Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 40 страниц)

– А если речь идёт о твоём возлюбленном? Или ребёнке?

Ю Шулан слегка замер. Но быстро, почти машинально, ответил:

– Я бы не оставил их.

И тут он столкнулся с долгим взглядом – тёмным, мутным, почти читающим мысли. Он длился так долго, что Ю Шулан начал задаваться вопросом: не слишком ли прямолинеен был его ответ, не ранил ли он.

Наконец тот отвёл глаза, сделал ещё глоток. Откинулся на спинку дивана:

– Я так и знал, Ю Шулан – хороший человек.

Он чуть наклонил ногу, колено коснулось ноги Ю Шулана. Едва ощутимое, будто случайное движение.

Сквозь ткань брюк прикосновение ощущалось как тёплый шорох. Ю Шулан почувствовал лёгкое напряжение, но не двинулся. Иногда касание – это тоже форма утешения. Даже малейшее тепло может быть спасением.

– Хорошо, что ты и твоя мама выжили.

– Она погибла.

– Что?

– Волны накатывали одна за другой, выше и выше. Как стены. Люди кричали, разбегались, спасались кто как мог. Мы с мамой в панике вбежали в двухэтажный дом. На втором этаже, в конце коридора, была кладовка – без окон, с хлипкой деревянной дверью, которую вода легко снесла.

– Уровень воды поднимался очень быстро. Сначала ей по икры, потом по бёдра, по грудь… Сначала она несла меня на спине, потом посадила на плечи, но к тому моменту уже сама не могла стоять. В конце концов, она собрала все вещи в комнате, сгребла в угол и водрузила меня наверх.

Фань Сяо сделал глоток пива. На бутылке выступил конденсат – тяжёлые капли медленно скатывались по стеклу.

– Там были старые доски, гнилые, они не выдержали бы нас двоих. Я… я смотрел, как она уходит под воду. Последние слова, что она мне сказала, были…

– Живи.

Бутылка с грохотом ударилась о столик, пена вырвалась наружу. Фань Сяо взревел:

– Живи! Зачем она заставила меня жить?! Смерть – это больно? Нет! Больно – это жить!

В его глазах вспыхнули безумные кровавые прожилки.

– Моя мама умерла! У меня на глазах! Комната была такой тёмной… у меня была всего одна коробка спичек… Потом они закончились, и я больше не видел её лица в воде!

Вся его фигура дышала яростью, сдерживаемая годами боль сорвалась с цепи и утянула Фаня Сяо в бездну безумия. Осколки прошлого снова вонзились в него – и он оказался там, в том кошмаре.

– Мама… зачем ты снова и снова говорила мне – живи? У меня не осталось ни одной спички…

–ฉันอยากไปกับคุณ โลกนี้มืดเกินไป… [Я хочу уйти с тобой. В этом мире слишком темно.]

Я ненавижу их. Я ненавижу всех!

– Фань Сяо! – Ю Шулан вцепился в его плечи обеими руками. – Смотри на меня! Смотри на меня! Цунами уже прошло. Всё прошло!

– Ю Шулан?

– Да, это я.

– А знаешь, – в голосе Фаня Сяо проступило ещё больше безумия, – сейчас больше всего в этом мире… я ненавижу тебя!

Неожиданно он бросился вперёд и жадно впился в губы мужчины напротив.

– Ты… – Ю Шулан явно не ожидал этого. В замешательстве он не успел среагировать, и Фань Сяо уже потянул его к себе, прижимая с силой.

– คนดีวิสุทธิชนขนาดใหญ่ทำไมคุณถึงเข้าไปยุ่งกับชีวิตและความตายของผู้อื่น? [Мой благородный, добрейший святой – с чего ты решил, что имеешь право вмешиваться в чужую жизнь и смерть?]

Глаза Ю Шулана распахнулись. Он резко откинул голову назад, уперся ладонями в грудь Фаня Сяо и выкрикнул:

– Фань Сяо, приди в себя!

Но не успел договорить, как тот снова навалился.

Ю Шулан, щадя его раненую руку, не посмел применить силу – и тем самым дал волю зверю, который теперь не знал удержу. Фань Сяо бушевал, изливая свою боль в жестах и дыхании, как в последнем крике души.

Он сжал Ю Шулана так крепко, что казалось – не отпустит никогда. Рука на его талии – крепкая, тяжёлая, как тюремный замок, готовая держать в неволе вечно.

Поцелуй был слишком жёстким, Ю Шулан начал задыхаться. Резкая злость в его глазах постепенно угасала, пока он не понял что теряет контроль.

Человек перед ним – сломанный, изголодавшийся, обессиленный. Он будто пил из него воздух, надеялся найти в нём хоть что-то – отклик, спасение. Сердце Ю Шулана дрогнуло, рука, что держала его за шею, ослабла.

Почувствовав перемену, Фань Сяо словно получил разрешение: его поцелуй стал ещё глубже, обволакивая, покусывая, впиваясь с той страстью, которую он давно не позволял себе проявлять. Он хотел не просто прикоснуться – он хотел взять всё.

Сознание Ю Шулана оставалось ясным, но тело предало. Оно отзывалось, как будто по команде. Ему стало жарко.

Губы, изцелованные до зуда, пылали, одежда не спасала от жара тел, что слились в одно. Когда рука Фань Сяо проникла под рубашку и коснулась его талии, Ю Шулан окончательно пришёл в себя. Он резко взмахнул рукой, вложив в этот жест всю силу, и оттолкнул Фань Сяо прочь.

Шумное, сбивчивое дыхание постепенно стихло. В тусклом, желтоватом свете, пересекающем комнату, застыли двое мужчин, связанных молчанием.

– Прости, – первым нарушил тишину Фань Сяо. – Я только что…

– Знаю, – перебил его Ю Шулан, сухо. – Реакция на стресс. Понимаю.

Он поднялся, подошёл к холодильнику, достал ещё одну бутылку пива, открыл, сделал пару больших глотков – почти половину – и, вытирая губы большим пальцем, без лишнего выражения сказал:

– В прошлый раз я напился и в пьяном бреду вёл себя недопустимо. Сейчас ты – в шоковом состоянии. Считай, мы квиты. Обсуждать нечего.

Фань Сяо откинулся на спинку дивана, скрыв гнев под опущенными веками. Он слегка усмехнулся:

– Отлично. Ты поцеловал меня, я поцеловал тебя. Счёт закрыт, разговор окончен.

Слова прозвучали дерзко, почти неприлично. Щёки Ю Шулана вспыхнули, но спасла его вибрация телефона – наконец-то хоть что-то.

– Алло? Да, я в S-городе.

Это звонил Шилихуа. Узнав, что Фань Сяо поехал в прибрежный город в командировку, он аж дар речи потерял:

– Ты с ума сошёл? А если тебе снова станет плохо?

– Уже стало.

– Чего?! А по голосу и не скажешь!

– Просто… рядом Ю Шулан.

– И?..

Пока Фань Сяо разговаривал по телефону, Ю Шулан, соблюдая границы, тихо ушёл в ванную.

Фань Сяо смотрел на закрытую дверь, голос его звучал почти шёпотом:

– Я ведь не могу всё время убегать. Если уже решил сделать шаг – почему бы заодно не сыграть на жалости?

В трубке раздался поток ругани. Не дослушав, он без колебаний сбросил вызов.

Он подошёл к двери ванной, остановился и, не повышая голоса, сказал:

– Шулан, ты знаешь, почему я настоял, чтобы твоё имя было в списке на командировку?

Замок щёлкнул, дверь приоткрылась. Ю Шулан стоял, опершись о дверной косяк, не спеша затягиваясь сигаретой. Лицо было спокойным:

– Почему?

Фань Сяо смотрел на него пристально, взгляд стал глубже, почти тяжёлым:

– Потому что… когда мне страшно, я хочу, чтобы ты был рядом.

Глава 40. Э… Ты это…!

Удон успел раскиснуть, и Ю Шулан снова пошёл за порцией. Перед уходом из вежливости спросил:

– Ты справишься один?

Мужчина, облокотившись на дверь, скользнул по нему взглядом:

– А может, директор Ю оставит мне пиджак?

Ю Шулан несколько секунд вглядывался в него, потом выдохнул сквозь зубы:

– Чёрт…

И захлопнул за собой дверь.

Вернулся минут через двадцать. Фань Сяо выглядел как обычно, только стоял к нему спиной, и между бровей всё ещё читалась тяжёлая, холодная усталость.

– Иди, поешь.

Ю Шулан переоделся в домашнее, на пальцах ещё оставалась прохлада от воды. Он сполоснул посуду и сел у низкого столика.

Пухлая, скользкая лапша легла в ложку. Он подал её Фань Сяо – в левую руку. Тот взял, проглотил – и молча ждал следующую.

Тёплый пар поднимался над миской, подсвечивая черты лица Ю Шулана мягким светом. Взгляд у него стал спокойнее, в нём вдруг скользнуло что-то совсем неуместное – почти нежность.

Он поднял палочки:

– В детстве я однажды увидел уличного котёнка. У него была травмирована лапа.

Он замолчал на секунду.

– Сейчас вот смотрю на тебя – и вспоминаю.

Фань Сяо немного оживился:

– И что, спас котёнка, да?

Новая порция лапши легла в ложку:

– Несколько раз кормил. Он был настороженный, к себе не подпускал. Очень уж настороженный. В этом вы с ним похожи.

Фань Сяо на миг замер. Потом подвинулся ближе, скрипнув ножкой стула:

– А сейчас я, кажется, достаточно близко к Ю Шулану, не так ли?

Ю Шулан молча вложил в его руку ложку:

– Ешь. А то снова размякнет.

– Он был красивый?

– Кто?

– Котёнок.

Ю Шулан принял пустую ложку, сдержанно улыбнулся и покачал головой:

– Грязный и страшный. В этом вы точно не похожи.

Фань Сяо чуть подался вперёд:

– То есть, директор Ю считает, что я… красивый?

В комнате тускло, густой запах лапши перемешался с тёплым воздухом, создавая странную смесь уюта и напряжения. Пространства – мало, а после одной шутки оно и вовсе стало тесным.

Лапша соскользнула с палочек, капли бульона брызнули в стороны.

У Ю Шулана было бы сотня уместных, отстранённых фраз, чтобы мгновенно снять нарастающее напряжение. Но он почему-то промолчал.

Фань Сяо уже не выглядел таким разбитым – на лбу исчезла тень боли, в глазах снова мелькала ленивая насмешка. Он снова стал собой. Тем самым наглым, бесстыжим.

Ю Шулан выловил ещё одну порцию лапши, положил в ложку и, почти шепотом, будто не желая слышать себя самого, признал:

– Господин Фань, вы и правда чертовски красивый.

***

Конференция шла весь день – без перерыва, в плотном ритме. Один доклад сменял другой, и у каждого участника перед собой лежала целая стопка раздаточных материалов. Среди них – красочный рекламный буклет с изображением успокоительной настойки «Шусинь» от «Бохай Фармасьютикал».

Место Фаня Сяо оказалось у окна. За стеклом – бирюзовое море, чистое небо, и даже при закрытом окне отчётливо слышался грохот волн.

Ю Шулан, не говоря ни слова, поменялся с ним местами и положил свой бейдж на подоконник. Один шаг в сторону, конечно, не мог заглушить рев прибоя. Поступок – откровенно бессмысленный. Но всё же он заметил взгляд Фаня Сяо – мимолётный, сдержанный, с ноткой благодарности.

Ю Шулан тяжело вздохнул про себя: ну и ладно… пускай сегодня я буду идиотом.

Спина Фаня Сяо была прямой, губы – плотно сжаты. На лбу проступил пот. В S-городе не бывает зимы, но жара сейчас ни при чём.

Шум волн приносил с собой не спокойствие, а кошмары. Паника, отчаяние, некуда бежать, поднимающаяся вода, голос матери: “Живи” – и лицо, исчезающее в глубине…

Дыхание сбилось, кулаки сжались до боли, ногти впились в кожу. Хотелось спрятаться в темноту. Исчезнуть. Перестать быть.

И вдруг – тепло.

Что-то мягкое и живое коснулось его бедра. Как будто в тело, замёрзшее насмерть, влили каплю жизни. Оно медленно, но уверенно растекалось по жилам.

Это был Ю Шулан. Он аккуратно придвинул к нему ногу.

Фань Сяо пришлось моргнуть, чтобы вырваться из наваждения. Он затаил дыхание, ожидая, что прикосновение исчезнет.

Но нет. Ю Шулан не отодвинулся. Более того – его нога легла полностью, вся поверхность прижалась к его бедру.

Под столом, сквозь костюмные ткани, два тела соприкасались. И этого было достаточно, чтобы напомнить: ты не один.

Этот почти интимный жест – согревающий, такой осторожный – заставил сердце Фань Сяо сжаться. Он посмотрел на мужчину рядом.

Ю Шулан по-прежнему сидел прямо, спина выпрямлена, пиджак без складочек, рубашка аккуратная, пуговицы застёгнуты до самого горла. Спокоен, сдержан, будто отлит из стали. Только частое дрожание ресниц выдавало – он волнуется.

Ю Шулан же упрямо смотрел вперёд и, не оборачиваясь, негромко сказал:

– Слушай внимательно. Этот эксперт – с очень передовым взглядом.

В этом спокойном, приглушённом голосе прозвучала нежность. Фань Сяо поймал её. И послушался. Посмотрел на сцену.

Форум длился весь день, за ним последовал ужин. Несколько участников воспользовались моментом и начали продвигать новые препараты. Ю Шулан держался безупречно, профессионально, с отточенной лёгкостью. Фань Сяо тоже был на высоте – его харизма и уверенность сделали своё дело, и общее впечатление от мероприятия оказалось весьма успешным.

Когда они вышли из зала, над морем висел тонкий серп луны. Волны отражали свет от маяка, вытягивая его в бесконечную дорожку, будто ведущую в никуда.

Ю Шулан, опасаясь, что шум моря снова ранит Фаня, быстро сказал:

– Пойдём. Вернёмся в гостиницу.

Но тот не двинулся. Стоял, глядя в темноту за горизонтом. Потом заговорил:

– Шулан. Пойдём посмотрим ближе.

– Ты уверен?

– Я не могу всю жизнь убегать.

После недолгого молчания он шагнул вперёд. Мягкий песок скрипел под кожей ботинок.

На берегу ещё были люди – парами, поодиночке, негромкие разговоры. Тишина была почти уютной.

Песок всё ещё держал тепло дня, но через подошву оно не доходило до тела.

Море, разбитое звёздами, казалось ещё глубже, ещё чернее. Невозможно было понять, где вода, а где небо. Как будто они вышли на край вселенной.

Чем ближе к кромке, тем быстрее шёл Фань Сяо. Волна прокатилась под ноги и чуть не залила ему ботинки.

Ю Шулан поспешил за ним, догнал и резко остановил. Его ладонь легла на плечо Фаня Сяо – тот дрожал всем телом.

– Фань Сяо! Стой!

Голос прорезал пустоту. Глаза Фань Сяо, до этого мёртвые, слегка ожили. Он приподнял уголки губ, вяло усмехнулся:

– Что, боишься, что я сейчас утоплюсь?

Рука Ю Шулана скользнула с плеча на предплечье, потом обхватила запястье и резко потянула на себя:

– Даже если хочешь избавиться от страха – не надо вот так, с разбегу.

На песке стояли плетёные кресла. Ю Шулан усадил его, не особо церемонясь. Фань Сяо послушно пошёл за движением, как марионетка – без сопротивления.

Они сидели рядом. Носки ботинок почти соприкасались. Полы одежды цеплялись друг за друга. Фань Сяо будто инстинктивно придвинулся ближе, вторгаясь в личное пространство.

Ю Шулан не отстранился. Достал сигарету, вертел её между пальцами. Спокойно спросил:

– После того случая ты больше не приезжал к морю?

Фань Сяо кивнул… потом покачал головой:

– После всего я несколько лет ходил на психотерапию. В восемнадцать решил, что стал сильнее, съездил в Паттайю. Но даже не дошёл до пляжа – стоило услышать шум волн, как меня накрыло.

Он провёл ладонями по лицу – будто горечь, застрявшая внутри, теперь проступала сквозь кожу:

– Потом был курс десенсибилизации. Видео с морем, записи прибоя… снова и снова. Но я устал. Устал от того, что не могу управлять собой. Устал возвращаться в тот кошмар. В итоге – просто сдался.

Он мельком глянул на тёмную воду, но тут же отвёл взгляд. Сжал губы в кривую усмешку:

– Все эти годы я только и делал, что бежал. Как последний трус.

– А я не умею плавать, – вдруг сказал Ю Шулан. Его голос был тяжёлым, медленным, будто каждое слово тянуло за собой гирю.

– Знаешь почему?

Он не ждал ответа:

– А ведь раньше плавал, как рыба. Мы были бедными. Летом пацаны из нашей деревни ходили на речку – ставили ловушки, ныряли за рыбой.

Взгляд скользнул по глади моря, и Ю Шулан будто снова увидел те далёкие мальчишеские годы:

– Кто дальше и глубже поставит ловушку, у того и улов будет лучше. В нашей трущобе я и ещё один парень были самыми ловкими. Мы с ним всегда возвращались с добычей.

– Не знаю, почему, но он сразу возненавидел меня. Считал конкурентом. Ему не нравилось даже то, как я дышу. А ещё он задирал моего младшего брата. Потом однажды он перестарался с ловушкой, поставил её слишком далеко. Когда нырнул за ней – водоросли обвили ему ноги.

– Ты его спас? – голос Фаня Сяо звучал холодно, почти насмешливо.

– Спас. Но он едва не утянул меня за собой. Уже захлёбывался, но цеплялся за меня, хватал, не отпускал. Я сам едва не пошёл ко дну. Только когда он потерял сознание от глотка воды, я смог вытащить его на берег.

Фань Сяо тихо фыркнул, но ничего не сказал.

– Думаешь, я святой? – Ю Шулан держал сигарету во рту, отклонился, когда Фань Сяо попытался прикурить. – На пляже курить нельзя. Я просто подержу.

– Я спас его. А в ответ получил обвинение, что якобы украл его улов. – Он смотрел на серп луны. Чёлка рассыпалась на лбу, тень от ресниц падала на глаза, скрывая то, что в них пряталось. – Через год он снова допустил ту же ошибку. Но на этот раз… я колебался.

Было уже поздно. Люди разошлись. На пляже повисла тревожная тишина. Даже волны стали звучать тише, будто отдалились.

– Я стоял на берегу и смотрел, как он зовёт на помощь. Как его голова снова и снова уходит под воду. В тот момент во мне вдруг снова ожило то ощущение – будто меня сжимают, уводят вниз, лишают дыхания…

Под лунным светом лицо Ю Шулана выглядело резко – чёткий изгиб подбородка, аккуратный профиль. Он прикусил сигарету:

– Вот почему, когда ты спросил, помог бы я в смертельной ситуации, я сказал – не знаю.

– Он умер? – спросил Фань Сяо.

– Нет. Я всё-таки спас его. Просто… медлил. – Ю Шулан достал из кармана Фань Сяо коробок спичек, чиркнул и закурил. Впервые нарушил правило. – Он выжил, но слишком долго был без кислорода. Его мозг пострадал. Он стал… другим. Простым.

– Потом его родители пришли ко мне с благодарностью, почти на коленях. А я после этого… перестал плавать.

– Ты правда думаешь, что он стал таким из-за тебя? – губы Фань Сяо чуть приподнялись. В усмешке пряталась язвительность. – А если бы ты не медлил, всё было бы иначе? Есть и другие варианты. Он мог бы утянуть тебя и сам погибнуть. Или ты бы спас его – а он бы снова предал.

Ю Шулан чуть усмехнулся. С горькой иронией:

– Фань Сяо, ты мог бы и выбрать фразу поутешительнее.

Ветер был солёным, лёгким. Он поднимал пряди волос.

– Ю Шулан. – Голос Фаня прозвучал тихо, мягко, как тёплый песок под ногами.

– Мм?

– Ты и правда хороший человек.

Ю Шулан улыбнулся. Смотрел прямо в глаза:

– Ты говорил, что мы не имеем права решать за других, жить им или умирать. Но я считаю, пока человек жив, обязательно найдётся кто-то, кто скажет: этот мир всё-таки неплохой. В нём есть за что держаться.

Голос был глубоким, ровным. Не громким, но таким, что проникал в самое сердце.

– И ты… – Фань Сяо смотрел прямо. – Ты – тот человек? Тот, кто скажет мне, что мир не так уж и плох?

Впервые Ю Шулан не отвёл взгляда.

– Я просто хочу сказать: у каждого есть раны, в которые страшно заглядывать. Если страшно – не надо. Не обязательно себя ломать. Если не можешь смотреть на море – не смотри. Не умеешь плавать – не плыви.

Он встал и протянул руку:

– Пойдём в гостиницу. Закроем окна, запрем дверь – и никакого чёртова шума волн.

Ночной ветер шевелил рубашку на нём, тянул за края, а серебряный лунный свет лился сзади, обрамляя его силуэт – как у какого-то светлого, пришедшего с холма посланника. Но в этот миг, внутри Фаня Сяо, звенела только одна мысль:

Я хочу сорвать с него этот образ. Испачкать. Сломать. Запереть его. Сделать своим.

Он взял протянутую руку и, с хрипотцой в голосе, сказал:

– В гостиницу… запремся… и что будем делать?

Фраза прозвучала грубо, почти как шутка на грани – та, которую понимают без объяснений.

Лицо Ю Шулана дрогнуло. Он молча достал сигарету, прикоснулся к ней губами – и стряхнул руку Фань Сяо с раздражением. Развернулся, бросив через плечо коротко и жёстко:

– Тебя.

Глава 41. Левая и правая руки.

– Да это же просто шутка, – легкомысленно бросил Фань Сяо, а потом уговаривал Ю Шулана почти весь вечер.

Ю Шулан не из тех, кто копит обиды, но и уступать не спешил – скорее, наслаждался зрелищем: как Фань Сяо балагурит, улыбается, разряжая накопившуюся хмурую тоску.

Ночью Фань Сяо пошёл в душ.

Он мастерски изображал трагедию – будто жизнь его сломана, а тело покалечено. Но на Ю Шулана это не подействовало: тот только выдал ему гигантский полиэтиленовый пакет, чтобы тот не намочил «повреждённую» руку.

В ванной Фань Сяо с каменным лицом снял шину и привычно, здоровой рукой начал стягивать штаны. Только наполовину успел, как в отражении стеклянной двери появился силуэт.

Ю Шулан постучал мягко:

– Фань Сяо, ты забыл полотенце.

Фань Сяо был из тех, кто путешествует с личным набором – халат, полотенце, всё по высшему классу.

Он уже стянул брюки, щеголяя наготой, и, не смущаясь, приоткрыл дверь:

– Спасибо.

Он хотел было ещё что-то сказать, но не успел – дверь резко захлопнулась снаружи. Хорошо, что он успел отскочить – иначе его драгоценности могли бы пострадать.

После душа, уже в полотенце, Фань Сяо приоткрыл дверь и вздрогнул.

Ю Шулан лениво прислонился к косяку, в руке – бокал красного вина. Его поза была расслабленной, губы тронула неуловимая полуулыбка. Он смотрел на Фань Сяо так… что становилось трудно дышать.

Сердце Фань Сяо предательски ухнуло в грудной клетке. Мысль вильнула в сторону: где-то в номере точно был тот платный набор с презервативами…

– Неужели Ю Шулан решился открыть вино?

Это вино он привёз с собой. Дороже даже, чем та бутылка, что он подарил Лу Чжэню. Ю Шулан до этого дважды отказался – мол, не пьёт.

Бордовый напиток ещё не успел раскрыться, отдавая тонкой кислинкой. Ю Шулан слегка улыбнулся:

– Выпьешь со мной?

Он бросил взгляд на «травмированную» руку Фань Сяо:

– Ты же пить не можешь. Что же, мне и наливать, и поить?

Конец фразы был подчеркнуто легкомысленным, с тем самым интонационным изломом, который ставил всё с ног на голову. Фань Сяо прищурился, оценивая подтекст, и рискнул:

– Раз уж вы настаиваете, – придётся вас побеспокоить.

Ю Шулан улыбнулся:

– Подойди.

– Прямо здесь?.. – Фань Сяо бросил взгляд на диван, но подчинился – шагнул ближе.

Только тела соприкоснулись, как Ю Шулан рванул его за ворот халата и со всей силы прижал к стене.

Красное вино яростно закружилось в бокале. Несколько капель вылетели наружу и запятнали белоснежную ткань халата.

Дыхание смешалось, а во взгляде Ю Шулана появилась сталь, блестящая сквозь притворную улыбку:

– Господин Фань, как будем пить? По глотку или залпом?

Грудь к груди. Колено Ю Шулана – между его ног. Это была точная, безупречная стойка для подавления противника. И в этой жёсткой хватке, в этом полном контроле… Фань Сяо возбудился.

– Как скажет Ю Шулан, так и будем, – прошептал он.

– Тогда – залпом.

Почти полный бокал с силой прижался к его губам. Стекло ударилось о зубы, вибрация отозвалась в голове.

Ю Шулан перевернул бокал. Терпкое, густое вино хлынуло в рот Фань Сяо.

Он не отстранился, не сопротивлялся. Глотал быстро, как мог – кадык метался вверх-вниз.

Но вино текло слишком быстро. Тёмная жидкость вырвалась наружу, стекла по уголку губ, скользнула по шее, по изгибу ключицы – и исчезла в распахнутом халате.

Сексуальность вне правил.

Дыхание Ю Шулана на мгновение сбилось. Сила, с которой он удерживал другого, ослабла. Он оторвал взгляд от приоткрытого воротника халата – и встретился глазами с Фань Сяо.

В этих глазах плескалась дикая жажда.

Что-то вспыхнуло внутри Ю Шулана. Он и не подозревал, что способен возбудиться от столь напористого, почти агрессивного мужчины. Но чем сильнее зверь – тем больше хотелось взять его под узду.

Бокал был пуст. Двое мужчин, тяжело дыша, смотрели друг на друга.

Фань Сяо медленно отстранил бокал от губ и уже собирался приблизиться, но Ю Шулан отступил первым.

Опустил взгляд и холодно спросил:

– Когда рука зажила?

Фань Сяо замер. Потом усмехнулся, с оттенком досады:

– Так вот на что ты злишься.

Он опустил взгляд на шину:

– Что, заметил? А… я, наверное, когда за полотенцем тянулся, правой рукой дверь открыл?

Чёрт, промах. Не досмотрел.

– Да всего пару дней как прошло. Два-три максимум.

– Смешно тебе, да? – голос Ю Шулана мгновенно стал холодным, будто вино в жилах сменилось льдом. – Или тебе, господин Фань, особенно понравился мой… бесплатный сервис?

– Понравился, конечно, – отозвался Фань Сяо, опустив ресницы. На лице – лёгкая, еле заметная печаль. – Я и правда хотел тебя обмануть. Просто… после семи лет у меня не было никого, кто бы так обо мне заботился. Наверное, я слишком этого захотел.

Ю Шулан на секунду замолчал. Потом увидел, как тот пытается снять шину, подошёл и отодвинул его бесполезную левую руку.

– Значит, тебе нравится, когда я о тебе забочусь?

Сказано было тихо, но в этой тишине слышалось что-то тревожное.

Фань Сяо инстинктивно подался назад. Но отступать было уже некуда.

– Давай я сниму сам.

Резким движением он заломил руку Фань Сяо за спину, прижал его к узкому уголку между стенами. Пара уверенных щелчков – и шина была снята.

Пластиковая накладка с глухим стуком упала у ног.

Ю Шулан наклонился к его уху и прошептал:

– Только что тебе звонил Шилихуа. До тебя не дозвонился – набрал мне. Знаешь, что он сказал?

Фань Сяо застыл.

– Сказал, что когда тебе было шестнадцать, ты играл в киберспорт… левой рукой. И получил первое место.

Слова ещё не успели остыть, как Ю Шулан поднял ногу – и с силой ударил носком под колено правой ноги.

Фань Сяо потерял опору. Одна нога подогнулась, и он резко опустился на колено. Ладони ударились о пол, движение получилось неловким, почти унизительным.

Но он не растерялся.

Медленно, плавно уселся на пол, словно сам так и хотел, и, подняв голову, посмотрел на Ю Шулана снизу вверх.

– Ю Шулан, хочешь – верь, хочешь – нет. Я тебя не обманывал. И унизить не пытался. Да, я хотел, чтобы ты ходил вокруг меня. Хотел, чтобы в твоих глазах был только я. – Его голос стал ниже, глуше, почти интимным. – Как думаешь… почему?

Ю Шулан вздрогнул. Его брови медленно сошлись, в глазах – противоречие, тень сомнения, слишком много всего.

– Не знаю. И знать не хочу.

Он развернулся:

– Завтра – тащишь чемоданы ты. Документы тоже на тебе. А сейчас – поднимайся, спать пора.

Он не обернулся. Не увидел того, как в темнеющих глазах Фаня Сяо вспыхнуло что-то безумное и острое, как стекло.

Одержимость – не всегда кричит. Иногда она просто смотрит.

– Хорошо, – почти ласково откликнулся Фань Сяо.

Глава 42. Пойдём искать тебе парня.

Форум продолжался ещё два дня. На прощание – фото под пышной бугенвиллией. Повсюду звучали акценты со всей страны – прощания, рукопожатия. Отраслевой съезд завершился.

– Ю Шулан, – позвал Фан Сяо.

Тот обернулся. Высокий, стройный, стоящий на фоне огненно-красных цветов – взгляд спокойный, чуть прищуренный.

Кто-то – закат или цветы – подмешал краски в воздух, и даже короткое «мм?» в его исполнении казалось пропитано пряной, тягучей теплотой.

Щёлкнула вспышка.

Фань Сяо запечатлел этот момент на телефон.

Получилось… чертовски красиво.

И теперь он сам не знал, куда смотреть – на экран, где осталась та самая минута, или на человека, который уже подошёл ближе.

– Что ты творишь? – спросил Ю Шулан.

Фань Сяо стряхнул с его плеча лепесток. Тот чуть дёрнулся от неожиданного прикосновения, но Фань сделал вид, что не заметил:

– На форум съездили, надо бы и фото привезти. Чтобы потом было, что показать начальству.

Он увёл Ю Шулана за угол здания, подальше от гомона и вспышек, туда, где бугенвиллии пылали особенно ярко, и снова поднял телефон:

– Где Джан Гун и Лю Гун? Пусть тоже встанут.

– Я отпустил их. Завтра пусть отдохнут, прогуляются по городу. Мы уезжаем послезавтра.

Экран запечатлел их вдвоём. Ю Шулан чуть отвернулся:

– Я не люблю фотографироваться.

Улыбка Фаня Сяо мгновенно потускнела. Воспоминание – фото Ю Шулана с Лу Чжэнем – всплыло в голове, как нож, воткнувшийся в грудь.

– Не любишь? Ну и не надо.

Он убрал телефон, достал сигарету и без слов закурил.

Плевать, что в паре шагов висел большой знак «Курить запрещено» – он чиркнул спичкой, затянулся до рези в лёгких, втянул жар.

– А что ты вообще любишь, Ю Шулан? – с тихим выдохом спросил он. Дым медленно рассеивался. – Мужчин?

Фань Сяо хрипло усмехнулся и повысил голос:

– Тогда, может, сегодня ночью поищем тебе мужика?

Ю Шулан на миг застыл. Их взгляды пересеклись. Даже качающиеся от ветра цветы не смягчили остроту его взгляда.

– Отлично. С нетерпением жду, – отозвался он. Холодный тон прозвучал на фоне всей этой цветущей пышности, как бритва по бархату.

***

“Ланьюй” – один из самых известных гей-баров в городе S.

Десять вечера. Неон на фасаде дышал похотью, разливаясь влажным светом на тротуар и машины у входа.

Они не стали заказывать отдельную комнату – сели в общем зале, в полукруглом кожаном углу.

Фань Сяо – в чёрном спортивном костюме, дорогой логотип на груди бросался в глаза, хоть и ненавязчиво.

Ю Шулан – как всегда в белой рубашке свободного кроя, но теперь закатал рукава, расстегнул две верхние пуговицы. В переменчивом свете ламп его образ был почти опасно-соблазнительным.

Мигающий свет, глухой бас, неоновая нега. В этом баре всё вибрировало – воздух, пол, внутренности. Каждое звучание будто било в грудную клетку.

Фань Сяо и Ю Шулан выделялись слишком сильно. Даже сидя в тени, привлекали взгляды.

Фань Сяо полуспокойно откинулся на диван. Казался расслабленным, будто бы сонным – но осанка не теряла точности. Его ленивость – была тщательно продуманной.

Он не сводил глаз с Ю Шулана. Тот держал сигарету в левой, а правой небрежно обвивал бокал с алкоголем. Курение, вино – всё это, казалось, придавало ему странную, почти роковую усталость.

А когда Ю Шулан вдруг бросал на него взгляд… в этих глазах, в преломлённом свете, мерцало нечто, от чего сердце начинало сбиваться с ритма.

– Ну? Ты же обещал мне найти мужчину, – негромко сказал он.

Слова Ю Шулана, сказанные будто вполголоса, рассыпались в музыке, затерялись среди ритма, как весенние ласточки в небе.

Фань Сяо едва заметно усмехнулся, улыбка дрогнула. Он щёлкнул языком, уставился в толпу и кивнул подбородком куда-то вперёд:

– А вот и он.

К ним направлялся молодой парень с бутылкой. За его спиной кто-то хохотал, кто-то что-то выкрикивал – явно его подначили.

Парень выглядел уверенно. Подошёл вплотную и, не стесняясь, провёл пальцем по воздуху, соединяя их двоих в невидимую линию:

– Вы двое… вместе?

Фань Сяо приподнял бровь и ответил только улыбкой – молча, вызывающе.

Ю Шулан затянулся сигаретой, выдохнул дым и безэмоционально бросил:

– Нет.

Улыбка молодого парня стала чуть шире. Он спросил прямо, без стеснения:

– Можно я присоединюсь? Выпьем вместе?

Фань Сяо медленно осмотрел его с головы до ног. Телосложением и чем-то в повадках он напоминал Лу Чжэня.

Он разжал ноги, переставив их с позы “одна на другую” на более открытое положение.

Вернулся к привычной роли: вежливый, галантный, доброжелательный.

– Как скажет Ю Шулан, – с мягкой полуулыбкой обратился он к сидящему рядом.

Тот не ответил. Только скользнул взглядом по дивану.

Парень понял намёк. Мельком взглянув на обоих, он сел рядом с Ю Шуланом. Не прилично близко.

Фань Сяо услышал, как скрежещет собственная челюсть.

Пара реплик вежливого знакомства, и парень предложил сыграть в кости. Простое правило: угадай. Не угадаешь – пей.

Сыграли несколько раундов. Выигрывали все по очереди. Ю Шулан и Фань Сяо пили уверенно, с запасом. Парень же начал выглядеть… подвыпившим.

Фальшь.

Да чтоб тебя – наиграно до тошноты.

«Лауреат Оскара» Фань Сяо не выносил плохой актёрской игры.

И, конечно – вот оно.

Пальцы парня скользнули по краю рубашки Ю Шулана, зацепились за ткань:

– Не могу больше пить… Поможете, Ю-сеншэн?