Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Су Эрлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 40 страниц)
– Не так уж плохо. – Голос Ю Шулана охрип, но оставался ледяным. – Теперь иди на кровать. Жди меня.
Спальня Фань Сяо была просторной. Широкая чёрная кровать с атласными простынями – блестели, как чёрная бездна желаний.
Он всё ещё был в костюме. Рубашка расстёгнута почти до груди, под тканью – выточенное тело, рельефное, живое. Даже в полумраке оно притягивало взгляд. Он полулежал на кровати, в одной руке – сигарета, другой небрежно держал ремень. Маска валялась рядом – всё ещё угрожающая.
Когда Ю Шулан открыл дверь спальни, Фань Сяо медленно приподнял голову:
– Маску оставить?
Голос был хриплым, с надрывом – ясно, что до этого он отдался процессу полностью, с яростью.
Ю Шулан медленно вошёл в спальню:
– Не надо. Всё равно – с маской или без, суть не меняется.
Фань Сяо будто задышал по-новому, потом машинально коснулся груди – и только тогда снова вспомнил: его амулет, четырёхликий Будда, давно валяется на свалке. Ю Шулан выкинул его в мусор.
Грудь опустела. И ныла. Пустота и боль сплелись внутри тугим узлом, не давая вздохнуть.
Он ведь верил: если вернуть Ю Шулана обратно – внутри станет легче. Но теперь, когда тот стоит так близко, душа только тяжелее.
– Снять всё самому? Или ты поможешь? – Фань Сяо попытался задавить тяжесть, сделал голос медовым, почти игривым.
Ю Шулан подошёл ближе, окинул взглядом его сильные, длинные пальцы:
– Сам. Потом ляг – лицом вниз.
Фань Сяо достал сигарету, зажал её между пальцами и не спеша начал расстёгивать пуговицы. Дым вился вверх, пепел время от времени падал на голую кожу и жёг её, как случайное желание.
Когда последняя вещь упала на пол, он, обнажённый, лёг на кровать.
Спина – как у льва: широкая, сильная, опасная.
Ю Шулан, кажется, впервые рассматривал его под таким углом. Даже в этой позе покорности, даже лёжа, Фань Сяо оставался собранным, сильным, почти величественным.
Ю Шулан наклонился и смачно хлопнул ладонью по тугой, загорелой плоти.
– Опусти таз, – приказал холодно.
Их тела соприкоснулись. Ю Шулан сжал руками его стальной торс.
Но внутри – ни жара, ни желания. Только глухая горечь. Он смотрел на напряжённые мышцы и чувствовал не возбуждение – отчаяние.
Того самого, кого он когда-то любил без остатка. Кому отдавал всё – даже гордость. Ради кого мог быть внизу – с радостью, с верой.
А теперь они здесь. Вот так.
Когда-то секс с Фань Сяо был чистой гармонией…
Теперь, в их постели, не осталось наслаждения – только раны.
Боль и причинение боли всегда идут рядом. Казалось бы, Ю Шулан держал всё под контролем, но лезвие, которым он резал Фань Сяо, вспарывало и его самого – прямо по сердцу.
Открытая рана пульсировала, кровоточила, и с каждым её толчком уходило желание, выгорала плотская мощь.
Из-за их близости Фань Сяо почувствовал это первым. Повернулся, посмотрел назад – и в глазах Ю Шулана увидел неукрытую тоску, как иней, медленно ложащийся на холодный взгляд.
– Что случилось? – тихо спросил он.
– Ты меня правда не возбуждаешь. – Ю Шулан опустил глаза, стал поправлять брюки. – От тебя тошнит.
Он даже не заметил, как в глазах Фань Сяо зажглась опасность – холодная, чёрная.
– На сегодня хватит. – Ю Шулан шагнул к двери. Но не успел – Фань Сяо резко перехватил его за запястье.
– Раз уж ты играешь в содержанку, – обнажённый, как древний бог со стены храма, Фань Сяо заговорил медленно, почти шёпотом, – так играй по правилам. Иначе зачем мне быть «содержанным»?
Он резко дёрнул – и тело Ю Шулана упало на кровать. В следующее мгновение Фань Сяо уже навис над ним – над тем, кого не мог забыть ни днём, ни ночью.
– Я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие.
Он схватил Ю Шулана за подбородок, наклонился – и поцеловал.
Нет, это не был поцелуй. Это была атака – дикая, с риском разорвать губы до крови. Поцелуй, который ломал зубы, царапал горло, рвал воздух на клочки.
Его руки скользили по телу, как по захваченной территории. И понадобилась вся его сила, чтобы удержать под собой не менее сильного Ю Шулана.
Одежда летела на пол одна за другой. А когда всё кончилось, когда он наконец вошёл в это знакомое, дрожащее от жара тело – борьба прекратилась.
Всё стихло.
Ю Шулан смотрел на Фань Сяо снизу вверх, следя, как в его глазах безумие медленно, мучительно сменяется испугом.
Он оказался в его объятиях – крепких, дрожащих, в потоке сбивчивых извинений и горячих, хаотичных поцелуев.
– Давай уже. Я устал.
Холодный, острый, как лезвие, голос Ю Шулана мгновенно оборвал бессвязные слова Фань Сяо.
Они долго смотрели друг на друга. Потом Фань Сяо выдохнул – и начал двигаться.
Это длилось долго. Без хриплых шуток с его стороны, без звуков с его. Только тела. Только инерция.
Ю Шулан был как кукла, без сопротивления.
Фань Сяо, злой и отчаянный, знал: это тело всё помнит. Оно впитывает не слова – а дрожь, дыхание, тяжесть, пронзающую мышцы. Оно знает, что такое удовольствие.
И он знал, как его вернуть.
Наконец, тело отозвалось. Ю Шулан сжал зубы, но не смог остановить слезу – она скатилась по виску и исчезла в волосах…
Глава 76. Цинь Сянлянь.
Ю Шулан поселился в гостевой комнате квартиры Фань Сяо.
Они продолжали спать вместе. Но не вместе спать.
Сначала Фань Сяо пытался сопротивляться. Пытался удержать его в постели или сам шёл за ним в гостевую – оставался там.
Но Ю Шулан всегда находил способ уйти. Ждал, пока тот заснёт – и исчезал. Или просто уходил на диван и сидел там до утра, как каменная статуя.
После нескольких таких ночей Фань Сяо сдался. Теперь, после близости, он задерживался всего на пару минут – уткнётся лицом в его шею, подышит немного – и отпускает. Потом остаётся один. В темноте. Не спит.
Огромная холодная кровать стала клеткой для них обоих.
Иногда на рассвете он видел Ю Шулана на балконе. Тот стоял, затянутый в пепельный дым, будто завис на краю мира. Его силуэт расплывался в сизых клубах, словно он уже не существовал здесь. Будто вот-вот уйдёт – и больше не вернётся.
Фань Сяо никогда не мешал ему. Ю Шулан стоял на балконе – он оставался в гостиной. Между ними стояла невидимая стена, и ни один не мог её пройти.
Может быть, Ю Шулан знал, что кто-то за спиной есть. Но никогда не оборачивался. Когда-то этот человек согревал его, не давал ветру коснуться кожи. А теперь – даже взгляд стал непозволительной роскошью.
И только на рассвете Ю Шулан выглядел по-настоящему спокойным. Он нависал над перилами, следил, как свет медленно выдавливает ночь за горизонт. Может быть, вместе с этим светом уходило и его одиночество.
Иногда Ю Шулан готовил еду. Может, просто выполнял пункты контракта. Блюда были простыми, но вкусными. Фань Сяо неизменно хвалил – каждый раз по-новому.
Он говорил без остановки – о еде, о работе, о том, кого встретил в лифте, о детях с листовками у перекрёстка. Болтал с азартом, потому что знал: если замолчать – над столом опустится такая тишина, от которой стынет кровь.
Мастер манипуляций впервые оказался бессилен.
Вся бессмысленность их ночей оборачивалась заискивающей лаской в постели. И только когда кожа касалась кожи, когда тепло одного впитывалось в другого – только тогда Фань Сяо мог убедить себя, что Ю Шулан всё ещё любит. Просто молча.
Ю Шулан снова устроился на работу. Та же административная сфера, но уже не руководящий пост – зато обязанностей только прибавилось.
Торговые компании – это вечные застолья. Сегодня был уже четвёртый банкет за неделю.
Молодой наследник компании принимал гостей. Пил плохо, а клиенты оказались липкими и навязчивыми. Ю Шулану пришлось пить и за себя, и за него. Перебрал.
Он попросил у официанта холодный компресс и, приложив его к лицу, попытался прийти в себя. В полудрёме уловил чей-то тихий голос прямо у уха:
– Я велел заменить твой алкоголь на воду. Когда будешь пить – не спались.
Он отдёрнул компресс – и увидел рядом на стуле молодого хозяина. Тот сидел спокойно, будто ничего не произошло.
Хотя Ю Шулан проработал здесь не так долго, слухи уже дошли: молодой хозяин – редкостный засранец. Перфекционист, честолюбец, холодный до костей. Ни грамма жалости к подчинённым.
Поэтому его жест удивил Ю Шулана.
После замены алкоголя на воду всё пошло гораздо легче. Остальные напились в дым, а Ю Шулан остался трезв и даже заработал репутацию «непобедимого».
Они с молодым хозяином вместе провожали гостей. Встав в привычную подчинённую стойку, Ю Шулан вежливо поблагодарил:
– Спасибо, господин Цинь. Без вас я бы уже валялся под столом.
Тому было чуть за двадцать. Черты – холодные, даже в подпитии. Он устало хлопнул Ю Шулана по плечу и, совсем по-взрослому, бросил:
– Ты лучший. Работай со мной напрямую.
Ю Шулан не воспринял это всерьёз. Поблагодарил ровно, сохранил дистанцию и проводил подгулявшего наследника до машины. Когда та скрылась из виду, напряжение наконец сползло с его плеч.
– Шулан.
Мужской голос разнёсся по ночи. Из темноты в свет шагнул Фань Сяо. Он перевёл взгляд с задних фар уехавшей машины на Ю Шулана и легко коснулся его локтя:
– Я пришёл отвезти тебя домой.
Ю Шулан, пахнущий алкоголем, отшатнулся слишком резко:
– Я же сказал – не надо.
Вырваться не получилось. Фань Сяо просто скользнул ладонью вниз и вместо локтя перехватил его руку. Его холодные пальцы хотели переплестись с его – не вышло. Тогда он просто сжал ладонь.
– Я ужинал неподалёку. Случайно оказался рядом. Поехали вместе, ладно?
Фань Сяо недавно понял: чем искреннее он старается – тем сильнее отталкивает Ю Шулана. Но если чуть отступить – может подойти ближе.
– Сначала отпусти руку. – Голос Ю Шулана дрожал от алкоголя. Он не хотел сцены. – Где твоя машина? Подгони её.
Фань Сяо кивнул – но руку не отпустил. Вместо этого повёл его к парковке. Один тянул, другой упирался – сцена получилась почти напряжённой.
В этот момент машина, что только что уехала, вдруг вернулась. Заднее стекло медленно опустилось – и холодное лицо молодого господина Циня снова появилось в проёме.
Он посмотрел на их сцепленные руки. Потом – на раздражение, застывшее в глазах Ю Шулана.
Воздух вокруг будто срезало льдом:
– Начальник Ю, мне нужен свод по расходам на канцелярию за первый квартал и финансовый отчёт. Какие бы у вас ни были личные драмы – пусть они не мешают работе. Утром отчёт должен быть у меня на столе.
С репутацией засранца он явно не прогадал. Ю Шулан кивнул спокойно:
– Понял, господин Цинь.
– Господин Цинь? – вдруг вплёлся голос Фань Сяо. – Это Цинь, как в Цинь Сянлянь? Или как в Цинь Хуэй? Простите, я вырос за границей, в китайской истории не силён.
Он зажал сигарету в зубах, взгляд стал колючим:
– Но, насколько знаю, вечер – это личное время сотрудника. Заставлять работать в это время – вообще-то против закона. Вы слышали о трудовом кодексе, Цинь… Сянлянь?
Лицо молодого Циня застыло камнем. Он молча откинулся в кресле и поднял стекло. На последней щели бросил холодное:
– Поехали.
Фань Сяо вытащил сигарету, выругался сквозь зубы:
– Щенок.
Но, обернувшись, он увидел, каким уставшим был Ю Шулан. Сжал его ладонь чуть крепче:
– Прости. Я не хотел лезть в твою работу. Просто этот надменный ублюдок… я не могу смотреть, как он с тобой разговаривает.
Он наклонился ближе, почти умоляюще:
– Может, перейдёшь ко мне? У меня в компании всё держится на Сюй Чжуне, а я ему не доверяю. Мне нужен кто-то, кому я верю. Ты бы помог мне, правда?
Ю Шулан, пьяный, с покрасневшими глазами, хмыкнул:
– А с чего ты взял, что я стану соблюдать твои интересы? Не боишься, что мы с Сюем Чжуном сговоримся и разграбим твою фирму?
Алый след на уголке его глаза будто зацепил что-то внутри Фань Сяо. Он резко подался вперёд и поцеловал этот уголок:
– Не нужно ни с кем сговариваться. Если захочешь – я тебе всю компанию отдам.
Ю Шулан рванул запястьем вниз, вывернулся из хватки. На губах скользнула лёгкая усмешка – но в ней не было тепла, только колкая ирония:
– Прямо как будто это ты решаешь. Говорят, Второй Фань всё ещё копается в твоих отчётах.
Он обогнал его и направился к машине:
– Не трать воздух. Поехали.
Фань Сяо опустил взгляд, спрятал всё, что было на лице. Молча пошёл за ним.
⸻
Следующее утро. Офис господина Цинь.
Молодой человек листал свежие документы. Его пальцы – длинные, тонкие, почти прозрачные в утреннем свете.
– Я отнял у начальника Ю личное время? – спросил он, не поднимая глаз от бумаги.
– Эти документы были готовы заранее. Вчера вечером дорабатывать их не требовалось, – спокойно ответил Ю Шулан.
– Вот поэтому ты лучше других. – господин Цинь поднял взгляд. – Я умею выбирать людей.
Он переплёл пальцы на столе:
– В моём офисе говорят только о работе. Но сегодня… сделаю исключение.
Слова прозвучали как подачка:
– Тот, кто был вчера, – твой парень?
У Ю Шулана кольнуло в висках. Вежливость моментально исчезла – осталась холодная, выверенная сдержанность:
– Вы можете позволить себе исключения. Но я – нет. На работе я не обсуждаю личное.
Господин Цинь приподнял брови, едва заметно улыбнулся уголком губ:
– Подчинённый не должен спорить с руководством. Но знаешь… теперь ты мне даже больше нравишься.
Он выдвинул ящик стола, достал оттуда тонкую папку и положил перед Ю Шуланом:
– Это досье, которое я собрал вчера. Мужчина, с которым ты был, – Фань Сяо. Родом из Китая, вырос в Таиланде. Тут всё: его семья, его компании, что и кем управляет сейчас.
И в завершение он достал телефон и включил видео.
На экране замер кадр: прыжок Чжана Чэна. Момент падения.
– Это – запись трансляции с платформы, снятая пару дней назад. Попытка самоубийства. Я изучил всё досье на тебя и выяснил, что этот парень – ребёнок твоей приёмной матери. Судя по вашему разговору в тот день, я примерно понял, что у тебя с Фань Сяо. Учитывая, как ты вчера себя с ним вёл – будто терпишь его, – я рискну предположить: ты хочешь уйти. Но не можешь.
В повисшей тяжёлой тишине кто-то постучал в дверь, резко прервав разговор.
Господин Цинь нахмурился, взгляд остыл:
– Входите.
Секретарша внесла кофе. Тёплый густой аромат мгновенно наполнил воздух.
Она уже собиралась выйти, но господин Цинь вдруг окликнул её:
Он бросил взгляд на чашку перед собой:
– У меня в кабинете гость, а ты принесла только одну чашку?
Секретарша замерла, взгляд метнулся от господина Циня к Ю Шулану и обратно. Она заговорила тихо, сбивчиво:
– Просто сейчас как раз время, когда вы обычно пьёте кофе… А у начальника Ю – чай, я подумала…
– Подумала? – перебил её господин Цинь, взгляд стал колючим. – Если ты уже заметила, что у начальника Ю чай, тем более надо было принести свежий, горячий чай.
Он снова посмотрел на чашку, чуть сдвинул её:
– И ещё. Я же вчера просил: на правой стороне стола лежат важные бумаги. После того, как я однажды пролил кофе, я велел ставить чашку только слева. Сегодня ты снова забыла.
Секретарша побледнела, еле слышно пробормотала:
– Простите, господин Цинь… Я… забыла.
– Память – базовый навык для секретаря, – голос господина Циня стал ледяным. – Постарайся не забывать. Если ещё раз – я попрошу твоё руководство найти тебе замену. Можешь идти.
Каблуки застучали по полу – быстро, торопливо. Господин Цинь снова повернулся к Ю Шулану.
– Так на чём мы остановились? – Он поднял чашку левой рукой, пригубил кофе и поставил его строго слева. – Ах да. Фань Сяо.
Лицо Ю Шулана напряглось – то же выражение, что было у него вчера вечером.
– Он издевался надо мной. Оскорблял. Сомневался в моих способностях. Я не могу это оставить так. Я заставлю его изменить мнение.
Ю Шулан медленно нахмурился:
– Он просто сказал лишнее. Не стоит принимать всё так близко, господин Цинь.
Во взгляде господина Циня промелькнул странный азарт:
– А тебе не интересно, как именно я собираюсь изменить его мнение?
Ю Шулан выдержал паузу, прежде чем сдержанно спросить:
– Как?
– Мы с ним не пересекаемся ни в быту, ни в работе. Единственное, что нас связывает – ты, начальник Ю.
– Что ты имеешь в виду?
– Если я отобью тебя у него… скажи сам, разве это не будет моей победой?
Ю Шулан замер на месте, потом устало выдохнул:
– Господин Цинь, вы, похоже, слишком привыкли к тому, что всё всегда идёт по-вашему. Любая трещина в этом порядке вызывает у вас такую панику, что вы готовы нести откровенную чушь, лишь бы не выглядеть побеждённым.
Он поднялся со стула:
– Если больше нет деловых вопросов – я пойду.
Ю Шулан направился к двери. Рука уже коснулась ручки, когда за спиной раздалось:
– Я правда к тебе неравнодушен.
Что-то внутри сорвалось с цепи. Злость, которую он так долго глушил, вспыхнула мгновенно. Всё это… фарс? Все вокруг просто развлекаются им?
Он резко обернулся и вскинул на господина Циня взгляд:
– Мальчик, ты серьёзно думаешь, что я буду играть с тобой в куклы?
Но господин Цинь, похоже, не собирался обижаться. Наоборот – его голос был спокойный, почти рассудочный:
– Я лишь прошу тебя взглянуть на это трезво. Первое – я гей, мы с тобой совместимы. Второе – ты педант, и мне это нравится. Третье – я сторонник платонических отношений. Не целуюсь, не сплю с партнёром. Так что я не буду тебя ни к чему принуждать.
Он поднялся и протянул руку, глядя прямо в глаза:
– Стань моим парнем. Я помогу тебе уйти от него.
Примечание переводчика:
Название этой главы – «Цинь Сянлянь» (秦香莲) – отсылает к персонажу китайской классической драмы и народных легенд. Цинь Сянлянь – символ преданной жены, которая до конца защищает своё достоинство и семью, несмотря на предательство мужа и тяжёлые испытания.
В контексте этой главы имя используется иронически: Фань Сяо язвительно сравнивает молодого господина Циня с Цинь Сянлянь, намекая на его показную «правильность», уязвимость или избыточную верность своим правилам.
Глава 77. Подонок.
– Стань моим парнем. Я помогу тебе уйти от него.
Ручка двери, уже нажатая, медленно вернулась в исходное положение. Ю Шулан обернулся и холодно посмотрел на Цинь Чжияна.
– Я тоже хочу, чтобы господин Цинь сейчас очень внимательно меня выслушал. – Голос был ледяным, в нём слышалось давление. – Первое: я не собираюсь играть с детьми в дурацкие игры. Второе: одного безумца рядом с собой мне вполне достаточно – зачем мне добровольно искать второго? Третье: могу дать совет. Раз уж вы с Фанем Сяо не пересекаетесь ни в быту, ни на работе – добейтесь его напрямую. Завоюйте его, и победа будет куда убедительнее.
Пока Цинь Чжиян стоял, слегка ошеломлённый, Ю Шулан уже открыл дверь и вышел. Дверное полотно медленно закрылось, стирая с поля зрения лицо, на котором одно выражение сменялось другим.
⸻
В выходные Фань Сяо устроил ужин: тайская кухня, шампанское, старый фильм – на столе даже стояли алые розы. Он очень старался.
Теперь Ю Шулан редко устраивал сцены. Всё, что не казалось ему откровенным перебором, он принимал молча.
Фань Сяо накладывал ему еду – он ел. Спрашивал, вкусно ли, – кивал. Тянулся за поцелуем – Ю Шулан лишь чуть отворачивал голову. А если не удавалось – то и пусть.
Чем дольше длился поцелуй, тем сильнее становилась хватка. Фань Сяо притягивал его за талию, выгибая назад. Линия поясницы – резкая, как изогнутый клинок.
– Мы же даже не доели, – наконец выдохнул Ю Шулан.
Фань Сяо, не отпуская, повёл его к кровати:
– Потом я приготовлю тебе что-нибудь ещё.
Его тело уже горело, он обнимал Ю Шулана за ноги, осыпал поцелуями щиколотки.
Сильные руки сомкнулись у лица – обстановка накалилась до предела.
И вдруг – зазвонил телефон. В этой тишине звук прозвучал особенно резко и чуждо.
Фань Сяо даже не посмотрел. Его ладонь с подбородка Ю Шулана медленно скользнула вверх – он смотрел прямо в глаза и наклонился ещё ближе.
Звонок повторился. Фань Сяо раздражённо скосил взгляд – теперь звонил другой топ-менеджер компании.
Он выключил звук, откинул телефон в сторону и снова склонился к Ю Шулану. Его губы мягко коснулись век. Даже в этот момент взгляд Ю Шулана оставался холодным. Фань Сяо вновь и вновь целовал его, будто пытался расплавить это безразличие своим жаром.
Он знал каждую уязвимую точку. Острый, выверенный угол движений вызывал почти болезненную сладость – такую сильную, что даже гулкий звон вибрации где-то в комнате казался далёким.
Ю Шулан едва успел выдохнуть, как его перевернули лицом в подушку. Тело дрожало мелкой дрожью, зубы стиснуты до боли – контроля не осталось ни грамма.
Мягкий свет лампы размывался в полумраке, выхватывая резкий изгиб спины, выступающие крылья лопаток. В ложбинке поясницы собирались капли пота. Казалось бы, взрослый, сильный мужчина, но сейчас – словно набросок живой фантазии.
Фань Сяо был на грани. И это чувствовалось в каждом движении – они больше не были мягкими. Его ладони впивались в плечи Ю Шулана, лицо искажалось от накатывающей волной страсти, почти жестокой.
Где-то за спиной телефон стих. Но тут же пришло новое сообщение – короткий звук разрезал натянутую тишину.
Они сдвинули всё пространство кровати, смяв простыни до основания. Телефон оказался прямо у лица Ю Шулана. Фань Сяо был слишком увлечён, чтобы заметить. Но Ю Шулан машинально скосил взгляд – и на несколько секунд в голове что-то прояснилось.
Он протянул руку, вытащил телефон из складок одеяла и уставился на экран.
«Фань Сяо, тебя назвали подонком.» В этих словах слышалась даже какая-то ироничная поддержка.
– Что? – хрипло выдохнул Фань Сяо, сильнее сжав Ю Шулана за талию и тяжело навалившись сверху. – Кто посмел?
Он проследил за взглядом Ю Шулана и уставился в экран. Слова ударили в голову, как пощечина.
Брови тут же сдвинулись, лицо потемнело. Фань Сяо резко выхватил телефон – пальцы дрожали от злости и неослабевающего возбуждения. И в этот момент он вдруг… сорвался. Слишком рано.
– Чёрт! – прорычал он сквозь зубы, зло глянув на часы. Времени – меньше обычного, совсем не по его меркам. Да и Ю Шулан всё ещё не был полностью «внутри игры».
Взвинченный, он резко навалился снова, удерживая Ю Шулана за шею, не давая подняться. Свободной рукой открыл список пропущенных звонков и ткнул на первый попавшийся номер.
– Господин Фань! Вы наконец ответили! – Голос в трубке срывался от паники. – У нас всё рухнуло – сеть легла полностью! Как только кто-то включает компьютер, на экране… на экране…
– На экране что?!
– Сплошная ругань в ваш адрес! И на китайском, и на тайском!
– Что?!
Ю Шулан в этот момент спокойно вывернулся из захвата, перевернулся на спину и прислонился к изголовью. Сухо щёлкнул зажигалкой – кончик сигареты ярко вспыхнул в полумраке.
– Может, займёшься этим прямо сейчас, господин Фань? – протянул он лениво, держа сигарету в зубах. – А то весь твой безупречный имидж скоро рассыплется в прах.
Глаза Фань Сяо то вспыхивали от гнева, то гасли. Несколько секунд – и он молча сполз с кровати.
– Подожди. Я всё решу и вернусь. Приготовлю тебе поесть.
– Не надо. Аппетита нет.
Рука Фань Сяо замерла на полпути к пуговице. Он больше ничего не сказал.
В это время в офисе: стоило кому-то подключиться к внутренней сети «Пинфэн Капитал», как на экране тут же появлялся один и тот же текст – «Фань Сяо – подонок», выведенный крупными иероглифами. Ниже – перевод на тайский. Большинство сотрудников и половины слов не понимали, но Второй Фань, как ни странно, считал всё происходящее весьма забавным.
– Ну и кого ты на этот раз так разозлил? – проговорил он, перекатывая конфету из щеки в щеку.
Фань Ю громко всосал сладкий сок конфеты:
– Может, это всё из-за Ю Шулана? Ты же сам знаешь, как ты с ним… Не удивлюсь, если он и назвал тебя подонком.
Взгляд Фань Сяо медленно оторвался от экрана и остановился на Фань Ю. Гнев, который он и так с трудом сдерживал, стал ещё тяжелее, режущим:
– Ю Шулан не стал бы опускаться до этого. А если ты не собираешься помогать, Второй брат, – его голос посек воздух холодом, – то просто выйди. Ты здесь лишний. Как и твоё имя.
Фань Ю прищурился, но не ответил. Лицо оставалось спокойным, будто он и не слышал угрозы. Он шагнул ближе, лениво перекатывая леденец из угла в угол рта:
– Не Ю Шулан? Тогда кто? Новый любовник, что ли?
У Фань Сяо дёрнулась скула. Привычная маска вежливости сорвалась мгновенно – он схватил брата за воротник и рывком притянул к себе:
– Может, я тебя слишком долго баловал? – прошипел он сквозь зубы.
– И что? – усмехнулся Фань Ю, глаза вспыхнули глухой злобой. – Опять сменишь мне имя?
Когда-то три брата Фань сменили имена в один день. Тогда старик Фань задыхался от ночных кошмаров, бегал к гадалкам и одна из них сказала: только если потомки сменят свои имена, духи отступят.
Бо (泊), Юй (瑜), Сяо (霄).
Три иероглифа – записаны на жёлтой бумаге, спрятаны в вышитый амулет. Никто, кроме главы семьи, не знал, что именно там лежало.
Но в ту же ночь, перед тем как управляющий поехал за границу оформлять новые имена, Фань Сяо – разозлённый на Фань Ю за свежую подставу – тихо подменил бумагу. Заменил Юй (瑜) на – Ю (余). Звучание похоже. Смысл – другой. Судьба – тоже.
В разгар их перепалки дверь распахнулась. Вошёл Сюй Чжун, окинул обоих строгим взглядом – наигранным, но эффектным:
– Вам не кажется, что сейчас не время разбираться между собой? Лучше бы подумали, как закрыть эту дыру.
Фань Сяо отпустил брата – лицо снова застыло, холодное и собранное:
– Заместитель Сюй, вызывайте полицию. Мы сами с хакерами не управимся.
Остаток дня ушёл на ликвидацию последствий. Сеть удалось восстановить, но следов взломщика не нашли. Киберполиция отследила с десяток прокси-IP – и все в никуда. Чтобы докопаться до настоящего организатора, требовалось время.
Когда полицейские наконец уехали, Фань Сяо почувствовал, как усталость хлынула в затылок тяжёлой волной. Он взглянул на часы – и решил заехать в ресторан, где Ю Шулан обычно брал еду. Хотелось взять что-то навынос.
Но не успел он проехать и сотню метров, как на узком проезде парковки путь ему перегородил спортивный автомобиль.
В северном апреле весенний ветер ещё остро холодил кожу. Кататься в такую погоду на кабриолете – чистое бравадо.
Фань Сяо медленно опустил стекло и повернул голову. Брови приподнялись – он явно удивился:
– Смотрите-ка, кого занесло. Наша Сянлянь, не иначе.
Цинь Чжиян, облачённый в белый спортивный костюм, небрежно облокотился на дверцу своей машины. На колкость не отреагировал – лицо оставалось непроницаемым:
– Ты, похоже, историю своей страны не учил. И про клевету ничего не слышал – ответственность за неё никто не отменял.
– Клевета? – Фань Сяо тихо хмыкнул. – А ты вообще представился? Может, ты и правда Цинь Сянлянь – символ вечной верности и любви. Чем тебя обидело сравнение с героиней трагедии?
Цинь Чжиян сжал губы в тонкую линию, взгляд поднялся – спокойный, отрешённый:
– Я видел, как ты только что говорил с полицейскими. Что-то серьёзное?
И тут в глазах Фань Сяо, ещё секунду назад лениво насмешливых, вдруг блеснула сталь. Он медленно выдохнул и хрипло произнёс по-тайски:
– คนเลว (kon leo – подонок).
Цинь Чжиян не сразу понял и переспросил, чуть наклонив голову:
– Что ты сейчас сказал?
Фань Сяо неторопливо вышел из машины, облокотился на капот, скрестив руки на груди:
– Ты ошибся в словах. Ставлю всё, ты просто забил это в онлайн-переводчик? “คนเลว” значит всего лишь «плохой человек», не «подонок». Настоящее слово – “ขยะ” (кая) – буквально «мусор». Вот это куда точнее.
Он вынул из кармана ключи от офиса, выбрал самый острый, с зубчиками:
– Сейчас покажу тебе, как это пишется правильно. Чтобы в следующий раз не позорился.
Он медленно нагнулся и провёл ключом по лаку кабриолета – сильно, со скрежетом. Металл против краски – резкий, неприятный звук ударил по тишине парковки.
Цинь Чжиян стоял молча, но глаза холодели с каждой секундой. В них копилась ярость – но он не отводил взгляда от Фань Сяо.
Закончив, Фань Сяо стряхнул с пальцев стружку, вернулся в машину и хлопнул дверцей.
– Радуйся, что у меня сейчас есть дела поважнее. Не до тебя.
Двигатель завёлся с глухим рывком. На прощание Фань Сяо бросил, не глядя:
– Ещё раз покажешься у меня перед глазами – не прощу.
Машина развернулась и скрылась за углом.
Цинь Чжиян остался стоять. Он медленно подошёл к пассажирской двери, провёл пальцами по свежей царапине.
На блестящем лаке чётко виднелось тайское слово «ขยะ» – мусор – а под ним, выцарапанное по-китайски, стояло одно имя: Сянлянь.
Глава 78. Ревность.
Полторы недели подряд Ю Шулан каждый день получал по букету роз.
Личи-розы – редкий сорт, нежный и капризный. В языке цветов они означают одно: «любовь и защита».
Каждый букет появлялся ровно в одно и то же время. Это быстро превратило только что назначенного директора Ю Шулана в объект всеобщего внимания.
Взгляды – кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с колким интересом. Шёпот за спиной, язвительные фразы в лицо – всё это накатывало волной. Но разбивалось о спокойствие Ю Шулана: он не давал ни единого повода подумать, что поддался.
Цветы он никогда не забирал. Букет оставался в общем чайном уголке. Иногда девушки, которые увлекались флористикой, брали пару роз домой. А утром на столе директора Ю Шулана появлялись маленькие благодарности: домашние пирожные, аккуратно завернутые конфетки.
– Снова утащила розы директора Ю? – послышался весёлый голос.
– Ага. – На парковке девушка прижала букет к груди и улыбнулась. – Такие свежие. Жалко, если завтра выбросят, когда принесут новые.
– Каждый день новый букет… Интересно, кто так запал на нашего новенького директора Ю? Богатая дамочка?
– А с чего дамочка? – Девушка с розами тихо рассмеялась. – Вдруг какой-нибудь властный CEO?
– Ооо~ – Их взгляды пересеклись, и обе прыснули в смех – заговорщицкий, чуть колкий.
– Кстати, слышала? Говорят, директор Ю станет личным помощником молодого Циня.
– Да-да, я тоже слышала! Хотя у того вроде никогда ассистентов не было. Звучит интригующе!
– Ещё бы. – Голос стал тише, но выразительнее. – Молодой Цинь – тот ещё нытик, от реальной жизни далёк. Только такой, как директор Ю, сможет его прижать к стенке.
Звук каблуков стихал, вместе с ним таял и шёпот. А рука, лежавшая в приоткрытом окне машины, сжимавшая сигарету, вдруг дёрнулась – коротко, неловко, будто случайно.
После работы Ю Шулан вышел на улицу и сразу увидел – его ждал Фань Сяо. Встреча будто из старых времён: выверенная забота, подчеркнутая вежливость.
– Нам не по пути. Я встречаюсь с людьми. – Голос Ю Шулана был холоднее, чем у случайного знакомого. Он стоял чуть в стороне, не приближаясь.
Фань Сяо улыбался, но за этой улыбкой копилась сдержанная злость. Даже сквозь маску деликатности сквозила хищная тень: слишком много эмоций, спрятанных под ровным лицом.
Он открыл дверь машины и, будто между делом, спросил:
– С кем встречаешься? Где? Я подвезу.
Ю Шулан не сдвинулся с места:
– Теперь я должен отчитываться перед господином Фанем о каждом шаге?
Фань Сяо на секунду застыл. Потом закрыл дверь и через силу вытянул уголки губ в улыбку:
