Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 40 страниц)

Ю Шулан перевёл взгляд на девушку. Та замерла, будто готовилась исчезнуть.

– Сяовань, да? Раз уж твой начальник поручил мне направить тебя – позволь себе сегодня выслушать один старый совет.

Он неторопливо встал, обошёл стол и сел рядом с девушкой. Взял с края стола чистый стакан, открутил бутылку с минеральной водой и налил ровно полстакана. Подвинул его к ней.

– Первое правило хорошего помощника – быть трезвым. Если ты напьёшься, кто будет следить за твоим начальником?

Уголки губ чуть приподнялись. Улыбка была лёгкой, но достаточно твёрдой:

– Участвуешь в банкете – не умеешь пить, не бери бокал. Это правило номер один.

В глазах девушки промелькнуло почти детское облегчение и благодарность. Ю Шулан бросил короткий взгляд в сторону Сюэ Баотяня – и, как и ожидал, тот хмурился. Не всерьёз, но с плохо скрытым раздражением.

– Ну и что ты хочешь этим сказать? – протянул тот, по-прежнему улыбаясь, но уже холодно. – Моя Сяовань умеет пить. И бокал подаст вовремя, и меня с пола поднимет, если что. Правда же, Сяовань?

Он похлопал её по плечу. Ладонь, хотя и не тяжёлая, была как камень. Девушка побледнела. Он чуть подался вперёд, ловя её взгляд. Стало трудно дышать.

Она теребила пальцы, как будто искала, за что зацепиться. Долгое молчание. А потом – крошечный кивок. Еле заметный.

– Вот и славно, – осклабился Сюэ Баотянь.

Он резко толкнул стакан с водой. Тот проскользнул по стеклянной поверхности, зачерпнув инерцией воздух, и пролился на полпути. Вода брызнула, дрогнула в свете лампы.

– Ну что? Выпьем?

Пока наследник вновь поднимал тост, Фань Сяо не сводил взгляда с Ю Шулана. Точнее, он с самого начала смотрел только на него.

А Ю по-прежнему сохранял спокойствие. Снаружи – маска невозмутимости. Внутри – всё дрожало. Он нащупал в кармане сигарету, зажал её в губах… но не зажёг.

Голос с не зажжённой сигаретой в зубах звучал отчётливо:

– Просто пить скучно.

Ю Шулан поднял глаза и усмехнулся:

– Может, сыграем? Кто проигрывает – пьёт.

– Отлично, – протянул Фань Сяо, первым поддержав затею.

Шилихуа, до этого только наблюдавший, удивился на секунду, а потом тут же оживился:

– Вот это по-нашему! Давно пора сыграть!

Наследник, увидев, как девушка снова отставила бокал, помрачнел и сквозь зубы процедил:

– Хорошо. Во что играем? И как пьём?

– Шоханда? – предложил Ю Шулан, щёлкнув зажигалкой. Его пальцы – с чётко очерченными суставами – играли с золотым резным корпусом. Получив общее одобрение, он убрал зажигалку, вынул сигарету и, двумя пальцами взяв колоду, достал карты из игровой корзины.

Лишь когда Ю Шулан с лёгкостью и скоростью начал тасовать карты, Фань Сяо понял: он действительно умеет играть. Его длинные пальцы на фоне чёрного стола казались почти фарфоровыми. Он ловко перетасовал карты трижды, затем одной рукой срезал колоду, мельком окинул взглядом всех присутствующих и невозмутимо спросил:

– Кто в игре?

На светском ринге всё всегда определяется статусом. Кроме Фань Сяо, Шилихуа и наследника, никто больше не осмелился участвовать. Ю всё понял без слов – и разложил карты перед тремя мужчинами, позволяя им по очереди срезать колоду.

– Сяовань тоже играет, – небрежно бросил Сюэ Баотянь, с размахом разрезая колоду. Словно между прочим, словно это ничего не значит. А на деле – подбросил за стол маленькую бомбу.

Рука Ю Шулана, держащая карты, чуть замерла. Он поднял взгляд на девушку:

– Умеешь играть?

– Вице-президент Сюэ учил, – кивнула она.

Ю Шулан ничего не сказал. Молча раздвинул лишние стаканы и начал раздавать карты. Только Фань Сяо, наблюдавший за каждым его движением, заметил, как зубы Ю Шулана сжались – на фильтре сигареты остался тонкий вдавленный след.

В это время Шилихуа, под одобрительный гул остальных, влил в себя четвёртую подряд стопку рома. Ему нравилась эта сладковатая, мягкая гадость, но крепкий ром имел обманчивую привычку – сначала радовать, потом валить с ног.

– Да что за хрень, почему всегда я проигрываю?! – проворчал он, опрокидывая последнюю и грохая рюмкой по столу. – Фань Сяо – 4, Ю – 2… А ты, старина Сюэ, сколько выпил?

Наследник, раскинув руки на спинке дивана, хмыкнул:

– Сколько я выпил – неважно. Главное, что наша Сяовань – ни капли.

Рядом, на элегантной деревянной подставке, стояли восемь маленьких бокалов с мутным буро-коричневым содержимым. Именно в них до игры добавили «ингредиенты».

– Ученик хорош – когда учитель талантлив, – спокойно произнёс Ю Шулан. – Неудивительно, что ей так везёт.

– Давайте я раздам, – вальяжно потянулся Сюэ Баотянь. – Негоже всё на директоре Ю. Не смеем так обременять.

Ю Шулан уже собирался отказать, но тут кто-то молча положил перед Сюэ новую запечатанную колоду. Он взял её, начал тасовать. Взгляд – мимоходом, сквозь ресницы – коснулся Ю Шулана, как тонкий порез.

Следующий раунд закончился проигрышем девушки.

Сюэ Баотянь тронул серьгу в левом ухе, чуть-чуть покрутил – движение ленивое, будто нервное, но взгляд у него стал хищным. Он вздохнул – демонстративно. И бросил взгляд туда, куда не должен был – на её грудь.

Девушка, не поднимая глаз, потянулась к одному из мутных бокалов. Поднесла его к губам.

Брови Сюэ приподнялись. Зелёноволосый за соседним столом выдал тонкий свист. Шилихуа качнулся вперёд, окинул сцену заплывшим взглядом.

Фань Сяо… внимательно смотрел на Ю Шулана.

Девушка глубоко вдохнула, дрожащей рукой подняла стакан. Почти коснулась губами – и тут:

– Подожди.– мягкий, но твёрдый голос Ю Шулана, раздался откуда-то рядом с девушкой.

– Как же можно заставлять девушку пить одну? – он улыбнулся и поднял свой бокал, легко стукнувшись с её. – Я с тобой.

– А, да, – его голос чуть потемнел, в глазах появился блеск. – Если, к примеру, кто-то пьяный вдруг захочет выпить с тобой “чашу завета” – как должен поступить сотрудник на приёме?

Нелепый, казалось бы, вопрос. Девушка растерялась, остальные тоже переглянулись в недоумении. Но Ю, как ни в чём не бывало, продолжил:

– Считай, что я слишком люблю учить. Сегодня – твой первый урок.

Он забрал её бокал, аккуратно поставил на деревянную подставку и поменял её стойку местами со своей.

Теперь в его руке оказался один из тех самых опасных бокалов.

– Ты можешь спокойно сказать, что “чашу” не можешь пить, но можешь – обменяться напитками. Это не нарушит рабочий этикет и не даст повод перейти черту. Мужчина с нормальной моралью не станет настаивать дальше.

Он вновь чокнулся с ней, и в этот момент его глаза будто разрезали весь этот прокуренный, липкий воздух надвое.

Фань Сяо, до того хранящий выражение лёгкой улыбки, плотно сжал губы. Он достал спичечный коробок, начал вертеть его между пальцами – почти бессознательно, но с ритмом.

Шилихуа, который только что смеялся и пил, теперь молчал. Он смотрел на Ю Шулана с лёгким шоком, а потом перевёл взгляд на руки Фань Сяо, и его лицо стало ещё более изумлённым.

Фань Сяо… раздражён? Он… раздражён из-за своей «игрушки»?

Не успел он додумать, как Ю Шулан неожиданно опрокинул бокал – алкоголь выплеснулся, пропитав белоснежную рубашку тёмным пятном.

Он отряхнул капли рукой и, с видом человека, которому неловко, пробормотал:

– Простите. Неловко вышло.

Он поднёс к губам ещё один бокал – но так и не успел пригубить:

– Директор Ю, – раздался прохладный голос Сюэ Баотяня, – только не пролей в этот раз.

Длинные ресницы дрогнули дважды, и Ю Шулан чуть изогнул губы в улыбке.

Он перевернул ладонь и одним глотком выпил. Горло сжалось, кадык резко двинулся – и в этот момент Шилихуа услышал, как у Фань Сяо хрустнул в пальцах спичечный коробок. Тот самый, который он уже давно вертел, как будто в задумчивости.

Ю Шулан осушил четвёртый бокал. Последний он поставил на стол с лёгким стуком, медленно поднялся и с привычной лёгкостью, почти с той же полуулыбкой сказал:

– Извините. Мне нужно… отлучиться ненадолго.

Сюэ Баотянь – тот, кто только что пытался его унизить – вдруг осклабился, и даже в его взгляде появилось нечто вроде… уважения.

– Конечно-конечно. Иди. Не задерживайся.

Ю Шулан выпрямился, широкими, уверенными шагами подошёл к двери, взялся за тяжёлую ручку и открыл. Он двигался так, как будто просто выходит из скучного зала совета директоров. Но только когда дверь мягко закрылась за ним, его глаза потемнели.

Он ускорил шаг. Направился в туалет.

Там, в кабинке его стошнило. Он нажал на кнопку слива, пальцы дрогнули на хроме. Он медленно поднялся, вытер уголки губ салфеткой, глядя на собственное отражение.

Открыл дверь – и застыл.

У раковины, прислонившись к ней, курил Фань Сяо.

– Перебрал? – спросил он, не глядя, и протянул бутылку воды.

– Немного, – ответил Ю Шулан. Подошёл ближе, взял бутылку, сделал пару глотков. Прополоскал рот, умылся.

Когда выпрямился, кожа на лице уже была влажной, глаза яснее.

– Я… не очень хорошо себя чувствую. Пожалуй, поеду домой. – Он всё так же улыбался. – А вы продолжайте. Наслаждайтесь вечером.

Фань Сяо затушил только что зажжённую сигарету.

– Я тебя провожу.

– Не надо, – спокойно, по инерции отказался Ю Шулан.

– Пошли, – сказал Фань Сяо.

И пошёл не дожидаясь согласия. Только широкая, прямая спина в полумраке. Только шаги, от которых хотелось – бежать. Или следовать.

Жарко. Стало жарко.

Ощущение, будто в теле загорелось пламя. Оно поднималось изнутри, вгрызалось в мышцы, жгло в груди, оседало в паху. Дыхание стало прерывистым, как после бега.

И, идя за этим мужчиной, с которым он знаком всего полгода, Ю Шулан вдруг понял:

Он падает в жаркую, вязкую бездну желания… рядом с ним.

Глава 14. До последней капли достоинства.

Жарко. До невозможности жарко, изнутри будто вспыхнул пожар.

Ю Шулан нахмурился, его тонкие черты потемнели, а взгляд стал пугающе холодным. Он не был наивным юнцом, впервые оказавшимся в этом мире. Он прекрасно понимал, что значит это странное, разрастающееся ощущение внутри тела.

Те таблетки… даже несмотря на то, что он почти всё вырвал, остатка хватило, чтобы эффект накрыл его. Жгучее пламя, рожденное где-то внизу живота, растекалось по конечностям, заполняя всё до последней косточки. Казалось, его заживо заперли в огромной пароварке.

Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, но этого оказалось мало. Приоткрыл окно наполовину.

Ночной ветер конца августа был скорее ласковым, чем бодрящим. Лёгкий сквозняк от скорости автомобиля не мог охладить бурлящую в нём жару.

Фань Сяо сидел рядом – растворённый в полутьме салона. Они оба пили, поэтому вызвали водителя.

Машина мягко скользила вдоль охранного канала, а декоративные огни с берега, как цветные драконы, заполняли салон сквозь окна – свет выхватывал Ю Шулана из темноты, обволакивал его, струился дальше, и только на ногах Фань Сяо прерывался, оставляя резкую границу между светом и тенью.

В этом свете, на длинной ноге Фань Сяо покоилась рука. Аккуратно подстриженные ногти, чистая кожа, вены, ладонь большая, уверенная, тяжёлая.

Ю Шулан отвёл взгляд, уставился вперёд, в спинку переднего сиденья:

– Скажите, пожалуйста, сколько нам ещё ехать?

Он считал, что держится молодцом, но голос всё же предал – в хрипловатом тембре проскользнула нервозность.

Он поморщился. Говорить больше не хотелось.

Клуб находился на склоне горы, далеко за пределами центра. Водитель бросил взгляд на навигатор:

– По маршруту до места – ещё сорок пять минут.

Брови Ю Шулана вновь сдвинулись. Он прикинул, сколько ещё сможет терпеть.

– У тебя ещё какие-то дела сегодня? – вдруг раздался голос из темноты. – Или тебе плохо?

– Ничего… Просто так спросил. – Ю Шулан тут же отвернулся к окну, всем своим видом показывая: разговаривать больше не намерен.

Мужчина в тени молчал, глядя на мягкие, чуть растрёпанные пряди его волос.

После того как они пересекли охранный канал, машина выехала на скоростное шоссе. Огонь внутри Ю Шулана уже не просто тлел – он полыхал яркими языками пламени. Кожа горела, будто её обдали кипятком, мышцы отказались держать тонус – он обмяк в кресле, будто спустили весь воздух. Ни сил, ни опоры – только жар, всё заполняющий изнутри.

Он был бесконечно благодарен за темноту в салоне. Только она сейчас могла прикрыть то, в каком жалком состоянии он оказался.

Жар метался по телу, перескакивал с груди в живот, с рук в шею. Во рту пересохло так, будто он глотал пыль.

Ю Шулан потянулся к полке, взял бутылку воды, но руки дрожали, пальцы онемели – крышка никак не поддавалась.

– Дай, я открою, – Фань Сяо поднял руку с колена и накрыл его ладонь. Второй рукой без усилия провернул крышку.

Их руки пересеклись совсем немного – обычное, будничное прикосновение. Но Ю Шулан едва не сорвался – контроль над собой висел на волоске.

– …Спасибо.

– Ты точно в порядке? – Фань Сяо наклонился из тени, внимательно вглядываясь в его лицо. – Почему ты такой красный?

Пальцы Ю Шулана резко сжали бутылку – тонкий пластик смялся, вода поползла вверх и пролилась, холодными каплями обжигая руки. Этот контраст с жаром кожи на секунду вернул ясность в голову.

Он натянул на лицо вежливую улыбку:

– Переусердствовал с выпивкой… Извините, Фань-цзун, зрелище, наверное, не из лучших.

Взгляд Фаня Сяо был глубоким, как стоячая вода в колодце. Он молчал, будто что-то взвешивал, а потом вдруг усмехнулся:

– Тут же нет посторонних… Зачем всё ещё звать меня “Фань-цзун”?

Он выпрямился, полуигриво добавил:

– В будущем, если будешь так меня называть – придётся тебя наказать.

Ю Шулан уже не мог нормально воспринимать слова – мысли плавились от жара. Он лишь кивнул, чтобы отделаться, торопливо сделал глоток воды, а потом мокрыми пальцами вжал руку в волосы, промокшие от пота, – хотел хоть немного унять то пламя, что разрасталось внутри.

Но становилось только хуже.

Изображение перед глазами раздвоилось, всё расплывалось, дрожало, будто мир начал плыть под водой. Руки свело, пальцы непроизвольно потянулись к паху – туда, откуда этот жар начинал своё безжалостное наступление.

Стой. Стой, Ю Шулан. Остановись.

Длинные пальцы зависли в опасной близости от запретного. Стеклянные глаза затянула дымка – он был на грани.

Это было уже невыносимо.

Горячие волны прокатывались по телу одна за другой, с напором дикого зверя. Ю Шулан ощущал себя выброшенной на берег рыбой.

В голове – снова и снова – всплывала рука Фань Сяо на колене: сильная, широкая, с чёткими суставами и выпирающими венами…

Ты с ума сошёл, Ю Шулан.

Резко, будто из последних сил, он сжал руки в кулаки. Сил хватило только на одно, прохрипеть:

– Остановите!

Водитель резко ударил по тормозам. Машина дёрнулась и встала. Не понимая, что происходит, он потянулся к потолочному светильнику, чтобы осветить салон – и в тот же миг его остановил голос.

– Не нужно, – мягко сказал Фань Сяо. Он крепко удержал Ю Шулана, уже тянущегося к двери, и, с неизменной вежливой улыбкой, повернулся к водителю:

– Оставьте нас здесь. Спасибо, вы свободны. Вызовите себе такси или что-то удобное. Я оплачу – втрое.

Водитель удивился, но спорить не стал. Вышел, забрал электроскутер из багажника и уехал, оставив машину в тени шоссе.

А в салоне осталась тьма. И горячая рука Фаня Сяо, лежащая поверх рубашки – тепло от неё проступало сквозь ткань.

Ю Шулан судорожно вонзил ногти себе в ладонь. Боль была единственным, что хоть немного возвращало рассудок.

– Фань Сяо, я пьян. В машине душно. Я выйду подышать. Потом сам вызову машину и уеду.

– Я пойду с тобой.

– Не надо.

– Ты… у тебя жар? Почему ты такой горячий?

– Отпусти. Я сказал, отпусти! – Ю Шулан больше не мог держать маску спокойствия. Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться, но мужчина удержал его, вжав в кресло, обеими руками прижав за плечи.

– Тебе что-то подмешали? – Фань Сяо задал вопрос, ответ на который знал прекрасно.

Ю Шулан тяжело дышал, а потом – медленно, будто признавая поражение – поднял глаза и встретился с его взглядом.

– Да… в том бокале было что-то. Я видел, что та девушка не заметила… Я просто поменял с ней стаканы.

Скрывать уже не имело смысла. Всё равно бы не получилось.

– Значит, ты поменял с ней бокалы, чтобы спасти её? – спросил Фань Сяо. Он ожидал, что эта игра в очевидные вопросы принесёт ему удовольствие. Но нет. Ничего, кроме тяжести.

Перед ним сидел Ю Шулан – измождённый, страдающий, измученный – и всё равно до безумия красивый. И вдруг Фань Сяо понял, что, возможно, впервые в жизни смотрит на него по-настоящему.

Бледное лицо, чистая кожа, правильные черты. Волосы мягкие, густые. На людях он много улыбается. Наедине – почти никогда. Когда улыбается – тепло, когда молчит – холодно. Но в любом состоянии он… красив.

Фань Сяо не был из тех, кто слабеет от внешности. Внешность для него – не повод для поблажек. Но сейчас… что-то внутри сдвинулось.

Голос в голове шепнул: «Пожалуй, сегодня ты перегнул.»

Ю Шулан не ответил на очередной вопрос. Он почти не слышал слов – всё тело было занято борьбой с тем, что вырывалось изнутри. Единственное, что он мог сделать – сохранить остатки достоинства.

– Фань-цзун, выйди, пожалуйста. Мне нужно побыть одному.

– Фань-цзун? – Фань Сяо наклонился чуть ближе. – Мы же договорились – без «цзунов». Сказал же, что накажу, если еще раз так меня назовешь.

В тёмном, душном салоне слышно было только тяжёлое дыхание Ю Шулана. Двое высоких мужчин – сливались в замкнутом пространстве кожаных сидений. Один сверху, другой снизу. Взгляды встретились.

Ю Шулан уже почти не контролировал себя. Его голос сорвался раньше, чем он понял, что говорит:

– И… как ты меня накажешь?

Фань Сяо замолчал.

Всё, что он только что произнёс в шутку обернулось против него. В ответ на свой же вызов он не нашёл слов. В груди что-то дёрнулось.

Он выдохнул:

– …А как ты хочешь, чтобы я тебя наказал?

Ю Шулан медленно опустил взгляд на руку Фань Сяо, всё ещё сжимающую его предплечье. Его глаза скользнули по коже, по рельефу вен, по чёткой структуре костей – сантиметр за сантиметром, как будто не мог насытиться этим видом.

Фань Сяо вздрогнул. Этот взгляд был слишком прямым, слишком горячим. Он собирался отстраниться, сказать что-то, чтоб разрядить обстановку – но не успел.

Ю Шулан заговорил первым:

– Можешь выйти? – Голос был хриплым но спокойным. – Я сейчас могу выглядеть… не очень.

Фань Сяо вдруг почувствовал, как что-то внутри болезненно сжалось. Он знал, что перегнул, и знал – это уже не в первый раз за вечер. Помолчал, задержал на Ю Шулане долгий, пронизывающий взгляд и вышел.

Прислонившись к капоту машины, он достал сигарету и закурил.

Из салона доносились тяжёлые, сбивчивые вдохи. Даже такой, как Ю Шулан, человек с идеальным самоконтролем, сейчас забыл закрыть наполовину опущенное окно. Или не захотел.

Фань Сяо стоял под тусклым светом дорожного фонаря. Его профиль был резким, будто вырезанным из металла. Он молча курил, выдыхая дым, он быстро развеивался в ночном воздухе, но с каждым выдохом в нём проступало то, что слышалось из машины.

Звуки.

Те звуки. Низкие, хриплые, захлёбывающиеся – неприличные.

«Мерзко.»

Фань Сяо дал этим звукам определение. Он ненавидел, когда терял контроль – даже над тем, что слышит.

Но, докурив одну сигарету, он закурил вторую. И всё-таки повернулся к машине.

Салон был тёмным, заднее сиденье – ещё темнее. Он не видел лица. Только белую рубашку, распахнутую на груди, обнажающую клочок кожи. Только слабый ритм тела в такт тем звукам, которые он уже пытался заглушить внутри себя.

Унизительно.

Безобразно.

Прекрасно.

Он не мог решить, что из этого правда. И это злило.

– Блядь… – выругался он сквозь зубы. Внутри поднималась раздражающая, цепкая злость – на Ю Шулана, на себя, на эту ситуацию.

Он почувствовал, как плоть предательски отреагировала. Глаза сузились.

Он резко втянул дым.

А потом – вдруг – из машины донёсся едва слышный стон. Как вздох, полный истомы, почти мольбы. За ним – резкое движение головы: Ю Шулан откинулся назад, запрокинул подбородок, будто не выдержал больше.

Фань Сяо сжал челюсть – и со злостью перекусил сигарету.

Глава 15. Он назвал его… Чжэнь-чжэнь!

Полночный лунный свет, пробившись сквозь щель в шторах, резанул комнату острым лезвием – белая полоса легла на тёмный паркет.

Дверь ванной открылась. Влажный пар, как живое существо, вырвался наружу, заполнив пустое пространство. Раздались шаги. Кто-то остановился у окна – кожаные тапки мягко хрустнули. Большая рука сжала плотную штору и рывком отдёрнула её. Мгновенно исчез и лунный свет, и белизна на полу.

Комната погрузилась во тьму.

Словно в ответ, с кожаного дивана донёсся глухой скрип – кто-то сел. Казалось, этот человек либо давно привык к темноте, либо попросту чувствует себя в ней как дома.

Человек, который предпочитает тьму, или уже стал её частью.

Вновь вспыхнул свет – от ноутбука, стоящего у него на коленях.

Прямоугольник света вырезал из тьмы чёткие черты лица. Это лицо – привычно мягкое, почти дружелюбное при других – теперь было чужим. Пропала обычная мягкость, на лице проявилось редкое выражение хищного спокойствия. Мокрые волосы откинуты назад, тёмные глаза блестят хладнокровной дерзостью. Уголки губ чуть изогнуты – сдержанная, почти ледяная усмешка.

Это был Фань Сяо, но совсем не тот, каким его знали.

Он смотрел в экран.

Свет ноутбука то затухал, то вновь вспыхивал, когда палец касался сенсора. Так – трижды. Трижды он почти передумал. И только потом, как будто решившись на что-то необратимое, нажал «воспроизвести».

Видео ожило.

Тяжёлое дыхание прорезало тишину. Тот самый звук, что когда-то унесло августовским ветром – теперь, в гробовой ночной тишине, он разносился по комнате, въедался в стены. Казалось, даже мрак стал плотнее, будто напоённый полуночным искушением.

Угол записи с видео-регистратора захватывал лишь половину тела мужчины на заднем сиденье, но даже так – изображение было чётче, чем то, что Фань Сяо видел вживую той ночью.

Приподнятый подбородок вытянул линию шеи в безупречную дугу. Кожа блестела от пота. Кадык двигался в так прерывистому дыханию. Одна рука двигалась – ритмично, настойчиво, с такой силой, что становилось ясно: тело изнывает от жара.

Фань Сяо медленно добавил громкости. Звук стал глубже, насыщеннее. Шорохи и хриплые стоны заполнили комнату, словно раздвигая стены.

В его голове вспыхнули образы: затуманенные глаза, влажные ресницы, чуть приоткрытые губы, пылающее тело – безумно горячее.

Эти образы разжигали в нём то, что он тщетно пытался упрятать. Сердце забилось быстрее, кровь зашумела в ушах. Он почти физически ощутил, как желание пробивается сквозь кожу, как будто он, как и Ю Шулан тогда, выпил проклятую смесь.

Он помедлил. Рука опустилась на край халата и дёрнула ткань в сторону. Халат лениво сполз, обнажив тело – крепкое, сухое, рельефное.

– Чёрт… – выругался он сквозь зубы.

Вожделение взяло верх, всё разумное растворилось в темноте.

Он сжал свой член. И тут же ахнул от ощущения, которое почти пугало. Мгновенно нахлынула злость – на себя. Не должен был включать. Не должен был поддаться. Не должен был…

Но пальцы будто уже не подчинялись. Движения становились всё резче, всё грубее. Из динамиков доносился сдавленный голос, низкий, почти хриплый – словно тот мужчина из видео едва дышал. От этих звуков по коже у Фань Сяо пробегали ледяные искры, он вздрогнул, почти машинально протянул свободную руку к кнопке громкости… но экран показал: максимум.

Звук резал по нервам. Желание выжигало остатки разума.

И тут в нём что-то изменилось.

Фань Сяо замер. Внутри поднялась тьма – злая, вязкая, как расплавленный лёд. Взгляд стал тяжёлым, лицо – мрачным. Казалось, его бросили в пламя, но пламя было ледяным. И оно пожирало всё – его лицемерие, его хладнокровие, его фальшивую оболочку.

И только одна мысль звучала внутри:

«Я сожалею… но почему снова хочу?»

Фань Сяо уставился в экран, будто взглядом мог прожечь изображение. Его глаза буквально насиловали мужчину на видео. Тот хрипло дышал, чуть склонив голову, как будто специально – подставлял шею, намекая: смотри дальше, смотри вниз, смотри до конца.

Фань Сяо дёрнулся.

Что за чёрт…?

В следующую секунду он сам себе стал отвратителен. Это ведь просто запись. Камера – не его глаза, не даст повернуть угол, не откроет ещё хоть сантиметр. И главное – это всего лишь… видео.

Он замер.

Я… Я же только что хотел разглядеть, как он трогает себя ТАМ?!

Резко остановился. Пот по спине выступил холодным плёнкой. Взгляд стал мутным, скрывая в себе то, что уже невозможно было точно определить – похоть ли, злость, отвращение к себе.

Фань Сяо взял сигарету, чиркнул спичкой. Медленно запахнул халат, прикрыв обнажённое тело.

На экране всё ещё цвела нескромная сцена – голое возбуждение, обнажённое желание, плоть в её самом низменном порыве. Но Фань Сяо смотрел не отрываясь. Он, тот, кто никогда не терял голову из-за внешности – теперь не мог отвести глаз.

Глаза становились всё более жёсткими, агрессивными. Затяжки – длинными, почти жадными. Курил так, будто через табак можно выкурить всё, что разрывает его изнутри. Но тело хотело другого.

Да плевать, – подумал он зло, – зачем вообще себя мучить? Ну подрочил на порно, бывает. Он там просто… актёр. Хороший, старательный, до трёх баллов с плюсом. Не более.

Отпустив мораль, Фань Сяо позволил себе не сдерживаться. Впал в ритм – рука повторяла движения мужчины на видео, синхронно, страстно. Впервые за долгое время он позволил телу идти до конца.

Пальцы потянулись к экрану. Он почти нежно провёл по щеке Ю Шулана, по шее, по груди… Всё чаще дыхание срывалось, становилось хриплым, низким. Двумерное изображение будто стало живым. Он и Ю Шулан – едины, в темноте, в безумии.

И тут, в самый пик, в самый болезненный, сладкий миг экранный Ю Шулан застонал… и прошептал:

– Чжэнь-чжэнь…

Фань Сяо будто в стену врезался.

ЧЖЭНЬ-ЧЖЭНЬ?!

Он назвал его Чжэнь-чжэнь. В этот момент. В этот чёртов момент?!

Мразь!

Фань Сяо обмяк. Всё внутри рухнуло.

Глава 16. Интересная игра.

Лу Чжэнь глубоко вдохнул и сделал первый шаг на подиум. Он не был профессиональной моделью: не хватало роста, да и опыта – кот наплакал. Но заказчику было всё равно. Главное – внешность и соответствие демонстрируемому аксессуару.

А если уж честно – главное, что модели вроде Лу Чжэня были дешёвыми.

Это всего лишь репетиция, но он всё равно нервничал, как на показе высокой моды. Предыдущая модель, предпоследняя по счёту, уже вышла под свет прожекторов. Когда та развернулась у края подиума, Лу Чжэнь сделал свой шаг вперёд.

Он был финальным участником шоу – «гвоздём программы». На голове у него – единственная в коллекции винтажная мужская корона. В отличие от других аксессуаров, она не предназначалась для продажи, а лишь подчёркивала амбиции бренда и мастерство дизайнера.

В зале почти никого – репетиция всё же. Пара человек из оргкомитета, представители бренда. И кое-кто особенный – мужчина, сидевший в конце подиума.

Тёмный костюм сидел на нём безупречно. Ретро-рубашка с таким же глубоким оттенком застёгнута до самого горла. Необычная цветовая палитра, одновременно строгая и вызывающая. Всё в нём будто делилось на две противоположности: аскетизм и дерзость.

Ноги небрежно скрещены, но даже так в них чувствовалась сила. Он сидел расслабленно, но взгляд притягивал не хуже прожектора.

Его глаза были спокойны. Он смотрел прямо на подиум. И только после множества равнодушных или оценивающих взглядов, позволил себе усмехнуться.

Лу Чжэнь, несмотря на все свои внутренние тренировки, запнулся именно в этот момент. Улыбка сбила его с толку. Нога подвела, он едва не оступился.

Мужчина в зале нахмурился, опустил скрещённые ноги, но паники не выказал.

Лу Чжэнь быстро взял себя в руки. Выпрямился, развернулся и отправился обратно – завершать не самый блестящий, но всё же достойный финальный выход.

Когда он подошёл к зоне отдыха, на лице всё ещё оставался сценический макияж:

– Фань Сяньшэн, – тихо произнёс он. – Извините, что заставил ждать.

– Я и не ждал особо. Шоу было интересным, – голос Фань Сяо звучал искренне, без лишней вежливости.

– Вы правда любите показы? – Лу Чжэнь удивился. Фань Сяо чем-то напоминал Ю Шулана: оба вежливые, сдержанные, умеют держать дистанцию. Он по наивности решил, что и интересы у них схожи – вроде как к моде оба равнодушны.

Фань Сяо мягко поправил прядь у него на лбу. С волос посыпались сверкающие частицы – лёгкие, будто пыльца, но упрямо цепляющиеся к каждой нити. Он аккуратно подцепил блёстку пальцами, скользнув между волосами:

– Просто ты был там. Вот и стало интересно, – сказал он небрежно.

Бум.

Лу Чжэнь будто окунулся в кипящую воду. Внутри всё бурлило, как у варёной креветки, у которой от жары ни малейшего представления, куда плыть.

Он сжал пальцы на бедре, чуть задержал дыхание и только тогда, когда сердце немного отпустило, смог задать вопрос:

– Фань Сяньшэн… вы снова хотите, чтобы я стал вашей моделью?

Фань Сяо стряхнул последнюю блестку с его волос, и ладонь неспешно, почти ласково, скользнула вниз – по прядям, по плечу – и зависла у его бока.

– Нет, не в этот раз. Сегодня я специально пришёл… попросить о помощи.

Лу Чжэнь чуть нахмурился:

– Помощи? Мне? Что я могу для вас сделать?

Фань Сяо улыбнулся с лёгкой, почти нежной теплотой:

– Уверенность, Чжэнь-чжэнь. Тебе бы не помешало чуточку больше уверенности в себе.

Он говорил мягко, но в глазах уже мерцал тот знакомый холодный огонёк.

– Завтра вечером у меня важный ужин. Проблема в том, что я только недавно переехал в город, и не могу позволить себе прийти в одиночку. Там будет трое с их стороны, и мне нужен кто-то… кто поддержит меня. Просто присутствовать, пообщаться, помочь с беседой. Справишься?

– «Поприсутствовать»? – переспросил Лу Чжэнь, и в голосе прозвучала тень подозрения. В его мире слово «поприсутствовать» могло значить многое.

Фань Сяо тут же понял, к чему тот клонит. Уголки губ приподнялись в лёгкой усмешке:

– Ничего такого. Выпьем, поговорим – не больше. Обещаю: до полуночи ты уже будешь дома. Целый и невредимый.

– Я не это имел в виду… – Лу Чжэнь немного смутился, потом искренне улыбнулся. – Вы ведь тогда здорово мне помогли. В этот раз – я точно постараюсь.

Фань Сяо уже открыл рот, чтобы поблагодарить, но тут появился мужчина в берете. Он выглядел неуверенно, будто не хотел подходить, но всё же быстро озвучил свою миссию:

– Лу Чжэнь, бренд только что передал… Тебя снимают с финального выхода с короной. Покажешь только первые комплекты украшений.

Лу Чжэнь опешил. При нём был Фань Сяо – и от этого стало ещё неловче.

– Почему меня сняли? – он поспешно спросил. – Я что, плохо прошёлся по подиуму?

Ведь это была всего лишь репетиция. Все в индустрии знают – на прогонах никто не выкладывается полностью.

Мужчина в берете помолчал, потом криво скривил губы:

– Ты же сам всё понимаешь. У нас тут как? Кто платит, тот и заказывает музыку. Не ты первый, не ты последний. Не парься. Бренд-то нишевый, не мировая неделя моды. Пропустил финал – переживёшь. Будет и следующий раз.