Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 40 страниц)

Annotation

Страница книги

Глава 1. Вы отклонились от маршрута

Громкий удар – толчок сзади.

Машину резко дёрнуло вперёд, и на мгновение всё вокруг будто застыло.

Навигатор под сиденьем продолжал монотонно гундосить, как ни в чём не бывало:

– Вы отклонились от маршрута. Пожалуйста, развернитесь в подходящем месте… Перерасчёт маршрута…

Ю Шулан медленно отстегнул ремень и потянулся за телефоном. Грудная клетка отозвалась тупой болью. Он сдержанно поморщился, нажал пальцами в районе грудины. Вроде обошлось.

Резко распахнул дверь – в лицо хлынул утренний воздух, прохладный, сыроватый. Шагнул наружу. Глаза сразу нашли врезавшуюся машину.

Вот не повезло – из всех возможных вариантов именно люксовая.

Он направился вперёд, не торопясь, при этом скользнув взглядом по вывернутому бамперу и вмятине. На ходу уже прикидывал: хватит ли страхового покрытия, или придётся доплачивать из кармана.

Ю Шулан привык держать себя в руках, но раздражение всё же шевельнулось – лёгкое, как от холодной воды за шиворот. Виноват он сам, тут не на кого пенять. Пока шёл, в голове уже сложился список действий: вызвать страховую, зафиксировать повреждения, разрулить по инструкции.

Он подошёл к водительскому окну и мягко постучал. Стекло было затонировано, внутри ничего не разобрать. Солнце поднималось, но тепла не прибавлялось – отражённые блики хлестнули в лицо, словно нарочно.

Окно не опускалось. Ю Шулан – высокий, но даже ему пришлось наклониться, отчего снова потянуло в груди. Он не стал заглядывать внутрь – неприлично. И всё же… вдруг человек пострадал?

Он уже занёс руку, чтобы постучать ещё раз, как стекло с лёгким шелестом поползло вниз. С опускающимся окном появилась и мужское лицо. Первое впечатление – красив.

Черты лица чёткие, выразительные, кожа не белая, но приятного золотисто-пшеничного оттенка – зрелая, спокойная внешность.

Но именно в этот момент Ю Шула ощутил странное. Причиной была не впечатляющая внешность мужчины, а внезапное, необъяснимое чувство внутренней дисгармонии, нахлынувшее без предупреждения.

Четыре года на посту начальника офиса приучили его замечать мелочи и разбираться в людях. Он считал себя неплохим физиономистом.

Но этот мужчина противоречил всем его ощущениям.

Внешность – резкая, даже властная, с острыми чертами. Но глаза… слишком мягкие, тёплые.

Падающая на лоб чёлка едва прикрывала брови. Глубокий взгляд, спокойствие в линиях лба. Его волосы нежно колыхались в утреннем ветре – живые, послушные, как дыхание природы. Ю Шулан невольно подумал о выражении: «ветер ясен, как лунный свет».

Мужчина легко улыбнулся – тепло, спокойно, как будто они встретились не на месте ДТП, а на утренней прогулке. Взгляд был открытый, в голосе – лёгкая усмешка:

– Похоже, мы с вами столкнулись?

Ю Шулан вынырнул из оцепенения и тут же кивнул, собранно, почти официально:

– Моё невнимание. Виноват. Простите.

Незнакомец распахнул дверцу и вышел. Всё в его движениях было мягким – даже как-то слишком. На лице – ни следа раздражения, только заботливый интерес:

– Вы в порядке?

Ростом он оказался куда выше, чем казалось в машине – минимум на пол головы. Ю Шулан, и сам не низкий, едва не рефлекторно подался назад. Расстояние между ними сократилось до неловкого минимума: шаг – и они бы стояли почти впритык. От машины всё ещё тянуло тёплым воздухом, и сам мужчина будто излучал это тепло.

Не выказывая неловкости, Ю Шулан отступил на полшага, восстановил комфортную дистанцию и ответил:

– Всё в порядке. А вы? Если почувствуете хоть что-то – лучше сразу обратиться к врачу.

– Нет-нет, я в полном порядке, – тот улыбнулся, даже голос у него звучал почти успокаивающе.

– Тогда давайте посмотрим на машину, – предложил Ю Шулан, всё ещё собранно, но уже с ноткой искренности. – Ущерб я возмещу, не сомневайтесь. Вина моя.

– Машина – ерунда. Главное, что вы не пострадали, – незнакомец даже бровью не повёл. В его голосе не было ни грамма раздражения, наоборот – как будто он только что утешил испуганного ребёнка. – Я вообще только прилетел, ещё не разобрался, как у вас оформляют такие штуки. Мне что-то нужно делать?

Ю Шулан выдохнул. Не скандалист. Не хам. Даже, возможно, наоборот. И в эту же секунду ощутил, как в нём нарастает лёгкое чувство неловкости – за собственные преждевременные выводы.

– Я сейчас свяжусь с дорожной полицией и страховой, – ровно сказал Ю Шулан. – Нужно зафиксировать аварию, определить ответственность. Это может занять немного времени.

Мужчина кивнул, не проявив ни удивления, ни недовольства:

– Не беда. Зато здесь красиво.

Ю Шулан машинально обвёл взглядом местность. Просёлочная дорога, куда он свернул, ошибочно повернув по звонку, вела между полями и редкими хозяйственными постройками. Грязная кромка обочины, облупленные сараи, запылённые деревья. Пейзаж – как на фото из рабочей командировки, ни следа красоты.

Он снова посмотрел на мужчину. Тот стоял спокойно, будто на фоне вечернего моря, а не у вмятого бампера.

Ю Шулан опустил взгляд.

– Спасибо, – сказал он, почти шепотом, и с оттенком тепла, которого сам от себя не ожидал.

Он сделал нужные звонки. Пока ждал, переключился на мысли о работе. Отпуск пришлось прервать внезапно – из-за совещания по продвижению проекта. За плечами: ранний подъём, дорога, перелёт, снова дорога. И вот, за пятнадцать километров до офиса – авария. Совещание пройдёт без него.

Досада накатила кратко, без всплеска. Не из-за пропущенного собрания – из-за собственной оплошности. Он не любил срывать систему, особенно когда сам её выстраивал.

– Замёрзли?

Голос прозвучал будто издалека. Ю Шулан поднял голову – мужчина возвращался к нему. Ни следа суеты. Ни в лице, ни в походке. Весь он – как застывшее “всё будет хорошо”.

Ю Шулан до сих пор был в коротком поло – после перелёта переодеться не успел. Майский воздух не кусался, но и не грел. Он машинально потёр открытое предплечье:

– Терпимо.

– Если вы не против, я могу одолжить вам своё пальто.

Тот не стал ждать ответа – снял чёрное пальто и перекинул через руку. Всё в его жестах было сдержанным, почти аристократичным.

Ю Шулан заметил, что под пальто на мужчине осталась плотная тёмная рубашка с длинными рукавами – он и сам явно не мёрз. Помедлив, он кивнул,:

– Спасибо. Моя одежда в чемодане, доставать сейчас не очень удобно.

Пальто оказалось неожиданно длинным – ткань мягко обволокла его от плеч до щиколоток. Вещь была тёплой, дорогой, с тонким древесным запахом.

Ю Шулан сразу почувствовал неловкое напряжение – не от холода, от самого факта. На нём сейчас была не просто одежда другого человека – это был жест, которого он не просил. И всё же оттолкнуть этот жест сейчас значило бы устроить ненужную сцену.

– Фань Сяо, – представился мужчина, протягивая руку. Улыбался так, будто они не столкнулись на дороге, а встретились на светском приёме. – Только не нужно этого «вы». Неловко звучит.

Ю Шулан протянул руку в ответ:

– Ю Шулан. Рад знакомству, несмотря на обстоятельства.

Пожатие было лёгким, почти церемониальным. Тот снова улыбнулся:

– И я – очень рад.

Небо оставалось пасмурным. Облака ползли медленно, как будто что-то скрывали. На миг солнце прорезало тучу – свет упал на лицо Фань Сяо и блеснул на его груди. Металлический отблеск – Ю Шулан прищурился.

– Сы Мянь Фо, Четырёхликий Будда, – пояснил тот, чуть склонившись, прикрывая амулет ладонью. – Я вырос в Таиланде. Это наш покровитель.

Когда глаза перестали слезиться, Ю Шулан разглядел подвеску – взгляд Будды был сосредоточенным, даже грозным.

Он отвёл глаза и едва заметно улыбнулся:

– Кажется, мы были в одном самолёте. Ты тоже сбился с маршрута?

Ответа не последовало – зазвонил телефон. Ю Шулан взглянул на экран, и в его лице появилась едва уловимая мягкость.

– Извини, нужно ответить, – сказал он, уже делая шаг в сторону.

На экране светилось имя: Лу Чжэнь. Его парень.

Утренний голос Лу Чжэня был тёплым, но чуть ворчливым – проснулся, обнаружил пустую постель, обиделся, что Ю Шулан уехал без него.

Ю Шулан, стоя посреди пыльной просёлочной дороги, говорил так тихо и ласково, будто держал любимого за руку, а не телефон у уха: успокаивал, обещал вернуться пораньше, шутливо каялся. С такой мягкостью сердиться было попросту невозможно.

Он убрал телефон, обернулся – Фань Сяо как раз отвёл взгляд, но сразу повернулся обратно, всё с той же безупречной улыбкой:

– Девушка? Вы невероятно заботливы, Ю-сяншэн.

Ю Шулан промолчал – вдали вспыхнули синие огни: подъезжала дорожная полиция.

***

Официальная часть заняла меньше получаса. Заполненные бланки, фотографии, подписи. В конце обменялись визитками. Ю Шулан извинился ещё раз и поспешил к машине: дела ждали.

В зеркале заднего вида он успел увидеть, как Фань Сяо всё так же стоит у обочины, приветливо кивает вслед, держа в полусогнутой руке пальто, которое Ю Шулан вернул. Картина тёплая, почти весенняя.

Как только белый «Ауди» задним ходом скрылся за поворотом, улыбка на лице Фань Сяо исчезла. Он достал из внутреннего кармана сигареты, щёлкнул пачкой, прижал одну к губам – но огоньку не дал.

Затем, без малейшего сожаления, метнул дорогое пальто в придорожные заросли кукурузы. Смахнул ладонями невидимую пыль, словно прикоснулся к чему-то неприятно липкому.

Опёрся на помятый бампер, набрал короткий номер. Гудок даже не успел прозвучать второй раз.

– Номер – HuA68S57, белый Ауди. Врезался в меня.

Он поднял руку, на которой блеснули часы класса люкс:

– Он отнял у меня тридцать восемь минут и сорок две секунды. Поцарапайте эту машину.

Солнце вдруг прорвало облака. Лучи скользнули по стальному лицу Четырёхликого Будды на его груди.

Глава 2. А если не сможем спасти?

Вечер. В просторном офисе не горела ни одна лампа.

Неоновый свет с улицы свободно проникал внутрь, ложился на деревянную статуэтку с руками, сложенными в безликом, мудром жесте. На стене напротив дрожала тень – вытянутая, плотная, будто готовая сойти с поверхности и сделать шаг.

В полумраке находились двое. Один стоял, другой сидел.

Тишину нарушил старческий, раздражённый голос:

– Ты хоть понимаешь, где ты находишься? Это Китай, а не та страна, где ты привык делать всё, что захочешь. Забудь про свои замашки. Ты здесь, чтобы защищать младшего господина, а не испытывать на прочность местные законы.

Мужчина, что стоял, не поднимал головы. Ноги расставлены на ширину плеч, руки сцеплены перед собой – поза идеального подчинения.

– ทราบ[понял], – ответил он. Голос – глухой, низкий, как гулкий удар в тумане.

– Здесь говори по-китайски. Понял?

– Понял, господин Сюй.

– Свободен.

Дверь отворилась, затем плавно закрылась. На стене тень от руки Будды затрепетала, исказилась в неоновых вспышках, будто божество тоже не одобрило услышанного.

Шурх – звук спички разорвал густую тишину. Язычок пламени выхватил из темноты угол комнаты.

Из полумрака появилось лицо мужчины. Он лениво откинулся в кожаном кресле, прикрыл глаза и закурил.

Спичка потухла, белёсый дым пополз вверх, и мужчина, снова растворяясь в темноте, усмехнулся:

– Дядя Сюй, в следующий раз можете просто наорать на меня. Не надо этих танцев с бубном.

Старик, что сидел напротив на диване тут же привстал и шагнул вперёд. Его силуэт на фоне окна вытянулся, исказился, будто надломился пополам.

– Сяо, не надо покрывать своих людей, если они творят глупости. Твой отец доверил тебя мне – значит, я за тебя отвечаю. Мы сюда приехали зарабатывать. Всё остальное – вторично.

Красноватая точка двинулась в темноте, оставляя за собой едва заметную линию. С каждым вдохом снова поднимались облачка дыма.

– Дядя Сюй, вы правы. Нет ничего важнее денег.

– Но знаете… – он чуть качнул головой, – …такие вещи лучше объяснять мне. А не тем, кто у меня под началом. Они же всё равно не поймут, правда?

Собеседник мгновенно онемел. Лишь спустя паузу раздалось вялое подобие смеха:

– Да, Сяо, хорошо, если ты понимаешь.

– Слышал от отца, что ваша дочь всё ещё в больнице, дядя Сюй? Раз уж я только прибыл, по всем правилам должен был бы навестить. – Мужчина затушил сигарету. – Мой секретарь свяжется с вами и договорится о времени. Сейчас уже поздно, провожать вас не стану.

Звук закрывающейся двери снова отрезал остатки разговора. В комнате стало абсолютно тихо. Фэнь Сяо взял в руку пульт и нажал кнопку – огромные шторы медленно поползли вниз, отрезая остатки неонового света. Тени молящихся ладоней и застывших эмоций растворялись в темноте.

***

Больница – отдельный мир внутри города. Здесь скапливается боль, здесь же – надежда. Всё будто отгорожено от остального мира запахом дезинфекции и мягкой тишиной.

После визита в палату дочери Сюя Фань Сяо не торопился уходить. Остался в коридоре, медленно перебирая подвеску с четырёхликим Буддой. Смотрел на проходящих мимо: пациенты, родственники – на каждом лице тревога.

– Все страдают. Всё иллюзия… – пробормотал он с кривой усмешкой, словно отвечая самому себе.

И тут, среди этой панорамы страданий, его взгляд зацепился за чьё-то спокойное лицо.

Как же его звали? Что-то с «Ю»… Достав телефон, он пролистал контакты. Вот: Ю Шулан [Пп: Имя Ю Шулан (游书朗) – «Ясный разум, идущий своим путём» или «Открытый, образованный человек, не связанный рамками». Это необычно мягкое светлое и поэтичное имя для мужского персонажа]. Чёрт, и почему такие имена так трудно запомнить?

Тем временем сам Ю Шулан терпеливо объяснял путь растерянной пожилой женщине. Та не понимала, и он, не раздражаясь, подвёл её к лифту, нажал нужный этаж и сказал:

– Когда двери откроются, отделение будет прямо перед вами.

Он улыбнулся чуть заметно – и почему-то этой улыбке верилось.

– Вот это встреча, Ю Шулан.

Двери лифта только закрылись, а голос уже прозвучал за спиной. Он обернулся – перед ним стоял Фань Сяо, с той же мягкой, будто нарисованной улыбкой.

Ю Шулан на миг замер, потом ответил спокойно:

– Господин Фань. Неожиданно, да.

Фань Сяо заметил повязку на его руке ещё раньше, но сейчас, когда Ю Шулан обернулся, взгляд скользнул по перевязи с подчеркнутым вниманием.

– Это всё ещё последствие той аварии?

Ю Шулан слабо усмехнулся:

– Нет, на этот раз всё иначе. Машину только отремонтировал, поставил у обочины – и снова влетели, поцарапали бок. Я как раз открывал дверь, удар пришёлся по руке. Та отлетела внутрь и задела приборную панель. Ничего серьёзного, просто ушиб.

Лифт на спуске распахнулся – из кабины вылилась толпа. Фань Сяо едва заметно коснулся его плеча, в то же время встал так, чтобы заслонить повреждённую руку от случайных толчков.

Когда поток людей схлынул, он тихо спросил:

– Значит, ты здесь на осмотр?

Ю Шулан аккуратно отступил на шаг, восстанавливая привычную дистанцию, и кивнул:

– Повторное обследование. А вы?

– Навещал одного пациента. И, кажется, заблудился между корпусами. – Он усмехнулся. – Подскажешь, господин Ю, где искать машину, если она потерялась где-то на парковке?

С ним было неожиданно легко. Хотя сам Ю Шулан привык к вежливости, расчёту и внутреннему контролю, рядом с этим человеком – ещё более мягким, ещё более ненавязчивым – дышалось свободнее. Как будто вся реальность на секунду становилась чуть менее угловатой.

– Конечно… – начал он, но не успел договорить.

Вокруг раздались резкие, испуганные крики.

Люди замерли, повернув головы вверх. Ю Шулан тоже вскинул взгляд – и тут же увидел.

На третьем этаже, по ту сторону стеклянного ограждения, стояла женщина с ребёнком. Она выбралась за перила и держалась одной рукой, вторая – крепко прижимала малыша к себе.

Шесть этажей, открытый центральный пролёт. Ни перекрытий, ни сеток. Только тонкая полоса стекла, за которой сейчас стояла она – на уступе шириной в два пальца.

У женщины дрожали ноги. Рука, цеплявшаяся за перила, подрагивала. Ещё секунда – и она сорвётся. Вместе с ребёнком. Их примет только каменный пол внизу, на первом этаже.

Ю Шулан сдвинул брови, быстро достал телефон и набрал экстренный номер. Голос был напряжён, но не сорвался. Чётко, без суеты, он изложил, что происходит, и уточнил, что можно сделать до приезда спасателей.

Пока он говорил, Фань Сяо не сводил взгляда с женщины.

Сверху раздался женский крик:

– Почему заболел именно мой сын?! Ему же ещё нет и года! Почему он?!

Младенец, испуганный голосом матери, заревел в полный голос – звонко, надрывно. Плач разнёсся эхом по атриуму. Это будто подстегнуло её:

– Почему вы все живёте нормально, а он – нет?! Почему с ним?!

За её спиной появились охранники. Один из врачей, молодой, в белом халате, сделал шаг вперёд, подняв ладони:

– Послушайте, диагноз тяжёлый, но не безнадёжный. Лечение возможно. Мы…

– Лечение?! – оборвала она. – А вы знаете, сколько оно стоит?! Я горбатилась всю жизнь! Видели мои руки?!

И вдруг – отпустила руку, в которой держала ребёнка.

Тело малыша тут же начало скользить вниз.

Со всех сторон доносились вздохи и приглушённые вскрики. И только когда женщина, стиснув зубы, всё же сумела подхватить соскальзывающего ребёнка, толпа одновременно выдохнула – долго, тяжело, с облегчением.

Лишь Фань Сяо будто бы уже устал от этого зрелища. Он отвернулся и уставился на Ю Шулана.

Тот как раз убрал телефон и сразу же снял с плеч полунадетую куртку. Затем, не теряя времени, скомандовал окружающим тоже снимать верхнюю одежду и складывать всё в одну кучу.

– Держи, – Фань Сяо протянул свою. Это был длинный, дорогой плащ, ткань сдержанно поблёскивала в вечернем свете.

Ю Шулан не стал благодарить. Просто кивнул. Он молча положил самую большую из всех курток – ту самую, Фань Сяо – в основание импровизированной подушки, затем громко обратился к собравшимся:

– Только что пожарные сообщили: если ребёнок сорвётся – мы можем попробовать смягчить падение с помощью простыней, одежды, всего, что найдётся.

– А вот если упадёт женщина, – он сделал паузу, – без чего-то массивного и крепкого ловить её не стоит. Нас может просто придавить.

Мужчина не колебался:

– Сейчас главное – быть готовыми поймать ребёнка до приезда спасателей.

Он аккуратно поднял край сложенной одежды и протянул его Фаню Сяо той рукой, что оставалась целой.

Фань Сяо опустил взгляд. В глазах Ю Шулана не дрожало ни одной лишней эмоции – спокойствие, выверенное до миллиметра, казалось куда надёжнее паники. Сила, не нуждающаяся в словах.

Он кивнул и взял у него ткань.

– Людей хватает. У тебя рука перебита – лучше не лезь, – сказал Фань Сяо негромко.

Действительно, добровольцев хватало. Но Ю Шулан остался рядом с ним. Встал вплотную, плечом к плечу, держась за общий край тряпья одной рукой, и тихо ответил, качнув головой:

– Всё в порядке.

Это был первый раз, когда Ю Шулан сам подошёл к Фань Сяо так близко. Казалось бы, обычная физическая близость – в толпе, – ничего особенного. Но из-за того, что раньше Ю Шулан всегда будто бы избегал даже случайного прикосновения, этот момент внезапно показался Фань Сяо новым. Почти… личным.

Оба были без верхней одежды, и тепло их тел ощущалось сквозь тонкую ткань. От Ю Шулана шел мягкий, лёгкий аромат.

Фань Сяо был чувствителен к запахам. Он втянул носом воздух.

Дикая роза.

Фань Сяо чуть приподнял бровь – с лёгким удивлением.

Ю Шулан не был ни стариком, ни юнцом, что-то среднее: зрелый, сдержанный, одетый скромно, в стиле типичного «кадровика» из госструктур. Всё в нём будто бы говорило о серости и аккуратности. И вдруг – аромат дикой розы: яркий, вызывающий, почти сладострастный. Контраст был настолько явным, что Фань Сяо на миг по-настоящему заинтересовался.

– Если сегодня удастся спасти, – спокойно сказал Ю Шулан, не отрывая взгляда от мать с ребёнком на третьем этаже, – я бы хотел пригласить господина Фаня на ужин.

Он говорил без нажима, просто и уместно – всё звучало почти буднично:

– Заодно, – добавил он, – чтобы отпраздновать и… извиниться за тот случай с аварией.

– А если не удастся спасти? – отозвался Фань Сяо.

Голос у него был низкий, тёплый, как обволакивающий шёлк, но в этой мягкости пряталось нечто опасное – вкрадчивое, почти соблазнительное. Словно кто-то из темноты предложил сыграть в игру, не называя правил.

Ю Шулан чуть крепче сжал край импровизированного «прыжкового матраса» одной рукой. Потом медленно перевёл взгляд на Фань Сяо.

Снова накатила эта странная, нелепая двойственность: будто два разных человека боролись в нём за право остаться на поверхности. Но прежде чем он успел уловить и понять, рядом раздался тихий смех.

Фань Сяо смотрел на него с нежностью, в которой таилась насмешка – но теплая, почти игривая. В глазах сверкнул озорной огонёк:

– Я пошутил. Сегодня, господин Ю, сэкономить вам точно не удастся.

Глава 3. Кажется, я готов влюбиться.

– А ты никогда не думал, что смерть – это тоже форма освобождения?.. и, может быть, искупления?

Ю Шулан услышал эту фразу в тот момент, когда тёпкое саке тихо лилось в его чашку. Голос Фаня Сяо прозвучал будто лениво, но слишком отчётливо, чтобы не уловить смысл.

– ควรขอบคุณครับ [Вам следует быть благодарным].

Он сложил ладони вместе в жесте благодарности и только потом поднял чашку. Слова, сказанные по-тайски, прозвучали в его голосе мягко и тянуще – непривычно для обычно резкого тембра Фаня Сяо. Он будто нарочно смягчил речь, игриво вытянув окончание – как перо, едва коснувшееся кожи.

Ю Шулан… любил мужчин. И сейчас вынужден был признать – эта фраза, произнесённая именно им, задела что-то живое внутри. Он и раньше слышал, как мужчины говорят на этом языке, но никто не делал это с такой чувственностью.

Он усмехнулся сам себе – за то, что позволил себе на мгновение отвлечься.

– Что ты сказал? Что-то про… спасение и смерть? – спросил он, наливая саке и себе. Взял чашку, глядя на него поверх стекла.

– Ничего особенного. Просто вспоминал сегодняшнее, – ответил Фань Сяо, так же небрежно, как до этого произнёс ту фразу.

Ю Шулан приподнял чашку и лёгким движением коснулся ею его бокала:

– За твой подвиг.

Фань Сяо покачал головой и усмехнулся, поднимая свою:

– И за твой тоже.

Всего пару часов назад они всё ещё были в больнице. А на внешней стороне ограды третьего этажа, висела женщина.

И ребёнок.

Она кричала, как будто теряла душу. Вцепившись в перила, срывалась снова и снова, но из последних сил возвращалась, подтягивалась, держалась. А малыш в её руках постепенно сползал – с груди к животу, ещё чуть-чуть – и он мог выскользнуть.

– Она не дотянет до прибытия спасателей, – тихо сказал тогда Ю Шулан.

– Спасатели говорят: женщину ловить нельзя – слишком рискованно. Ребёнка ещё можно. А если они упадут оба?.. Что тогда?

Голос Фань Сяо был холоден. Но когда Ю Шулан повернулся к нему, увидел в лице лишь тревогу.

Он опустил глаза. Ресницы дрогнули дважды.

– Чтобы не допустить худшего… возможно… придётся…

Он не успел закончить.

Женщина закричала. И вся толпа, как по команде, ахнула от страха.

Когда Ю Шулан снова поднял глаза, женщина уже была перехвачена. Несколько охранников, перегнувшись через стеклянное ограждение, тянули её внутрь.

Кто-то попытался схватить ребёнка – протянули руки, но женщина обессилела и… отпустила.

– Ребёнок! – закричали все сразу.

Младенец, которому ещё не исполнилось и ста дней, в полном молчании начал стремительное падение. Сверху донёсся крик матери. У многих волосы встали дыбом.

Случилось это так быстро, что никто не успел ничего понять. Только Ю Шулан – сорвался с места и бросился вперёд, сжимая в руке угол ткани. Люди, что держали импровизированную подушку, ещё не успели осознать, что происходит, как ткань выскользнула у них из рук. Фань Сяо удержал хватку – и был вынужден рвануться за ним.

Его глаза потемнели. Он держал ткань обеими руками, но весь взгляд был сосредоточен на Ю Шулане.

Ю Шулан вскинул голову – времени прицелиться не было. Ребёнок летел, как пуля.

– Боже!

– Чёрт!

– Только не это!

Кто-то зажал рот ладонью. Некоторые – просто отвернулись, не в силах смотреть.

Бум! – глухой удар. И вдруг… тишина. Даже обычно шумная больница будто застыла.

Ю Шулан слышал своё собственное дыхание – как в вакууме. Мозг отказывался воспринимать реальность, всё сжалось до одного образа – Фань Сяо, тоже слегка запыхавшийся, напротив него.

И вот – как по команде – всё взорвалось. Крики, овации, аплодисменты. Ю Шулан пришёл в себя. Он опустил взгляд.

Между ним и Фань Сяо лежал ребёнок. Живой.

И, наконец, – плач. Громкий, сердитый, живой детский плач. Глаза Ю Шулана тут же заволокло.

Врач тут же выхватил малыша и понёс на осмотр. Люди со всех сторон подбегали, хлопали по плечам, благодарили, восхищались.

Ю Шулан умел держаться в таких ситуациях. Но сейчас он сделал шаг назад – и оказался в тени высокого Фань Сяо. В голове всё плыло. Единственное, что он запомнил отчётливо – как тот обернулся и негромко сказал:

– Ты… плачешь?

С десяти лет он не плакал, а сегодня – сдался.

Бледные, изящные пальцы обвили керамическую чашку. Ю Шулан улыбнулся по-настоящему:

– За нас. До дна.

Оба выпили немало – будто по-настоящему нашли в друг друге родственную душу. Ю Шулан расслабился, позволил себе немного роскоши – откинулся к стене уютной японской комнаты, закурил и медленно затянулся.

Он удивлённо покосился на то, как Фань Сяо снова прикуривает сигарету… спичками. Глянув на пёстрое, с надписями на тайском, сигаретное оформление, спросил:

– А твои сигареты вообще курить можно?

Фань Сяо бросил пачку через стол, чуть кивнул:

– Попробуй – сам узнаешь.

Ю Шулан задушил свой окурок, залпом выпил ещё сакэ, и только после этого взял в руки новую сигарету.

Он уже потянулся к зажигалке, как вдруг – шурх – Фань Сяо чиркнул спичкой и, не говоря ни слова, поднёс пламя через стол.

Легкий запах серы, пороха – старая, почти забытая нота. Простое действие вдруг наполнилось каким-то значением, как будто в мире, где всё автоматизировано, он решил вручную сделать что-то… важное.

Ю Шулан взглянул на него сквозь синеватое пламя и только после этого наклонился, чтобы прикурить.

Фань Сяо затушил спичку и, наблюдая, как Ю Шулан медленно выпускает длинную струю дыма, спросил:

– Ну что, как тебе?

Тот уже собирался кивнуть, но вдруг остановился и усмехнулся:

– Не моё. Как будто губы в пудре. Привкус косметики.

Обычно он не критиковал – особенно такие мелочи, как предложенная сигарета. Как правило, на такие вопросы он отвечал: «Неплохо».

Но сейчас он почему-то не соврал. Сказал прямо. Человеку, с которым до этого виделся… всего дважды.

Может, потому что этот человек вместе с ним спас ребёнка. А может – потому что он один видел, как он плачет.

Сентиментально. Ю Шулан хмыкнул, отогнав глупые мысли.

Вдруг зазвонил телефон.

Он глянул на экран – Лу Чжэнь.

Ю Шулан уже хотел встать и выйти, но Фань Сяо слегка коснулся его плеча и негромко сказал:

– Сиди, я в туалет. Не утруждайся.

В этой заботе было что-то неожиданно приятное. Обычно Ю Шулан – тот, кто заботится о других. Но сейчас – о нём подумали. И это, признаться, было… приятно.

Лу Чжэнь только что вернулся с работы. Он – модель, снимается для рекламы и журналов. Имя его пока ни о чём не говорит: в индустрии он новичок, всего год назад окончил университет. Но в нём ещё живёт юношеская мечта, наивная вера в будущее.

По характеру Лу Чжэнь был лёгким, живым, подвижным – полной противоположностью сдержанному и педантичному Ю Шулану. Они познакомились три года назад, на одном из промо-мероприятий, организованных компанией Ю Шулана. Тогда Лу Чжэнь был ещё студентом и участвовал как одна из приглашённых моделей.

Ю Шулан в работе производил сильное впечатление: уравновешенный, собранный, при этом решительный. Мужчина, который без напряжения держал всё под контролем, – для наивного Лу Чжэня это стало настоящим ударом в сердце. Влюбился с первого взгляда.

Но добиться Ю Шулана было непросто. Лу Чжэнь потратил на это полгода – и для избалованного вниманием с детства юноши это было унизительно. Тем не менее он ни разу не пожалел, что не сдался: когда их отношения стали официальными, Ю оказался заботливым и тёплым – именно таким, каким должен быть идеальный партнёр. Лу Чжэнь чувствовал себя любимым.

Когда Фань Сяо вернулся в приватную комнату, Ю Шулан всё ещё разговаривал по телефону.

Он улыбался одним уголком губ. В одной руке держал телефон, в другой – сигарету с тем самым ароматом, похожим на дорогую косметику. Голос звучал глухо, с лёгкой приподнятостью в конце фразы. В янтарных глазах плавала тёплая, почти домашняя улыбка.

Заметив, что Фань Сяо вернулся, Ю сказал в трубку ещё пару слов. Кажется, на том конце кто-то капризничал – он усмехнулся и тихо прошептал:

– Тише, тише, малыш.

Затем отключил.

У Фань Сяо дёрнулся уголок глаза. Он уставился на него открыто, без обходных манёвров. Взгляд был тяжёлым, острым, почти обжигающим. В чёрных зрачках колыхалось раздражение.

Он опустился на татами, не поднимая глаз. Лишь когда Ю Шулан спросил:

– Что-то случилось?

Фань Сяо поднял голову. Лицо снова было закрыто – та же безупречная маска, мягкая вежливость.

– Вы с девушкой, я смотрю, душа в душу.

Он взял чашку, осушил и налил себе ещё.

– Повезло тебе. Нашёл родственную душу.

Ю Шулан усмехнулся, не раздувая:

– Родственная душа? Не думаю, что там всё так поэтично.

– Ты её любишь? – спросил Фань Сяо, будто между прочим, но слишком точно.

Ю Шулан чуть замедлился. Он не был из тех, кто выставляет чувства напоказ – особенно такие. И особенно здесь. Но спорить не хотелось.

– Угу, – ответил он коротко. Больше для того, чтобы закрыть тему.

Фань Сяо не отставал. Вздохнул, как старый друг:

– Эх. Один я, выходит, ещё в гордом одиночестве.

Ю Шулан стряхнул пепел, не поднимая глаз:

– Может, ты просто слишком перебираешь.

– Может, – кивнул Фань Сяо. Даже не попытался возразить.

Может, дело было в расслабленной атмосфере. Может – в алкоголе. Но на какое-то мгновение Ю Шулан отпустил внутренний тормоз и, почти не задумываясь, спросил:

– А ты кого ищешь?

Еда на столе почти остыла. Только сюкияки ещё кипел – тонкими клубами пара, будто дышал.

Фань Сяо убрал с лица улыбку. Сквозь пар посмотрел прямо – пристально, без привычной мягкости:

– Мне и твоя девушка подойдёт.

Повисла тишина.

Ю Шулан едва заметно нахмурился. Пальцы, сжимавшие чашку, побелели от напряжения.

Фань Сяо заметил – и тут же вернулся к улыбке, словно ничего не было:

– Я, наверное, криво выразился. Китайский – больное место. Хотел сказать, что она, наверное, замечательная. Ты же не ошибаешься. Если у неё есть сестра – может, сведёшь?

Это прозвучало неубедительно. Ю Шулан не припоминал, чтобы у Фань Сяо были трудности с языком. Но и придумать рациональное объяснение сказанному тоже не смог. Значит, шутка.

Он поднял чашку и сдержанно ответил:

– Жаль. У моего партнёра нет сестры.