Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 40 страниц)

– Господин Фань, шантаж – это не только твой конёк. У меня тоже кое-что есть. Если выложу – мало никому не покажется.

Фань Сяо так и остался стоять на месте. Его лицо было скрыто профилем, но по тому, как сутулились плечи, было ясно – что-то внутри него надломилось. Впервые он выглядел по-настоящему… разбитым.

– Директор Ю, – наконец заговорил он, – неважно, что у тебя на руках. Контракт, который я подписал с Хуаном Циминем, полностью законен. Даже если я больше не генеральный – Хуан и вся его команда всё равно несут полную ответственность.

Он обернулся к Ю Шулану:

– Он не сможет выплатить неустойку. А если выяснится, что он продал мне сырой, недоработанный процесс под видом готового – я подниму обвинение в мошенничестве. Тогда одной компенсацией не отделаешься. Там уже и срок светит.

Пальцы Ю Шулана, сжимавшие чашку, побелели до синевы:

– Если Хуан Циминь сядет, проект заморозят. Выплаты не покроют убытки. И что дальше? Как ты вернёшь свои вложения? Зачем тебе всё это?

Фань Сяо усмехнулся, прищурился, зажав сигарету зубами:

– Ты сам когда-то сказал, что я псих. А психам плевать на выгоду. Главное – почувствовать хоть какое-то облегчение. Мне паршиво – пусть тонут все вместе со мной.

Ю Шулан провёл ладонью по лицу, выдохнул тяжело, почти сдавленно:

– Насколько я знаю, дело пока на стадии досудебного урегулирования. Комиссия предложила компромисс: если «Чанлин» за три месяца доведёт технологию до ума, тебе стоит отозвать иск.

– Так-то да, – Фань Сяо подошёл к окну, отдёрнул тяжёлую штору. В комнату хлынул свет, залив лицо Ю Шулана. Фань Сяо обернулся к нему. – Но если я не подпишу согласие, послезавтра это дело уйдёт из ведения комиссии. И потом… За три месяца они всё равно не успеют. Даже мне, человеку со стороны, понятно, сколько там этапов и сроков.

Ю Шулан посмотрел на него – на силуэт, стоящий против света. Голос у него был спокоен:

– А если вдруг успеют? Господин Фань тогда проявит великодушие?

Фань Сяо выпустил долгую струю дыма:

– С какой стати?

Кулаки Ю Шулана сжались, взгляд похолодел. В голосе прорезалась тяжёлая, глухая боль:

– Потому что ты когда-то пообещал исполнить одно моё желание. Без условий.

Сигарета замерла у его губ. Рука дрогнула и мелко задрожала. Фань Сяо вдруг почувствовал, как по телу разлился жар – будто его пронзили раскалённые иглы.

Когда-то он раздавал обещания так, будто это были клятвы на крови. Но сейчас – он точно понимал, о каком желании говорит Ю Шулан.

Та романтичная ночь в городе H – их первая. Тогда Фань Сяо обманом заставил Ю Шулана сдаться. Сам он был тогда, как дикий зверёныш – неумелый, грубый, срывающийся в ярость. Всю ночь он изматывал его, пока не выплеснул всё, что горело внутри. А потом заметил: лицо Ю Шулана побелело от боли.

Сердце сжалось. Он попытался успокоить его, шептал клятвы – что ради него пойдёт хоть в огонь, хоть в воду, хоть в самый ад.

Ю Шулан только усмехнулся, слушая всё это безумие. Подался вперёд, поцеловал его в губы:

– Договорились. Одна просьба. Ну всё, иди сюда, малыш.

Слова, которые когда-то согревали, теперь были как раскалённые иглы в памяти. И всё же именно их он вытащил, как последнюю карту. Сколько же нужно было отчаяния – и смирения – чтобы использовать это сейчас…

Фань Сяо прижал ладонь к груди – боль была резкой, как лезвие. Потушил сигарету:

– Три месяца. Ни днём больше. Жду от директора Ю хороших новостей.

Выйдя из офиса, Ю Шулан остановился. Солнечный свет раннего лета ударил прямо в лицо, подчеркивая всю усталость и внутреннюю пустоту. Он будто разучился дышать этим светом. Повернув за угол, спрятался в тени, достал телефон.

– Учитель Хуан, я выбил для вас три месяца. Времени почти нет, но если вы и команда будете работать без перерывов – может, шанс ещё есть.

Голос в трубке был надломленным, измученным:

– Шулан, я сломал ногу. А ещё все ключевые сотрудники, едва услышав про иск, разбежались. Никого не осталось – ни людей, ни ресурсов. Даже если ты дал нам три месяца… чуда не случится.

Вдруг в голосе прорезалась дрожь, словно кто-то ухватился за последнюю соломинку:

– Вернись. Помоги мне.

Мужчина в тени долго молчал. Ни лишней скромности, ни красивых отговорок. Лишь тихо и твёрдо:

– Хорошо. Я помогу вам.

Хуан Циминь опустил телефон и скользнул взглядом по тяжёлым шторам:

– Господин Фань, вы серьёзно? Вам что, нравится жить в бункере? С таким-то аппетитом к счетам за электричество?

Фань Сяо промолчал. Тогда Хуан усмехнулся и добавил:

– Ну как? Я хорошо сыграл, а?

Фань Сяо опустился точно на то место, где секунду назад сидел Ю Шулан. Взял чашку, пригубил остатки чая, прижимаясь губами к тёплому отпечатку:

– Старший Хуан, в следующий раз сыграйте чуть лучше. А то слишком просто раскусить.

– Да хоть на «Оскар» отыграю, лишь бы господин Фань довложился, – Хуан Циминь поднялся, опираясь на трость. – Молодёжь… Вы о чём только не ссоритесь, а?

Он бросил взгляд на диван в комнате отдыха:

– Насмерть меня напугал. Всю жизнь совесть чиста была, а тут – на старости лет сам же собственного ученика за нос водил.

– Старший Хуан, – Фань Сяо тоже поднялся, голос стал мягче, почти уважительным. – Спасибо вам.

– Сам натворил – сам и разгребай, – Хуан махнул рукой. – Только про деньги не забудь.

Он прихрамывая направился к двери. Уже почти на выходе за спиной раздалось ленивое:

– А ногу-то вы из-за собаки подвернули, не я виноват. Зачем меня в эту драму вписывать?

Хуан оглянулся, хмыкнул:

– Разницы, знаешь ли… никакой.

Он вышел, а лицо Фаня Сяо потемнело.

Глава 84. Бодхисаттва, ты свободен.

Ю Шулан спускался по лестнице исследовательского центра, ноги подкашивались, будто налились свинцом.

Стоило ему выйти из прохладного здания – жара накрыла его волной. Влажная, густая, давящая. Он инстинктивно отступил, словно от сильного удара, не сразу приняв резкий контраст: от уютной утренней прохлады – к липкому, душному лету.

Асфальт блестел от влаги, в выбоинах ещё стояла вода. Недавно прошёл дождь?.. Ю Шулан не помнил. Он уже давно перестал смотреть, какая погода за окном.

В этом здании он провёл два месяца и двадцать три дня, почти не выходя наружу.

Оптимизация технологии приготовления настоя из жимолости не была чем-то невероятно сложным. Главное – повысить качество, усилить действие препарата и одновременно снизить себестоимость.

Звучит просто. Но всю тяжесть этой задачи понимали только те, кто работал внутри. Завершить почти нереальный объём за три месяца – задача легла на плечи Ю Шулана, как правой руки Хуана Циминя. И этот груз был ощутимым.

В научной среде всё решают дипломы, стаж, публикации, статус. Потому сначала статус Ю Шулана как «первого помощника» вызывал откровенный скепсис.

У него не было громкого имени, влиятельных покровителей или нужных связей. Но именно он стал ключевым человеком на финальной стадии. Не только из-за самоотдачи – но и благодаря таланту, с которым даже самые строгие коллеги не могли спорить.

Плюс – он умел обращаться с людьми. Искренний, внимательный, чёткий в работе. Благодаря ему проект шёл без сбоев и проволочек. Сейчас всё подходило к завершению: документы собирались, отчёты готовились к проверке.

Хотя дождь только что закончился, жара не отступила. Ю Шулан стоял перед зданием и не знал – куда идти.

Старший Чжоу обещал после проекта сводить сына в парк аттракционов и устроить день полного веселья. Младший Ли наконец дождался дня рождения своей девушки. Тянь Сяотянь грозилась съесть три огромные миски домашней лапши от мамы. Даже Хуан Циминь – и тот вздыхал, вспоминая про своего старого пса.

А вот Ю Шулан – колебался. Когда кто-то спрашивал, чего он хочет после проекта, он не знал, что ответить.

Раньше его желания всегда зависели от того, чего хотел Фань Сяо.

Фань Сяо исчез. С того дня, как они заключили ту самую «трёхмесячную сделку» в офисе, Ю Шулан сразу собрал вещи и перебрался в исследовательский центр. С тех пор – ни одной встречи.

Сначала он ждал: вдруг Фань Сяо снова устроит спектакль? Но потом, уйдя с головой в работу, он почти перестал о нём думать.

Теперь, когда проект подходил к концу, это имя снова всплыло. Он невольно напрягался: что предпримет Фань Сяо, когда всё закончится? Что-то дикое? Глупое? Опасное?

Иногда Ю Шулан ловил себя на том, что боится: вдруг сейчас, выйдя за ворота, он увидит его – стоящего и ждущего.

– Бро Ю, ты чего задумался? Я спрашиваю, что первым делом сделаешь, когда всё это закончится?

– Высплюсь. Трое суток подряд, – тогда он только улыбнулся.

Стоя у выхода из центра, Ю Шулан не увидел Фань Сяо – и выдохнул тихо, с облегчением. Он шагнул в узкую тень от карниза и вышел за территорию комплекса.

Окраина города – машин почти не было. Через пару минут рядом с ним остановилась чёрная нелегальная маршрутка. Водитель высунулся из окна:

– Поехали?

Ю Шулан замер на секунду, потом кивнул, открыл переднюю дверь и сел. Назвал адрес неподалёку.

Первый шаг после выхода из маршрутки – и он тут же угодил ногой в мутную лужу. Район был старый, полуразвалившийся, почти трущобы – грязь, запах сырости и мусора.

Он нашёл относительно сухое место, остановился, достал телефон и открыл WeChat.

Имя вверху чата: Бай Тин. Она жила где-то тут. Когда-то он сам привозил её сюда – кажется, это был тот самый адрес.

«Ты дома, Бай Тин? Я тут рядом. Если свободна – может, поужинаем вместе?»

На часах было около пяти вечера – она, скорее всего, уже проснулась. Её жизнь давно перевернулась с ног на голову: день – для сна, ночь – для выживания.

Бай Тин сбежала из своей глухой деревни, где семья хотела продать её в обмен на «светлое будущее» младшего брата. Родня взяла с жениха огромное приданое и выдала её за местного старика, давно готовящегося в могилу.

Она сбежала. Несколько раз её чуть не поймали, даже обращалась в полицию. Отец и брат получили административный срок, но, выйдя, не угомонились. Деньги были потрачены, а невесту хотели вернуть – «отбить долг».

У Бай Тин не было ни образования, ни нормальной профессии. Яркая внешность только мешала – к ней липли все, кому не лень. В конце концов она оказалась там, где оказываются те, кому больше некуда идти.

Ю Шулан пытался помочь: предлагал нормальную работу. Она только покачала головой:

– Я привыкла. Уже не так мерзко, как в начале. Хочу заработать – много. Купить дом, машину. Чтобы больше не зависеть ни от кого. – Он до сих пор помнил этот взгляд: усталый, упрямый, с горьким блеском. – С деньгами ты кто-то. Без денег ты никто. Вот и вся мораль.

Боль меняет лицо. До неузнаваемости.

Несколько месяцев назад, на крыше мэрии, Фань Сяо пригрозил Ю Шулану выдать местоположение Бай Тин её семье. Она тогда помогала Ю Шулану – и Фань Сяо знал, куда бить. Он прекрасно понимал, что тот никогда не предаст ни невинного, ни сломленного.

Ю Шулан стоял под палящим солнцем и горько усмехнулся: Фань Сяо знал его до костей. Всегда бил прямо в слабое место – точно и безошибочно.

Он снова глянул на экран. От Бай Тин так и не пришло ответа. Он набрал номер – телефон был выключен.

В груди что-то тихо сжалось. И что теперь? Куда идти? Что делать?

Он медленно двинулся вдоль редких сухих пятен на тротуаре, когда вдруг кто-то окликнул его:

– Эй! Парень! Ты ведь друг Бай Тин, да?

Ю Шулан обернулся. Перед ним стояла ярко накрашенная девушка – на фоне облупленных стен и грязных подъездов она выглядела почти нереально. Высокие каблуки, пышные локоны, шелестящее платье – за её спиной тут же скопились косые взгляды, полные осуждения и злой насмешки.

Он сразу вспомнил: Бай Тин как-то говорила о соседке по квартире. Похоже, это она.

– Здравствуйте. Я Ю Шулан. Мы с Бай Тин друзья. Она не дома?

Не обращая внимания на шёпот за спиной, он подошёл ближе и заговорил с девушкой.

– Значит, ты тоже не знаешь, где она? – та шагнула через лужу и чуть не оступилась. Ю Шулан тут же подхватил её за локоть. В ответ – ещё громче ядовитый шёпот: «Вот уж нашёл, с кем водиться».

Он даже не обернулся – весь фокус был на её словах:

– Что с Бай Тин? Что случилось?

– Да сама не знаю! – Девушка нервно встряхнула локонами. – Позавчера ей кто-то позвонил – и всё, словно подменили. Ходила потерянная, молчала. Я спрашивала – не отвечала. После смены домой так и не вернулась. С тех пор – тишина.

Лицо Ю Шулана стало жёстким:

– Ты ещё у кого-то спрашивала? Никто не знает, где она?

– Да у неё и нет никого, по сути. В клубе… ну ты понимаешь. Там за спиной только шипят: «строит из себя принцессу». Мол, телом торгует, а нос задирает. Но я-то знаю: она просто не хочет окончательно утонуть. Пытается остаться собой.

– В последние дни что-то ещё странное было? – Ю Шулан не отпускал тему.

Девушка задумалась, понизила голос:

– А-а… Позавчера после этого звонка к ней приходил мужик. Снял огромный vip-зал – и заказал её одну. Но почти сразу уехал. Посидел, не притронулся к выпивке, хотя счёт – на десятку, всё элитный алкоголь. Компании пришлось начислить Бай Тин двойную комиссию. Девчонки только и шептались: повезло, мол. Полчаса работы, никаких приставаний – и такая сумма.

Под палящим солнцем Ю Шулан вдруг почувствовал, как пальцы леденеют. С трудом выдавил:

– Кто это был?

– Высокий. Красивый. С виду – интеллигент, весь такой мягкий.

– Что-то особенное? Приметы?

Она нахмурилась, перебирая в памяти:

– Особого ничего. Только странность: жара же стояла, а он – в длинных рукавах. Будто мёрз.

От пальцев до сердца – всего секунда. Лёд пронзил Ю Шулана мгновенно.

Он не верил, что Фань Сяо повторит старый трюк. Проект ещё не закрыт, а тот уже дёргает за нитки, снова используя Бай Тин как рычаг.

Солнце палило так, что лужи испарялись прямо на глазах – но холод на лице Ю Шулана не высох бы и в огне.

⸻

Фань Сяо распахнул дверь квартиры и с размаху швырнул портфель на тумбу. Свет включать не стал. На автомате сменил обувь, шагнул к холодильнику, открыл дверцу и вытащил бутылку ледяной воды.

Щёлк. За спиной раздался звук зажигалки.

Он резко обернулся – и в свете открытого холодильника увидел Ю Шулана, спокойно сидящего на диване.

Внутри у Фань Сяо всё оборвалось от восторга. Он хлопнул по выключателю бра в прихожей, потом почти споткнулся о собственные ноги, бросился к Ю Шулану и вцепился в него, обняв так крепко, словно боялся снова потерять.

– Шулан! Ты вернулся! – Он уткнулся лицом в его шею, как птенец, нашедший гнездо. – Почему не сказал, что придёшь? Такая жара, я бы тебя встретил…

– В такую жару, а господин Фань всё ещё в длинных рукавах? – голос Ю Шулана звучал ровно, лицо оставалось непроницаемым.

Фань Сяо, ослеплённый радостью, не услышал в словах холода. На автомате пробормотал:

– По утрам и вечерам прохладно… – и тут же пожалел об этом: зачем говорить, когда можно просто поцеловать.

Он коснулся ладонью его щеки, наклонился – губы дрожали от нетерпения. Но едва приблизился – Ю Шулан зажал сигарету между зубами.

Сигарета – как ледяная перегородка между ними. Взгляд – колкий, безмятежный. Вся горячность Фань Сяо разбивалась о чёрствый лёд.

Даже с сигаретой во рту Ю Шулан говорил отчётливо:

– Оптимизацию технологии настоя из жимолости мы в лаборатории закончили. Дальше – подача материалов в Государственный центр экспертизы. Сроки зависят от загрузки очереди.

Фань Сяо кивнул – раз, другой – и, рискуя обжечься, коротко коснулся губ Ю Шулана уголком своих губ:

– Не сейчас, Шулан. Не про работу. Я скучал. Даже не понимаю, как выжил эти месяцы.

Ю Шулан опустил взгляд – туда, где к бедру явно прижималось что-то твёрдое. Опыт подсказывал: рассудок Фань Сяо не продержится и трёх минут.

– Проект заканчивается, – сказал он тихо. – И ты снова ищешь, чем меня шантажировать, да?

– Что? – дыхание Фань Сяо сбилось, обжигало кожу. – Нет…

– Ты встречался с Бай Тин? – Ю Шулан оттолкнул его, приподнял веки пальцами, вгляделся прямо в глаза. – Раз у тебя больше нет рычагов на «Чанлин Фармасьютикал», ты решил вытащить её?

Фань Сяо медленно выпрямился. Порыв желания схлынул, оставив только тяжёлую пустоту.

– Значит, ты вернулся только за этим? Спросить про неё? Я… думал, ты простил меня.

Тихий смешок – острый, хлёсткий:

– Фань Сяо. Если бы я сделал с тобой то же самое – ты простил бы?

– Если это ты – что бы ты ни сделал, я приму.

Челюсть Ю Шулана чуть дрогнула, зубы стиснулись.

– Не строй из себя святого. Пока пуля не пробила твоё тело – ты не знаешь, как это больно. – Голос стал жёстким. – Сейчас я не о чувствах. Я спрашиваю ещё раз: ты встречался с Бай Тин? Где она?!

Фань Сяо опёрся локтями о колени, нагнулся – потом медленно выпрямился и сказал спокойно, глядя мимо вопроса:

– Ю Шулан… ты правда больше не хочешь меня?

Сигарета дотлела до фильтра. Жар уколол пальцы, но он погасил окурок, не моргнув. Голос остался ровным, как сталь:

– Я повторял это сотни раз. Хочешь услышать ещё? Пожалуйста.

Взгляд – холодное лезвие:

– Когда вижу тебя – внутри только отвращение. Не знаю, как ты выжил эти месяцы. А я – впервые дышал свободно.

Он чуть склонил голову, голос стал ещё тише, но резче:

– Я не просто не хочу тебя. Я хочу вычеркнуть тебя из памяти, стереть каждую боль, что ты мне причинил. Забыть, что мы вообще когда-то были знакомы.

Тишина повисла плотная, будто воздух кто-то сжал в кулак. Только браслет часов на запястье Фань Сяо скрипел под нервными пальцами.

– Ты всё равно кого-нибудь полюбишь, да? – В его голосе таилась тоска, почти детская. – По-настоящему. Будешь защищать его, готовить ужин, поставишь фото повсюду… наденешь перчатки ради…

– Да, – отрезал Ю Шулан. – Фань Сяо, кроме твоей гнили – в тебе нет ничего «особенного».

Дрожащими пальцами Фань Сяо вытащил сигарету – будто цеплялся за последнюю дозу воздуха. Затянулся жадно, почти до боли. Дым повис между ними, мутный, горький. Только потом он выдохнул:

– Да. Я пошёл к Бай Тин. Хотел разыграть раненого героя – спасти её, чтобы ты потом переживал, ждал меня из реанимации… и простил.

Он чуть скривился, челюсть дёрнулась:

– Но Бай Тин отказалась. Я пригрозил: «не поможешь – тебя всё равно найдут». Она сбежала. Уже два дня не появляется на работе.

Он снова втянул дым, закашлялся – но уголки губ исказила изломанная улыбка:

– Ю Шулан, у тебя целый мешок слабых мест. Бай Тин, Хуан Циминь, твой чёртов брат – всё это можно рвать!

Смех треснул безумием:

– Ну и что теперь? Бай Тин пропала, брат сидит, Хуан Циминь легализован. Думаешь, мне больше не за что тебя держать? Да я даже твою мёртвую приёмную мать из могилы подниму – лишь бы ты не ушёл от меня!

Он поднял взгляд – глаза мутные, полные бешенства:

– Разве не она – твоя боль?

– Ты… – Ю Шулан резко рванулся вперёд, схватил его за ворот рубашки. – Она уже в земле! Что ты ещё можешь с ней сделать? Ты человек вообще?!

– Для тебя я давно демон, – холодно бросил Фань Сяо, стряхивая пепел с пальцев. – Я хочу тебя сейчас. Так что выбирай: сам пойдёшь в постель или мне тебя туда отнести?

Удар – звонкий, хлёсткий – опалил щеку Фань Сяо. В следующую секунду Ю Шулан впечатал его в стену, ладонь врезалась в горло:

– Демон тоже умеет чувствовать боль, да?

Он вытащил телефон, экран тут же вспыхнул под пальцами:

– Посмотри, что у меня. Все твои грехи.

Пальцы скользнули по экрану, строки отчётов мелькали одна за другой:

– Фань Сяо, ты подозреваешься сразу в нескольких экономических махинациях: фальсификация отчётности, уклонение от налогов, взятки тайским чиновникам. Любой пункт – несколько лет. А всё вместе… надолго сядешь.

Он переключил страницу, поднёс экран ближе к его глазам:

– И это ещё не всё. Вот доказательства, как Фань Ю выкачивал бюджет и набивал свои карманы. Не удивительно, что он так рвался к твоим данным. Уже понял, что ты для него – последний крючок?

Щелчок пальца – новое окно вспыхнуло на экране:

– А вот доказательства, что твой старший брат шантажировал собственную жену и давил на её отца через грязные схемы.

Ю Шулан сжал пальцы сильнее, дыхание Фань Сяо сбилось в хрип:

– И это ещё не всё! Смотри сюда! – Он листнул дальше. – Вот доказательства против твоего отца! Фальшивые лекарства в Таиланде! Лекарства, Фань Сяо! Они решают, кто живёт, а кто умирает!

Лицо Фань Сяо налилось краской, как лопающийся шар. Еле выдавил:

– Что ты собираешься сделать?

– Что сделать? – Ю Шулан почти прошипел, глаза блестели. Большой палец замер в сантиметре от кнопки «Отправить». – Стоит мне нажать – и всё это улетит в тайские суды, в прессу, на первые полосы!

Фань Сяо судорожно вдохнул, губы дрогнули:

– Ты правда это сделаешь?

Ю Шулан вдруг замер – боль тупо разлилась в груди:

– Я ведь правда хотел для тебя лучшего. Всё, что у меня было – отдал бы тебе.

Голос дрогнул – едва слышно:

– Ты был как подарок от мира, когда мне было хуже всего. Ты заставил меня хотеть быть рядом. Хотеть быть нужным. Это было не про тело – про душу. Тонкая, рвущаяся ниточка…

И вдруг голос рванулся криком, сорвал горло:

– В детстве я завидовал детям с конфетами. Ты стал моей конфетой! Но конфетой с ядом!

Он сжал горло Фань Сяо ещё сильнее, в голосе – ярость и обида:

– Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда слышал, как ты за спиной поливаешь меня грязью? Когда ты называл Лу Чжэня…

Он захлебнулся злостью:

– Встреча с тобой – не подарок, а наказание! Если бы только для меня – ладно! Но зачем ты тянешь за собой других?!

Мягкий свет экрана лег между их лицами, как холодная стена.

Ю Шулан резко надавил на его горло:

– Ну как тебе, господин Фань? Нравится – быть в углу? Чувствуешь?

– Не очень, – усмехнулся Фань Сяо, чуть наклонив голову, будто признаваясь. – Я ведь и правда искал на них компромат. Думал, однажды смогу использовать всё это… А теперь сам в этой сети увяз. – Говорил он это с видом чуть уязвлённого, но без намёка на стыд.

– Ведь между нами было что-то большее, правда? Ты же у нас весь из себя добрый, ювелир этических норм. Ты правда отправишь меня за решётку?

Его взгляд скользнул к телефону. Он медленно протянул руку, кончиками пальцев стёр с щеки Ю Шулана сбившуюся слезу:

– Шулан, ты – мой дар и моё наказание. Я не отпущу тебя.

Рука с телефоном дрогнула:

– Не заставляй меня…

Глаза Фань Сяо вспыхнули – в них плеснулось то самое безумие:

– Сколько раз я тебя уже заставлял? И каждый раз кто побеждал? Ю Шулан, смирись. Прими свою судьбу.

Палец Ю Шулана дрожал над кнопкой «Отправить». Всё внутри взорвалось – любовь и ненависть смешались в огненную комету. Лицо Фань Сяо менялось каждую секунду: то мягкая улыбка, то упрямое, почти обиженное выражение, то внезапная жестокость. Всё в одном человеке – переменчивом, как снежная буря.

Ю Шулан стоял на грани. Телефон всё ещё в его руке.

Фань Сяо легко обхватил его затылок, смял пальцами волосы, притянул к себе и… поцеловал.

И тихо выдохнул:

– พระโพธิสัตว์ ข้าจะไถ่บาป เจ้าเป็นอิสระ. [Бодхисаттва, я искуплю свой грех. Ты свободен.]

Произнеся последний звук, Фань Сяо прижал палец Ю Шулана к экрану – и письмо было отправлено.

Глава 85. Я сам воспитаю

История раздулась до огромного скандала – полгода всё гремело, трещало по швам. Под ударом рухнула не только вся корпорация Фань, но и вылезли связи с высокими чиновниками соседних стран.

С последним ударом молотка судьи все, кто был виновен, получили свои сроки и ушли за решётку.

Будда говорил: «Все законы пусты, но карма – никогда».

– Ты правда не хочешь знать, что с Фань Сяо? – Шилихуа, закутавшись в нелепо толстый пуховик, стоял у входа в исследовательский центр.

До Нового года оставалось совсем немного – на улицах то тут, то там рвались петарды, взлетали фейерверки, и визг «небесной ракеты» выдернул Ю Шулана из его мыслей обратно в реальность.

– Не хочу, – ответил он, сжимая в пальцах пропуск.

Вход в научный комплекс – «посторонним вход воспрещён». Ю Шулан даже чашку чая ему не предложил – сразу отгородил дверью.

– Новости хоть смотрел? – Шилихуа не унимался.

– Сейчас и без новостей дел хватает, – Ю Шулан скользнул взглядом по лаборатории за стеклом. – И сейчас – тоже.

Шилихуа ещё плотнее запахнул пуховик, недовольно пробурчал:

– Фань Сяо говорил, что ты мягкий, как бодхисаттва. По мне – ничего подобного.

– Считай, что тебя здесь и не было, – бросил Ю Шулан. Шилихуа развернулся к выходу и, отходя, выругался себе под нос: – Чёртова погода… сдохнуть можно от холода!

Не дождавшись, пока фигура Шилихуа окончательно скроется за поворотом, Ю Шулан приложил пропуск к датчику и вернулся внутрь. Пустой коридор, пустая комната – все уже разъехались по домам встречать Новый год.

Он прошёл вдоль длинного ряда столов к самому концу, туда, где была маленькая чайная зона. На столе – недоеденная пачка лапши, давно остывшая. Жир застыл плёнкой на бульоне – смотреть противно.

Ю Шулан завернул упаковку в пакет и выкинул в мусорное ведро. Потом заварил себе крепкий чай – горячий, обжигающий пальцы стакан.

В чайной была маленькая форточка, выходившая во внутренний двор здания.

Научный центр «Чанлин Фармасьютикал» располагался в старом корпусе, который когда-то забросил университет. Заброшенный двор за этим корпусом давно никем не ухаживался: жухлая жёлтая трава, обрывки снега, всё казалось мёртвым и холодным.

Сухой стебель сорняка зацепил за собой лёгкий пластиковый пакет – ветер вогнал в него воздух, и он жалобно трепетал.

Тогда, в парке, на траве, Фань Сяо сидел, зажав сигарету сбоку во рту и смотрел в небо с видом довольного мальчишки:

– Хочешь посмотреть, директор Ю? Я прямо сейчас запущу для тебя один такой!

Ю Шулан стоял у окна, держа в руках чашку чая, глядя в пустоту. Пытался вспомнить, что тогда ответил. Кажется, просто: «Инфантильно».

Очнувшись, он отвёл взгляд, поставил чашку на стол и вернулся в лабораторию.

Он не соврал Шилихуа – в последнее время работы и правда хватало. Новый проект, плюс подготовка к магистратуре. В этом году среди всех абитуриентов-фармацевтов он был самым старшим. Перед экзаменом бывшие однокурсники затащили его выпить, подбадривали:

– Давай, Ю-цзы, сдавай! Поступишь – сможешь наконец подержать за ручку свою «малышку»!

Ю Шулан усмехнулся, поднимая рюмку:

– Жду с нетерпением.

Вроде бы всё было строго «по делу» – круг всё тот же, фармацевтический. Но кто-то всё равно завёл разговор о крупной новости из соседней страны.

Ю Шулан, не меняя улыбки, прервал разговор:

– Парни, вы что, сбились с курса? Мы ещё не договорили про милых студентов.

Он прошёл первый тур и теперь готовился ко второму. Ушёл в учёбу с головой: дни и ночи – в статьях, книгах, конспектах. С телефона снес всё лишнее, отключил уведомления – полностью отрезал себя от внешнего мира.

Зимой в северных регионах темнеет рано. Он засиделся в лаборатории до самых сумерек и только тогда подошёл к выключателю. Телефон, подключённый к зарядке, молча лежал у двери. Включая свет, Ю Шулан краем глаза заметил экран.

Четыре или пять пропущенных. Все – с городского номера. Он вынул шнур, набрал в ответ.

На том конце заиграла электронная заставка: Городская больница № 1. Через пару секунд трубку подняли. Голос был безупречно выверенным, профессиональным:

– Господин Ю Шулан? Наконец-то мы до вас дозвонились.

У Ю Шулана давно не было ни родных, ни близких. Услышать «наконец-то» – странно, почти неуместно.

– Что случилось? – тихо спросил он.

– Вы знакомы с У Юйпин?

Ю Шулан замер:

– Кем?..

***

Канун Нового года. Госпиталь почти опустел – коридоры тихие, пустые палаты. Для китайцев семья и удача – святое: в такой день никто не ляжет в больницу, если можно хоть чуть-чуть потерпеть.

Ю Шулан открыл дверь четырёхместной палаты. Сейчас в ней лежали всего двое.

Он всё ещё сверял имя на бирке у изголовья, когда женщина у окна медленно приподнялась и позвала:

– Ю… братик.

Только увидев её вблизи, Ю Шулан окончательно сопоставил воспоминание с этим лицом. И всё равно – она сильно изменилась, будто выгорела изнутри, вся высохла под гнётом времени.

Он подошёл ближе, мягко кивнул:

– Госпожа У, сколько лет, сколько зим.

Впервые они встретились тоже в больнице – два года назад. Тогда её сыну поставили страшный диагноз: злокачественная опухоль мозга. У Юйпин не вынесла этого. В истерике она взяла ребёнка на руки и перелезла через перила верхнего этажа – собиралась спрыгнуть вместе с ним.

Мальчик выскользнул у неё из рук. Он бы погиб… если бы не Ю Шулан и Фань Сяо, которые тогда успели поймать его.

Тогда Фань Сяо… – Ю Шулан оборвал воспоминание.

– Вы заболели? – тихо спросил он.

У Юйпин похлопала ладонью по стулу рядом, приглашая присесть:

– У меня… – всего одно слово, но в нём выдох всей жизни. – Рак печени. Говорят, осталось недолго. У нас в семье это сидит глубоко: у сына – в голове, у меня – в печени.

Лоб Ю Шулана медленно прорезала морщина:

– Но я слышал, ребёнок поправился?

Глаза женщины наполнились слезами – и впервые за всё время засияли тёплой улыбкой. Она кивнула:

– Благодаря тебе и господину Фаню. Тяньтянь перенёс две операции, прошёл несколько курсов химии. Врачи говорят, теперь он вне опасности.

– Вы тоже выздоровеете, – тихо сказал Ю Шулан. – Как Тяньтянь.

– Мне уже ничего не светит. Слишком поздняя стадия. Остались… считаные дни, – она смотрела куда-то в угол палаты, взгляд пустой, проваленный, пугающий. – Знаешь, чего я больше всего боюсь? Умереть. Потому что если я уйду… что будет с Тяньтянем? Он ведь совсем один. Я – его единственный человек. Он ещё такой маленький. Один, посреди этого мира. Как мне уйти спокойно?

Она вздохнула. Голос был еле слышен – как шелест бумаги. На вид она была ненамного старше Ю Шулана, но болезнь выжгла в ней всё живое. Кожа – тонкий пергамент, кости торчат под простынёй. Она вытерла слёзы сухой рукой и, колеблясь, заговорила:

– Братик Ю, ты хороший человек. Тяньтянь обязан тебе жизнью. Ты для него почти как второй отец. Когда меня не станет – его, наверное, отправят в детдом. Я хотела бы… попросить тебя. Иногда навещай его, пожалуйста.

Она опустила глаза, голос стал ещё тише:

– Я понимаю, это тяжело. Это вмешается в твою жизнь. Но мне больше не к кому пойти. В этом мире остались только двое, кому я верю, кто сможет хоть немного о нём позаботиться. Ты – и господин Фань.

– Фань Сяо… – повторил Ю Шулан, почти машинально.

– Его телефон выключен. Поэтому я обратилась к тебе, – У Юйпин сбилась, заговорила быстро, словно боялась, что её не дослушают. – Тяньтянь послушный мальчик. Не капризничает, почти не плачет. Я прошу совсем немного – просто иногда проверяй: всё ли у него хорошо, здоров ли он, счастлив ли.

Ю Шулан мягко коснулся её плеча, как будто хотел вернуть её из этого надрыва:

– Госпожа У, не волнуйтесь так. Давайте спокойно всё обсудим.

Он попытался найти слова утешения:

– Сейчас государство хорошо заботится о сиротах. Есть программы, поддержка…