Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 40 страниц)

Но он не успел застегнуть плащ. Рядом, почти в ухо, раздался резкий голос Чжан Чэна:

– Ю Шулан, да какая разница с кем спать?! Ты что, особенный?

Он говорил негромко, но достаточно чётко, чтобы обернулись несколько человек. Их взгляды – острые, как иглы.

Пальцы, державшие пуговицу, застыли.

Ю Шулан медленно повернулся и холодно посмотрел на брата:

– Сколько лет ты учился – всё впустую? Или книги ты скармливал собакам?

Чжан Чэн нервно облизнул губы, но затем пошёл на попятную:

– Ну, я просто по факту говорю. Вы же не женитесь. Так какая разница, с кем ты? У Фаня и внешность, и деньги. Чего тебе ещё надо?

Он потянулся, налил ещё одну рюмку и подвинул её Шулану:

– Бро, даже если вам тяжело вместе, может, потерпишь ради меня? Сейчас работу не найти, а я только устроился. Мне бы год продержаться – в резюме красиво будет, тогда смогу двинуть дальше.

Он огляделся, понизил голос:

– И потом… у него до сих пор есть доказательства той истории. Он мне уже намекал. Бро, если ты с ним разругаешься – мне крышка.

Чжан Чэн резко придвинул табурет ближе, сел рядом. Его голос стал сдавленным, почти жалобным:

– Бро, прошу тебя… ради мамы. Ты же не бросишь меня? Если эта история всплывёт, мне конец. Вся индустрия отвернётся. Даже мама на том свете не найдёт покоя!

Тело Ю Шулана слегка качнулось от брата, словно марионетку потянули за ниточки. Взгляд его потух. Перед ним стояла горячая еда, издающая насыщенный аромат, но в ней уже не осталось ничего – ни вкуса, ни тепла, ни воспоминаний. Только пустота.

Мальчишка, который когда-то бегал за ним и без устали повторял «бро» – теперь был неузнаваем. Лицо, искажённое ненавистью и внутренней гнилью, стало чужим.

Глухая, непередаваемая боль навалилась на плечи Ю Шулана, будто тяжёлое покрывало. Ощущение одиночества стало ещё гуще. В этом крикливом, глупо суетливом мире, не осталось ни капли “человеческого тепла”, которое могло бы принадлежать ему. Даже крошечной искры.

– Сяо Чэнь, – он поднял рюмку, голос был тихим и глухим, – если у тебя будут проблемы, ты всё равно можешь ко мне прийти. Но в этом вопросе… прости. Я не помогу.

Он отстранил руку брата от своего рукава, выпил рюмку, встал и вышел.

Уже у самой двери, он услышал позади холодный, обволакивающий голос:

– Бро… ты хочешь меня довести до смерти, да?

Прошло три дня.

Ю Шулан поднял трубку – звонили с 110.

– Это Ю Шулан? Ваш брат сейчас на крыше здания мэрии. Похоже, он собирается прыгнуть!

Глава 72. Прыжок с крыши, часть 1.

Весенний ветер не всегда бывает ласков. На тридцатом этаже он злее, чем на первом.

На крыше муниципального здания ревел сильный ветер. Молодой человек нависал над наклонным ограждением, одна нога уже свисала за край. Его ботинок покачивался под порывами воздуха.

Он обернулся, посмотрел на мужчину за спиной. На лице не было и тени отчаяния, какого ждёшь от того, кто решил умереть. В нём кипела злость.

– Ю Шулан, ты доволен?! Вот так меня видеть тебе нравится, да?!

Ю Шулан прибежал только что, ещё не успел перевести дыхание. Он предъявил документы пожарным, которые дежурили на месте, и медленно подошёл. Остановился в трёх метрах от Чжан Чэна.

Он не стал реагировать на выкрики брата. Вместо этого – прикинул, насколько опасна его позиция. Парапет на крыше был под углом, немного наклонён наружу. Если не решишься окончательно – упасть сложно. Но если решишься…

Да, тогда всё может случиться.

Убедившись, что Чжан Чэн держится достаточно стабильно, Ю Шулан наконец позволил себе немного расслабиться. Он подошёл к ограждению – не слишком близко, но и не слишком далеко от брата – и тяжело опёрся на перила.

Из пачки сигарет он вытряхнул одну, зажал губами. Спиной к ветру прикрыл пламя зажигалки, затянулся и только потом заговорил:

– Спустись. Поговорим нормально.

Чжан Чэн усмехнулся:

– Ю Шулан, не будь идиотом. Ты же можешь легко смягчить Фань Сяо, раскрутить его под себя – исполнить мою мечту. Чтобы мы жили так, как хотим.

Самодовольная, горькая усмешка медленно расползлась по лицу Ю Шулана:

– Чжан Чэн, у меня нет таких способностей. Всё это – просто очередная игра, в которую Фань Сяо играет, когда ему скучно. Я – игрушка. А ты… ты просто реквизит.

Он прикусил окурок, на фильтре остался чёткий след зубов:

– Знаешь, почему он до сих пор не выключил игру? Потому что не он нажал на кнопку «конец» первым.

Он вытащил сигарету изо рта и взглянул на Чжан Чэна:

– А знаешь, как он продолжает игру? Он ищет моё слабое место.

Помолчал, потом мягко добавил:

– Сяо Чэнь… на этом свете у меня осталось только одно слабое место. Это ты.

Небо было тусклым, свинцовым. Густая мгла подступала со спины, словно собиралась поглотить хрупкую фигуру Ю Шулана, стоявшего одиноко на крыше.

И в этой тишине вдруг родилась искра, робкая, почти детская:

– Сяо Чэнь, ты ведь всегда не любил здешнюю стужу. Поехали со мной отсюда? Уедем из этого города, ладно?

– Считай, что я тебя прошу.

Порыв ветра сорвал последние слова с его губ, унося их прочь, но не раньше, чем они достигли ушей Чжана Чэна. Они врезались внутрь, как камень в гладь тихого озера, разогнав тысячи кругов волн.

Уголки глаз Ю Шулана покраснели, и на фоне мрачного неба этот алый акцент казался пронзительно ярким. Рука Чжан Чэна, сжимавшая перила, задрожала, губы стали бледными, и лишь спустя долгое время из его горла вырвался хриплый шепот:

– Бро…

Когда этот человек хоть раз просил кого-то о чём-то? Даже в юности – никогда.

Родом из бедности, Ю Шулан с самого детства был взрослым. Всё делал рассудительно, чётко, по плану. Даже в противостоянии с людьми почти не проигрывал. В старших классах, когда его начали травить – за слишком сильный, неудобный характер – на него напали семь-восемь парней в тёмном переулке и избили до крови. Но он ни разу не попросил пощады.

В одиннадцать лет Чжан Чэн, тогда ещё маленький, брёл за четырнадцатилетним братом. Зима. Арендованное жильё отобрали. Семья оказалась на улице. Впереди Новый год, в витринах – красные фонари, снег блестит. Но Чжан Чэну было только холодно. Он нёс узел с вещами и всхлипывал:

– Бро, тут так холодно… Я хочу туда, где нет зимы.

Все вокруг думали, что Ю Шулан пойдёт просить помощи у того ублюдка, которого Чжан Чэн называл отцом. Ведь это был единственный человек, с которым их семья хоть как-то была связана…

За эти несколько суток Ю Шулан снова осунулся. Скулы заострились, лицо стало худым, почти прозрачным. Он казался таким же эфемерным, как дым сигареты, что медленно растворялся в воздухе – лёгкий, без остатка, будто вот-вот исчезнет.

Говорил он так же легко, по-ветреному:

– Что такого дал тебе Фань Сяо, что ты готов за него так рваться?

Чжан Чэн фыркнул:

– Что он мне дал? А что я вообще получу – разве это не ты решаешь? Ю Шулан, я до сих пор не пойму: ты Фань Сяо ненавидишь или просто не выносишь, что у меня дела пошли хоть немного в гору?

Пепел с сигареты унёс ветер, но Ю Шулан по привычке всё равно стряхнул её пальцем:

– Чжан Чэн, хватит этих театров. Тут полиция, пожарные – все стоят и ждут. Не устраивай спектакль с прологом.

Он приподнял веко, устремив прямой взгляд:

– Скажи коротко и ясно. Что ты хочешь? Что я должен сделать, чтобы ты с этим завязал?

Чжан Чэн как будто ждал этого вопроса, но не в таком тоне. Он запнулся. Подготовленные фразы, заходы, манипуляции – всё разбилось о сухую прямоту.

– Я… – он выдохнул и, будто бросаясь в омут, выпалил: – Тебе и так ясно, чего я хочу. Говорить прямо – бессмысленно.

На лице Ю Шулана проступила усталая тень. Он дернул пальцем с зажатой сигаретой:

– Даже родные братья любят точный расчёт. А мы с тобой – даже не родня. Так что говори. Конкретно. Что я должен сделать, чтобы ты “удовлетворился”.

Чжан Чэн явственно занервничал. Скользнул взглядом по спасателям, замявшись:

– Мне нужно сохранить эту работу.

– Хм, – Ю Шулан выдохнул дым. Он сразу рассеялся, не успев стать плотной завесой, оставив взгляд тусклым и прозрачным. – То есть ты хочешь, чтобы я вернулся к Фань Сяо. Утихомирил его. Помог ему поверить тебе, передал в твои руки активы, а ты уже с этими активами сделаешь себе полную кассу. Так?

Он не повысил голоса. Но каждое слово резало, как лёд.

Но тогда Ю Шулан, даже будучи подростком, предпочёл крутить тесто на лепёшки в дешёвой забегаловке. Он раскатывал круглые оболочки для пельменей до тех пор, пока руки не немели от усталости, лишь бы заработать немного денег и поселить Чжан Чэна с матерью в самой убогой гостинице. И не пошёл просить у Вэй Линьмина – того самого, кто в слухах обижал мать Чжан Чэна, но при этом иногда подкидывал ему мелочь.

Но теперь…

Глава 73. Прыжок с крыши часть 2.

Но теперь…

Этот сильный, несгибаемый мужчина умоляет его. И Чжан Чэну стало по-настоящему… смешно! Смешно до дрожи! Столько всего, такого тяжёлого, Ю Шулан прошёл один, не сломался. И вот – лёгкий способ заработать, возможность наконец-то выйти в люди, и он… просит всё это бросить?!

Глаза Чжана Чэна налились кровью. Он почти скрежетал зубами:

– Ю Шулан! Весна уже пришла! Уже не холодно! А ты хочешь, чтобы я ушёл?!

Он кричал, как бешеный зверь, размахивая руками – и вместе с ним содрогнулся металлический парапет. Ограда под ним вдруг дрогнула, пошатнулась.

– Ай! – лицо Чжан Чэна побледнело. Он вцепился в холодный металл так, что побелели костяшки пальцев. На лбу выступил пот.

Повсюду слышались ахи и резкие вдохи. А Ю Шулан опустил глаза и с горькой усмешкой произнёс:

– Я же говорил… всё это – напрасно. Но ты ведь никогда не веришь.

Перила, пошатнувшись, вновь обрели устойчивость. Но испуг был настоящий. Чжан Чэн заёрзал, срываясь:

– Ю Шулан! Ты хочешь, чтобы я умер, да?! Ладно! Я тебе покажу, как это выглядит!

Сигарета догорела. Ю Шулан потушил окурок о бетонную стену, завернул его в салфетку и убрал в карман. Только потом поднял взгляд на брата.

Его глаза были тёмными, тяжёлыми, как грозовое небо за его спиной. Он слегка наклонил голову, глянул вниз – туда, откуда доносился далёкий городской шум.

И спокойно спросил:

– Чжан Чэн. А ты знаешь, что будет, если ты сейчас прыгнешь?

– Примерно десять секунд ты будешь падать, – сказал Ю Шулан. Никаких лишних подробностей. Только факт. – А потом – шмякнешься. Вид будет… некрасивый.

Он закурил новую сигарету. Между вдохом и выдохом – пустота и лёгкая обречённость:

– Внизу, кстати, натянули спасательный мат. – Он кивнул подбородком. – Можешь спросить у пожарных, с этой высоты он хоть что-то даст?

Лицо Чжан Чэна побелело ещё больше:

– Пугаешь меня? Думаешь, если я не прыгну, то буду выглядеть красиво?! Если та история всплывёт – мне конец. Неважно, останусь я или уеду с тобой. Эта индустрия тесная, а у меня нет ни покровителей, ни имени. Я должен быть чист, понимаешь?! Безупречным!

Он снова задергался, нога, свисающая за парапет, напряглась:

– Ты хоть понимаешь, как я жил эти годы?! Сколько сил отдал?! Я специально никого не подпускал, ни с кем не встречался! Знаешь почему?! Потому что не хочу, чтобы моя девушка страдала! Потому что не хочу, чтобы мои дети росли так же, как мы! Я заебался, понял?!

– Ю Шулан! Я тебя умоляю! Ради мамы, которая тебя спасла, которая тебя вырастила – помоги мне, хоть раз! Если ты ничего не сделаешь – тогда мне ничего не остаётся. Я прыгну!

После всей этой истерики Ю Шулан вдруг повернулся, облокотился локтями на ограду, и уставился в тусклое, далёкое небо. Будто видел не облака, а чьё-то мягкое, знакомое лицо.

– Чжан Чэн, ты всё про маму вспоминаешь. Но если бы она была жива – она бы точно не согласилась на то, что ты сейчас вытворяешь.

Он говорил медленно, почти как в детстве:

– Все говорили, что наша мама дура. Но она была самой доброй и самой мудрой женщиной на свете. Какие бы ни были сложности – для неё всегда была только одна формула: семья должна быть вместе. И быть счастливой.

Он повернулся и взглянул на руки Чжана Чэна, белеющие на перилах:

– Поэтому слушай внимательно. Я точно тебе говорю – я не выполню твою просьбу.

Пауза. И потом – ровно:

– А если ты правда решишь прыгнуть… я тебя не остановлю.

Чжан Чэн застыл. Шок. Глаза широко раскрыты. А Ю Шулан продолжал, спокойно, как будто речь шла не о смерти, а о каких-то бытовых делах:

– Мамочка в одиночестве там, на том свете. Так что ты можешь составить ей компанию.

– Денег у меня немного. Но я обязательно куплю тебе место рядом с её могилой. С другой стороны тоже возьму участок. Чтобы, когда я сам умру – быть рядом.

– Если мама осудит меня за то, что отпустил тебя, я упаду на колени и попрошу прощения. Пусть наказывает, как хочет.

Сигарета, которую он так и не докурил, давно потухла. Ю Шулан всё равно затянулся пустым фильтром. К усталости на его лице добавилась ещё и открытая досада:

– Решай быстрее, Чжан Чэн. Все уже устали.

Голос разнёсся по крыше, расплескался в тишине. В толпе кто-то тихо хмыкнул.

Это был Шилихуа.

– Надо отдать должное, начинаю уважать Ю Шулана, – протянул он, скользнув взглядом по стоящему рядом. – Он совсем не тот безотказный святой, каким его кое-кто описывал.

Рядом с ним стоял высокий мужчина. Он держался в полутени, почти сливаясь с бетонной стеной. Но свет из угла вдруг упал прямо на его лицо.

Лицо было видно чётко – и всё равно неясно, что он сейчас чувствует. Взгляд то темнел – мрачный, колючий. То в уголках рта будто рождалась довольная, почти хищная усмешка. Противоречие – до костей.

Только когда Шилихуа. лениво бросил:

– Честно сказать? Ю Шулан заслуживает большего,

– мужчина чуть заметно шевельнулся.

Фань Сяо отвёл взгляд от Ю Шулана и медленно повернулся к Шилихуа..

– Что ты сказал? – голос был тихим, ровным, почти безжизненным. Опознать, что там за эмоция – невозможно.

Шилихуа. тут же ощутил холод под кожей. Неловко пожал плечами:

– Ладно-ладно. Будем считать, что я ничего не говорил.

Но, видя, что Фань Сяо не сдвинулся с места, он усмехнулся, поднял руки:

– Ну хорошо. Пусть так. Такой человек, как он, должен быть только в твоих руках. Чтобы ты его и сломал и заново собрал. Так устроит?

Фань Сяо перестал на него смотреть. Снова – только Ю Шулан. Тот стоял, сжатые челюсти, нервно двигающийся кадык – не настолько равнодушный, как хотел бы казаться.

– Чжан Чэн толкает Ю Шулана на край, – в голосе Фань Сяо зазвенела сталь.

– А ты разве не делаешь то же самое? – Шилихуа ответил в лоб, с лукавой интонацией.

Фань Сяо вздрогнул. Глаза расширились. Казалось, сердце на миг сбилось с ритма. Он сделал шаг назад – неуверенный, почти испуганный. Будто хотел уйти. Или не решался остаться.

Но Шилихуа не унимался:

– Фань Сяо, кажется, твоя тактика дала сбой.

– Я не приказывал Чжан Чэну прыгать. Он самовлюблённый идиот, который сам всё решил.

– Правда? – Шилихуа приподнял бровь. – Вот уж не ожидал.

Он щёлкнул языком, покачал головой:

– Но если даже прыжок с крыши не сработал… Похоже, твой заведующий Ю действительно ушёл навсегда.

Фань Сяо напрягся. Тень за его глазами стала темнее, болезненной. Он машинально потянулся к карману и крепко сжал телефон – словно это был его последний якорь в реальности.

Глава 74. Ты победил. Я устал.

– Прыгать или нет? Решайся, Чжан Чэн. Все уже вымотались.

Люди на крыше разделили площадку на две части. На одной стороне – Ю Шулан, на другой – Чжан Чэн. Его действительно трясло. Висящая в воздухе нога будто наливалась свинцом, словно невидимые руки тащили его вниз.

Он вцепился в ограду, стиснув зубы, и завопил:

– Ю Шулан! Это ты называешь “по-человечески”?! Тебе будет лучше, если я умру?! Мама вырастила змею на груди! Той зимой тебе надо было дать сдохнуть на помойке!

Он рычал, как демон из огненного пекла, жилы на шее вздулись:

– Ты – жалкий гомик! Что в тебе ценного?! Что ты из себя строишь?! Да ты же просто трахаешься с мужиками! И ещё смеешь выбирать?! Ты должен быть благодарен, что кто-то вообще на тебя посмотрел! Тварь!

В углу мужчина, до этого стоявший в тени, метнулся. Его взгляд стал острее ножа. Он сделал шаг – раздвигая толпу, готовый броситься вперёд.

Шилихуа испугался, бросился удерживать его за руку.

– Я… – Чжан Чэн запнулся, глаза метались, лицо то бледнело, то наливалось краской. Наконец, сорвавшись, он выкрикнул:

– А что я мог сделать?! Он ведь мой единственный родной человек на этом свете!

И вдруг – неожиданно – в его голосе зазвучала обида:

– В детстве все конфеты у меня были только потому, что он тайком покупал их для меня. Первые кроссовки, первая поездка в игровой зал, первый раз на мотоцикле – всё это он дал мне. Я знаю, я должен его ненавидеть. Но он исполнил для меня столько обычных детских мечтаний…

– Так ты из-за этого стал играть?! – резко перебил Ю Шулан.

– Я не… – заикаясь, Чжан Чэн выдал весь свой страх и вину. Но этого было достаточно. Ю Шулан замер. Он просто хотел проверить – а оказалось, попал в точку.

Он тяжело провёл рукой по лицу. Между бровей – нескрываемая усталость:

– Этот чёртов игрок. Да если бы не то, что с женой у него не вышло родить сына, ты бы даже этого дешёвого подобия отцовской любви не увидел. Он всё проиграл, уничтожил семью. Ты же это видел. Неужели решил повторить его путь?

Он замолчал на секунду, потом медленно поднял взгляд:

– И что, эта попытка суицида – тоже его идея?

По выражению лица Чжан Чэна Ю Шулан понял: снова попал в цель.

Он горько усмехнулся:

– В молодости он тоже прыгал с крыши. И добился, чего хотел. Неудивительно, что теперь подбил и тебя на то же самое.

На небе оставалась тонкая полоска закатного света, но сердце Ю Шулана было чернее тучи. Он слабо махнул рукой:

– Прыгай, Чжан Чэн. Если решился – прыгай. Только к маме не приближайся. Ты недостоин.

Чжан Чэн взорвался, как будто его ударили в грудь:

– Думаешь, я хочу тут стоять?! Думаешь, мне в кайф шантажировать тебя собственной жизнью?! Это ты довёл меня до этого!

– Мы с отцом взяли деньги клиента и пошли играть. Сначала везло. Но потом… всё проиграли. Осталась огромная дыра. Я попытался взять кредит, но попал к ростовщикам. Теперь они охотятся за мной. Говорят, если не верну – продадут мои органы!

Он ревел, в соплях и слезах:

– У меня нет выбора! Мне нужно было получить деньги от Фаня Сяо, чтобы отдать долг. А ты… – он взвизгнул, как загнанный зверь, – А ты всё испортил! Ты понимаешь, что, испортив всё, ты приговорил меня?! Ты убил меня, Ю Шулан!

Ю Шулан молча смотрел на него. На это лицо – когда-то знакомое, родное. А теперь чужое. И уродливое.

– Я не сдержал слово, – голос Ю Шулана был таким же тихим и чистым, как небо после дождя. – Когда мама умирала, она просила меня заботиться о тебе. Прости. Я не справился. И ещё… прости, но я больше и не собираюсь.

– Чжан Чэн, сам отвечай за свою жизнь.

С этими словами он выпрямился и пошёл к выходу с крыши.

Чжан Чэн застыл. Он смотрел на эту спину – сильную, знакомую с детства. И впервые… отпустил перила. Потянулся к нему рукой:

– Не уходи! Не уходи, ты слышишь?! Если ты уйдёшь… что мне делать?!

Ю Шулан не ответил. Ветер чуть приподнял край его пальто, оставляя только мягкий изгиб в воздухе.

Чжан Чэн снова увидел тот самый силуэт – тот, за которым всё детство пытался угнаться. И заорал, сорвав голос:

– Бро! Ты не можешь меня бросить!

Он метнулся вперёд. Но то ли от паники, то ли от слишком резкого движения – тело пошатнулось. Перила заскрипели, заходили ходуном. Чжан Чэн, обливаясь потом, взглянул вниз – и тут же закружилась голова.

Вертикальные стены, зеркальное стекло – словно туннель в ад.

В страхе ноги подкосились. Он зашатался и начал падать вперёд!

– Осторожно!

– Не двигайся!

– Опасно!

Крики раздались с разных сторон, разрезая воздух. Ю Шулан резко обернулся. Увидел, что происходит, и без раздумий бросился назад!

– Ю Шулан! – голос Фань Сяо взорвался, звериный, как рёв. Он сорвался с места, метнулся наперерез.

Всё случилось в одно мгновение. Крыша на секунду погрузилась в хаос – и так же быстро снова затихла.

Чжан Чэна спасли. Один из пожарных, стоявший в засаде за его спиной, вовремя схватил его.

А Ю Шулана перехватил Фань Сяо. Не дал ему прыгнуть.

Люди начали расходиться. Чжан Чэна, в шоке и полуобмороке, на носилках увели медики.

Когда тень Шилихуа тоже скрылась с крыши, на тридцатом этаже остались только двое. Ветер гулял между бетонными плитами, свистел, словно охранял их одиночество.

– Отпусти! – голос Ю Шулана был острее порыва ветра.

Фань Сяо знал, что не имеет права на капризы. Он отпустил руку. Но в его глазах всё ещё бурлили гнев и страх:

– Ты вообще понимаешь, что делал?! Этого подонка спасать решил?! Готов был собой рискнуть!

Щиколотка отозвалась острой болью – видимо, он всё-таки подвернул ногу, когда бросился назад. Ю Шулан стиснул зубы, не показав ни звука, и, прихрамывая, добрался до защищённого от ветра угла. Сел прямо на бетон.

Он достал сигарету. Фань Сяо тут же протянул спички. Ю Шулан зажал сигарету губами, но даже не дёрнулся. Ветер мигом задул дрожащий огонёк.

Фань Сяо неловко откинул спичку, полуприсел перед Ю Шуланом:

– Это не я. Всё – по инициативе Чжан Чэна. Я к этому не причастен. Клянусь.

Ю Шулан сам прикурил, затянулся, выдохнул густую струю в сторону. Голос остался холодным:

– Можно я побуду один?

– Шулан… может, можно…

– Нельзя.

Он оборвал его резко. И впервые за всё время посмотрел прямо в глаза:

– Если ты не уйдёшь – уйду я.

Фань Сяо молчал. Его взгляд скользил по Ю Шулану, будто пытался вырезать каждую деталь прямо в памяти. Внутри поднималась старая жадность. И что-то темнее – липкое, голодное.

Он шагнул ближе, голос стал глухим, почти шёпотом:

– Ты хотел знать, почему я так с тобой поступаю? Хочешь, я скажу?

Ю Шулан стряхнул пепел – прямо на лакированный ботинок Фаня Сяо. На губах – усталая усмешка:

– Убирайся.

Если бы взгляд убивал – Фань Сяо был бы растерзан. Но ему было всё равно. Лучше быть растерзанным им – чем больше никогда не дотянуться.

– Я виноват. Я всё сломал. Хочешь – бей меня, хочешь – презирай. Только не гони. Дай ещё один шанс. Мы можем всё начать сначала. Прошу тебя.

Ю Шулан усмехнулся – глухо, устало. Закусил сигарету зубами, подбородок вздёрнут, взгляд тяжёлый:

– Если уж врёшь – делай это красиво. Воняет.

Они стояли почти вплотную. Но для Фаня Сяо эта дистанция казалась пропастью. Он вдруг понял: ничем не отличается от Чжан Чэна, который цеплялся за крышу. Тот же страх – ждать, что Ю Шулан одним словом выкинет тебя, как мусор.

Мрак в глазах Фаня Сяо сгустился. Он сделал свой выбор. Голос хриплый, едва слышный:

– Шулан, я не хочу давить тебя.

– А разве ты мало давил? – Ю Шулан устало выдохнул дым и задушил сигарету об бетон. – Не уйдёшь ты – уйду я.

Он развернулся, хотел просто исчезнуть – но в кармане зазвонил телефон. Звонок резанул тишину. Ю Шулан не обратил внимания, шагнул дальше.

– Не ответишь, заведующий Ю? – Фань Сяо сказал это почти мягко – но под кожей в этом «мягко» жило что-то колючее.

Ю Шулан застыл. Этот звонок был не простым. Он откинулся затылком к стене – грубо, как будто искал, за что зацепиться. Лицо казалось пустым – но в этом пустом была трещина.

– Фань Сяо, у меня сейчас никого нет. Совсем. Если я умру – никто и не заметит. Так что скажи: чем ты ещё меня возьмёшь? Чем ты ещё можешь меня сломать?

Они смотрели друг на друга в тусклом свете. Молчали. Только телефон продолжал звонить – настойчиво, липко, почти насмешливо.

Очередной рингтон. Ю Шулан нахмурился, вытащил телефон из кармана. Взглянул мельком – и в тот же миг Фань Сяо закрыл экран своей ладонью.

Он выглядел загнанным, почти отчаянным. Понимал: этот звонок – ещё один удар по Ю Шулану. Но и для него самого – последняя ступень к обрыву, за которым всё кончено.

Ю Шулан смотрел прямо на него. Телефон остался в руке, но держал он его так, будто тот уже ничего не стоил.

– Этот звонок я могу не принимать. Телефон – можешь забрать. Всё, что было между нами… всё, что ты сделал…

Он чуть усмехнулся – больно, устало:

– Всё по нулям.

– По нулям? – В глазах Фань Сяо закипело бешенство, смешанное с чем-то лихорадочным. – Ты правда думаешь, всё можно просто обнулить?

Он резко отдёрнул руку. Экран снова открылся. Ю Шулан скользнул по нему взглядом – усмешка тронула уголки губ, но тут же сдохла. Сколько раз он верил… и Чжан Чэн, и Фань Сяо – все они были одной гнилой породы.

Но потом он увидел имя – и замер. Лицо исказилось.

– Бай Тин?!

Он моментально ответил. На том конце – женский голос, тонкий, дрожащий от страха:

– Они звонили мне! Хотят забрать меня обратно! Силой!

Телефон выскользнул из руки, повис на пальцах. Взгляд Ю Шулана стал колючим, холодным, как лезвие:

– Даже её ты решил использовать? Женщину, у которой и так вся жизнь в руинах?!

Фань Сяо отвёл глаза, ресницы дрогнули, голос – сдавленный, глухой:

– Считай, что я сошёл с ума.

Последняя полоска света провалилась за горизонт. Город ещё не зажёг огни, и в этой глухой темноте Ю Шулан молчал долго.

Потом медленно выдохнул – будто признавая своё поражение:

– Ты победил, Фань Сяо. – Голос был сухой, как горсть пепла. – Я устал.

Он поднялся, с трудом выпрямился, облокотился на стену:

– Следи, чтобы с Бай Тин всё было чисто. И не смей за мной идти. Я не хочу тебя видеть. Не бойся – я сам к тебе приду. Ты ведь добился своего. Молодец.

Он прошёл мимо него. Шёл медленно, но с выпрямленной спиной – ветер бил в плечи, но не мог согнуть этот изломанный силуэт.

Когда административный корпус остался позади, Ю Шулан свернул дважды, потом ещё раз – и оказался в чёрном переулке. Там он остановился, достал телефон и набрал номер.

После первого гудка он заговорил – тихо, почти шёпотом:

– Второй молодой господин Фань…

Глава 75. Молчаливая любовь.

Через три дня Ю Шулан переехал в квартиру Фань Сяо.

Шлёп! – контракт с глухим звуком лёг на стол.

– Это ещё что? – Фань Сяо поднял бумаги, развернул их – взгляд сразу потемнел. – Контракт на… содержание?

Эти четыре слова моментально стерли ту редкую радость, что принесла появившаяся фигура Ю Шулана.

– Ты серьёзно?

– Всё написано чёрным по белому. – Весна набирала силу, но Ю Шулан всё ещё носил плотную куртку старомодного кроя. Чёрная ткань только сильнее подчёркивала бледность его кожи.

Фань Сяо оттолкнул бумаги, будто они обожгли его ладони:

– Между нами всё не так.

– Правда? – В глазах Ю Шулана мелькнула колючая усмешка. – Или ты рассчитывал трахать меня бесплатно?

На лице Фань Сяо пробежала тень. Черты лица будто заострились.

– Шулан, я просто хочу вернуть всё… как раньше.

Ю Шулан хрипло усмехнулся:

– А я бы хотел, чтобы мы вообще никогда не встречались. Это ты мне вернёшь?

Словно кто-то выдернул из него воздух – Фань Сяо медленно осел на диван. Локти упёрлись в колени, лицо скрылось в ладонях.

– Можешь мучить меня как угодно. Только не унижай себя.

– Это не унижение. – Голос Ю Шулана был ровный, почти безжизненный. – Я просто хочу, чтобы между нами всё было чётко. Без долгов и лишних иллюзий.

Фань Сяо провёл рукой по лицу, потом резко потянулся к контракту:

– Хорошо. Я подпишу. Только при одном условии – содержишь меня ты.

Он схватил ручку, поднёс её к бумаге. Первая капля чернил едва коснулась листа, как Ю Шулан резко перехватил его руку.

– У меня нет таких денег.

– И не надо. – Фань Сяо крепче вцепился в ручку. – Просто готовь мне еду.

Ю Шулан убрал руку с бумаги, глядя рассеянно, почти лениво:

– Раз уж я тебя содержу… – он приподнял веки, – значит, и трахать тебя буду я.

Капля чернил под пером медленно росла. Прежде чем она расползлась грязным пятном, Фань Сяо тихо ответил:

– Хорошо.

Он аккуратно, почти по-детски старательно, подписал своё имя.

Ю Шулан опустил взгляд, скрывая что-то неразличимое. Из пачки на столе он вытащил сигарету с розовым табаком, прикусил её зубами. Говорил глухо:

– Тогда прошу господина Фань в душ.

Когда Фань Сяо вернулся, ещё влажный после воды, в пепельнице уже дотлели три окурка.

Ю Шулан отмахнулся от дыма, что вился у лица, и холодно приказал:

– Подойди. На колени.

Фань Сяо замер – всего на миг. Потом подошёл и, не сказав ни слова, опустился у его ног.

Ю Шулан смотрел на него, как на вещь. Взгляд медленно скользил по телу, пока вдруг не сорвался коротким разочарованным «чмоком»:

– Переоденься. Надень костюм.

Узкие чёрные брюки подчёркивали длинные сильные ноги. Рубашка, чуть расстёгнутая у горла, лишь намекала на скрытую под тканью силу. Широкие плечи, крепкие руки, под тканью угадывались рельефные мышцы – Фань Сяо выглядел и роскошно, и опасно.

Он приближался медленно, как хищник, знающий себе цену.

Остановившись, он встретился взглядом с Ю Шуланом. Глаза – болезненно преданные. Одно колено коснулось пола, затем второе. В мягком, приглушённом свете тот, кто всегда возвышался над другими, даже стоя на коленях, всё ещё излучал хищную угрозу.

Ю Шулан опустил глаза. Ладонь легла на плечо Фань Сяо, медленно скользнула вверх, пальцы коснулись кадыка – и резко сжали подбородок.

Голос – ленивый, почти насмешливый:

– Всё хорошо. Кроме этого лица – бесит.

Он знал эту квартиру слишком хорошо. Потянулся к ящику у дивана, выдвинул его и достал маску демона – уродливую, злобную.

Он привёз её из Таиланда, с фестиваля духов в Рэйфу. Именно после того отпуска, по возвращении, на пустынной дороге возле аэропорта, он врезался на машине в автомобиль Фань Сяо.

Будто всё было решено заранее. С того самого дня демон из ада преследовал их обоих тенью.

Когда-то, в пору безумной страсти, Фань Сяо сам выпросил эту маску – поиграть. Хватило его ненадолго: маска быстро вернулась обратно в ящик.

А теперь половина лица Фань Сяо скрылась за демоническими чертами – синевато-зелёная кожа, оскал, потусторонняя ухмылка. Ю Шулан, похоже, остался доволен. Он хлопнул мужчину по затылку:

– Угости меня. Зубами.

Фань Сяо не был чужд подобным играм. Ему нравилось контролировать тело Ю Шулана, исследовать его, подчинять.

Но он не привык к такому Ю Шулану – холодному, отстранённому. Тому, кто приказывает, а потом безразлично щёлкает пультом и переключает канал.

На экране – «Мир животных». Самое честное отражение всего этого: сильный ест слабого.

Что-то внутри Фань Сяо дёрнулось. Зверь, который дремал, проснулся. Он вцепился резко, жадно – и вырвал из горла Ю Шулана короткий, сбившийся выдох.

За этим последовали новые, жёсткие движения. Даже если Ю Шулан пытался оставаться безразличным – тело лгать не умело. Оно выгнулось, напряглось.

Но вместе с этим – раздражение. Его рука вцепилась в волосы Фань Сяо. На бледных щеках проступил румянец – не от стыда, а от злости, просачивавшейся сквозь показное равнодушие.

– Плохо стараешься? – Фань Сяо заговорил глухо, голос глухо рвался из-под маски. Губы блестели, челюсть была жёсткой, и даже эта демоническая маска не скрывала опасной красоты его лица.