Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 40 страниц)

– Директор Ю, называй меня как хочешь. Я был неправ. Но в чём, скажи? В том, что посмотрел видео, где мой парень сам себе доставляет удовольствие… чуть раньше, чем следовало? Разве это преступление, караемое смертью?

Тёплое дыхание касалось кожи, как огонь, как поцелуй без губ. Ю Шулан знал, что всё именно к этому и приведёт. Фань Сяо снова всё сведёт к «любви». Снова будет юлить, играть, прятаться за маской невинности. Он мог даже отпира́ться – ничто бы не удивило.

Он всё это предвидел. Всё понимал.

Но в финале – снова дал слабину.

То первое, шоковое впечатление от увиденного до сих пор сидело в нём, занозой. Оно не уходило, не забывалось. Что-то болезненное и тягучее, как ядовитая лоза, по-прежнему вилось вокруг сердца, прорастая вглубь. И всё же… он поверил. Поверил в эту абсурдную, нелогичную, как сам Фань Сяо, любовь.

Разве кто-нибудь из влюблённых не теряет голову? Ю Шулан оказался не исключением.

Он медленно провёл пальцами по мягким прядям, но в этом не было ни нежности, ни ласки. В следующую секунду он резко дёрнул за волосы, заставив Фаня Сяо вскинуть голову и встретиться с ним взглядом.

– Только мои видео смотрел? Чужие – нет?

– Только твои, – чётко, без запинки, ответил Фань Сяо.

– Мне можно тебе верить?

– Этим клянусь. Не вру!

«Этим?» – мысленно повторил Ю Шулан, и на мгновение в его сознании мелькнуло сомнение. Что-то не складывалось. Что-то не совпадало. Но мысль тут же оборвалась – губы Фаня Сяо потянулись к нему.

Он увернулся, скользнув щекой в сторону. Пальцы сильнее вцепились в волосы.

– Фань Сяо. Я не говорил, что прощаю тебя.

– Тогда… что прикажешь, директор Ю?

Мужчина сузил глаза. В голосе прозвучала холодная насмешка:

– Видео, говоришь, было возбуждающим, да? Тогда сними для меня такое же. Только своё.

Фань Сяо: …

Смартфон уже стоял на штативе, камера спокойно сфокусировалась на Фань Сяо – в деловом костюме, собранный, почти идеальный. Он находился в кадре, в полной готовности, как актёр, вышедший на сцену.

Ю Шулан устроился на диване, небрежно скрестив ноги. Щёлкнув ногтем по дну пачки, он вытянул сигарету, зажал её между губ.

– Начинай, – произнёс он ровно, с лёгкой отстранённостью.

Фань Сяо, полулежа на кровати, большим пальцем стёр с уголка губ неуверенность – мимолётную, почти незаметную. Он быстро вошёл в роль. Рука легла на ремень:

– Всё снимать?

– Оставь одежду. Трогай – так, – ответ прозвучал рассеянно, без эмоций.

– Как скажешь…

Глаза Фань Сяо скользнули по Ю Шулану – с таким преданным обожанием, будто он смотрел не на человека, а на божество, которому готов принести в дар самого себя.

Он расстегнул верхние пуговицы рубашки. Чуть обнажённая грудь – намёк, не больше. Он знал, Ю Шулан любит его руки. И потому провёл ими медленно, с особым умыслом – вниз, по животу, к ремню.

– Когда директор Ю расстёгивал ремень в том видео… он выглядел, как будто спешил. – Голос стал мягким, почти интимным. – Сложно было, да? Тогда… ты о бывшем думал?

Пальцы Ю Шулана замерли с сигаретой на полпути. Брови чуть опустились.

– Прикуси галстук. Если выронишь – пишем заново.

Он не повысил голос, не изменил интонацию – но в этом была угроза, обёрнутая в лед.

Фань Сяо подчинился. Галстук оказался зажат в зубах. Ремень ещё не расстегнулся, когда Ю Шулан встал и отключил запись.

Костюм. Рубашка. Образ воплощения делового совершенства – и в то же время сцена, от которой сердце начинает стучать слишком быстро.

Ю Шулан казался всё таким же спокойным. Он докуривал, словно происходящее перед ним не имело к нему никакого отношения. Но только он знал, сколько усилий стоит не сорваться. Даже без слов, даже в полутоне, Фань Сяо продолжал соблазнять его.

Он затушил сигарету, подошёл ближе и, задержав взгляд на том, кто заманивал его в этот огонь, негромко сказал:

– Фань Сяо… если ты будешь хорошим – все мои грезы будут только о тебе.

И, сказав это, он наклонился – поцелуй был глубоким…

Запись уже была остановлена. Иначе камера запечатлела бы лицо, полное удовлетворения и самодовольной победы.

Глава 57. Снять ещё один слой.

Когда Ю Шулан увидел Сюэ Баотяня, тот сидел на корточках у входа в больницу и курил.

На нём был дорогой костюм, но смятый до безобразия. Лицо – серо-жёлтое, как у человека, который не спал трое суток.

Ю Шулан подошёл вежливо, с голосом мягким – он ведь пришёл с просьбой:

– Господин Сюэ неважно себя чувствует?

После той истории с Чжан Чи – с тем самым укусом за язык – казалось бы, Сюэ Баотянь вышел из ситуации победителем. Но на деле его выжали до последней капли. Он потом как будто с ума сошёл: объездил семь или восемь буддийских храмов, сыпал пожертвованиями, как дождь монет в копилку, – лишь бы только больше никогда в жизни не пересечься с этим проклятым Чжан Чи.

Но судьба, как обычно, посмеялась последней.

Стоило ему развернуться – как там уже стоял. Старший кузен Чжана Чи. Тот самый, которого Сюэ Баотянь когда-то мастерски разнёс в пух и прах одним лишь речевым оружием. И этот кузен ничего не сказал. Просто посмотрел. Снизу вверх. Сверху вниз. Как оценщик на складе залежалого товара.

Этого хватило. Колени у Сюэ Баотяня подкосились, гордость упала, как плохо приклеенная ресница.

И вот, сам Чжан Чи, всё ещё с распухшим языком, вышел его спасать. Говорить он не мог, зато кузен высказался от всей души. Объявил три правила: ухаживать, обслуживать, сопровождать. До полного выздоровления.

Сюэ Баотянь стиснул зубы, проглотил весь репертуар проклятий, который знал, и поклялся – больше никаких храмов. Ни одного. Никогда.

Сегодня он привёз Чжан Чи на повторный осмотр. У самого внутри всё кипело, как кастрюля с лапшой на забытой плите. А тут – на блюдечке! – ещё и Ю Шулан собственной персоной.

Сюэ Баотянь прикусил сигарету, не вставая, не торопясь. Глаза – как у уставшего, но принципиального шакала. И, выдав голосом, насыщенным сарказмом:

– О, кого принесло. Сам великий директор Ю. Что, надоело подлизываться к Фань Сяо? Решил сменить отдел и попробовать своё счастье со мной?

Ю Шулан не повёлся. Спокойно присел рядом:

– Пришёл извиниться, заместитель Сюэ.

– Не надо, – фыркнул Сюэ Баотянь, отводя взгляд. – Я таких извинений не потяну. Почку, может, придётся продавать.

Ю Шулан не стал спорить. Просто сел на ступеньку, достал сигарету и начал медленно катать её между пальцами. Спокойно. Без слов.

Он умел обращаться с такими, как Сюэ Баотянь. Знал: дашь чуточку вежливости – тот мигом возомнит себя центром вселенной, начнёт позировать, пускать искры. А вот если замолчать, выдержать паузу – внутри него начнёт закипать нерастраченная важность. Сам не заметит, как распахнёт рот.

И правда – не прошло и двух минут, как Сюэ Баотянь, выдыхая дым в сторону, начал скалиться:

– Вот скажи, Ю, ты ведь тогда какую-то барную девку спас лихо и благородно. А меня когда увидел – глаза в пол. Я тебе что, не ценнее шлюхи, что ли? Я между прочим человек с капиталом!

– Барную… девку? – Ю Шулан прищурился. – Это ты сейчас про кого?

Кха-кха!

Сюэ Баотянь тут же поперхнулся дымом, закашлялся, будто бы проглотил сигарету целиком. Цвет лица мгновенно сменился с серо-жёлтого на густо-красный. В памяти всплыло: тот самый вечер, VIP-комната, тяжёлый воздух, удушливый дым, запах пролитого виски и лукавая ухмылка Шилихуа.

Он тогда особенно старался – хотел втереться в доверие к Фань Сяо. Когда Шилихуа подал знак «развлекайся» – Сюэ Баотянь, как старый охотник на людей в неудобных рубашках, включился с удовольствием. Такие, как он, знали толк в том, как превращать людей в вечернюю игрушку.

Ю Шулан казался тогда пустым местом. Не более чем объект, чтобы щёлкнуть пальцами и посмотреть, как отреагирует.

Но потом…

Фань Сяо стал появляться рядом с ним. Не просто рядом – с таким вниманием, с уважением, словно речь шла о святыне. Это сбивало с толку. Нарушало выстроенную иерархию, к которой Сюэ Баотянь привык.

Он и правда тогда не придал значения. Всё казалось мелочью – ещё один эпизод в бесконечной череде вечеринок, сплетен и усилий не оказаться на первой полосе утренних новостей.

А теперь, вспоминая… всё начинало казаться странным. Слишком странным.

Раз Фань Сяо оказался таким жестоким ублюдком, Сюэ Баотянь решил: пора бы и предать его в ответ. От всей души. Сжечь мосты, а заодно и палатку у реки.

С чего всё началось? С задницы?

Хм. После пары ночей, которые смело можно было бы сдать в архив как «высокоинтенсивные боевые действия», у него проснулось странное – ранее немыслимое – воображение.

Он прищурился, вытянул шею и с ехидцей спросил:

– Слушай, тебя, случаем, Фань Сяо не трахает?

На этот раз уже Ю Шулан закашлялся. Быстро отложил сигарету, лицо моментально обрело привычное спокойствие… но мочка уха – вспыхнула.

Этого было достаточно.

– Да ладно! – распахнул глаза Сюэ Баотянь. – Я угадал?! Вот это да…

Он воодушевился, как ребёнок, выигравший в автоматы. Голос стал чуть громче, движение – живее:

– Так вот почему Фань Сяо изменился! Ходит теперь весь такой… прилизанный.

Он не заметил, как Ю Шулан чуть нахмурил брови – взгляд стал холоднее, но молчалив.

Сюэ Баотянь же продолжал:

– Ты высокий… красивый… и тебя сверху?.. – Голос его дрогнул, но не от осуждения – от чего-то другого. Почти облегчения. – Значит, дело не в том, что я не тяну.

Он замолчал. И в этой тишине – на миг – стало ясно: внутри него шевельнулась не только ехидность. Что-то обидное, затаённое, сидящее в глубине давно, как неубранная пыль под ковром.

Он с силой затушил окурок о землю, затем неожиданно обнял Ю Шулана за плечи, как будто между ними вдруг возникла особая связь – два страдальца, два потерянных человека.

– Директор Ю, скажи мне – почему в этом мире столько дерьма? Честно, я скоро в депрессию впаду. Ты в курсе, у меня даже с членом проблемы начались? А у тебя? Ты с этим сталкивался?

– Что?.. – Даже с его уровнем сообразительности Ю Шулан не сразу понял, о чём речь.

Порыв холодного ветра встряхнул Сюэ Баотяня, и он осознал, что почти проболтался. Быстро отмахнулся, сменив тему:

– Ты же по поводу “Бохай” пришёл? Этих лекарств?

Ю Шулан был немного сбит с толку резкими скачками в разговоре, но всё же кивнул:

– Да, хотел обсудить с замдиректора Сюэ, как будем урегулировать вопрос с возвратом.

Сюэ Баотянь уже полностью вжился в роль старого доброго союзника. Махнул рукой, будто и говорить особо нечего:

– Да чего там – дело плёвое. Просто формальность. Пусть возвращают, что надо – на полки, что надо – на скидку. Будут проблемы – сразу ко мне.

Такой резкий разворот в тоне, и молниеносное решение вопроса, заставили даже опытного Ю Шулана слегка замешкаться. Он мягко, но твёрдо стряхнул руку с плеча и поблагодарил.

– И ещё… ты и… Фань Сяо… – Сюэ Баотянь замялся. Он хотел предупредить, но опасался, что это испортит его зарубежные деловые связи.

В итоге он лишь стиснул зубы и процедил:

– Машина, деньги, квартира – бери всё, не стесняйся. У Фань Сяо денег куры не клюют.

Мысленно он скрипел зубами: Ю Шулану хоть что-то перепадает, а тот ублюдок Чжан Чи – нищий!

Громкий голос раздался сбоку. Сюэ Баотянь вздрогнул. Ю Шулан обернулся и увидел того самого мужчину, что тогда на парковке унес Сюэ Баотяня, а рядом с ним – ещё одного, более массивного, с тяжёлым, грубым лицом. И именно он и крикнул.

– Блядские черти, – тихо выругался Сюэ Баотянь, но поднялся. Прежде чем уйти, он хлопнул Ю Шулана по плечу:

– Ладно, я пошёл. А ты… держись там… брат.

– Заместитель директора Сюэ, – Ю Шулан внезапно окликнул его. – Что ты имел в виду, когда сказал «барная девка»?

Сюэ Баотянь замер на секунду, цокнул языком, прижимая кончик языка к зубам:

– Что за «барная девка», ты ослышался.

Из-за его спины вновь донёсся нетерпеливый голос, подгонявший его, и Сюэ бросил на прощание:

– В любом случае, тебе стоит быть повнимательнее…с Фань Сяо.

Музыка и гул голосов в заведении сливались в одну пульсирующую волну – одна звуковая волна накатывала на другую, подстегивая кровь, раздувая сердце до беспокойной дрожи.

Сегодня Хуа-цзе принимала странного клиента. Мужчина был чисто одет, красив лицом, и арендовал целую комнату для себя одного.

Вместо типичного баса и ритма в комнате играла лёгкая ноктюрная мелодия, от которой Хуа-цзе, привыкшая к пульсирующим битам, чувствовала себя не в своей тарелке.

Она ещё не успела заговорить, как у мужчины зазвонил телефон. Он кивнул ей, попросив выключить музыку, затем извинился и мягко произнёс:

– Простите.

Сердце Хуа-цзе дрогнуло, словно её ударило током. За годы работы сутенёршей она повидала всякое, и давно перестала обращать внимание на мужчин. Но этот – с его чистой аурой, уважительным тоном и сдержанными манерами – задел в ней что-то.

Он ответил на звонок, голос был мягкий, тёплый:

– Да, сегодня задерживаюсь, надо поработать. Ты поешь, не жди меня.

Улыбка медленно сползла с лица Хуа-цзе. Она холодно хмыкнула про себя: «Все они одинаковые. Ещё один сладкоголосый лжец, пришедший поразвлечься».

Сердце вновь окаменело. Она натянула профессиональную улыбку и обратилась к мужчине, уже закончившему разговор:

– Господин, вам какие девушки по вкусу? Я сейчас всех позову, выберете.

– Те, что выглядят чисто. Как будто только что из университета, – медленно произнёс Ю Шулан.

Глава 58. Ты меня водишь за нос… ты тоже в этом участвовал.

Неожиданно для всех, Ю Шулан устроил вечеринку, чтобы отблагодарить Сюэ Баотяня за поддержку «Бохай Фармасьютикал».

Он пригласил немало людей: Фань Сяо и Шилихуа тоже были среди гостей. Сюэ Баотянь, на удивление, вёл себя спокойно и не устраивал привычных сцен.

Атмосфера была неплохой: кто-то орал в микрофон, кто-то, приобняв девицу, делился откровениями. Сюэ Баотянь, опьянённый ласковыми комплиментами, постепенно разрядился – его раздражение растворилось в алкоголе и напыщенных тостах. Он несколько раз чокнулся с Фань Сяо и Ю Шуланом и даже разговорился.

Он обнял девушку и звонко чмокнул её в щёку:

– Вот это, мать его, и есть жизнь!

– Партейку? – предложил Ю Шулан.

Возражений не последовало. Основные гости столпились у стола и начали раздачу. Движения Ю Шулана были безукоризненны: тасовка, срез – всё точно, изящно, будто танец. Но почему-то у Фань Сяо дёрнулся глаз.

Ю Шулан вёл себя как обычно – уравновешенно, уверенно, ловко лавируя между всеми. Ничего подозрительного. Но всё же… иногда он бросал взгляды. Лёгкие, скользящие. В них была странная прохлада – тонкая, почти неуловимая, но от которой пробегал мороз по коже.

Фань Сяо выругал себя за мнительность, машинально потёр пальцем амулет Будды у себя на груди. Сердце всё равно не спешило успокаиваться.

– Просто пить – скучно, – Ю Шулан раздавал карты и сказал это как бы между делом. – Добавим немного перчинки?

Глаза Сюэ Баотяня вспыхнули:

– Ю Шулан, ну ты прям в душу заглянул! Давай, давай, чем острее – тем веселее!

Шилихуа тоже оживился: снял чётки с одного запястья и перекинул на другое, с улыбкой:

– Поехали.

Только Фань Сяо едва заметно нахмурился. Он знал Ю Шулана слишком хорошо – тот не стал бы первым предлагать что-то острое. Что-то здесь было не так.

Ю Шулан, обычно не курящий в общественных местах, достал сигарету, снял её с губ, стряхнул пепел и снова вложил в рот. На кончике тлела красная искра. Он держал карты и вдруг поднял глаза на Фаня Сяо:

– А вы, господин Фань? В игре?

Их взгляды встретились. Взгляд Ю Шулана был глубоким, даже слишком. Но Фань Сяо не смог понять, что в нём скрыто. Сдержанно улыбнулся и ответил мягко:

– Как скажешь, Ю Шулан.

Ю Шулан отвернулся, продолжил раздачу. Его длинные пальцы метнули последнюю карту, затем он пододвинул к игрокам поднос с заранее налитыми рюмками.

На резном серебряном подносе стояло шесть кубков. Напиток в них был густым, янтарного цвета, как будто внутри клубился дым или… ожидание. Опасность и соблазн в равной мере.

Ю Шулан, глядя на этот алкоголь, произнёс:

– Шесть рюмок. В одной – сюрприз. Проигравший выбирает любую. Что попадётся – уже не наша воля.

Один короткий комментарий – и трое мужчин за столом ошарашенно переглянулись.

А в воздухе уже начинал сгущаться опасный аромат игры.

Этот эпизод… уж больно знакомый.

Шилихуа наконец вспомнил. Семь-восемь месяцев назад, всё в той же барной комнате, в том же заведении… Тогда они решили «поставить на место» Ю Шулана, этого святого человека. Девушку с панели нарядили под подчинённую Сюэ Баотяня, и прямо при Ю Шулане имитировали, будто подсыпают что-то в её выпивку. С намёком, конечно, на последующее насилие.

Весь вечер они с удовольствием наблюдали, как Ю Шулан заметно нервничал, пытался спасти девушку, вмешаться, придумать выход. Ничего не вышло. В конце концов, он сам выпил ту рюмку – с добавкой.

А теперь Ю Шулан сам предлагает ту же игру. Все были не дураки – сразу стало ясно: всё раскрылось.

Шилихуа машинально глянул на Фань Сяо. Сюэ Баотянь фыркнул, и тоже посмотрел в его сторону.

Ю Шулан, выхватывая их взгляды, тоже перевёл глаза на Фань Сяо.

Тот сидел с опущенными веками, словно безучастный. Локтями опирался на колени, чуть подался вперёд и медленно потянулся к коробке спичек на краю стола. Играть спичками – жест, который Фань Сяо повторял, когда был раздражён или злился.

Пальцы тянулись вперёд, а сердце Ю Шулана постепенно сжималось. Когда он заметил, как тот сжал кулак – сердце упало. Но в следующую секунду рука Фань Сяо сменила траекторию и подняла рюмку с тёмно-золотистым напитком.

Одно движение – и он её опрокинул.

Все: «!!!»

Он поставил рюмку обратно. На лице – расслабленная улыбка:

– Да ну вас, вы же знаете, Ю Шулан – человек законопослушный. Даже после бокала вина за руль не сядет, даже если ехать через внутренний двор. Какие ещё «подливки», он же шутит.

Одновременно с этими словами он лёгким движением потянул за рукав Ю Шулана – жест интимный, тихий, будто между влюблёнными.

В этот момент певец на сцене резко ушёл в верхнюю ноту. Хриплый, срывшийся вокал отвлёк Сюэ Баотяня и Шилихуа, и под прикрытием громкой музыки Фань Сяо наклонился к Ю Шулану и прошептал:

– Сейчас не время учить Сюэ Баотяня. Он только что помог тебе по делу с «Бохай», трогать его пока нельзя. Время ещё будет.

Ю Шулан в полоборота, почти беззвучно:

– Ты думаешь, я хотел «учить» его?

– А кого? – голос Фань Сяо стал ещё тише. – Он мудак, да. Но сейчас не время его трогать.

Ю Шулан смотрел на него холодно, почти не мигая. В памяти всплыла тогдашняя сцена – эта же комната, тот же диван, и девушка в белом платье, с тонким лицом и беззащитными плечами.

Она действительно выглядела иначе. Лёгкий макияж, чистая одежда. Не как остальные – совсем другая порода.

Она закурила, усталость в её взгляде не скрывалась:

– Я работаю под образ «чистой девочки». Много мужчин любят такую картинку.

– Я тебя помню, – она выпустила облачко дыма. – Один из немногих нормальных людей, которых я тут встречала. Тогда я подумала, что ты просто дурак. Ради незнакомки так рисковать… оно того стоило?

– Стоило, – ответил Ю Шулан. Он открутил крышку бутылки воды и поставил её перед ней. – Если могу – помогаю. Если не могу – и не лезу.

Она затянулась, потом замолчала. Только потом, глядя куда-то в сторону, выдохнула:

– Значит, ты что-то хочешь от меня.

– Да. Хочу знать, кто тогда всё подстроил. Кто именно играл мной?

Уголки её губ дёрнулись – насмешливо:

– Только сейчас до тебя дошло, что тебя использовали? Ну ты и наивный.

Она подумала немного, прежде чем добавить:

– Мы в этой работе молчим. Иначе – ни денег, ни будущего.

– Понимаю. – Ю Шулан достал бумажник. – Вот вопрос: сколько стоит то, что ты знаешь?

Она усмехнулась:

– Всё равно считаешь нас грязью, да? – Вдавила сигарету в пепельницу. – Купи мне леденец. За это я тебе всё скажу.

Она задрала голову и вдруг стала похожа на усталого подростка:

– Потому что ты – единственный хороший человек, которого я встретила с тех пор, как в это вляпалась.

Ю Шулан вспомнил её последнюю фразу:

– Никто из них не был чист. Они просто играли с тобой, как с клоуном.

– Все? – помнил он, как хрипло тогда переспросил.

Девушка помолчала, словно прикидывая цену правды:

– Главный, что сидел в центре, почти не говорил. Но мне показалось, что он знал. Точно знал.

– Ты уверена?

– Я… не могу сказать наверняка, – девушка поджала губы. – Но у нас, у женщин, интуиция редко врёт. Он вроде как и не участвовал, но точно не из хороших.

Она встала, держа леденец во рту:

– Хороший ты человек… но тех, кто тогда был – ты не потянешь. Они все, мать их, богачи с мерзкими душонками. Не думай даже о мести, держись от них подальше.

Когда она уходила, её фигура казалась тонкой, почти прозрачной. За огромной, вычурной дверью она смотрелась, как одинокая линия, которую можно стереть одним движением пальца.

Ю Шулан очнулся от воспоминаний с лёгкой усталостью в теле. Ему надоело это – тянуться, угадывать, цепляться за полутона. Всё это – лицемерие и вуали – вызывало отвращение.

Он посмотрел на Фань Сяо. Взгляд был долгим, тяжёлым.

Потом резко повернулся к Сюэ Баотяню. Его голос звучал холодно и чётко:

– Замдиректора Сюэ, та девушка, что вы выдали за свою помощницу – она ведь фальшивка? Вы наняли её, чтобы устроить спектакль и унизить меня, так?

Он поднял рюмку, плавно покачал в руке жидкость:

– Но вот что было настоящим – это то, что вы подмешали в мой бокал. Я его тогда выпил. Вам, наверное, показалось, что это очень весело, да?

«!!!»

Трое мужчин замерли от неожиданности. Лишь Фань Сяо первым пришёл в себя – его лицо и не дрогнуло. Он поднял взгляд, бросил короткий взгляд на ошарашенного Сюэ Баотяня и тут же произнёс что-то по-тайски.

– Ой, извините, вырвалось, – без намёка на извинение перешёл он обратно на китайский. Голос был мягким, будто примиряющим, как бы стараясь сгладить вспыхнувшее напряжение между Ю Шуланом и Сюэ Баотянем.

– Замдиректор Сюэ, Ю немного задела та давняя история. Как там всё было? Может, Принц расскажет? Расставим точки – и недопонимания не будет.

– Да чтоб ты… – Сюэ Баотянь чуть не сорвался. Он бы с радостью дал Фань Сяо пощёчину и сорвал с него маску, чтобы все увидели, какая гниль внутри. Но… фраза на тайском остудила его. Она была как напоминание: если он сдаст Фаня, то рухнет и всё, что он строил.

Пока он колебался, вмешался Шилихуа:

– Ю Шулан, это я тогда тебя подставил.

Он не курил, но в этот момент сунул сигарету в рот, даже не прикуривая:

– Я тогда тебя не выносил. Ты всё время крутился возле Фань Сяо, будто что-то выгадываешь. Да и вообще – с этим своим лицом праведника… Начальник какого-то кабинета, а ведёшь себя так, будто мир тебе должен. Вот я и сказал Принцу: давай разыграем его, потроллим.

– У Принца злого умысла не было. А у меня – был.

– И сейчас ты мне так же не нравишься. – Он прикурил. – Ты хоть знаешь, сколько денег Фань Сяо вбухал в твоего младшего брата? Ты за этим к нему и прилип, да?

– Шилихуа! – голос Фань Сяо стал глухим. – Перестань.

Он повернулся к Ю Шулану, схватил его за руку и потащил прочь, бросив мимолётный взгляд на затаившихся зевак:

– Пошли. Сейчас не место и не время.

Когда они оказались за дверью, Сюэ Баотянь очнулся:

– Подождите… Это ещё что за цирк? Он теперь, значит, святой?

Едва они вышли за пределы бара, Ю Шулан с резким движением прижал Фань Сяо к стене:

– Ты знал? Ты тоже меня тогда разыгрывал?

Мышцы Фань Сяо напряглись, но голос его был мягким, почти жалобным:

– Как я мог тебя разыграть? В ту ночь я весь вечер был рядом, защищал тебя. Ты забыл?

Но хватка Ю Шулана только усилилась. Он наклонился ближе, почти касаясь лица:

– Тогда чего ты так занервничал?

– Я? – Фань Сяо выдержал его взгляд. – Я просто не хотел, чтобы ты с Сюэ Баотянем поссорился. Он мог бы натворить чего-нибудь… ты же знаешь, какой он.

Ю Шулан едва заметно усмехнулся и поднял руку. Его холодный палец лёг за ухом Фань Сяо и медленно скользнул вниз по коже.

– Ты знаешь, в моменты настоящего страха, – шепнул он, – вот тут, под кожей, начинаются ритмичные пульсации. Волны, как в море. Слышишь прибой, видишь воду, тонешь в темноте старых снов. Сегодня это место дернулось трижды. Не говори мне, что ты боишься Сюэ Баотяня. Он не из тех, кто может напугать тебя до такой степени… господин Фань.

Фань Сяо на секунду замер, затем приподнял брови и холодно ответил:

– И только на этом ты строишь обвинение?

Ю Шулан выпрямился, отпустил его:

– Да, доказательств у меня нет. Но мне мерзко.

Он отвернулся и пошёл прочь. Уже издалека, не оглядываясь, бросил:

– Пока не появляйся.

Глава 59. Только я могу его бросить.

В полумраке комнаты Фань Сяо пил крепкий алкоголь. У его ног на полу валялась разбитая коробка спичек – как мёртвое тело, разлетевшееся на куски.

Шилихуа выхватил у него бутылку и раздражённо буркнул:

– Хватит. Если нажрёшься, я за тобой бегать не собираюсь.

Не дождавшись ответа, он нахмурился ещё сильнее:

– Фань Сяо, ты правда как будто после развода. Это же просто игра! Чего ты так вжился, а? Старик…

Он бухнулся рядом, закинув ногу на ногу:

– Один надоел – найди другого. Мужиков с четырьмя ногами не бывает, а с двумя – выбирай сколько хочешь. Не хочешь из клуба – найди кого-то почище.

Он говорил лениво, будто о погоде:

– Я же знаю, тебе важен не человек, а сам процесс охоты. Так начни новую. Это веселее, чем киснуть с бутылкой.

– Киснуть? – Фань Сяо медленно опустил ресницы. – Шилихуа, ты с каких пор слепой?

– Ну и слепой, так слепой, – проворчал Шилихуа и разумно замолчал, поняв, что зашёл не туда.

Бокал с глухим стуком опустился на чёрную мраморную столешницу. От хрусталя плясали блики, но в тусклом свете они выглядели мутными и грязными.

Фань Сяо провёл пальцами по циферблату часов и холодно сказал:

– Я могу его бросить. Но если он сам уйдёт – это не годится.

Голос был тихим, но ледяным.

Даже у Шилихуа проснулась жалость к Ю Шулану. Он знал характер Фань Сяо – переубедить было невозможно. Поэтому только спросил:

– И что ты будешь делать?

Фань Сяо усмехнулся, глядя в пустоту:

– Раз уж он не ценит хорошего отношения… значит, я его верну. А потом брошу. Жёстко.

Подол тяжёлой шторы не пропускал ни единого луча света. Тусклая настенная лампа тщетно боролась с вязкой тьмой.

В этом зыбком, полутёмном свете Фань Сяо повернулся к Шилихуа:

– Ты нашёл ту девчонку с панели?

– Нашёл. Она сбежала из горной деревни – отец хотел выдать её за шестидесятилетнего богатея.

Фань Сяо на секунду задумался. Шилихуа уже ждал следующего приказа – зная, на что Фань способен, если решит мстить.

– Отправь её номер тому богатею.

– Только номер? – Шилихуа поднял брови. – А адрес?

Фань Сяо медленно выдохнул и коротко бросил:

– Напугать – и хватит. Если устрою настоящий скандал, Ю Шулан всё узнает… тогда точно не смогу его вернуть.

Шилихуа мысленно поставил благовоние за упокой души Ю Шулана, но вслух только фыркнул:

– Ладно, как скажешь. – И всё же не удержался: – Только если он тебя так упорно избегает, как ты его вернёшь?

Глаза Фань Сяо потемнели ещё сильнее. Он молча посмотрел на Шилихуа, потом глухо сказал:

– Не твоё дело.

***

Ю Шулан сменил код на замке и стёр отпечаток пальца. Уже третий день подряд Фань Сяо стоял перед запертой дверью.

Сегодня он пришёл раньше и дождался Ю Шулана прямо у дома.

– Ю Шулан, – он преградил ему путь к двери, голос был ровный, сдержанный. – Мне больше некуда подавать апелляцию.

Он встал у самого входа, не давая пройти:

– Если бы я тогда знал, что произошло… разве я бы повёз тебя домой? Разве стал бы всё это время тебя защищать?

Ю Шулан наконец посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд – жёсткий, неотступный:

– Именно это и не даёт мне покоя. Сначала меня выставляют дураком, потом ты записываешь всё на видео и… пересматриваешь. Фань Сяо, хочешь ты этого или нет – я должен спросить: ты увёз меня, чтобы потом снова и снова наслаждаться моим унижением? Одного раза тебе было мало?

– Видео снял не я. Это с регистратора. – Голос Фань Сяо был низким, напряжённым. – А что я его пересматривал… Да. Потому что ты меня зацепил. Шулан, ты не можешь вычеркнуть всё только из-за своих подозрений.

Он чуть выдохнул, голос стал мягче, в нём слышалась усталость:

– Это нечестно. Ни для меня, ни для нас.

Он явно не спал несколько ночей. Под глазами багровые тени, воспалённые вены на висках. Он смотрел на Ю Шулана так, будто этот разговор – последний шанс отстоять хоть что-то важное.

Ю Шулан медленно выдохнул. Жёсткость в голосе спала, дыхание стало ровнее:

– Иди. Дай мне пару дней тишины. Когда всё обдумаю – сам с тобой поговорю.

– А если ты не обдумаешь? – Фань Сяо шагнул ближе, почти вплотную.

Ю Шулан не хотел ранить его. Того, кто всё ещё значил слишком много. Он тихо коснулся его руки:

– Просто дай мне время. Когда эмоции улягутся, всё обсудим. Без войны.

Он обошёл Фань Сяо, встав ключ в замок. На пороге остановился, обернулся через плечо:

– Иди домой. Отдохни. И хватит пить.

Дверь почти закрылась – но в проём резко влетела ладонь! Глухой удар – створка тут же прижала руку, кожа под ней сразу пошла багровыми пятнами.

– Фань Сяо! – Ю Шулан резко вскрикнул. – Ты совсем с ума сошёл?!

Он дёрнул дверь обратно, но не успел – Фань Сяо ворвался внутрь и в следующий миг вцепился в него так, что было больно дышать. Объятие – яростное, неотступное, будто он пытался выдавить из Ю Шулана всю сдержанность и сопротивление.

Шулан попытался вырваться, но не смог. Воздуха не хватало, он с трудом прохрипел:

– У тебя же была старая травма на руке… Дай посмотреть.

– Ты сам от меня отказался. – Фань Сяо крепче вжал его в себя. – Тебе теперь есть дело до моей руки?

Фань Сяо навалился, вдавил Ю Шулана в угол, резко наклонился – и впился в губы поцелуем. Это не был жест нежности. Это было нападение.

Он целовал, как хищник – глубоко, жёстко, без передышки, лишая воздуха и права на отступление.

Дыхание стало рваным, с хрипами. Ю Шулан откинулся назад, спина выгнулась в беззащитной дуге. Это уже не было страстью – это было вторжением.

Одна рука Фань Сяо вжимала его затылок в стену, вторая рвала с него одежду, словно каждая лишняя секунда без контроля была пыткой.

Движения – резкие, цепкие, пальцы царапали кожу, оставляя алые пятна на белизне. Но никто этого не остановил. Никто даже не попытался.

Фань Сяо перехватил его за талию и буквально швырнул на кровать.

– Фань Сяо! – голос Ю Шулана дрогнул, губы горели от боли. – Прекрати! Остановись!

– Не могу, – отрезал он. Голос был похож на рёв раненого зверя – сломленный, но всё ещё смертельно опасный. – Ты можешь «приостановить отношения»? Тогда я могу самовольно трахнуть тебя. Как хочу.

Он накрыл его всем телом, вцепился пальцами в волосы, откинул прядь со лба, заставляя Ю Шулана смотреть прямо в глаза:

– Один раз ты – один раз я. Честно.