Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 40 страниц)

Вся эта история с работой, деньгами, «вторым шансом» – всего лишь ловушка. Хлебные крошки, рассыпанные на тропе, ведущей прямо в сеть.

Будто тяжёлый камень упал в грудь. За окнами сияло солнце, но перед глазами всё плыло. Где-то сбоку раздавались голоса. Кто-то окликал его…

– Шулан, – голос Хуана Циминя прозвучал неловко. – С господином Фань, думаю, представляться не нужно?

– Не нужно. – Ю Шулан поднял глаза. Спокойно, без надлома, протянул руку: – Здравствуйте, господин Фань.

Фань Сяо чуть поспешно перехватил ладонь. Пальцы сомкнулись крепко, ощутимо. Большой палец медленно провёл по тыльной стороне его руки.

– Давненько не виделись, заведующий Ю.

Хуан Циминь, заметив, что между ними вроде бы всё складывается гладко, облегчённо выдохнул:

– Шулан, оказывается, когда господин Фань говорил, что у вас с ним были кое-какие недоразумения, он попросил меня тебе ничего не рассказывать – чтобы ты не передумал. Он ведь и есть тот самый инвестор по нашему напитку из жимолости! Ай, а я-то переживал, думал, встретитесь – пожар будет… Похоже, зря волновался.

Он хлопнул каждого по плечу, будто физически закрепляя перемирие:

– Молодые люди – горячая кровь. Что бы там ни было, всё прошло. Не стоит зацикливаться.

Рука Ю Шулана тут же выскользнула из ладони Фань Сяо. Тот чуть замешкался, потер пальцы, словно пытаясь удержать исчезнувшее тепло. Его взгляд ни на секунду не отрывался от Ю Шулана.

Он выискивал малейшие изменения на его лице и спокойно сказал:

– Это я тогда вышел за рамки. Прошу прощения, заведующий Ю. Надеюсь, вы не станете опускаться до моего уровня.

Ю Шулан медленно поднял глаза – и только теперь заметил: на левом виске у Фань Сяо белел пластырь. Волосы чуть отрасли, небрежно прикрывали повязку. Видимо, из-за угла он не разглядел её раньше.

– Конечно. – Его улыбка была безупречна, как и полагается на деловой встрече. – Господин Фань, вы преувеличиваете. С чего бы вам терять самообладание?

Он перевёл взгляд на остальных:

– Предлагаю занять места. Нам пора начинать.

⸻

В перерыве Ю Шулан вышел в туалет. Здание «Чанлин Фармасьютикал» занимало старый учебный корпус, на каждом этаже по два санузла.

Он выбрал самый дальний – у самого конца коридора. Там, в затенённом углу, он закурил.

Первая затяжка – и лёгкие наполнились терпкой горечью. Он успел только выдохнуть, как облупленная дверь скрипнула, впуская кого-то ещё. Деревянный каркас прогнулся и жалобно застонал, будто в знак протеста. Звук был такой, что зубы сводило.

Без сомнений – Фань Сяо.

Сначала он прошёл вглубь, слил воду в унитазе, потом вернулся к раковине рядом с Ю Шуланом и включил кран, смывая что-то с рук.

– Заведующий Ю меня ждал?

Ю Шулан выпустил с дымом короткое «угу» и снял сигарету с губ:

– Да. Ждал.

Зеркало над раковиной было старое, в мутных разводах. Отражение в нём – размытое, призрачное. Фань Сяо смотрел на Ю Шулана через эту мутную плёнку. Взгляд был прожигающим.

Он не подхватил тему сразу. Вместо этого сказал спокойно:

– Тебе идёт врачебная форма, заведующий Ю.

Межбровье Ю Шулана дёрнулось. В голосе Фань Сяо слышалось что-то сдержанное, спрятанное под кожей – почти подавленное влечение.

Пальцы непроизвольно сжались – хотелось врезать. Сильно.

Он подавил это желание, стряхнул пепел и спокойно, глядя вниз, спросил:

– Фань Сяо, ты хочешь контролировать мою жизнь?

Вопрос прозвучал почти буднично. Сухо – как будто между прочим.

Фань Сяо выключил кран. Полотенца не нашлось – он стряхнул воду с рук, провёл ладонями по брюкам. Потом вытащил сигарету, сунул в рот и наклонился ближе:

– Дай прикурить.

Ю Шулан отодвинулся. Резко, отчётливо. Потом прижал сигарету к грубой бетонной кромке раковины и медленно погасил её.

– Извини, огонь погас.

Фань Сяо понял: он действительно сходит с ума. Такой холодный, отстранённый Ю Шулан действовал на него пугающе сильно. Хотелось схватить, прижать к стене, целовать до боли.

– В прошлый раз тебе мало было? – Ю Шулан прищурился, глядя в упор.

– Было, – Фань Сяо ответил честно. – Я провалялся в больнице полмесяца. Работал прямо с койки.

Ю Шулан кивнул:

– И всё равно лезешь. Зачем? Месть?

Фань Сяо сглотнул, сдерживая слова, которые не должен был произносить. Вместо них сказал тихо:

– Нет. Не ради этого. Шулан, между нами… возможно, просто недоразумение.

Выражение лица Ю Шулана стало колючим, почти насмешливым:

– После всего, что ты сделал, ты ещё смеешь говорить, что это недоразумение? Ты всё ещё лжёшь?

– Всё, что было, – это я сделал. Я не отрицаю, – Фань Сяо по привычке хотел коснуться его плеча, но, заметив холод во взгляде, опустил руку. – Но я могу всё объяснить.

Ю Шулан тихо усмехнулся:

– И твоё объяснение – использовать преподавателя Хуана, заманить меня в «Чанлин» и снова получить контроль?

Он шагнул вперёд, вплотную приблизился к Фань Сяо:

– Ну давай, угадаю, зачем тебе всё это?

– Потому что «Бохай» – всё-таки фармацевтический гигант. Даже ты, Фань Сяо, не можешь там разгуливать без ограничений. А вот «Чанлин» – другое дело. Просто научная команда: ни денег, ни влияния, ни возможности тебе противостоять. Захотел – надавил. Захотел – уничтожил. Так?

Внезапно Ю Шулан схватил его за воротник и с силой вжал в стену:

– Дело не в «Чанлине». Ты не проектом одержим, Фань Сяо. Ты одержим мной!

– В твоих глазах я настолько беспомощен? – он сверлил его взглядом. – Думаешь, если я не в «Бохае» и не в «Чанлине», я просто исчезну? Думаешь, ты можешь контролировать каждый уголок этой страны?

До этого Фань Сяо позволял себе оставаться пассивным. Но на этих словах его рука резко сжала запястье Ю Шулана. Голос стал хриплым, резким:

– Ты собираешься уйти из «Чанлина»? Но это же твоя мечта! Ты сам говорил – хочешь вернуться к разработке лекарств!

– Да, говорил. Я хотел вернуться в науку. Но я лучше сожгу свою мечту, чем буду видеть тебя. – Ю Шулан вырвал руку. – Мне не просто противно смотреть на тебя. Мне противно думать о тебе. Ты мусор, Фань Сяо. И твоё место – там, где мусору и положено быть. Уйди из моей жизни. Исчезни.

Он выпрямился, даже не взглянув на него, и шагнул к двери.

– Можешь уходить из «Чанлина». Тогда и для меня он теряет смысл. Он вообще теряет право на существование.

Ю Шулан резко обернулся:

– Что ты имеешь в виду?

Фань Сяо расслабил спину, откинулся на стену с ленивой небрежностью. Поднёс к губам всё ту же сигарету – хоть и потушенную, она висела, как насмешка:

– Ты уйдёшь – и «Чанлина» не станет. Ни проекта. Ни команды. Ни денег. Ничего. Я прикрою всё.

Он чуть склонил голову, глядя в упор:

– Уйди, если хватит смелости. Но не жалуйся, когда сгорит всё, во что ты ещё веришь.

– Я имею в виду, что если ты уйдёшь из «Чанлина» – если уйдёшь от меня, – всё, что твой учитель строил всю жизнь, просто рухнет.

Голос Ю Шулана похолодел:

– Чушь. Даже если ты заберёшь деньги, «Чанлин» найдёт других партнёров.

Фань Сяо чиркнул спичкой, поджёг сигарету, затушил пламя и только тогда ответил:

– Может, заведующий Ю вернётся и перечитает договор, который вы подписали? Если «Чанлин» не завершит оптимизацию технологии за двадцать дней – это считается односторонним нарушением. А неустойку… боюсь, твой преподаватель не потянет даже если продаст весь «Чанлин» вместе с собой.

– Двадцать дней?! За такой срок это невозможно! Почему учитель вообще согласился на этот абсурд?

Фань Сяо слегка улыбнулся:

– Я просто пожаловался ему. Сказал, что мой отец хочет увидеть надёжный контракт, прежде чем поддержит мою работу здесь, на материке. И пообещал твоему учителю, что, как бы ни было записано на бумаге, я дам ему все шесть месяцев на разработку.

Он выдохнул струйку дыма:

– Не стоит думать, что я его обманул. Если бы он не хотел повесить на себе «денежное дерево», не пошёл бы на такой риск.

Он поднял глаза:

– Так что если ты уйдёшь – «Чанлин» действительно рухнет.

Под рукавом Ю Шулана сжались кулаки. Пальцы хрустнули.

– Ты правда думаешь, меня волнует, выживет ли «Чанлин»?

– Волнует. – Фань Сяо смотрел чуть вниз, прямо в его глаза. – Если бы нет, ты бы ещё на первой встрече сорвал всё к чертям. Ты переживаешь за всех. Кроме меня.

– Значит, раньше ты плёл интриги за моей спиной, а теперь решил играть в открытую? – Ю Шулан процедил сквозь зубы.

Фань Сяо выдержал паузу:

– Пусть будет так, как ты говоришь.

– Чёрт! – взорвался Ю Шулан. Он резко развернулся и зашагал к выходу.

Фань Сяо машинально пошёл следом. Ю Шулан распахнул дверь туалета и идеально точно отпустил её – тяжёлая створка отскочила назад и с глухим ударом врезалась Фань Сяо в лицо.

– Ммф!

Боль прострелила переносицу. По коже побежала тёплая струйка крови…

Глава 69. Подглядывание.

Новая квартира Ю Шулана находилась в удачном месте – всего десять минут пешком до метро.

Несмотря на раннюю весну, ночной воздух по-прежнему оставался холодным. Но домой он не спешил.

Ю Шулан присел на скамейку в глубине двора, достал сигарету, посмотрел на неё – и снова спрятал. За день он и так выкурил слишком много, горло саднило.

Он вытащил из портфеля несколько листов – копии контракта между Чанлин Фармасьютикал и венчурной компанией Пинфэн.

Перелистывая бумаги, Ю Шулан вспомнил, как однажды Хуан Циминь сказал:

– Мы тогда общались и с другими инвесторами. Кто-то считал, что у проекта Чанлина нет будущего, кто-то просто хотел выжать из нас всё до капли. Только Пинфэн предложили нормальные условия. И надо признать, у них интересный подход к маркетингу.

– Но вы же вписали в контракт «20 дней на оптимизацию». Не боитесь, что они передумают и выставят вам неустойку? – тогда спросил Ю Шулан.

Хуан Циминь только махнул рукой:

– Они уже вложились. Зачем им эти игры? А если вдруг и передумают, доведут меня до ручки – я им все наработки вывалю. Пусть подавятся. Не видать им компенсации, как своих ушей.

Он замолчал на секунду, затем, почти шёпотом, добавил, будто себе под нос:

– Хотя если до этого дойдёт… всё, что мы вложили в проект, полетит в мусорное ведро.

Воспоминание рассеялось. Ю Шулан бросил бумаги на скамью. Всё-таки вытащил сигарету, зажал её зубами.

– Фань Сяо… чего ты в конце концов хочешь? – пробормотал он хрипло, его голос растворился в холодном воздухе ранней весны.

⸻

Дома он скинул пальто и пиджак, налил себе бокал вина.

Вино было свежеоткрытое, терпкое, с лёгкой кислинкой. Он выпил залпом – и не почувствовал ни капли облегчения.

Оставив пустой бокал, Ю Шулан направился в спальню. На ходу стянул галстук, открыл шкаф, начал расстёгивать рубашку. Уже собирался переодеться в домашнее, но вдруг застыл.

Обернулся, медленно осмотрел всю комнату. Взгляд скользнул по углам, стенам, шторам. Что-то не отпускало.

Немного подумав, он всё же распахнул шкаф и, не торопясь, переоделся.

Выйдя из спальни, Ю Шулан набрал номер.

Годы работы в офисе научили его простому правилу: у каждого гостя – свои слабости. Кто-то ценит искусство, кто-то – простую плоть.

Он умел угодить и тем, и другим.

Сжав телефон, он позвонил на привычный внутренний номер одного ночного клуба. Пара коротких фраз – заказ оформлен.

– Особые пожелания? – уточнили на том конце.

Ю Шулан слегка кашлянул, чтобы скрыть паузу:

– Худенький. Молочный. Белая кожа. Любит прижиматься.

Парень приехал быстро. Не прошло и получаса, как раздался звонок в дверь.

Ю Шулан потуже затянул пояс халата и открыл.

На пороге стоял симпатичный мальчишка, лет двадцать с хвостиком. На лбу – пара прыщиков, старательно замазанных тоналкой.

– Брат, это ты вызывал? – голос ленивый, поза нарочито развязная, рука на косяке.

– Заходи, – Ю Шулан развернулся и пошёл в гостиную. – Вина хочешь?

Мальчик подкатил к нему, как сладкий дым, прижался к плечу, выдохнул томно:

– Ты пьёшь до? А я люблю во время…

Ю Шулан обернулся, коснулся ладонью его щеки:

– Ну что ж. Тогда я буду пить с тобой – во время.

Парень не сдержал довольной ухмылки. Клиенты такого уровня ему давно не попадались. Возбуждённый, он обвил руками талию Ю Шулана:

– Я перед приходом помылся. Всё сделал сам. Можно сразу начинать.

Ю Шулан сделал глоток вина, и голос прозвучал мягко, с терпкой винной ноткой:

– Достаточно развязный. Иди, ложись.

Парень быстро чмокнул его в щёку, на ходу стягивая одежду. Ни секунды стеснения – каждое движение выверено, тело подано как товар.

Через минуту он уже растянулся на кровати, голый, выгнутый, будто поза из рекламного буклета.

Ю Шулан неторопливо двинулся следом. Почти у самой двери спальни раздался звонок телефона.

В его взгляде скользнул холодный блеск. Он не ответил. Пусть звонит.

Кончиками пальцев он коснулся края кровати, положил ладонь на мягкую плоть мальчика, слегка сжал.

Рингтон стих – тут же раздался новый вызов. Ю Шулан не обратил внимания. Медленно развязал пояс халата.

БУМ-БУМ-БУМ – из прихожей донёсся грохот. Сразу за этим – щелчок ключа в замке.

Дверь распахнулась с треском. На пороге встал Фань Сяо, лицо перекошено гневом.

Ю Шулан бросил одежду прямо на испуганного мальчика, прикрывая его наготу, и только потом неторопливо перевёл взгляд на незваного гостя:

– Что же ты? Раз уж начался спектакль – не хочешь досмотреть до конца? Тебе ведь нравится подглядывать за чужой жизнью, разве нет?

В руке Фань Сяо светился экран смартфона – на нём всё ещё шла трансляция из спальни. Ю Шулан скользнул по картинке холодным взглядом. Голос стал ледяным:

– Отличный угол съёмки и разрешение. Сколько таких камер ты наставил, господин Фань?

Щелчок. Экран погас. В глазах Фань Сяо метнулась злость – голая, ничем не прикрытая.

Обычно он умел держать эмоции под замком. За толстым слоем равнодушия никто не мог добраться до настоящего Фань Сяо.

Но сейчас, глядя на мальчишку в постели Ю Шулана, такого далёкого от него самого, эта ледяная маска треснула. Ярость рвалась наружу.

Голос стал низким и угрожающе спокойным:

– Убирайся.

Парень понял всё с одного взгляда – за такие сцены ему доплачивать не будут. Быстро начал натягивать одежду.

– Не спеши, – мягко остановил его Ю Шулан. – Никто тебя не тронет.

Он достал из кармана увесистую пачку купюр и протянул:

– Спасибо. Ты старался.

Мальчик растерянно взял деньги, в глазах даже промелькнуло сожаление – не удалось дотянуться до такой «добычи». Кинул взгляд на Фань Сяо, потом шёпотом спросил:

– Может, полицию вызвать?

Ю Шулан улыбнулся – так ослепительно, что у мальчишки перехватило дыхание.

– Не нужно. Береги себя по дороге домой.

Для Фань Сяо всё это было как пощёчина. Он смотрел, как Ю Шулан спокойно, почти равнодушно провожает любовника – и внутри у него рвалось что-то тёмное, едкое, безжалостное.

Глаза сверкали так, что в любой другой ситуации это значило бы одно: сейчас будет разрушение.

Мальчик, проходя мимо Фань Сяо, вздрогнул. Он кожей чувствовал: не будь за спиной этот спокойный, властный мужчина – его бы просто разорвали на месте.

Дверь хлопнула. В квартире остались только они двое.

Первым нарушил тишину Фань Сяо. С трудом спрятался за привычную язвительность:

– Заведующий Ю, такой благородный, такой чистый… А сам эскорт заказывает?

Ю Шулан мягко усмехнулся:

– Иногда нужно попробовать всё, чтобы понять, что именно тебе нравится.

У Фань Сяо кровь гудела в висках, зубы стиснуты так, что хрустнула челюсть. Голос сорвался на хрип:

– Так кто кого? Ты его, или он тебя? Он смог тебя удовлетворить?

Грубый, прямой удар – как нож под рёбра. Ю Шулан опустил взгляд. Тень от длинных ресниц легла на лицо, как маска:

– Фань Сяо, ты действительно добился одного: я жалею о каждой капле добра, что когда-либо тебе дал.

Пауза. Его голос – ровный, ледяной:

– Ты того не стоишь.

Лицо Фань Сяо перекосилось ещё сильнее. Каждое воспоминание о тепле Ю Шулана теперь превращалось в яд. И этот яд он проглатывал снова и снова, не в силах избавиться.

Он пошёл вперёд – шаг за шагом, неотвратимо сокращая расстояние.

– Неужели ты планировал быть сверху, заведующий Ю? – прошипел он, наклоняясь к самому уху. – Сейчас ведь трахают тебя. И только это тебе по-настоящему нравится.

Глаза Ю Шулана распахнулись – в них вспыхнула ярость, смешанная с унижением:

– Фань Сяо, ты…!

– Да, – перебил он тихо, почти спокойно. – Я установил камеры повсюду. В каждом углу этой квартиры. Даже в твоей ванной.

Ю Шулан застыл.

Взгляд – как удар о ледяную стену. В горле – комок холода. В груди бешено бился пульс, обжигая холодом изнутри.

– Ты… что ты… сделал?..

Глава 70. Погоня за любовью. Пусть бегают те, кому не лень.

Ю Шулан распахнул дверь в ванную. Он жил здесь почти месяц – но только сейчас посмотрел на неё так, будто впервые. Ища глазами всё, что раньше ускользало.

Он подошёл к зеркалу. В отражении – серое лицо, будто затянутое чужой тенью. Во взгляде – усталость, злость, что-то ломкое и острое.

Что он делал тут вчера?

Пальцы вцепились в край раковины – суставы побелели, ногти скрежетнули по фаянсу. Всё тело дрожало, мелкой злой дрожью.

Вчера… Здесь, в этой душной коробке, в первый раз за два месяца после разрыва с Фань Сяо, он дрочил в душе.

В зеркале проступил силуэт того, кем он был сутки назад – голого, мокрого, жадного до прикосновения чужих рук.

Он включил душ. Горячая вода ударила в плитку, заполнив тесное пространство паром.

Он стащил с себя одежду, шагнул под струи. Волосы сразу прилипли ко лбу и шее, вода скатывалась по ключицам, по напряжённому животу. Одной рукой он опёрся о холодный кафель, вторая поползла вниз – медленно, почти неощутимо.

Воздух наполнился тихими, сдавленными стонами. Влажный пар не рассеивал их – наоборот, густил. Но в этих звуках не было ни капли удовольствия. Только глухой, злой рык.

Он теребил себя долго – до затёкших пальцев, до ломоты в плечах, до слезящихся от пара глаз. И всё равно – что-то не сходилось. Будто внутри оборвался провод, через который раньше шёл ток.

Он злился. Двигался грубо, почти яростно. Терзал себя так, как не позволил бы другому. Но всё было зря – он не смог кончить.

В конце концов, он сдался. Вода стекала по его волосам и лицу, превращалась в тяжёлый занавес, за которым спряталась кривая усмешка – ближе к боли, чем к смеху.

Что оставил ему Фань Сяо? Ложь, грязь, сломанное тело. Теперь он не мог получить мужское удовольствие так, как раньше.

– Чёрт… – выдохнул Ю Шулан, глухо ударив кулаком о скользкую стену душевой. От удара отозвалось плечо, гулко звякнул кафель.

С перекошенным лицом он медленно провёл рукой по бутылке с гелем. Пальцы дрогнули. Словно в судорожной, унизительной надежде он сунул смазанные пальцы себе между ягодиц… ввёл внутрь – и сдавленно, почти в шёпот, выдохнул. Наслаждение наконец пришло.

Воспоминание оборвалось резко. Над умывальником скрипнула труба – кран был резко открыт. Поток холодной воды вырвался с напором. Ю Шулан зачерпнул ладонями ледяную воду и плеснул себе в лицо.

Когда он снова посмотрел в зеркало – глаза горели. Гнев начинал подниматься изнутри.

Он ясно вспомнил выражение лица Фаня Сяо. Как тот смотрел на него – не на человека, а на игрушку с ценником и пометкой «личное».

– «Сейчас ведь трахают тебя. И только это тебе по-настоящему нравится.

…»

Это унижение било точно в цель. Как нож, что вонзается в плоть и разламывает всё изнутри – так, что нет куда спрятаться.

Он чувствовал себя вскрытой раковиной, у которой вывернули самое сокровенное – показали наружу, выставили напоказ всё грязное, что обычно прячут глубоко под створками. Только внутри не было жемчужины – лишь мерзкий, липкий ком стыда.

И в этот момент его накрыло другим – воспоминанием о школе.

О том, как однажды кто-то раскопал, кто он. Кем он был.

О чужих взглядах – косых, цепких, липких. О шёпотах за спиной. О смехе и травле – открытой или тщательно прикрытой. О том, как его делали изгоем – не из ненависти, а просто так, ради скуки и интереса.

Эти годы были адом. Но даже они – ничто рядом с тем, что он чувствовал сейчас.

Впервые за всё это время Ю Шулан понял: он на самом дне. Ему не за что цепляться. Он не верит больше ни в «потом», ни в «лучше». Всё, что могло держать – выжжено дотла.

Фань Сяо был его самой большой ставкой. Его лицо, тепло, редкая мягкость, хищная страсть – всё казалось настоящим. Живым. Слишком настоящим, чтобы быть ложью.

А оказалось капканом.

Ю Шулан сам позволил втянуть себя. Сам шаг за шагом забрёл в эту паутину, где каждый узел туго затянут злым умыслом.

Он проиграл. И эта боль была не в теле – она жгла внутри, глубже всего, где нет лекарств.

Смешно, правда? Настоящий фарс. Эта мысль показалась ему даже светлой – как насмешка над самим собой.

Он не смотрел на Фань Сяо. Его взгляд скользнул мимо, за плечо – туда, где за стеклом противоположного дома горел жёлтый свет ламп. Неясные силуэты – кто-то двигался, разговаривал, пил чай, смеялся. В каждом окне – чья-то жизнь, чьё-то тепло.

Как же это красиво. Жалко только – все эти огоньки так недосягаемо далеки.

– Поздравляю, – голос Ю Шулана прозвучал легко, почти насмешливо. – В коллекции господина Фань ещё одно видео с возрастным ограничением. Я ясно выразился? Если нет – могу прямо сейчас устроить тебе живой показ.

Фань Сяо уже был готов к удару. Когда Ю Шулан слегка двинулся, его тело напряглось – автоматически, привычно, как у человека, который всегда ждёт атаки. Но вместо удара – всего лишь ядовитая усмешка. Это задело сильнее любого кулака.

– Шулан… – тихо сказал он.

– Это нужно? – взгляд Ю Шулана стал холодным, стальным. – Если нет – убирайся.

Он резко оттолкнул Фань Сяо. В голосе – усталость и сухой надлом:

– Я устал. Завтра продолжим. Можешь подглядывать ещё ночь, мне всё равно.

Он прошёл в гостиную, налил себе ещё бокал вина. Голос звучал спокойно – слишком спокойно:

– Завтра я пойду в Чанлин и подам заявление об увольнении. Делай что хочешь. Каждый должен платить по счетам. Я не исключение. И учитель Хуан – тоже.

Он выпил залпом, даже не поморщившись:

– Ты тоже, Фань Сяо.

– Ты бросишь Чанлин? Ты бросишь своего наставника? – голос Фань Сяо дрогнул, в нём скользнуло раздражение – как трещина в выверенном расчёте.

– Похоже, ты кое-что так и не понял, – Ю Шулан посмотрел прямо сквозь него, мимо, будто в пустую стену. – Это не моя вина. Всё это – не моё.

Он подошёл к входной двери, медленно открыл её. Холодный воздух из подъезда пахнул в лицо.

– Фань Сяо, я не Бодхисаттва, о котором ты любишь рассказывать. Я себя-то спасти не могу. С чего бы мне спасать других?

Он чуть склонил голову, взгляд – усталый, пустой:

– До сих пор не понимаю, за что ты меня так ненавидишь. Но уже всё равно. Всё давно не важно.

Он указал на коридор:

– Господин Фань, выход там.

Небо окончательно провалилось в ночь. В квартире горел только свет в спальне – тусклый, выдыхающийся, вытекающий сквозь приоткрытую дверь. С каждым шагом он растворялся в темноте гостиной, оставляя углы залитыми холодной тенью.

Фань Сяо стоял именно там – в самом тёмном углу. Его лицо почти терялось, глаза и брови сливались с ночной мглой. Он молчал долго – тишина натягивалась, как проволока. Потом, наконец, сказал:

– Всё – не важно, да?

Теперь в голосе не было ни досады, ни растерянности. Он звучал, как тяжёлый прибой в глухую ночь – медленно, гулко, с угрозой:

– «Всё» – это и я тоже?

– Фань Сяо, – голос Ю Шулана резанул по воздуху, острый, как осколок стекла. – У меня нет ни сил, ни времени играть с тобой в твои словесные игры. Я не хочу больше тянуть эту верёвку. У тебя два варианта: уйдёшь сам – или я вышвырну тебя сам.

Он распахнул дверь ещё шире. Взгляд – прямой, выжженный раздражением:

– Честно? Я настолько вымотан, что мне даже бить тебя лень. Так что окажи услугу, господин Фань – выкатывайся сам.

Раньше Ю Шулан никогда не позволял себе говорить так жёстко. Даже злость он заворачивал во вежливость, даже обиду – в мягкость. С Фань Сяо – тем более. Раньше в этих руках не было границ, только тепло, спокойная снисходительность. Он принимал его, как есть – без остатка. Даже после… После Фань Сяо тянулся к нему, как в тёплую воду, где не надо было скрываться.

А теперь в этих глазах не осталось ни капли ласки. Только холодное раздражение. Настоящее, плотное, неотвратимое. И Фань Сяо вдруг ощутил укол. Словно не он разрывает, а его самого разорвали – быстро, без следа.

Он машинально коснулся часов на запястье – старая привычка после того дня, когда Ю Шулан выкинул его амулет с четырёхликим Буддой прямо в мусор. Тогда он впервые подумал: тепло можно потерять одним движением.

Эти часы тоже были подарком от Ю Шулана. Тогда он сказал: «Пусть каждое твоё мгновение будет радостью».

А теперь? Теперь он хотел только одного – чтобы Фань Сяо исчез. Исчез так быстро и бесследно, как будто его и не было.

Было уже неважно – счастлив он или нет. Было неважно – жив он или мёртв.

И всё же память цеплялась за то, что ещё недавно было таким тёплым. Та ночь – свет, шелест простыней. Ю Шулан сказал тогда тихо, прямо в ухо, почти шёпотом: «Я буду любить тебя всю жизнь».

Позже, когда всё улеглось, Фань Сяо спросил снова – будто хотел услышать это ещё раз, закрепить обещание в камне:

– Ты правда будешь любить меня вечно?

Мужчина курил, глядя прямо в глаза. Сказал так искренне, так просто:

– Пока тебе нужна моя любовь. Пока ты любишь меня.

А теперь всё стерлось.

Ю Шулан больше не заботился. Не о нём, не о его страхах, не о том, что останется внутри, когда он закроет за ним дверь.

Рука в рукаве медленно сжалась в кулак. Пальцы впились в кожу, побелевшие костяшки дрогнули. Фань Сяо опустил глаза, губы чуть дрогнули. Шаг за шагом он пошёл к двери – так, как хотел Ю Шулан.

Он перешагнул порог. И прежде чем дверь захлопнулась, обернулся, голос звучал почти небрежно – колючим уколом под рёбра:

– Похоже, заведующий Ю решил, что ему никто больше не нужен. Что ж… Может, тогда мне передать твоему брату, что ты и о нём больше не заботишься?

Брови Ю Шулана резко сдвинулись, лицо вспыхнуло резким холодом:

– Что ты имеешь в виду?!

– Ничего особенного, – Фань Сяо снова просунулся в дверной проём, наклонился ближе к уху Ю Шулана и произнёс тихо, почти ласково: – Просто теперь твой брат работает моим личным финансовым консультантом.

– Камеры я выключу, можешь спать спокойно, заведующий Ю.

Глава 71. Какая разница, с кем спать...

Ю Шулан только поднял занавеску при входе в небольшое кафе, как телефон снова зазвонил. Он, не глядя, сбросил вызов и вошёл внутрь. Бросив взгляд по сторонам, почти сразу заметил Чжан Чэна.

Рядом со школой, в обеденное время, в этой ямочной жаровне было немноголюдно.

– Бро, сюда! – Чжан Чэн помахал телефоном.

Это простое обращение заставило Ю Шулана чуть замереть. “Бро” – он не слышал этого от него уже много лет.

Он подошёл, отодвинул деревянный стул, расстегнул пуговицы на плаще и сел.

– Сегодня же выходной. Дорога была свободной? – энтузиазм Чжан Чэна звучал немного вымученно. Похоже, он сам не знал, как себя вести в этой обстановке.

Ю Шулан взял старую металлическую флягу и налил воды в эмалированный стакан:

– Машину продал. Добирался на автобусе.

Палочки в руке Чжан Чэна замерли, на лице мелькнула неловкость. Он знал, что Шулан продал квартиру, чтобы помочь ему выплатить долги, но о том, что ушла и машина – не догадывался.

Он подцепил кусок курицы и положил на тарелку перед Ю Шуланом:

– Бро, знаю, ты это любишь. Я заранее заказал.

Ю Шулан ещё в детстве узнал этот вкус. Тогда в доме редко бывало что-то вкусное, денег не хватало. Иногда они бросали в прогретый отоплением каганный очаг пару бататов или картофелин. Это было далеко от изысков, но радость от того, как они перекатывали в ладонях обжигающий сладкий батат, до сих пор жила где-то внутри – в том уютном уголке памяти, где пряталась нежность и тёплое прошлое.

– Бро, помнишь? Тогда в снежный день, пол-Западной улицы занесло, и ты побежал помогать расчищать. В итоге руки еле поднимал. А один из жильцов, в благодарность, всучил тебе запечённого цыплёнка. Мы потом его ещё раз подогрели в очаге… Помнишь этот аромат? – Чжан Чэн вздохнул. – Сейчас хоть что ешь, а такого вкуса – не найти.

Ю Шулан редко пил байцзю, но сегодня всё же открыл бутылку «Эрготоу». Маленький рюмочный стакан наполнился с избытком – рука дрогнула, не рассчитав.

Он отпил половину – жгучая горечь прокатилась по горлу, смыла сумбур воспоминаний, сжала грудь изнутри. Голос стал глуже:

– Сяо Чэнь, зачем ты меня звал?

Улыбка на лице Чжан Чэна слегка застыла. Он сделал усилие, чтобы вновь расслабиться. Отложив палочки, тоже налил себе:

– Бро, ты же знаешь, я сейчас работаю у господина Фаня?

– Знаю.

– Я слышал… у вас с ним что-то случилось?

Ю Шулан помолчал, перевёл взгляд на брата:

– Сяо Чэнь, как ты думаешь, почему Фань Сяо дал тебе такую высокооплачиваемую должность?

Брови Чжан Чэна нахмурились, раздражение проступило:

– Ты хочешь сказать, что я получил это благодаря тебе?

– Дело не в “благодаря”. Фань Сяо – не добряк. Я просто надеюсь, что ты поскорее уйдёшь от него.

Чжан Чэн подбросил в рот арахис и хрустнул с вызовом:

– Я знаю, он мразь. – Он поднял ладонь, демонстрируя круглый шрам. – Вот, его рук дело.

Ю Шулан вздрогнул:

– Что случилось?!

– Пустяки, – отмахнулся Чжан Чэн. – Он так со мной обошёлся, и что? Я всё равно готов на него работать. А ты? Не можешь быть взрослее? С ним лучше дружить, чем воевать. Ты вообще понимаешь, сколько у него денег?

Ю Шулан, хотя и ожидал подобного, всё равно ощутил, как эта фраза кольнула. Он медленно выпрямился:

– Значит, ты пришёл, чтобы уговорить меня вернуться к Фань Сяо?

Чжан Чэн стряхнул с пальцев кожуру от арахиса, наклонился ближе, понизив голос:

– Бро, тебе не надоело бедствовать? У нас есть шанс! Такой дурак, как Фань Сяо, прямо перед нами. Мы с тобой могли бы на нём неплохо заработать.

– Ты опять хочешь присвоить чужие деньги? – лицо Ю Шулана потемнело. – Разве тебя ничему не научила последняя история?

– Нет-нет, – понизил голос Чжан Чэн. – Сейчас всё иначе. Ты с Фань Сяо… у вас особые отношения. Если ты сможешь его задобрить, чтобы он доверил мне деньги для инвестиций – мы найдём способ… – Он сжал ладонь, как будто сжимал воздух, полный купюр, – …прикарманить всё до юаня.

Взгляд Ю Шулана вспыхнул сдержанным гневом:

– Чжан Чэн, ты недооцениваешь Фань Сяо. И при этом оскорбляешь меня.

Он выдохнул, но голос стал ещё твёрже:

– Последний раз предупреждаю: держись от него подальше. Он совсем не так прост, как кажется. Ты даже представить себе не можешь, насколько он опасен.

Глядя на младшего брата, с которым делил детство, Шулан постепенно сменил тон. Ярость перешла в искреннюю тревогу:

– Сяо Чэнь, найди себе нормальную работу. Прекрати мечтать о лёгких деньгах и быстрых путях.

Он потянулся к пуговицам на плаще, явно намереваясь закончить разговор:

– Через пару дней годовщина смерти мамы. Давай сходим вместе, помянем её.