Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц)
Фань Сяо опустил взгляд. Пальцы на стакане сжались до белизны, и когда он ответил, голос был тихим и язвительным:
– Чего добиваюсь?
Он усмехнулся.
– Просто скучно стало. Вот и развлекаюсь. Поиграю, пересплю – надоест, выкину.
Глава 49. Кожаные перчатки
– Все ключевые задачи сводятся в администрацию председателя, и я должен заниматься координацией, переговорами и контролем. Если я ещё и буду решать, кто какую машину получит или в каком зале пройдёт встреча – тогда зачем вообще нужны вы?
Ю Шулан бросил на стол бланк “Заявки на выезд автомобиля” и медленно поднял глаза. Линии его лица были резкими, как вырезанные резцом:
– Два вице-президента хотят одну и ту же бизнес-модель автомобиля. Ты не хочешь никого обидеть, и поэтому не знаешь, как быть? Если даже такой ерунды не можешь уладить, я сомневаюсь, что тебе вообще место в администрации председателя.
Он взял трубку и включил внутреннюю линию:
– Уточните, пожалуйста, гостей господина Ли. Это действительно жена и дочь председателя компании “Цинью Фармасьютикал”? Если да, тогда отправьте за ними кабриолет директора Лю. В машине должны быть цветы и плюшевые игрушки. Насколько я помню, дочь Шан Цинью совсем молоденькая – ей это понравится.
Положив трубку, Ю Шулан посмотрел на нервно переминающегося сотрудника. В голосе его появилась мягкость:
– Запомни: в администрации нельзя быть ни универсальной прокладкой, ни вечным добряком. Здесь надо думать головой. Любую задачу можно решить, если искать подход. – Он подвинул заявку поближе. – В следующий раз не паникуй, а проработай варианты. Как правило, оптимальное решение всегда есть. Всё, можешь идти.
Сотрудник с уважением кивнул, взял бумагу и вышел.
Только он закрыл за собой дверь, как тишину нарушили неторопливые шаги. Ю Шулан чуть повернул голову и увидел Фань Сяо, который вышел из боковой комнаты и теперь небрежно прислонился к изогнутой дверной раме.
В кабинете Ю Шулана было отдельное помещение. Раньше его использовали для небольших совещаний, но в силу редкой надобности переделали в архив. Там хранились документы за многие годы, и, судя по ярлыкам на папках, можно было проследить всю историю компании “Бохай Фармасьютикал”.
Сейчас Фань Сяо держал в руках одну из папок, небрежно опираясь плечом о дверной косяк. Рубашка была в беспорядке, две верхних пуговицы расстегнуты, на шее блестели следы влаги и… чётко виднелись зубы.
– Когда заведующий Ю отчитывает – страшно становится. Даже я, вон, внутри дрожал.
Ю Шулан злился до скрежета зубов. Скосил взгляд на дверь офиса и процедил:
– Раз уж боишься – веди себя как положено. Приведи себя в порядок.
Фань Сяо сделал невинное лицо:
– Заведующий Ю сам решил пометить меня. Разве я посмел бы сопротивляться?
А началось всё несколькими минутами ранее, когда они вдвоём перебирали документы в архивной комнате. Зимой на севере топят мощно, воздух сухой, жар обволакивает кожу, становится душно. Ю Шулан натянул на шею тёплый кашемировый свитер и, мимоходом, недовольно бросил Фань Сяо:
– Хватит меня грызть и кусать. Что ты за пёс?
Но тот, будто услышав команду, а не упрёк, расправил ворот рубашки, расстегнул пару верхних пуговиц, прижал безупречно собранного заведующего к стенке и шепнул:
– Ты слишком добрый. Хочешь, чтобы тебя не кусали? Кусай первым.
Даже знакомый запах сандала, исходящий от тела Фань Сяо, не смог приглушить нарастающее раздражение Ю Шулана. Последнее время он и правда излишне потакал ему – дома это ещё можно, но в офисе… в офисе нельзя терять контроль.
Он решил, что пора проучить зарвавшегося пса.
Ю Шулан не стал отстраняться. Провёл губами по тёплой коже шеи, словно примериваясь, и внезапно впился в мягкую плоть с силой – всерьёз, без игривости. Зубы оставили ощутимый след. Но Фань Сяо даже не шелохнулся. Напротив – кажется, усмехнулся, грудная клетка чуть вздрогнула, а пальцы медленно скользнули в волосы Ю Шулана и начали ласково перебирать пряди.
Ю Шулан почувствовал, как проигрывает в этой партии. Уже собирался сменить тактику и взять верх другим способом, но…
Дверь.
Громкий стук вернул его в реальность. Он резко выпрямился – чуть не врезался в подбородок Фань Сяо – и мгновенно отступил, стер влажный след с губ.
Поднял глаза – в них уже не было ни тени растерянности. Только хладнокровие и собранность.
Он бросил на Фань Сяо убийственный взгляд, затем медленно вышел из архива.
– Войдите, – произнёс он уже снаружи, ровно и безмятежно.
Когда подчинённый ушёл, Ю Шулан поднял чашку чая. Длинные пальцы приподняли крышечку, отвели в сторону всплывшие чаинки. Он подул и сделал неторопливый глоток.
Пропитанный ароматом напитка голос прозвучал особенно ясно, тонко, почти ласково – но с лёгкой стальной нотой, как нож, завернутый в бархат:
– Господин Фань, у нас пять рабочих дней в неделю. Три из них вы буквально поселились в “Бохай”, и добрую половину времени проводите в моём кабинете. У людей может сложиться впечатление, что вы вовсе не инвестор, а шпион под прикрытием, который прикрывается вложениями, а на деле выуживает корпоративные секреты.
Сказано это было с едва уловимым раздражением. И Фань Сяо, разумеется, понял: шутки закончились. Надо отвечать аккуратно.
Фань Сяо вставил папку обратно в архивный шкаф, застёгивая рубашку и улыбаясь, подошёл к Ю Шулану. Он не стал оправдываться, лишь слегка наклонился над столом, ловя в воздухе аромат чая:
– Вкусный чай?
В пурпурном глиняном чайнике ещё оставалась тёплая заварка. Ю Шулан налил чашку и подвинул к нему:
– Попробуй сам.
Зная характер Фань Сяо, можно было ожидать, что он поцелует прямо его губы, чтобы распробовать вкус. Но сегодня он не посмел – знал, что зашёл слишком далеко.
Он сделал глоток, с подражательной серьёзностью втянул чай, как это делал Ю Шулан. Лицо тут же скривилось от терпкости, но, несмотря на это, он допил до дна и поставил пустую чашку обратно:
– Ты меня чаем угостил, а я должен ответить. В выходные сварю тебе том-ям, как тебе идея?
Ю Шулан, откинувшись в кресле, приподнял бровь:
– Ты сваришь?
– Я. Ещё сделаю крабов в карри, острый салат с говядиной и тайскую лапшу. – Фань Сяо потёрся плечом. – А к ужину – старые тайские фильмы, ты ведь их любишь. Будем смотреть и есть. Ну как, простишь меня, а?
Выходные. У Ю Шулана редко бывали собственные выходные. Обычно это были либо переработки, либо сопровождение Лу Чжэня на бесконечных вечеринках.
Лу Чжэнь обожал шум, компании, праздники, и он почти никогда не выбирались куда-то только вдвоём. Ю Шулан не особо любил толпу, но терпел, даже разгребал последствия испорченных вечеров и конфликтов – такова была роль идеального партнёра.
А он ведь иногда просто мечтал о тихом, простом уикенде. Трое на кухне: он, другой человек, и тёплый обед. Музыка с проигрывателя, реплики из старого фильма, солнечные блики по полу, перемещающиеся с востока на запад. И босые ноги на тёплом паркете.
А, да. Фань Сяо не любит солнце. Тогда придётся вычеркнуть солнце.
Уголки губ Ю Шулана дрогнули. Он улыбнулся и с лёгкой обречённостью сказал:
– Сядь на диван. Ровно. Тогда прощу.
Фань Сяо знал, когда остановиться. Он долил чаю, вытащил одну из папок и уселся на диван, делая вид, что читает.
На деле его внимание то и дело соскальзывало на Ю Шулана. Тот сегодня был в бордовом кашемировом свитере – подарок от Фань Сяо. Когда он впервые показал его, Ю Шулан нахмурился и не хотел надевать.
Фань Сяо не настаивал. Просто вытащил из того же пакета… кожаные армейские перчатки.
Он взял их, и начал медленно хлопать ими по ладони. Как и ожидал – в глазах Ю Шулана мелькнула искра.
Тот зажал сигарету между зубами:
– Я, значит, свитер надел, а ты мне перчатки показываешь?
Он знал – Ю Шулан любит его руки.
Улыбка его была тёмной, без расшифровки:
– Заведующий Ю наивен. Ты правда думаешь, всё так просто?
Он развернул бумажный пакет, и пальцами вытянул из него что-то лёгкое, почти невесомое.
– Завтра будет свитер. А сейчас – вот это. Если ты согласен, я…
Мягкая кожа скользнула по щеке Ю Шулана. По шее. По груди. По тем участкам, о которых не принято говорить вслух.
Фань Сяо наклонился, прижался губами к уху:
– Если ты согласен… я надену перчатки и оттрахаю тебя этой ночью.
Тончайшие волоски на его ухе встали дыбом. Ю Шулан перевёл взгляд – и уставился на то, что вряд ли можно назвать полноценной одеждой: кожаные стринги-ремешок, по сути – едва ли не верёвка.
– Идёт, – произнёс он сдавленно, сдерживая в голосе дрожь.
И в этот момент – как по заказу – зазвонил телефон.
Ю Шулан взял трубку. Ответ был кратким, но выражение лица – тяжёлое. Фань Сяо заметил это сразу: он никогда раньше не видел его таким.
– Что случилось? – спросил он.
– А? – Ю Шулан будто не сразу понял, кто с ним говорит. Потом, словно очнувшись, ответил: – В выходные мне нужно кое-что уладить. Я не смогу быть с тобой.
Глава 50. Раздельное проживание.
Когда Ю Шулан понял, что происходит, он уже поднялся на ещё один лестничный пролёт. Развернулся, вернулся назад, подошёл к двери своей квартиры – и, сунув руку в карман за ключами, вдруг вспомнил: замок-то уже другой. Старый дверной замок, как и ключи, что Лу Чжэнь когда-то возвращал, Фань Сяо выкинул в мусорное ведро.
Фань Сяо всегда ревновал с размахом. Вспомнив об этом, Ю Шулан невольно усмехнулся – с безнадёжной мягкостью, с оттенком снисходительности. Это была его первая улыбка за весь день. Словно луч света, она прорвала плотную тень, нависшую над ним с утра.
Он приложил палец к считывателю, дверь щёлкнула, и Ю Шулан потянул её на себя. Ожидал пустую, тихую квартиру – но встретил его густой аромат карри.
В кухне гудела вытяжка, посуда лязгала, за стенкой раздавались отрывистые фразы на тайском. Беспорядок, шум, суета.
Ю Шулан переобулся, поставил портфель у стены и подошёл в угол гостиной, откуда было видно кухню.
Высокий мужчина в чёрной рубашке, с закатанными рукавами, стоял у плиты. На нём был тёмно-коричневый фартук, а чёлка, собранная назад простым ободком, открывала строгий профиль. Лицо – резкие линии, взгляд сосредоточен, движения – уверенные и сильные. Мускулы на предплечьях вздрагивали, когда он орудовал лопаткой, и эта энергия будто вибрировала в воздухе, пробуждая в теле что-то плотское и опасное.
Ю Шулан прищурился, лениво прислонившись к стене. Такой «экземпляр» лучше бы смотрелся не на кухне, а в постели.
Неожиданно из-под сковороды вырвался язычок пламени, опасно лизнув днище. Фань Сяо резко отступил назад и выругался – по-тайски, но интонация не оставляла сомнений: он раздражён.
– Я сам, – сказал Ю Шулан, поставив портфель на пол и быстро направившись в кухню. Под взглядом удивлённого Фаня Сяо он снял сковороду с огня и выключил конфорку.
– Масло вспыхнуло, – сказал он, обернувшись. – Испугался?
– А ты когда вернулся? Разве не говорил, что будешь через полчаса?
Пламя окончательно погасло. Ю Шулан вернул сковороду на место и снова включил газ.
– Иди сюда, – сказал он, мягко, с улыбкой, но тоном, в котором приказы звучали, как приглашения.
Между ними было расстояние меньше вытянутого кулака. Неудивительно, что Фань Сяо воспринял его «иди сюда» именно так – как приглашение обнять.
Едва Фань Сяо обнял Ю Шулана сзади, как тут же получил поцелуй. Тот легко коснулся его губ – невесомо, мимолётно.
– Соскучился, – прошептал Ю Шулан, – вот и гнал, как сумасшедший.
Фань Сяо будто захлебнулся чем-то приторно-сладким – внутри всё заполнилось яркими, пронзительно тёплыми конфетами. Он сжал Ю Шулана крепче, прижал к себе, как будто хотел растворить в себе без остатка.
Ю Шулан легонько похлопал его по руке и с улыбкой спросил:
– Я такое блюдо никогда не готовил. Что теперь?
Фань Сяо, не отрываясь, прошептал прямо ему в ухо:
– Осталось только дождаться, когда уварится соус.
Рядом булькала кастрюля – из-под крышки валил пар, отгоняя холод, что Ю Шулан принёс с улицы.
– Не ожидал, что ты правда умеешь готовить.
– Я и не умею. – Фань Сяо достал из кармана измятый листок, весь исписанный тайскими иероглифами. – Звонил повару из Таиланда, выпытывал всё до мелочей. Несколько дней корпел, чтоб к выходным всё получилось.
Карри кипел, пуская пузырьки, запах обволакивал кухню, проникая под кожу. После изматывающего дня сердце Ю Шулана стало податливым и мягким, с чуть щемящей нежностью.
Он расслабился, позволил телу утонуть в сильных руках за спиной.
– Прости. Я испортил тебе вечер.
Фань Сяо, не размыкая объятий, потянулся и выключил плиту. Его острый подбородок скользнул по щеке Ю Шулана, а голос – мягкий, почти неуловимый, как весенний дождь в Цзяннани – коснулся слуха:
– Испортил? А сейчас разве не вечер воскресенья? Выходные ещё не закончились, мой дорогой заведующий Ю.
Три блюда и суп – ничего выдающегося, но Ю Шулан попросил добавки дважды. На экране – старая лента, глаза отдыхали на южноазиатских красавцах с выразительными скулами и томным взглядом.
Плотные шторы отгородили их от звёзд. В этой небольшой квартире остались только чёрно-белые отблески и аромат еды. После усталости – такая тишина была как сон. Ю Шулан вдруг понял, как сильно он ценит старания Фаня Сяо. А когда заведующий Ю решает «приласкать» – делает это так, что у человека не только мурашки, но и кости начинают таять.
Фань Сяо не выдержал – прямо за ужином отправил повару несколько сообщений. Меню на три недели вперёд уже было утверждено.
Но даже самые вкусные блюда не спасают, когда в дело вмешивается… ревность.
Он зачерпнул ложку том-ям и поднёс к губам Ю Шулана. Видимо, просто между делом, но голос его был слишком уж спокойный:
– А как готовил твой бывший?
С ревнивым королём спорить было бессмысленно. Ю Шулан мог только вздыхать. Он не хотел очернять бывшего, но и знал, как легко задеть Фань Сяо. Пришлось ускользнуть от прямого ответа:
– Он был очень занят. На кухню почти не заходил.
– Значит, ты сам для него готовил? – Фань Сяо прищурился, и в голосе его скользнул тот особенный тон – язвительный, скользкий, как масло по лезвию. – У заведующего Ю, конечно, много свободного времени.
Ю Шулан не ответил. Вместо этого, прямо с руки Фаня Сяо пригубил суп. Сделал глоток, и, прежде чем тот успел опомниться, обвил его шею рукой и поцеловал. Глоток карри стал общим – горячий, пряный, густой. Между их губами и зубами – пар, дыхание и смех.
– Малыш, – промурлыкал Ю Шулан, – в следующий раз не переусердствуй с уксусом. Я просто не выживу.
Он поднялся, сам уселся к нему на колени и склонился, касаясь губами его век, ресниц, распахнутых от неожиданности:
– Сегодня я не хочу, чтобы нам кто-то мешал. Этот вечер – только наш.
Фань Сяо был в том состоянии, когда любое слово Ю Шулана превращалось в аксиому. Он скользнул ладонями под его рубашку, по гладкой, горячей спине, и хрипло прошептал, глядя на него с голодной усмешкой охотника:
– Такой идеальный вечер… Что мы будем делать дальше, заведующий Ю?
Ю Шулан накрыл его руку, обвивавшую его талию, и взгляд его невзначай скользнул к ящику, в котором лежали кожаные перчатки.
Фань Сяо услышал, как кровь ударила в голову. Он потянулся, открыл ящик и достал оттуда чёрные армейские перчатки. Его голос стал тёмным, шероховатым, почти звериным:
– Ты снова хочешь?
Расстояние между ними уже не измерялось в сантиметрах – только дыханием. Ю Шулан взял перчатки, медленно, почти благоговейно, натянул их на руки Фаня Сяо. Кожа блестела в полумраке, прохладная, отстранённая, будто созданная для контроля, а не для ласки.
Он поднял эту руку и положил себе на шею. Его взгляд – холодный, разбитый, словно осколки стекла:
– А ты не хочешь?
Чёрное и белое. Сила и хрупкость. Власть и подчинение.
Какой мужчина смог бы устоять?
Фань Сяо застывшим взглядом смотрел на него – как полководец, перед которым преклонился мир. Безумие, алчное и беспощадное, поднималось в груди. Он резко сжал пальцы, перехватывая горло Ю Шулана, и, ледяным голосом спросил:
– Всё, чего я захочу – ты готов отдать?
Кислорода не хватало. Лицо Ю Шулана побледнело, но он не отводил глаз. Его пальцы легли на запястье Фаня Сяо, и, с трудом сглотнув, он прошептал:
– А что ты хочешь? – и повторил реплику из фильма, что шёл недавно на экране. – Самую драгоценную любовь я уже тебе отдал.
Рука Фаня Сяо дрогнула. Сила ослабла. Что-то горькое, непрошеное скользнуло по сердцу. Он не стал разбираться, что это было – обида, нежность, страх, – а просто резко подхватил Ю Шулана на плечо, понёс в спальню и бросил на кровать.
В вихре простыней они оказались на грани между желаниями и тем, что выходит за пределы слов. Обтянутые чёрной кожей пальцы погрузились в его рот, разбивая стон за стоном на дрожащие осколки. Холодная перчатка сдавила лодыжку, давя, исследуя пределы возможного. Чёрный палач вдавил руку в выступающие лопатки, будто хотел вырвать из них всё светлое: нежность, мечты, веру в полёт.
– Ю Шулан…
Он чуть приоткрыл глаза. Лицо его было затуманено. Голос – хриплый, с ноткой истощённой ласки:
– Хм?.. Фань Сяо?
Фань Сяо обожал, когда его имя звучало именно так – не просто в страсти, а в уязвимой, полурасслабленной искренности. Это было нечто большее, чем признание. Это было любовью. Без прикрас.
В его взгляде бушевал хаос: жар и стужа, ярость и покой, влюблённость и жестокость. Всё в нём вспыхивало, гасло и снова рвалось наружу.
Он прошептал, сначала по-китайски, а затем – на тайском, с горечью:
– คุณไม่คิดว่าคุณใจร้ายเหรอ? ากที่จะตกหลุมรักฉัน…ใจฉัน [Разве ты не считаешь себя жалким? Влюбиться вот так… так просто…]
Слова, обращённые к Ю Шулану, прозвучали, будто он говорил с самим собой.
Он отвёл взгляд от этих мягких, бесконечно добрых глаз, опустил ресницы и наклонился, чтобы поцеловать. Поцелуй был полон агрессии, как порыв, как клятва: этот человек принадлежит мне. Всё – его тепло, его доброта, его нелепая вера в любовь – всё должно быть моим.
Этот поцелуй был не лаской, а заявлением. Доминирующим актом. Он завладел Ю Шуланом целиком, будто хотел вытеснить всё, что было в этом человеке: добро, глупую любовь, саму возможность быть независимым.
Но, Фань Сяо… почему же ты не счастлив?
Они выжали друг из друга всё. Безумие длилось до глубокой ночи.
После душа – что было редкостью – они не заснули в объятиях. Каждый лёг на свою сторону кровати.
В комнате были новые шторы, не пропускающие ни капли света. Фань Сяо лежал с открытыми глазами, глядя в чёрную пустоту, прислушиваясь к ровному дыханию рядом.
Прошло долгое время. Потом Ю Шулан пошевелился, аккуратно поднялся, стараясь не разбудить Фаня Сяо, и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Через пять минут Фань Сяо тоже поднялся и нашёл его на узком балконе.
Ю Шулан курил.
Он стоял на застеклённом балконе, без отопления, в лёгкой шёлковой пижаме. Его силуэт в полумраке казался таким же неосязаемым и одиноким, как струйка дыма, вьющаяся меж пальцев.
Фань Сяо открыл дверь и вышел к нему. Не говоря ни слова, накинул ему на плечи домашний халат. Ю Шулан, явно удивлённый, снял сигарету с губ:
– Я разбудил тебя?
– Нет, – ответил Фань Сяо, обнял его сзади и положил подбородок на плечо. Голос его прозвучал лениво, с привычной наглой ухмылкой:
– Похоже, я так и не выжал из тебя всё до капли, если ты ещё в состоянии встать и покурить.
– Твою ж… – выдохнул Ю Шулан, усмехнувшись, и легонько хлопнул его по руке. – Здесь холодно. Иди обратно, я сейчас докурю и вернусь.
– Что-то случилось? – спросил Фань Сяо.
Ю Шулан на мгновение замер. Потом покачал головой:
– Нет. Просто захотелось выкурить одну.
– Я же твой парень. Собираешься от меня что-то скрывать?
Ю Шулан повернул к нему голову, посмотрел с прищуром, как будто что-то прикидывал. И только спустя пару секунд кивнул:
– Пойдём в комнату. Расскажу.
Он затушил сигарету, и они вернулись внутрь. Фань Сяо поёжился от холода, и Ю Шулан тут же затащил его в постель и обнял.
– Я хочу продать эту квартиру.
– Почему?
Квартира у Ю Шулана была старая. Да, в центре, но не в престижном районе с хорошими школами. Стоила она немного – и вроде как чего-то стоила, и в то же время почти ничего.
Ю Шулан никогда не гнался за материальным. Он не из тех, кто продаёт жильё без крайней нужды. Для него это решение – уже само по себе тревожный знак.
Фань Сяо включил ночник у кровати. Тёплый свет разлил по комнате мягкое золото:
– Ты попал в трудную ситуацию?
– На этих выходных я навещал младшего брата, – сказал Ю Шулан, и, словно извиняясь, вложил холодные пальцы Фаня Сяо себе под пижаму, туда, где тело ещё хранило остатки тепла. – Ему срочно нужны деньги. У меня не хватает. Придётся продавать квартиру.
Фань Сяо сразу вспомнил лицо с той фотографии, что он прятал от Ю Шулана. Другая, более юная версия. И, медленно подаваясь вперёд, пробормотал:
– Сколько нужно? Я могу…
– Фань Сяо. – Ю Шулан прервал его на полуслове. – Вот почему я изначально не хотел тебе об этом говорить. Я не хочу, чтобы ты вмешивался. Но… завтра сюда уже придёт агент с покупателями, не сказать тебе – тоже неправильно.
На прикроватной тумбочке стояла рамка с фотографией: на ней Фань Сяо, красивый, уверенный, чуть самодовольный. Таких снимков по всей квартире – на восемьдесят квадратов – штук десять точно. Когда он их расставлял, Ю Шулан только вздыхал, глядя, как тот ревнует даже к собственной тени. А теперь, когда их нужно было собирать, у него внутри защемило.
– Мы – пара. Но сначала мы – два самостоятельных человека. Я пока справляюсь. Если не смогу – попрошу помощи. Но не сейчас.
Характер Ю Шулана Фань Сяо знал наизусть. И знал: если он говорит это таким тоном – значит, решение принято. Спорить бесполезно. Он опустил взгляд, глаза потемнели, в голосе появилась жёсткость:
– Завтра переезжай ко мне. Нечего держаться за эту халупу. Купим новую. Лучше. Вместе.
Ю Шулан улыбнулся. Пальцем провёл по его ладони, легко зацепив внутреннюю сторону – будто поглаживая упрямого зверя:
– Я уже подал заявку на служебное жильё от компании. Так что…
Фань Сяо достал сигарету и молча зажал её в зубах. Голос его стал колким:
– Так что, заведующий Ю?
Ю Шулан вытянулся, вытащил сигарету из его рта. А потом – как с упрямым псом – погладил его по голове:
– Устал. Не капризничай. О совместном проживании речи быть не может. Спим.
Свет погас.
Фань Сяо лёг рядом.
И в темноте… начал обижаться.
Глава 51. Бережём окружающую среду/
Финансовый университет Линьши находился в процессе реконструкции спортивного комплекса. Под дорогими кожаными туфлями хрустели строительные обломки, оставляя на подошвах слой пыли.
Пробираясь сквозь стройку, Фань Сяо заметил у искусственного озера молодого человека. Тот стоял в тени голых ивовых ветвей, лицо было размыто светом и ветками – не разглядеть.
Фань Сяо нагнулся, хлопнул по штанине, стряхивая пыль, и только потом не спеша подошёл ближе. Остановившись, он спросил:
– Чжан Чэнь? Брат Ю Шулана?
Фань Сяо даже не пытался приглушить напор. Как и ожидалось, у молодого человека дрогнуло лицо, настороженность проскользнула во взгляде. Он сдержанно кивнул:
– Это я.
Фань Сяо чуть опустил веки, изучая собеседника. Тот был не похож на Ю Шулана – лицо тоньше, черты мягче, в них ещё проступали подростковые очертания. И только мрачная тяжесть меж бровей выдавала внутреннюю суть.
– Ты собираешься и дальше разговаривать стоя? – холодно спросил Фань Сяо.
– А… может, присядем вон там?
Он указал на лавку у самой кромки воды. Фань Сяо проследил за жестом, недовольно прищурился, но всё же двинулся в ту сторону.
Фань Сяо не переносил холод, но и тёплую одежду считал неудобной. На нём было только шерстяное пальто, и хорошо ещё, что с утра, под давлением Ю Шулана, он натянул под него вязаный свитер.
Закутавшись потуже, он опустился на скамейку, нетерпеливо бросил:
– Я уже всё про тебя выяснил. Студент магистратуры Финансового университета, обманывающий стариков: уговаривал их выложить сбережения, а потом играл на бирже от их имени и снимал комиссию.
Он повернул голову, бросив на юношу колкий взгляд, полный презрения:
– Само по себе это было бы не так уж страшно. Но ты не смог остановиться – захотел больше. Мало комиссий, ты полез в карман глубже. А потом ещё и провалил последние сделки, просадил почти всё. Теперь эту дыру не прикрыть.
Юноша вскочил, заговорил резко:
– По договору я всего лишь трейдер! Все убытки – на инвесторе! Это не моя ответственность!
Фань Сяо вытащил сигарету, зажал её в зубах и с насмешкой прищурился:
– А вот то, что ты запихивал себе в карман – это тоже по договору шло?
Он лениво спросил:
– Здесь курить можно? – и не дождавшись ответа, уже щёлкнул зажигалкой, затянулся и выдохнул облако дыма.
– Ты думал, старики глупые, можно их обвести вокруг пальца, и всё сойдёт. Но не ожидал, что сын одного из крупнейших вкладчиков окажется не таким уж простачком. Он нашёл профи, те накопали доказательства фальсификации. И теперь он хочет тебя шантажировать. Либо заплатишь – либо он раскрутит дело до предела.
Лицо юноши побелело, как зимнее небо. Вдруг уголки его глаз опустились, в зрачках мелькнула ярость:
– Я пришёл не для того, чтобы слушать, как ты потешаешься надо мной! Ты же сам по телефону говорил, что ты друг Ю Шулана, что можешь помочь!
Фань Сяо приподнял веко:
– Ты всегда так называешь своего брата – просто по имени? – Его взгляд скользнул по одежде собеседника: бренд за брендом. – Насколько мне известно, твои расходы оплачивает именно он. Но вот кроме этой просьбы о деньгах, ты никогда первым ему и не писал.
На этот раз насмешка появилась уже на лице юноши. Он фыркнул:
– У тебя с Ю Шуланом… отношения, да? Если хочешь ему угодить – помоги мне. А он потом с тобой ещё пару раз переспит, в награду.
Фань Сяо рассмеялся, закусив фильтр. Он закинул руку на спинку скамейки, развалился, закинул ногу на ногу:
– Всё оказывается куда интереснее, чем я думал. Уже не зря приехал.
Он вытащил сигарету и прямо сказал:
– Даже если сложить весь его капитал, включая квартиру, твоему брату не собрать нужную сумму – ни тело долга, ни компенсацию. А сын той старушки не станет ждать. Как только он поднимет шум, ты вылетаешь и из университета, и из нормальной жизни.
Глаза юноши метались, как ветви ивы на ветру. Фань Сяо спокойно наблюдал, а потом продолжил:
– У меня есть деньги. И связи. Это дело я могу закрыть. – Тепло сигареты будто расплавляло воздух, дым медленно рассеивался в холоде. – Но мне не нужно через тебя пытаться понравиться твоему брату. Он сам со мной переспит когда я захочу.
Юноша резко вскочил, вены на шее налились от гнева:
– Так на хрена ты вообще пришёл?! Просто посмеяться надо мной?!
Фань Сяо медленно поднял глаза. Брови сошлись, в голосе зазвенела опасность:
– Просто не хочу убирать те фотографии обратно в ящик.
– Что? – растерянно переспросил тот.
Мужчина небрежно пожал плечами:
– Я покрою и основной долг, и компенсацию. Сын той старушки уже согласился не подавать на тебя в суд. Мой адвокат сейчас готовит соглашение, завтра мы с ним его подпишем.
Фань Сяо уловил, как глаза Чжан Чэня вспыхнули надеждой, и с ленцой протянул:
– Но есть одно условие.
Тот тут же присел рядом, сияя от восторга:
– Брат, говори! Какое угодно – я всё выполню!
– Так быстро уже и “братом” стал? – внутри у Фаня Сяо что-то кольнуло, и голос тут же стал холоднее. – Условие простое: держись от своего брата подальше. И не лезь к нему со своими проблемами.
Чжан Чэнь на миг замер, а потом усмехнулся, как будто его только что плюнули, но он решил не вытираться:
– Будто кто-то хочет с ним общаться. Я к нему обращаюсь, потому что он мне должен. Он должен нашей семье, и до конца жизни не сможет расплатиться!
Фань Сяо нахмурился:
– Это ещё что значит?
– А ты сам у него спроси. Хотя, да, он же никогда об этом не расскажет.
Фань Сяо помолчал, потом медленно улыбнулся:
– Чжан Чэнь, я вбухал в тебя такую сумму – и не могу услышать пару старых сплетен?
– Да расскажу, чего уж там. – Юноша натянул капюшон на голову, пряча лицо в тени. – Ю Шулан мне не родной брат. Его мать подобрала на помойке – семилетний пацан в одной рубашке, зима, холод собачий, искал бутылки. Моя мать пожалела и привела домой.
– У моей мамы лёгкая умственная отсталость. Кто мой отец – неизвестно. Мы с ней вдвоём выживали как могли. Потом появился Ю Шулан.
– Мать клеила коробки, мыла полы, строчила подметки, лишь бы он мог учиться. Тянула его до самого университета. А он… а он оказался пидором!
Крик сорвался, прорвался в ледяной воздух и тут же в нём замёрз. Кто из них холоднее – не разобрать.
Фань Сяо убрал сигарету:
– И что с того?
– Как что?! – Чжан Чэнь вспыхнул. – В старших классах кто-то слил, что он гей. Поднялся такой скандал! Его начали бойкотировать, хулиганы издевались. Но Ю Шулан не промах – ответил на насилие насилием. Несколько раз врезал так, что к нему больше никто не лез. И вот – спокойно доучился, поступил в университет, а меня угробил!
– Он выпустился, а я как раз был во втором классе старшей школы. Хулиганы, которые не могли справиться с ним, переключились на меня! Ты вообще знаешь, как я жил те два года?! – Он резко повернулся, и Фань Сяо увидел, как в его глазах горит красное – злоба и унижение. – На моем месте в классе валялся мусор, форму каждый день обливал кто-то водой. В туалете меня избивали всей толпой. Они орали, что раз Ю Шулан – гей, а я его брат, то и я тоже!
Юношу трясло:
– Я всё это терпел. Потому что он мой брат. Потому что он был для меня кем-то вроде героя.
– Но… – Он согнулся, закрыл лицо руками. – В тот день меня опять избили. Мама увидела, что у меня всё лицо в синяках, и пошла в школу – хотела просто поговорить, чтобы отстали. А они… они стали смеяться над ней. Над моей мамой! Сказали, что она дура. Что у нас в семье один – гей, вторая – идиотка, а третий – тряпка!
– Я сорвался. Вцепился в них, началась драка. Мама попыталась меня оттащить… – Голос оборвался. – Кто-то толкнул её. Она не удержалась, упала с лестницы… Перелом шеи. Два месяца в больнице. Потом она умерла.
Ветер воем пронёсся сквозь деревья, как будто горевал вместе с ним.
Но холодный голос вмиг оборвал эту трагедию:
– Мне жаль, правда. Но при чём здесь твой брат?
– Не при чём?! – Чжан Чэнь взорвался. – Если бы он не был этим чёртовым геем, ничего бы не случилось! Если бы не был таким упрямым, не огрызался, они бы не стали мстить через меня! Тогда моя мать… она бы не умерла!
– У тебя с головой в порядке? – Фань Сяо замолчал, но понял, что этого недостаточно: – Тебя что, дверью по башке прищемило? Твой брат силён и не даёт себя в обиду, а ты из-за своей слабости винишь его?! Если бы он прогибался под всех, думаешь, тебе бы стало легче?
– Что ты понимаешь?! Моя мама спасла ему жизнь, а он… он убил её! Ю Шулан в долгу передо мной, перед моей мамой. И всю жизнь будет в долгу – никогда этого не искупит!
