Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 40 страниц)
Фань Сяо остался сидеть в углу переулка, обессиленный, прижавшись лопатками к стене, глядя в узкую полоску бледного неба.
Собрав остатки сил, он всё же поднял мотоцикл. Только тогда понял, как сильно ноет нога – больно, но вроде бы не критично. Он осторожно сел в седло, стиснул зубы и вырулил из переулка обратно в город.
Колёса коротко хрустнули по кучке свежих окурков у поворота стены – одинокий звук разорвал тишину и сразу затих.
А потом Фань Сяо исчез – надолго, так, что никто больше не слышал этого старого грохочущего байка.
Красная кирпичная дорожка, которую он когда-то выложил своими руками, растрескалась и быстро обледенела; жильцы разобрали её по кускам, чтобы не поскользнуться.
Проект «Настойка из жимолости» канул в прошлое – от него остались лишь скучные квартальные отчёты, пылившиеся на чужих столах.
Больше никто не слышал громкого рева двигателя под окнами. Не мелькал среди двора рабочий комбинезон и резкие, неуступчивые черты.
Иногда по вечерам Ю Шулан выходил на балкон, ставил перед собой фарфоровую пиалу с чаем – чаще всего с пуэром, старым, с лёгким земляным запахом, – и молча смотрел вниз, туда, где под уличным фонарём лежал ровный, чужой свет. Там всё было пусто, без следа.
Все мелкие доказательства того, что Фань Сяо когда-то был в его жизни, исчезли один за другим – будто и не было никогда.
– Дядя, поиграешь со мной? – голос Тяньтяня вырвал его из оцепенения. Он обернулся – малыш стоял с поднятыми ручками, держа большую игрушку.
У Тяньтяня в последнее время появилось много новых игрушек. Какие-то купил Ю Шулан, другие – принёс Лю Бовэнь. Но больше всего – навязал Цинь Чжиян.
Как только он думал о Цинь Чжияне, у Ю Шулана начинала болеть голова. Сколько раз он уже отказывал тому – безрезультатно. А тот, напротив, становился всё настойчивее.
Ладно. Не хочется об этом думать.
Ю Шулан подошёл к Тяньтяню с улыбкой:
– Мегатрон уже в пути. Оптимус Прайм готов к бою?
***
В офисе Цинь Чжияна Фань Сяо сидел с чашкой кофе – уже второй за этот вечер. Сделав последний глоток, он кивнул секретарю, давая понять, что не отказался бы от добавки:
– Теперь такой хороший кофе можно выпить только у молодого директора Циня.
Цинь Чжиян сидел за директорским столом, не поднимая головы от стопки бумаг. Лицо у него оставалось по-молодому гладким, но взгляд – сдержанный, почти жесткий. Бумаги шелестели под его пальцами, он лениво перевернул страницу и, не меняя интонации, бросил:
– С твоими активами тебе бы не стоило приходить сюда и разыгрывать бедняка.
Фань Сяо коротко усмехнулся, не отводя взгляда:
– Проверил меня?
– Собрался жалобно вымаливать возвращение брата Ю? – Цинь Чжиян наконец поднял глаза, чуть сузил их, прищуриваясь. – Не сработало же, да?
Фань Сяо не стал возражать – только кивнул, словно подтверждая очевидное. Он поставил пустую чашку на стол, откинулся на спинку кресла и небрежно скрестил ноги:
– Я уже сдался. И тебе советую то же самое. Ю Шулан – не тот человек, которого можно продавить силой. Если он говорит «нет» – значит, «нет».
Цинь Чжиян снова уткнулся в бумаги и тихо бросил через плечо:
– Я – не ты. Просто так не сдаюсь.
Фань Сяо сжал пальцы на подлокотниках так, что костяшки побелели. Помолчал, пытаясь подобрать слова, и наконец с усилием выдавил:
– У Ю Шулана уже есть человек. Ты своими попытками только мешаешь ему нормально жить.
Цинь Чжиян хмыкнул, уголки губ дернулись в короткой усмешке:
– Ну и что? Ты ведь тоже был его парнем – и что с того? В итоге всё равно разошлись. Думаешь, Лю Бовэнь удержится рядом с ним дольше тебя? А я вот думаю – меньше.
Фань Сяо сидел неподвижно, высокий, почти ленивый с виду, взгляд у него был мягкий, даже дружелюбный – но лёгкая улыбка, тронувшая уголки губ, внезапно резала воздух тревогой:
– Значит, и его пробил?
– Мы в равных условиях, – Цинь Чжиян поднял глаза, коротко поправил, – хотя не совсем. Он теперь официальный парень Ю Ге. Мне приходится учитывать его куда серьёзнее, чем тебя.
Фань Сяо чуть кивнул, обводя глазами роскошный кабинет, и негромко спросил:
– Ну и что ты узнал?
– Он покруче тебя, но и у него есть свои слабые места, – Цинь Чжиян захлопнул папку, лениво откинулся на спинку кресла, а взгляд вдруг сделался почти игривым. – Как насчёт того, чтобы объединиться, Фань Сяо? Вытесним его вместе.
Фань Сяо улыбнулся шире, поднял чашку двумя пальцами, отпил маленький глоток и тихо сказал:
– Почему бы и нет.
Он поставил чашку на край стола и добавил так же спокойно:
– Только скажи – что дальше? Как только уберём Лю, кто займёт его место?
Цинь Чжиян слегка пожал плечами, взгляд стал холодным:
– А тут уж – кто кого. Без форы.
Раздался резкий грохот – чашка выскользнула из пальцев Фань Сяо, ударилась об пол и разлетелась на мелкие осколки, расплескав кофе по лакированному паркету. Он чуть отклонился в сторону и неторопливо отряхнул край пиджака:
– Чёрт, что за дрянь.
Цинь Чжиян резко выпрямился, лицо потемнело, голос сорвался на холодный рык:
– Ты вообще понимаешь, что творишь?
Фань Сяо сузил глаза – взгляд стал острым, будто лезвие, которое с секунды на секунду может порезать воздух:
– Я говорю тебе одно, мелкий псих: держись подальше от Ю Шулана и от всех, кто рядом с ним.
В комнате повисла тяжёлая пауза – ни звука, только тихо капал кофе с осколков фарфора.
Цинь Чжиян вдруг коротко рассмеялся – смех был сухим, колючим, как наждак:
– Ты что, правда решил, что Ю Ге – твоя собственность? Будешь диктовать ему, с кем спать и кого любить? Интересно, он вообще в курсе, что ты тут за него рот разеваешь?
Фань Сяо не ответил сразу – уголки губ приподнялись в той же спокойной, пугающей улыбке:
– Сопляк, твои дешёвые игры не работают на мне. Имей в виду – я за тобой слежу. И ещё кое-что… Твой папаша вроде собирался отправить тебя в Африку развивать экспорт? Так вот – я с радостью помогу ему ускорить этот процесс.
Цинь Чжиян заметно побледнел, взгляд стал колючим, голос – резким, будто сквозь зубы:
– Не строй из себя героя, Фань Сяо. Или ты уже забыл, сколько всего натворил сам?
– Я не забыл. Именно потому и не позволю тебе повторить мои ошибки и вредить Ю Шулану. – Фань Сяо встал, подошёл вплотную, упёрся ладонями в стол. – Слушай меня внимательно: есть жабы, которым никогда не попасть на лотосовый алтарь к Бодхисаттве. Такие, как ты. Такие, как я.
Глава 97. Наказание.
– Запах больницы мне не по вкусу.
Фань Сяо щёлкнул по сигарете большим пальцем, на лице у него играла дежурная улыбка:
– Но Третий Бай приболел, как же я мог не навестить старого друга?
На больничной койке растянулся Бай Пэнъюй – тощий, как дворовая шавка. Голова забинтована так, что не видно волос, всё лицо в синяках, уголки губ стянуты толстой коркой запёкшейся крови. Стоило ему заговорить – корка трескалась, и свежая кровь сочилась наружу.
– Фань Сяо! – прошипел Бай Пэнъюй сквозь стиснутые зубы. – Ты же сам подставил меня за спиной, а теперь ещё пришёл разыгрывать заботу?!
– Слова нужно взвешивать, – лениво ответил Фань Сяо, зажав сигарету зубами и одной рукой начав чистить мандарин. – Третий Бай так меня оклеветать – нехорошо, правда?
Он справился с мандарином за пару секунд и протянул Бай Пэнъюю дольку за долькой, растягивая слова:
– Третий Бай ведь считал меня другом. Даже когда я был на мели – всё звал меня выпить. Я только и рад быть полезным, как же я мог за спиной строить козни?
Мандарин полетел на пол – Бай Пэнъюй смахнул его с яростью, едва не распоров себе губы заново:
– Я, мать твою, за Ю Шуланом гнался, а ты за него вписался! Ну прямо образцовая супружеская верность! Ладно, хрен с вами – я сдался, понял? Увижу вас вместе – обойду стороной, окей? Ты меня уже отделал, отыгрался – что ещё надо?!
Фань Сяо не спеша поднял с пола мандарин, неторопливо вернулся к кровати и снова улыбнулся так, что мурашки пробежали по спине:
– Да ничего особенного. Просто напомнить Третьему Баю – больным надо есть больше фруктов.
Он внезапно сжал в кулаке волосы Бай Пэнъюя, заставив того задрать голову:
– Этот мандарин очень сладкий. Попробуй.
Сигарета болталась в зубах, голос был почти ласковым. Фань Сяо раздавил мандарин прямо в руке, выдавив всю едкую кисло-сладкую мякоть прямо на растрескавшиеся губы Бай Пэнъюя.
– Сука, Фань Сяо! Больно, блядь, больно! Убери, убери, сволочь!
– Не надо переводить еду, – холодно бросил Фань Сяо, глядя вниз так, будто ему наскучило это зрелище. – Я сейчас бедный человек, даже такой мандарин – целое состояние.
Он резко втиснул в рот Бай Пэнъюя выжатую кожуру, вместе с остатками сока, вбивая её так глубоко, что рот растянулся до предела. Губы лопнули по швам, алые трещины потекли до подбородка, а мандаринный сок впитался в раны – и боль, и крик разорвали больничную палату новым воем.
Пронзительный крик привлёк медсестру. Не успела она и рта открыть, как Фань Сяо выпрямился, неторопливо вытирал руки салфеткой и с лёгкой улыбкой объяснил:
– Больной человек, нервы ни к чёрту. Уговаривал его фрукты поесть – а он мне лицо воротит.
Медсестра посмотрела на Бай Пэнъюя с плохо скрытым недоверием, но вмешиваться не стала – этот пациент уже успел домогаться нескольких девчонок из смены. Убедившись, что Бай Пэнъюй ещё жив, она только бросила:
– Тише здесь! – и вышла из палаты.
– Фань Сяо, ты наигрался?! – Бай Пэнъюй, зажимая уголок рта ладонью, смотрел так, будто готов был разорвать его на части.
Фань Сяо швырнул смятую салфетку в урну, кивнул чуть заметно и ледяным голосом проговорил:
– Бай Пэнъюй, ты меня уважаешь – я могу и не ответить тем же. Но тронешь меня – я всегда верну втройне. Ты, я и Ю Шулан – с этого момента всё кончено. Если тебе и этого мало, ещё что-то попытаешься – я, Фань Сяо, всё приму.
Бай Пэнъюй на этот раз сник подозрительно быстро:
– Всё-всё-всё, понял я тебя. Увижу вас двих – обойду за квартал.
Фань Сяо стряхнул пепел, спокойно затушил окурок носком ботинка и снова примерил на лицо ту самую безобидную улыбку:
– Тогда договорились.
Выйдя из больницы, он свернул в узкий задний переулок. Там, перекрывая весь проезд, стоял яркий спортивный автомобиль. Фань Сяо открыл дверь пассажирского сиденья и уселся.
На водительском кресле мужчина говорил по телефону – лишь мельком глянул на Фань Сяо.
– Фань Сяо весь свой клан угробил, – говорил он в трубку, безэмоционально, будто читал сводку. – Сейчас он как волк без цепи, ничего не боится. Я же тебя предупреждал – с ним шутки плохи.
Собеседник на том конце провода что-то бормотал. Мужчина переставил телефон к другому уху и свободной рукой щёлкнул пальцами. Фань Сяо хмыкнул и молча сунул ему сигарету, сам же щёлкнул спичкой и поднёс огонь.
Приоткрытое окно глотнуло свежего ветра. Мужчина затянулся и продолжил говорить:
– Ты дал в морду Ю Шулану, Фань Сяо дал в морду тебе. По моей логике, вы квиты. Он больше не станет тебя искать.
Он бросил на Фань Сяо короткий взгляд, усмехнулся и добавил в трубку:
– Я и Фань Сяо? Да какие мы нахрен друзья. Его семейные разборки ещё не закончились, я лучше подальше постою. Ладно, подстрахую тебя словом, ты ж из-за меня в это вляпался. Я только прилетел, позже соберу всех, за одним столом посидим, сгладим углы. Не ссы, Фань Сяо теперь деньги зарабатывает, злость выпустил – всё, хватит с него. В больницу загляну к тебе как выберусь. Только приземлился, дубак, хоть подохни. Ладно, всё, давай.
Он оборвал разговор на полуслове, выдохнул дым и с ленцой выбросил наполовину докуренную сигарету в окно.
Фань Сяо посмотрел на быстро поднятое стекло и усмехнулся:
– Шилихуа, Бай Пэнъюй ведь тоже твой приятель. Продаёшь его – и глазом не моргнёшь.
– Так это же собутыльник, – Шилихуа поёжился, подтягивая воротник пальто повыше. – Не его так тебя бы сдал? – Он склонил голову набок. – Ты специально избил Бай Пэнъюя, чтобы он расслабился и решил, что ты от него отстал?
– Ага. – Фань Сяо вытащил из кармана тюбик крема для рук, выдавил немного и начал тщательно втирать в кожу. – Последнее время он слишком насторожился, боится, что я накопаю что-то лишнее. Все его грязные делишки притихли. А мне ждать некогда. Вот и дал ему в морду – пусть думает, что теперь спит спокойно.
– А когда снова примется за своё – ты добьёшь?
Фань Сяо поднял к свету ладони, блестящие от крема:
– В один удар. Без шансов.
Шилихуа цокнул языком:
– Фань Сяо, ты всё больше становишься каким-то… гламурным ублюдком. – Он протянул руку: – Дай мне тоже. Чёртов холод – сухо, кожа трескается.
Фань Сяо не глядя кинул ему тюбик:
– Намажься и проводи меня до стоянки.
– До стоянки? – Шилихуа растёр крем по рукам, костяшки побелели от холода. – Ты про свою раздолбанную мотоциклетку? Фань Сяо, зачем тебе всё это? У тебя же в Таиланде своя компания осталась. Вернулся бы туда – пусть и не так шикарно, как прежде, зато никто не сунется. На кой ты торчишь в этой дыре? Ю Шулан ведь тебя больше не хочет.
Крем вернулся обратно. Фань Сяо перехватил его резко, лицо мгновенно застыло:
– Езжай.
Но Шилихуа не из тех, кто долго сидит на месте. Два дня спустя он уже ошивался по ночным клубам.
– Правда не придёшь? – лениво сказал он в трубку. – Разгружаешь? Вместе с грузчиками? Чёрт, Фань Сяо, ты точно тот же человек? Кто тебя подменил?
Он сбросил звонок и с широкой ухмылкой распахнул дверь вип-комнаты:
– С днём рождения!
Именинник – очередной богатенький наследник, ещё один «друг по бутылке». Лица новые и старые перемешались в тесном шумном круге – тут все друзья до первого поворота. Выпили – разошлись – забыли.
Толпа галдела, хохотала и глотала дорогой алкоголь, но один человек выбивался из всего этого разгула, как прореха в грязной золотой сети.
В углу сидел парень в идеально выглаженном костюме, держался прямо, пил медленно, улыбался иногда – но улыбка не доходила до глаз.
– Кто это? – Шилихуа прищурился, кивая в сторону угла.
– А, он? – именинник фыркнул. – Это партнёр моего отца по бизнесу. Чтобы с нами потеснее встать, приперся на день рождения. Подарок, кстати, не подвёл, потом отцу про него скажу пару слов. – Он задумался. – Он вроде в «зелёной энергетике» крутится, хочешь познакомлю?
Шилихуа лениво отмахнулся:
– Не надо. Я рис и пшено продаю – что мне с его ветряками делать?
Мужчина в углу недолго просидел – вскоре поднялся, подошёл к имениннику попрощаться. Тот всё же держался вежливо, проводил его до лифта и там неожиданно увидел Шилихуа, который стоял у кнопок.
– Ты тоже домой? – удивился именинник.
– Домой? С хрена ли. Я в машину за вещами.
Двери лифта скользнули в стороны – оба зашли вместе. Ехали молча, лишь коротко кивнули друг другу, как чужаки.
Глухой звон – кнопка загорелась жёлтым, лифт остановился на минус первом. Подземный паркинг встретил Шилихуа сыростью и сквозняком – он поёжился, кутаясь в пальто, и пошёл следом за мужчиной.
Где-то впереди коротко пикнула сигнализация. Мужчина замедлил шаг, свернул к машине, у которой мигали фары.
Шилихуа машинально проследил взглядом – и, разглядев водителя, выругался вслух, не сдержавшись:
– Ю Шулан?!
Втроём они смотрелись так, будто кто-то один тут явно лишний – и этим лишним был Шилихуа.
Ю Шулан стоял отстранённый, с каменным лицом. Мужчина из «зелёной энергетики» держался легко и даже весело. Он с улыбкой спросил:
– Ши Гунцзы, да? Ты с Ю Шуланом знаком?
– Ну… можно сказать. – Шилихуа зацепил взглядом Ю Шулана и быстро отвёл глаза.
– Вот так встреча, – мужчина усмехнулся. – Я его парень.
Шилихуа перекосился:
– Ты ему кто?!
– Парень, – медленно повторил тот, глядя в упор.
Шилихуа поёжился, по глазам метнулся туда-сюда – и хохотнул с кривой ухмылкой:
– Парень, говоришь? Тогда ты чего наверху в клубе маленьким мальчикам по задницам шлёпал?!
Глава 98. Жареные баоцзы.
Фань Сяо наконец появился – чтобы извиниться за Шилихуа.
Чёрная байкерская куртка, джинсы в тон, тёмно-серый шарф обмотан дважды вокруг шеи и заправлен под подбородок. Из-за угла обзора особенно резко вырисовывалась линия челюсти и кадык – резкий, почти хищный силуэт, но с какой-то провокационной привлекательностью.
Он сидел, перекинув ногу через мотоцикл, одной длинной ногой упираясь в землю. Вся поза – расслабленная небрежность, но взгляд глубокий, цепкий. Иногда он лениво смотрел на прохожих, и при его лице это выглядело так, будто он флиртует с каждым встречным.
Он докурил сигарету, и только тогда Ю Шулан вышел из-за угла и подошёл.
– Давно не виделись.
Сердце Фань Сяо на мгновение сбилось с ритма. Пальцы на руле машинально сжались. Он выждал пару секунд, прежде чем отважился взглянуть Ю Шулану в лицо, улыбнулся:
– Давно не виделись, Шулан.
Когда-то между ними полыхало пламя, а теперь – всего лишь: «Давно не виделись».
Слова лёгкие, как пух. Дуновение ветра – и их будто не было.
Взгляд Ю Шулана скользнул по лицу Фань Сяо, задержался на тонком шраме у его уха, а затем встретился с его глазами:
– Ты зачем меня искал?
– Я пришёл извиниться за Шилихуа. Вчера он наговорил лишнего.
– Знаю. Я бы ему всё равно не поверил.
Прошло три секунды тишины. Фань Сяо продолжил:
– Но всё равно нужно извиниться. И… я боялся, что ты подумаешь, будто это я его подговорил.
– Ты до такой дешёвки не опустишься.
Фань Сяо опустил глаза и тихо усмехнулся:
– Не преувеличивай. С чего ты взял, что мне не хотелось разорвать его голыми руками?
Он поднял глаза, и в них плеснулось что-то болезненное:
– Шулан, ты всё ещё боишься меня?
Ю Шулан колебался.
– Наверное, боюсь.
Фань Сяо кивнул:
– Тогда я снова исчезаю.
Он снял с руля бумажный пакет и протянул Ю Шулану:
– Жареные баоцзы из той твоей любимой лавки. Остыло уже, разогрей дома.
Ю Шулан взглянул на логотип на упаковке:
– Из Линьши?
– По делам ездил, заехал мимоходом, – Фань Сяо сунул пакет ему в руки. Когда пальцы отпустили бумагу, холодные кончики ненароком скользнули по тёплой ладони.
Привычное тепло будто вздрогнуло в груди, но, как только оно столкнулось с ледяной кожей и начало исчезать, от него осталась только безымянная тоска.
Проглотив все мысли, Фань Сяо тёр пальцы и лениво бросил:
– Иди внутрь, холодно.
Он завёл мотоцикл, надел шлем, провернул газ наполовину – и тут услышал, как Ю Шулан позвал его:
– Фань Сяо.
Он снова колебался, взгляд скользнул по шраму на лице:
– Пару дней назад Тяньтяня чуть не сбил мотоцикл.
Фань Сяо тут же заглушил мотор, нахмурился.
– Зимой скользко, лучше не садись на байк. Ещё кого-нибудь заденешь.
Сказав это, Ю Шулан развернулся с пакетом и ушёл обратно на территорию научного центра.
Как только он вернулся в лабораторию, ему сообщили, что его кто-то ждёт. Он передал пакет Тянь Сяотянь:
– Разогрейте в обед, добавка к перекусу.
Сделал пару шагов, потом вернулся, под пристальным взглядом её больших глаз выдавил:
– Оставь мне одну коробку.
Комната для переговоров была за стеклянной дверью. Ещё не подойдя, он заметил знакомое лицо с тайскими чертами – Шилихуа.
Ю Шулан облокотился на дверной косяк:
– Ты с Фань Сяо дуэтом поёте? Один снаружи, другой изнутри.
– Чтобы петь, нужно чтобы кто-то слушал, – Шилихуа грел руки на старом батарейном радиаторе. Переворачивал ладони, будто запекая. – О чём он с тобой говорил?
– Извинялся за тебя.
– Чёрт, – Шилихуа отдёрнул руки и закатал рукава. – Ю Шулан, иногда я даже уважаю тебя. Такой, как Фань Сяо, и то попался на твой крючок.
– Мне быть польщенным? – Ю Шулан закатил глаза. – Господин Шилихуа, по какому вопросу вы меня отвлекаете?
– Просто хотел рассказать тебе кое-что. То, чего ты не знаешь. – Шилихуа устроился на диване, закинул ногу на ногу. – О Фань Сяо.
Ю Шулан бросил взгляд на часы:
– У меня нет времени на ерунду.
– Ю Шулан, а что, по-твоему, вообще считается “значимым делом”? – Шилихуа поменял ногу, закинув другую на другую. – Время ты на что тратишь? С новым парнем утилизируешься в обнимашки?
Ю Шулан, не говоря ни слова, зашёл в переговорную, закрыл за собой дверь, повернул ручку жалюзи. Комната потемнела.
– Ты чего делаешь? – Шилихуа отстранился, опустил ноги, – Зачем закрывать?
Ю Шулан неторопливо начал закатывать рукава халата:
– Ты хотел поговорить? Прежде чем мы к этому перейдём, нужно кое-что уладить.
– …Что уладить?
– Ты прекрасно знаешь, – его голос оставался спокойным. – Разве ты не должен был делить с Третим Баем и радости, и трудности?
– Я… Он… Ты хочешь меня избить?
– Сначала хотел закрыть на всё глаза. Не хотелось тратить силы на таких, как вы. Но, похоже, ты, господин Ши, сам нарываешься.
Он подошёл вплотную. Склонился, глядя Шилихуа прямо в глаза:
– Мне начать, или ты сам?
Шилихуа сглотнул, мельком глянул на дверь:
– Сам… это как?
Ю Шулан указал взглядом на пепельницу на столике:
– С кровью.
Глотнув нервно, Шилихуа стиснул зубы, схватил пепельницу:
– Ладно. Я тебе ничего не должен.
Размах внушительный – силы ноль. Когда он опустил руку, на лбу осталась только красная полоса.
Ю Шулан наклонился ближе, поймал его взгляд:
– Не увиливай.
Он резко развернул ему подбородок и надавил пальцами на покрасневшую зону:
– С первого раза не вышло – будет второй. Ты ведь из тонких натур, господин Ши, кровь пойдёт быстро.
Раздражение вспыхнуло мгновенно. Шилихуа стиснул пепельницу обеими руками и врезал себе по лбу. Боль ещё не пришла, а кровь уже стекала по лицу.
Ю Шулан оттолкнул его и выпрямился:
– Жалеешь себя?
Шилихуа выдернул несколько салфеток и прижал их ко лбу:
– Не жалею. Заслужил. Доволен?
Он буркнул:
– Последний раз мне влетело, когда мне было восемь – дед пинал за проделки.
Ю Шулан взял сигарету, не зажигая, сунул в рот. Прошёлся к дивану и сел:
– Что хотел сказать – говори. До обеда у меня пять минут.
Шилихуа фыркнул:
– Ю Шулан, ты сдохнешь, если не будешь строить из себя святого небожителя?
Ю Шулан усмехнулся:
– Пять минут не хватит, чтобы ты всплакнул за приятеля? Надо тебе подложить «Фарфоровую вазу» на фон?
Шилихуа застыл, а потом рассердился:
– Один не хочет говорить, другой – слушать, а я, выходит, третий лишний.
Он поднялся, всё ещё прижимая салфетки ко лбу:
– Ты можешь ненавидеть Фань Сяо – понимаю. Но он правда многое сделал ради тебя. История с его семьёй – он мог выйти из неё чисто. Но чтобы ты остыл, он сам полез в грязь. Чтобы прикрыть тебя как доносчика, он публично взял всё на себя. В итоге три месяца его по тюрьмам гоняли, и всё это время его пытались убить!
Сигарета у Ю Шулана в пальцах внезапно переломилась пополам:
– Его преследовали?
Шилихуа усмехнулся, хрипло:
– Что он тебе сказал? Что сидел полгода? На деле – три месяца. Потом его облили бензином прямо на улице, пытались зарезать. Полиция вмешалась, его перевели в защитное жильё. Хорошо хоть, через три месяца тот мафиози, замешанный в деле, сдох от старости, и власть перешла другому. Фань Сяо тогда дали свободу.
– А после – он тебя не искал. Потому что дал слово. И потому что боялся – вдруг за ним ещё следят, вдруг и тебя втянут.
Шилихуа подошёл к двери, положил руку на ручку:
– И да, это Фань Сяо попросил мать Тяньтяня позвонить тебе. Он знал, как ты одинок, и понял – тебе нужен кто-то вроде этого ребёнка. Я тогда не поверил, что ты его возьмёшь. А Фань Сяо сказал – если ты не возьмёшь, то он возьмёт. Потому что вы вместе спасли его.
Жалюзи вдруг распахнулись. Полосы света прорезали лицо Шилихуа. Ю Шулан, всё это время опустив взгляд, нажал на пульт, наконец поднял глаза:
– Всё? Ты уже превысил лимит.
Шилихуа замер. Вздохнул, холодно усмехнулся:
– Вот он, этот “Бодхисаттва”, как говорит Фань Сяо.
Словно его прорвало – он закрыл лицо рукой и с силой захлопнул дверь. Грохот прокатился по всему зданию.
– Ю-ге? – Тянь Сяотянь осторожно выглянула из-за угла, глядя на уходящую фигуру. Щёки у неё были надуты, как у хомяка. – Баоцзы разогрелись. Такие вкусные!
Мужчина на диване будто окаменел. Тонкие пальцы всё ещё сжимали сломанную сигарету. Солнечные полосы от жалюзи пересекали его лицо, и одна из них – прямо по глазам, скрывая взгляд. На лице не отражалось ни одной эмоции, но в этом молчании было что-то…
Тянь Сяотянь попыталась подобрать слово. Но как гуманитарий на последнем месте в рейтинге класса, только прошептала:
– Похоже… на грусть.
– Что случилось, Ю-ге? – Она подошла ближе, присела на корточки перед ним, держа коробку с баоцзы. – Ты грустишь? Тот человек тебя обидел?
– Нет, – Ю Шулан улыбнулся. – Я не грущу. И это точно не из-за него.
Он взял коробку, позволяя теплу и аромату окутать себя.
Глава 99. Маленький монах.
– Думаю купить грузовик.
В роскошном клубе Фань Сяо почти полностью тонул в мягкой тени, сидя в углу с таким видом, будто всё вокруг принадлежало именно ему. Рабочая одежда и тяжёлые армейские ботинки резко выбивались из общей глянцевой картинки – никакого намёка на дорогие часы или цепочки, но именно эта простота делала его ещё более заметным.
Он провёл пальцами по скуле, где тянулась свежая царапина, и в уголке глаз блеснула ленивая полуулыбка:
– Серьёзно. Думаю взять грузовик.
– Слышал уже, – отозвался Шилихуа лениво, облокачиваясь на спинку кресла. – Ю Шулан не просто так запретил тебе кататься зимой на байке. Не потому что боится, что ты кого-то собьёшь – он боится, что ты сам в кювет улетишь.
Он закатил глаза, потянулся за бокалом и недовольно буркнул:
– Ты это уже восьмой раз повторяешь, если что.
Фань Сяо чуть подался вперёд, вытащил со стола сигарету. Свет зацепил его лицо – резко прорисовал скулу, острые тени вокруг глаз и тонкий свежий след драки с Бай Юпэном в том самом тёмном переулке.
Сигарета проскользнула в зубы, пальцы щёлкнули спичкой. Он лениво пнул Шилихуа носком тяжёлого ботинка:
– Ну так что, расскажешь, как наш директор Ю тебя размазал?
Шилихуа с заклеенным лбом дёрнулся, вскинувшись так резко, что едва не опрокинул бокал:
– Чёрт тебя подери, Фань Сяо! Хватит уже!
– Что, выгляжу круто? Прям божественно? – протянул Фань Сяо, усмехаясь сквозь дым.
– Да, круто и божественно. Ну и что? – Шилихуа выдохнул, не глядя на него. – У Ю Шулана теперь есть парень. Он больше не твой, Фань Сяо, очнись уже наконец.
В воздухе повисла тяжёлая, слишком чёткая пауза. Шилихуа замер, понимая, что ляпнул лишнего, и неуклюже попытался смягчить угол:
– Я… Я просто… Ты сам пойми – Ю Шулан идёт дальше. А ты всё это копаешь, ворошишь прошлое… Ты же сам себе хуже делаешь, разве нет?
Фань Сяо долго молчал, глядя куда-то мимо, потом медленно моргнул, словно стряхивая холод с лица. Он положил ладонь на плечо Шилихуа и сказал тихо, почти мягко:
– Не забивай себе голову моими делами. Но вот с твоей попыткой поумничать перед Ю Шуланом – это мы ещё обсудим.
– Что теперь, и ты мне лоб расшибёшь? – проворчал Шилихуа, пытаясь спрятать неловкость за насмешкой.
Фань Сяо усмехнулся, вытащил связку ключей из кармана и небрежно кинул на стол:
– Та вилла в Таиланде – теперь твоя. Развлекайся.
Шилихуа подхватил ключи, повертел их на пальце и с подозрением глянул на него:
– Ты что, и не собираешься возвращаться? Бизнес старшего брата тоже просто так бросишь?
Фань Сяо на секунду будто провалился куда-то внутрь себя, взгляд чуть потускнел, но уже в следующую секунду он улыбнулся едва заметно:
– Все эти вещи кажутся мне такими далёкими… Словно я уже почти не помню, зачем они мне были нужны.
Он встал, поднялся легко, по-прежнему держа в пальцах незажжённую сигарету, и махнул рукой, отступая в полутень клуба:
– Ладно, я пошёл. Сегодня лягу пораньше – завтра с утра магазин искать.
Шилихуа глянул на часы, потом снова на него и обречённо простонал:
– Ты хоть на Новый год-то появишься? Вечеринка с утра до ночи, я уже всё заказал!
Та же рука махнула в ответ – спокойно, почти лениво:
– На Новый год я поеду в приют. Раздавать людям тепло. У меня времени больше нет.
– В приют?! – Шилихуа едва не взвыл от отчаяния, но Фань Сяо лишь усмехнулся и скрылся в глубине зала, оставляя за собой лёгкий запах табака и странную, непривычную пустоту.
***
Первого января выпал снег.
Тяньтянь, в наушниках с кроличьими ушами и ярко-красном шарфике, радостно скакал по укатанной снежной дорожке, оставляя за собой цепочку мелких следов.
Сегодня в приюте проходил день открытых дверей: дети подготовили маленькое представление, а все желающие могли принести пожертвования – еду, вещи, канцтовары.
Ю Шулан привёз целые коробки с одеждой и школьными принадлежностями и вместе с Тяньтянем передал всё лично. Лю Бовэнь, не успев отвертеться, был назначен грузчиком и сейчас как раз передавал большую коробку сотрудникам приюта.
Где-то поблизости вдруг раздался чистый, звенящий смех – он пронёсся по морозному воздуху и, словно тонкое тепло, растёкся в груди.
Глаза Тяньтяня засветились любопытством, он вопросительно поднял голову. Ю Шулан погладил его по голове и чуть улыбнулся:
– Пойдём, посмотрим.
Он коротко кивнул Лю Бовэню на прощание, взял мальчика за руку и повёл в ту сторону, откуда слышался смех.
На ступенях, ведущих в приютский сад, снег уже расчистили – наверху была небольшая игровая площадка для детей.
Поднимаясь всё выше, Ю Шулан слышал радостные крики всё отчётливее. Среди этих голосов вдруг проскользнул до боли знакомый мужской смех – сердце дрогнуло и заставило его остановиться на секунду.
Когда они добрались до верхней ступени, весь вид раскрылся перед глазами – и Ю Шулан замер, чувствуя, как сердце тяжело толкнулось в груди: это действительно был Фань Сяо.
Фань Сяо стоял у стены двора, привалившись плечом к кирпичу, руки небрежно свисали вдоль тела, глаза были прикрыты, а шарф, сбившийся набок, закрывал половину лица. Он считал, протягивая каждое слово, пугая и подзадоривая детей:
– Раз… два… три… – он нарочно тянул счёт, лениво и громко добавляя:
– Кто не успеет спрятаться – будет зубрить стихи эпохи Тан!
Дети тут же взвизгнули от восторга и с хохотом ринулись врассыпную по двору.
Деревья и кусты в приюте давно стояли сухие, без листвы, но звонкий детский смех разгонял холод и пустоту – в этот момент здесь не было ни зимы, ни запустения.
Ю Шулан остановился у старого вяза. На его голых ветках ещё держались редкие сухие листья, отбрасывая на лицо мальчика рваную тень. Сквозь эти просветы он смотрел на Фань Сяо – на его лёгкую, искреннюю улыбку, на волосы, сверкающие под ярким солнцем, на ту простую, почти детскую чистоту, которую Фань Сяо прятал за шутками, но так и не смог скрыть до конца.
– …восемь, девять, десять! – Фань Сяо улыбнулся ещё шире. – Все спрятались? Я иду искать!
Он дёрнул шарф с глаз, щурясь от солнца. Оттолкнулся от стены и, лениво потягиваясь, двинулся вперёд:
– Ну что, все попки и ножки надёжно припрятали? Попробуйте только попасться мне…
Но вдруг замер.
Он уставился в сторону вяза.
После снегопада солнце било особенно ярко. Ю Шулан видел, как дрогнули ресницы Фань Сяо. Он почти сорвался на шёпот: «Давно не виделись…» – но взгляд Фань Сяо упал ниже – на Тяньтянь.
