колкий. Внутри кожи застряли щепки от дешёвых палочек, оставляя тупую, глухую боль.

Но в ушах, как колокольчик, звенело только одно – последнее, что сказала Бай Тин:

«Я хотела его поблагодарить, а он сказал – я просто помогаю Бодхисаттве, если и благодарить, то его, не меня».

А последняя фраза, которую тогда сказал ему Фань Сяо?

«Бодхисаттва, ты свободен».

Глава 87. По первому зову.

Вокруг детского сада низко склонились зелёные ивы. Лёгкий ветер дул сквозь них – тонкие ветви тянулись и колыхались, словно длинные ленты, неторопливо и мягко.

Ю Шулан проводил Тяньтяня в садик. Мальчик выглядел крепче, чем раньше. Он зашёл за ворота вместе с воспитателем, но тут же снова высунул голову из-за двери и громко крикнул:

– Дядя, пока!

Вот теперь всё – приём окончен, новый день начался с радости.

Ю Шулан не стал задерживаться у ворот. Слишком живо помнил, как в прошлый раз, стоило сказать «не женат», его тут же обступили мамы и бабушки, каждая норовила подсунуть пару кандидаток для знакомства.

Вдоль дороги снова тянулись ивы, зелёные ветви мягко касались плеч и щедро оставляли на нём свой подарок – белый пух.

На Ю Шулане был чёрный тонкий кардиган – и на его ткани белый пух был заметен особенно отчётливо.

Он шёл, неторопливо счищал с себя пушинки и по пути заглянул в аптеку поблизости. Дома истёк срок годности у пары упаковок базовых лекарств – а с Тяньтянем он всегда менял такие вещи сразу.

Назвав нужные препараты, Ю Шулан стал ждать, пока фармацевт их принесёт. Ожидая, привычка взяла своё – он подошёл к стеллажу и стал просматривать лекарства сам.

Чай с жимолостью уже вышел на рынок, отзывы были неплохие – отчёт за первый квартал уже лежал на столе у Хуан Циминя. Судя по его настроению в последние дни, доходы должны быть вполне достойными.

После обрушения корпорации Фань дело зацепило и “Пинфэн Капитал”. Фань Сяо вызвали обратно, а управление перешло к Сюй Чжуну. Все счета передали на проверку в соответствующие органы, но, кажется, серьёзных нарушений не нашли. Просто прикрыли доступ к новым деньгам, и пришлось заморозить два свежих проекта. Хорошо хоть, что с жимолостью стартовый капитал был почти полностью закрыт заранее – так что особого урона не вышло.

Хотя Сюй Чжун и не любил Фань Сяо, маркетинговую стратегию, которую тот заложил, менять не стал. Всё шло по плану – и результат превзошёл ожидания.

Отгоняя лишние мысли, Ю Шулан взял с полки упаковку конкурирующего продукта, только успел проверить форму выпуска, как за стеллажом вдруг зашуршала дверная занавеска.

Наверное, кто-то из клиентов – Ю Шулан даже не обернулся.

Аптека была небольшой – вместе с кассой там работали всего два-три человека. Но стоило послышаться шороху, как все они разом двинулись к двери. Даже девушка, которая подбирала лекарства для Ю Шулана, резко развернулась – белый халат взвился в воздухе полукругом – и тоже поспешила к выходу.

Голоса девушек звучали приятно, но вперемешку сливались в лёгкую неразбериху. Кто-то радостно окликнул: «Фань-ге!», кто-то заботливо спросил: «Вам не жарко? Хотите воды?»

На фоне их оживлённости ответ прозвучал спокойно, размеренно:

– Сегодня не жарко, воду не надо. Я зашёл собрать данные о продажах, посчитаю – и уйду.

В низком голосе мужчины слышалась лёгкая усмешка – едва уловимая, но она смягчала холодный оттенок его манеры.

За стеллажом послышался лёгкий шорох. Мужчина скользнул взглядом – увидел лишь ровные ряды коробок и тёмный кусок ткани, мелькающий между ними.

Отведя глаза, он развернулся, снял шлем и машинально провёл ладонью по коротко стриженной голове. В его голосе звучала вежливая, но отчуждённая теплота:

– Как у вас продажи новых позиций, которые запустили на этой неделе? Материал с последнего обучения пригодился?

Девушки загалдели в ответ – посреди их слов слышалось царапанье пера по бумаге.

Прошло всего пару минут. Тетрадь закрылась, мужчина закончил разговор. Вытащил из кармана пригоршню ярких конфет и, улыбнувшись, сказал:

– Не мои, передаю, как говорится, “цветы от чужого имени”.

Провожая его наперебой, девушки откинули дверную занавеску. Она колыхнулась пару раз и упала на место. Только тогда фармацевт, державшая лекарства для Ю Шулана, спохватилась, что клиент всё ещё ждёт.

– Господин! Господин! – несколько раз позвала она. Красивый покупатель очнулся только тогда. Девушка поспешно протянула ему пакет:

– Простите, что задержали. Вот ваши лекарства.

Ю Шулан взглянул на ещё качающуюся занавеску, молча кивнул и положил в её ладонь коробку, сжатую до вмятин:

– Это тоже пробейте.

Обойдя стеллаж, Ю Шулан подошёл к кассе. Сначала он подал удостоверение личности, но, получив вежливое напоминание, заменил его на карту медицинского страхования.

Сквозь жужжание печатающего чека вдруг прорвался сухой щелчок – звук сталкивающихся пластиковых бусин. Шторка снова откинулась, и в помещение, вместе с майским ветром, вошла высокая фигура.

– Забыл взять клю…

Услышав этот голос, Ю Шулан рефлекторно обернулся. На этот раз между ними не было ни стеллажа, ни преграды – взгляды столкнулись прямо.

Всё то же лицо, хищное, чуть угрожающее. С новой стрижкой оно казалось ещё более дерзким и неукротимым.

В его глазах по-прежнему пряталась та самая мягкость, а на губах – ровная, спокойная улыбка. Не яркая, не вызывающая – такая, что сглаживала врождённую резкость его черт.

Принтер стрекотал где-то сбоку, но всё пространство вдруг перекосилось и застыло в тянущейся, гулкой тишине. Ю Шулану показалось, что он снова в том самом мае – два года назад, когда опускалось окно автомобиля, а изнутри на него накатывал тёплый воздух. Тогда этот человек – с такой же улыбкой и открытым, спокойным взглядом – просто вошёл в его жизнь. Вошёл и остался.

Сердце резко сжалось.

Аптека была маленькой – от кассы до двери всего пара шагов. Ю Шулан смотрел, как лицо Фань Сяо меняется прямо на глазах: сначала удивление, потом тихая радость, а следом – лёгкая неловкость.

Принтер стих. На пол почти одновременно упал пакет с лекарствами и ключи – у ног Ю Шулана и Фань Сяо.

Ю Шулан сразу поднял своё. Фань Сяо, похоже, чуть не забыл про ключи – пришлось напомнить дважды, прежде чем он подхватил их.

– Спасибо, – коротко сказал Ю Шулан. Он развернулся и пошёл к двери. Пара шагов – и вот он уже проходит сквозь тонкую струю воздуха, наполненного пыльцой и пушистым ивовым пухом. Вот он – совсем рядом с Фань Сяо.

Он кивнул ему так, как кивают случайному знакомому на улице – спокойно, доброжелательно, не больше.

И всё же, проходя мимо, Ю Шулан инстинктивно старался не зацепить его рукой, плечом – ничего лишнего, только воздух между ними.

Одна нога уже переступила порог. Яркий солнечный свет брызнул в глаза – ещё шаг, и всё. Но в этот миг кто-то резко перехватил его запястье.

Ю Шулан нахмурился и обернулся.

– Что-то случилось? – спросил он.

Фань Сяо молчал пару секунд, потом медленно отпустил его запястье. Засунул руку в карман, достал визитку и протянул вперёд:

– Я – медицинский представитель компании «Канда Фармасьютикал». Если у вас возникнут вопросы по покупке или приёму наших препаратов – можете связаться со мной. Я постараюсь помочь как можно быстрее.

Ю Шулан бросил взгляд на визитку.

«Фань Сяо, терминальный медицинский представитель, ООО “Канда Фармасьютикал”».

Терминальный представитель – тот, кто напрямую работает с аптеками или мелкими клиниками, продвигает лекарства. Без оклада, без страховки – только проценты с продаж. Самый низ в фарме.

Ю Шулан скользнул взглядом ниже: дёшево сшитая униформа, ботинки с усиленными носами. Такому и в голову не придёт, что этот человек, стоящий сейчас с мотошлемом в руке, когда-то носил запонки дороже, чем вся эта аптечная витрина.

Единственное, что осталось прежним – часы на запястье. Под тёмно-коричневой загорелой кожей белела тонкая полоска – светлый след, будто отпечаток прошлого оттенка кожи.

Ю Шулан отвёл глаза. Визитку он так и не взял.

– Я не пользуюсь препаратами «Канда». Так что визитка мне ни к чему, – сказал он ровно.

Он сделал ещё шаг – теперь они стояли по разные стороны двери: один внутри, другой почти уже на улице.

– У ваших препаратов завышенная цена и сомнительная эффективность. Раньше я их не выбирал – и дальше не стану.

Сказав это, Ю Шулан развернулся и ушёл – прямо в шелестящую зелень улицы, не обернувшись ни разу.

Дверная шторка качнулась за его спиной и закрыла лицо Фаня Сяо. Что на нём теперь – было уже не разглядеть.

Неизвестно, сколько времени он шёл, когда вдруг сзади послышался знакомый рёв мотоцикла. На этот момент он уже прошёл мимо своей остановки.

Гул всё нарастал, подбирался ближе – и стих ровно рядом с ним.

У обочины под густыми деревьями остановился мотоцикл – не новый, но ухоженный. Наездник в простой, ничем не приметной форме – но фигура делала его опасно притягательным.

Фань Сяо поставил ногу на асфальт, снял шлем и прижал его к груди. Чуть наклонился вперёд – взгляд сквозь пятнистую тень листвы упал прямо на Ю Шулана.

Мягкие ивовые ветви скользнули по его щеке. Фань Сяо вдруг тихо усмехнулся. Протянул руку – Ю Шулан инстинктивно дёрнулся в сторону, но Фань Сяо успел снять с его чёрного кардигана одинокую пушинку.

Он опустил руку, сжал ладонь и, глядя прямо на него, сказал голосом мягче этой пушинки:

– Не бойся, заведующий Ю. Я пришёл только сказать тебе: даже если мы живём в одном городе – я больше не стану тебя тревожить. Живи, как хочешь. Сделай вид, что этой встречи не было.

Он надел шлем, завёл двигатель и, глядя на него через визор, добавил тихо, почти буднично:

– Но если заведующий Ю хоть раз передумает – я всегда рядом.

Мотоцикл рванул вперёд, поднимая за собой лёгкий шлейф ивового пуха.

С тех пор как появился Тяньтянь, Ю Шулан почти не курил. Его съёмная квартира находилась недалеко от института – на самой окраине, в старом доме. Потому и обходилась недорого.

Одна спальня, одна гостиная и крошечный балкон – в самый раз.

Вот только с балкона открывался не самый лучший вид: ни травинки, ни дерева – лишь узкая полоска неба между крышами.

И именно в этой узкой прорези висела луна – молочно-белая, расплывчатая. Её свет смешивался с ленивыми клубами табачного дыма.

Тяньтянь уже спал. Ю Шулан стоял, облокотившись на перила, и курил. Одна сигарета догорела до фильтра – он зажёг новую. Дошёл до середины – и всё-таки потянулся за телефоном.

Он набрал в поиске несколько ключевых слов – старое дело, которому уже год, всплывшее в заголовках соседней страны и наделавшее шума в медицинской среде.

Результатов оказалось с десяток страниц. Он выбрал тот, что выглядел самым подробным, и открыл.

В центре расследования – фальсификация и незаконная продажа препаратов. Множество тёмных пятен, сплетённые версии. По сути, всё тянулось уже почти два десятка лет: свидетели умирали один за другим, участники старели и исчезали. В итоге серьёзный срок получил только отец Фань Сяо. Остальные – лишь те, кто оказался под рукой и кому было удобно предъявить.

Что касается троих сыновей Фань:

Средний, Фань Ю, сел на три года.

Старший, Фань Бо, отделался условным – помогло активное возмещение ущерба и признание вины, которое устроило пострадавшую сторону.

Ю Шулан пролистал статью до самого конца.

Имя Фань Сяо не упоминалось вовсе.

Глава 88. Бывший.

Фань Сяо, к удивлению Ю Шулана, сдержал своё слово.

С тех пор, как он пообещал не вмешиваться в жизнь Ю Шулана, тот не видел его ни весной, ни летом.

Иногда Ю Шулану начинало казаться, что всё то утро с пушинкой на плече было всего лишь наваждением.

Но это забытьё легко развеивалось. Как сегодня утром – стоило ему снова увидеть ту самую дорожку из красного кирпича.

Дом, где он снимал комнату, стоял в низине. После каждого дождя здесь скапливалась вода, а старые дорожки превращались в грязное месиво.

Лето выдалось особенно дождливым. Прошлой ночью ливень шумел почти до рассвета. А утром Ю Шулан, закатав штанины, вышел из дома, неся Тяньтяня на руках.

Он жил на втором этаже, лифта в подъезде не было. Спускаясь по лестнице, он кивнул соседу, который возвращался с утренними покупками. Тот пробормотал что-то про «настоящего Лэй Фэна» – народного героя, символ бескорыстной помощи другим. Ю Шулан улыбнулся, поддакнул и не придал этому значения.

Когда он распахнул дверь подъезда, небо ослепило своей чистотой – лёгкие облака плыли по нему, а день обещал быть ясным.

– Ой? – Тяньтянь тихонько выдохнул ему прямо в ухо и коротким пальчиком ткнул вниз.

Ю Шулан опустил взгляд – от входа в подъезд тянулась узкая дорожка из красного кирпича. Она извивалась, как змея, и вела прямо к воротам жилого комплекса.

Там, где вода стояла неглубоко, кирпичи клали в один слой. Где глубже – подкладывали два, а то и три. Благодаря этой дорожке больше не приходилось выискивать, куда поставить ногу, чтобы не увязнуть в грязи.

Ю Шулан окинул двор взглядом. В старом доме было три подъезда, но только у его появился аккуратный «проход». У остальных – кое-как разбросанные кирпичи там, где вода стояла лужами.

Тяньтянь с интересом засучил ножками у него на руках – явно хотел спуститься. Ю Шулан аккуратно поставил его на кирпичи и сам присел, расправляя штанину.

– Этот парень вчера весь вечер под дождём мостил, – донёсся обрывок разговора соседей. – Мой старик угостил его сигаретой, спросил, не собирается ли переезжать. А он ответил – нет, просто тут живёт человек, которого он любит. Беспокоится, что тому по лужам неудобно ходить.

– Эх… ради той девчонки с шестого? Ну да, хороша, чего уж.

Дорожка из красного кирпича была узкой – пройти мог только один человек. Ю Шулан шёл следом за Тяньтянем, который осторожно, но весело перебирал ножками по кирпичам. Ю Шулан смотрел себе под ноги, ресницы чуть дрогнули…

***

К тому времени, как он наконец оторвался от рабочего стола, лаборатория уже опустела.

Сегодня вечером намечалась встреча выпускников – его однокурсник вернулся из-за границы, и все решили собраться.

Он оставил Тяньтяня у соседки, быстро переоделся в раздевалке и надел костюм – тот самый, который раньше носил каждый день, пока был заведующим. Теперь он казался чужим, сковывающим плечи и горло.

Перед зеркалом он застёгивал пуговицы на рубашке, доходя до самого воротника. И вдруг всплыла одна из тех фраз, что когда-то сказал Фань Сяо.

Мужчина тогда дышал ему прямо в ухо – влажные, чуть припухшие губы почти не касались чувствительной кожи, но нарочно дразнили:

– Заведующий Ю, чем сильнее ты закрыт, тем больше хочется тебя раздеть. Это сводит с ума.

Рука на мгновение застыла. Потом Ю Шулан медленно расстегнул верхнюю пуговицу. Из-под воротника показалась изящная линия шеи.

Так как возвращалась однокурсница, решили выбрать ресторан европейской кухни. Он находился на сороковом этаже башни B знаменитого комплекса «Близнецы» – одной из архитектурных визиток города. Из панорамных окон открывался захватывающий вид на ночной мегаполис.

Лифт поднимался всё выше, цифры на табло росли. Девушка с крупными волнами в волосах улыбнулась и, будто жалуясь, сказала:

– Семь-восемь лет за границей – всё одно и то же, одна западная кухня. Вернулась домой – и снова западная. Чжан Шичэн, ты что, до сих пор обижаешься на меня?

Тот, кого звали Чжан Шичэн, кивнул с серьёзным видом:

– За годы учёбы я встречался с тремя девушками – и каждая бросила меня из-за тебя. Думаю, обида на всю жизнь, да?

– Так значит, ваши чувства не выдержали проверку.

– Я только начну с кем-то встречаться – и тут появляешься ты. И всё летит к чёрту. Если уж на то пошло, у нас с тобой связь была крепче, чем с кем угодно… Так куда же ты уехала на целых семь лет?

Компания была небольшой – двое мужчин и две женщины. Улыбка девушки чуть увяла, в её взгляде на миг мелькнула тоска, но тут же исчезла. Она тут же прижалась к Ю Шулану, игриво надув губы:

– Шулан, Чжан Шичэн опять обижает свою женщину!

Ю Шулан лениво ухмыльнулся, почти равнодушно:

– Здесь дорого. Я помогу тебе всё съесть – разоримся вместе.

Двери лифта разошлись. Круглый холл, по обе стороны – два ресторана.

– Хуэйхуэй, если тебе не хочется снова есть западную кухню, – наконец подала голос вторая женщина, – напротив открылось новое место – юго-восточная Азия. Только вот не уверена, что туда пустят без брони.

Через стеклянные двери напротив лился мягкий свет – тёплый жёлтый и синий, как сапфиры. Внутри всё дышало специями и жаром, воздух тянулся густым ароматом. Тягучая музыка скользила, как ласковый ветер, задевая что-то очень глубоко внутри…

Карри, старые фильмы, тяжёлые шторы, ленивые уикенды вдвоём… Воспоминания, обугленные временем, всплыли вместе с этой мелодией – и накрыли Ю Шулана, как волна.

Когда он снова открыл глаза, остальные уже заходили внутрь. Чжан Шичэн обернулся, усмехнулся и поманил его рукой.

Столик оказался свободным, брони не понадобилось. Компания уселась, официант подал меню с лёгким поклоном.

– Что закажете? Сегодня особое блюдо от шефа – тайский куриный суп с кокосом.

Этот голос… Ю Шулан резко поднял взгляд.

Это действительно был Фань Сяо.

Их взгляды пересеклись снова – и на этот раз потрясение оказалось куда сильнее, чем тогда, в аптеке.

Высокий, широкоплечий мужчина был одет в традиционный тайский костюм: кремовая рубашка с запахом и высоким воротником, через плечо – изумрудный шёлковый шарф с кистями, на поясе – драгоценный пояс в тон. Через другое плечо – золотая декоративная цепь.

Не костюм, не галстук. Совсем другая аура – яркая, нарядная, дерзкая в своей открытости. Улыбка Фань Сяо по-прежнему была мягкой, но теперь в ней слышалась чужая, непривычная экзотика – почти вызов.

Никто за столом не заметил, как изменился Ю Шулан – все взгляды были прикованы к Фань Сяо. Даже Чжан Шичэн украдкой задержал взгляд на официанте, подумав про себя: такого не забудешь. И тяжело соперничать с человеком, который может лишить тебя покоя одним только присутствием.

– Знакомы? – бывшая девушка Чжан Шичэна перевела взгляд с официанта на Ю Шулана, словно прочертила между ними невидимую линию пальцем.

Фань Сяо чуть приподнял брови, но промолчал. Он умел выдерживать паузы – и ждал. Ждал, как Ю Шулан обозначит их: «не знакомы»? Или «знакомы»? Фань Сяо мысленно пробовал оба слова на вкус – какое из них будет звучать менее больно?

Окно у их стола выходило на сверкающий вечерний город. В отражении на стекле проступило лицо Ю Шулана – спокойное, почти безразличное.

Он встретил взгляд Фань Сяо, не отвёл глаз, а потом медленно постучал пальцами по столу – два коротких, глухих удара.

– Знакомы, – сказал он ровно. – Это мой бывший.

Глава 89. Глубокий поцелуй.

– Знакомы. Это мой бывший.

Словно кто-то швырнул посреди стола глухую гранату.

Взрыв – без звука, но не без последствий: взгляды метнулись, брови поползли вверх, кто-то тихо хмыкнул – за пару секунд вся компания успела прожить целый шквал сплетен, даже не произнеся ни слова.

Неожиданный ответ перехватил у Фань Сяо дыхание. Он мысленно прокручивал это короткое «бывший» снова и снова – но сколько ни пытался, не мог найти в нём ни капли тепла.

Ю Шулан сказал это слишком спокойно. Так говорят о вещах, которые не могут удивить: сахар – сладкий, лекарство – горькое, небо – голубое, земля – чёрная. Просто сухой факт – без остатка.

В его голосе слово «бывший» звучало так же просто, как старая вещь из шкафа: носили – разонравилось – выбросили.

И тут же, не задерживаясь, Ю Шулан будто лист перевернул эту тему. Переключился – и занялся салфеткой. Расправил её на коленях, подровнял вышитый уголок – как будто этот лоскуток куда важнее человека, который секунду назад был частью его жизни.