Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 40 страниц)

– Тогда я поеду домой. Если там выпивка – Шулан, не пей слишком много.

Ю Шулан ничего не ответил. Не спорил. Просто обошёл машину и спокойно направился к метро.

Фань Сяо сел за руль. Пальцы медленно провели по циферблату часов, взгляд – в зеркало. Он неотрывно следил за фигурой, пока та не растворилась среди людей. Когда силуэт почти скрылся из виду, Фань Сяо резко распахнул дверь… и пошёл следом.

⸻

Ресторан был на уровне. В общем зале – группа мужчин, говоривших вполголоса о жизни, о времени, о том, что давно ускользнуло.

– Время – та ещё сволочь. Подумать только, недавно пацанами были, а теперь…

– Да брось, тебе и тридцати нет. Какой ещё старик? Что за траур?

– Лицо молодое, а внутри – песок. Сутками в лаборатории сидишь – год пролетает, как день. Мир где-то там, за стеклом.

– Мы тут все такие – крысы лабораторные. Один только наш гений Ю живёт на широкую ногу. Девушки, вечеринки – аж завидно.

– Хотя, может, у него не девушки, а парни? Что скажешь, Ю?

Смех, подначки, алкоголь. Ю Шулан держал бокал, на губах была ровная, едва тёплая усмешка:

– Вы каждый раз с этого начинаете. Вам самим не надоело?

Но их это не остановило:

– Признайся честно – пользовался служебным положением? Пригревал на работе симпатичных мальчиков?

Ю Шулан развалился в кресле, закинул одну руку на спинку, лениво приподнял бровь. Голос – растянутый, с едкой, почти ленивой насмешкой:

– Ревнуешь? Хочешь – могу прямо сейчас твою ручку потрогать.

– Давай-давай! – зал взорвался хохотом. – Если не потрогаешь – ты нам больше не мужик!

Это было настоящее братство – всё ещё молодое внутри, несмотря на взрослую оболочку и дорогой ресторан вокруг.

Когда шум улёгся, Ю Шулан поднял бокал и спокойно произнёс:

– Сегодня я не просто так пришёл. У меня просьба. Я хочу сменить работу. Если у кого-то есть проекты, студии – зовите. Буду помогать.

– Ты шутишь, Ю? Ты же начальник. Какой смысл бросать всё?

Прозвучал тихий звон – уведомление на телефоне. Ю Шулан мельком глянул на экран, щёлкнул по письму и ровно, не меняя тона, добавил:

– Устал от мальчиков. Давят, дышать не дают.

Текст в письме был коротким, как выстрел:

Заместитель генерального директора Цинь Чжиян отклонил вашу заявку на увольнение.

Ю Шулан убрал телефон, взгляд остался прежним – спокойная, чуть усталая улыбка на губах:

– Может, я просто хочу подержать за ручку какого-нибудь учёного.

Сказано было легко, даже с иронией – но где-то внутри слышалась слабая, едва заметная тоска. За столом воцарилась пауза. Взгляды пересеклись, кто-то осторожно спросил:

– Шулан, ты в порядке?

Он встал и начал медленно, по кругу, подливать всем в бокалы:

– После выпуска нужно было кормить семью, заботиться о брате. Всё это – позади. Теперь хочу снова вернуться в науку. Хотя бы попробовать.

Обойдя круг, Ю Шулан снова сел и поднял бокал:

– Я понимаю, у меня только бакалавриат, ни опыта, ни регалий. Так что не прошу ни должности, ни зарплаты. Просто дайте мне место – помогать, обрабатывать данные, делать рутину. Мне этого хватит.

Повисла короткая пауза. Самый шумный из компании наконец-то подал голос:

– Ты серьёзно, Ю?

– Серьёзно. – Он чокнул бокалом об стол. – Ребята, прошу, дайте шанс.

Тот же приятель хохотнул:

– Чёрт, так бы сразу и сказал – хочешь мою ручку подержать. А то закрутил!

С другого конца стола подхватили:

– В лабораториях всё по старшинству. За базу платят копейки, Ю.

В этот момент снова прозвучал сигнал уведомления. На экране – новое письмо. Цинь Чжиян, обойдя HR-отдел, отправил сообщение напрямую:

«Я больше не буду присылать цветы. Тебе не нужно увольняться.»

Ю Шулан погасил экран. Поднял взгляд, устало выдохнул:

– Мне и не нужно много. Я просто…

Фраза оборвалась. Дверь распахнулась – вернувшийся с перекура одноклассник почти выкрикнул:

– Народ, народ! Знакомьтесь – у нас гость!

Ю Шулан поднял глаза. В тот же миг его зрачки сузились, лицо застыло в холодной тени недоумения.

В дверях стоял высокий мужчина. Силуэт, чёрные пряди – перепутать было невозможно. Тот самый, кто каждый вечер врывался в его жизнь, стирал личные границы и никогда не спрашивал разрешения: Фань Сяо.

Фань Сяо был представлен с помпой – как инвестор, часто работающий с проектными группами и исследовательскими инициативами. Именно один из старых коллег и притащил его в этот зал.

– Господин Фань – наш главный денежный мешок, – с усмешкой пояснил кто-то за столом. – Инвестирует в фарму и биотех. Господин Фань, это все мои однокурсники.

Фань Сяо вежливо кивнул. Его взгляд медленно скользнул по столу, останавливаясь на каждом по очереди – но когда дошёл до Ю Шулана, ни на секунду не выдал акцента.

Он умел выглядеть нужным. Умел сидеть так, чтобы его носили на руках и при этом не казался надменным. Спокойно прошёл вперёд – и сел, как будто случайно, прямо рядом с Ю Шуланом.

Тот сидел, опустив взгляд, лицо – ровное, невозмутимое. Ни единого взгляда в сторону Фань Сяо. И тот не стал лезть первым – только перевёл внимание на остальных:

– О чём болтали? Даже в коридоре слышно было, как тут весело.

– Да вот, – отозвался его знакомый, тот самый, кто его пригласил, – я только в туалет вышел, а они уже чуть ли не крышу снесли.

– Говорили, как Ю захотел мальчикам ручки потискать, – ляпнул кто-то с краю.

Слова вылетели – и тут же повисли тяжёлым комом. Комната наполнилась неловкими взглядами.

– Твою ж… – парень шлёпнул себя по губам и сделал вид, будто застёгивает рот на молнию.

Никто не заметил, как у Фань Сяо чуть напряглась линия челюсти. А потом уголки губ медленно дёрнулись вверх – слишком спокойно, почти незаметно.

– Ю, если ты не шутишь – приходи ко мне в команду. Правда, платим немного, – сказал кто-то из собравшихся.

Фань Сяо нахмурился и повернулся к Ю Шулану. Тот взглянул на собеседника с лёгкой, искренней благодарностью:

– Неважно. При моём опыте попасть в команду – уже удача.

– Шулан, лучше иди ко мне, – вмешался новый голос – низкий, уверенный, спокойный. – Кунцзы, твой проект уже в середине цикла, там для Шулана работы будет мало. А у нас в мединституте стартует новый цикл, нам нужны люди. Если он придёт – это будет большая поддержка.

Говоривший сидел напротив Фань Сяо. Высокий, лицо простое, но притягательное, с доброжелательной, мягкой аурой.

Он посмотрел прямо на Ю Шулана:

– Шулан?

Фань Сяо уловил то, что остальные будто не замечали: все за столом называли его просто – «Ю». Все, кроме Фаня Цинхуна. Только Фань Цинхун спокойно говорил: «Шулан».

Болтливый тип снова разогнался:

– Кто бы со мной ни тягался за Ю-цзы – я всегда готов побороться. Но если это ты, Фань Цинхун, – тогда мне остаётся только сложить оружие.

Он бросил быстрый взгляд на Фаня Сяо и тут же прикусил язык. Второй раз повторять ошибку не собирался.

Фань Цинхун, который за весь вечер сказал едва пару фраз, теперь выразился чётко и без лишних слов:

– Шулан, тебе точно понравится направление этого проекта. Если решишься перейти ко мне – найдём время, обсудим всё подробно. А насчёт условий – не беспокойся. Они будут соответствовать твоим возможностям.

Фань Сяо краем глаза наблюдал за Ю Шуланом. Он сразу уловил, как тот после слов Фаня Цинхуна едва заметно провёл пальцем по краю стакана – и только после этого ответил:

– Хорошо. Найдём время и поговорим подробнее.

В глазах Фаня Сяо на секунду мелькнул холодный блеск. Он сунул руку в карман, нащупал коробок спичек – и тут же вернул на лицо мягкую, сдержанную улыбку:

– Фань-сяншен, о каком проекте идёт речь? Мы, простые коммерсанты, всегда интересуемся, если что-то выглядит стоящим.

Ю Шулан резко обернулся к нему. Взгляд – как пощёчина, короткий и режущий.

Фань Сяо сделал вид, что не заметил. Спокойно взял чайник и, под удивлённые взгляды за столом, долил Ю Шулану чай. Всё тем же ровным голосом произнёс:

– Сейчас модно развешивать красивые вывески, а продавать тухлое мясо. Таких «проектов» по выкачке бюджета полно. А наш дорогой директор Ю – ты же понимаешь – не из тех, кто вляпывается во что попало.

Ю Шулан: !!!

Ужин закончился в оглушительно неловкой тишине.

Ещё недавно шумная комната теперь дышала холодом и странной, подавляющей пустотой.

Ю Шулан чувствовал себя… как разодранное блюдо на столе. Вся его жизнь – как эти остатки, рваные, смятые руками и зубами.

Фань Сяо методично разрушал всё, что у него ещё оставалось. Шаг за шагом. Даже там, где он пытался хотя бы перевести дух – и туда тот умудрялся влезть, оставить своё клеймо.

Что у него ещё было?

Ю Шулан откинулся на спинку стула, долго смотрел в пустоту. Но так и не нашёл ответа.

– Шулан, если хочешь сменить работу – обратись ко мне. Не нужно унижаться перед ними.

На душе у Ю Шулана стало тяжело, будто внутри всё залили свинцом. Он встал и направился к выходу, бросив через плечо сдержанное, глухое:

– Фань Сяо, мне нужно остыть. Не следуй за мной. Иначе я сделаю то, о чём ты будешь жалеть.

Брови Фаня Сяо сдвинулись. Суставы пальцев хрустнули – он сжал коробок спичек так, что картон жалобно скрипнул. Но подойти сразу не осмелился. Пошёл следом, но держался на расстоянии – шагов в пять, не ближе.

Уже у дверей из банкетного зала Ю Шулана перехватила женщина. Средних лет, с ярким макияжем и побрякушками, но при этом в ней не было ничего дешёвого. От неё исходил странный, зрелый шарм – уверенность человека, который привык получать то, что хочет.

Фань Сяо замер, крепко сжимая коробок спичек. Он не подошёл – но и не ушёл. Поэтому всё увидел: как женщина легко коснулась ладонью щеки Ю Шулана.

– Не уворачивайся, – сказала она тихо, под мягким светом ламп. – Этот, что из-за угла пялится, твой мужчина? Лу Чжэнь говорил, он тебя сильно обидел.

Ю Шулан почувствовал, как щека вспыхнула – от её пальцев, от её слов, от взгляда, который он чувствовал в спине. Он выпрямился, в нём включился привычный «официальный режим»:

– Госпожа Ши, что вы делаете?

Эта женщина – одна из инвесторов, с которой Лу Чжэнь как-то ухитрился поссориться. Тогда Ю Шулан буквально волок его за руку, чтобы вымолить у неё прощение.

– Помогаю тебе, – произнесла она спокойно и позволила пальцам скользнуть к его шее, большим пальцем чуть провела по коже. – По глазам видно – опять он тебя обидел. Давай. Я заставлю его ревновать.

Ю Шулан усмехнулся – коротко, горько:

– Госпожа Ши, я гей. Между нами не может быть ничего подобного.

– Гей… – она склонилась ещё ближе, почти касаясь губами уха. – Много кто гей. А всё равно спят с кем попало. Всё, что тебе нужно – чтобы он волновался.

Сзади послышались шаги. Медленные. Тяжёлые. Воздух вокруг будто сгущался с каждым шагом.

Фань Сяо больше не сдержался. Подошёл. Коробок спичек в его руке хрустнул – он сжал его так сильно, что картон расползся под пальцами. На лице – безупречная вежливая улыбка. Но в глазах – только холод, чёрный и густой, как вода под лёд:

– Актёры. Флористы. Боссы с игрушечными стартапами. Верные однокурсники. Теперь ещё и сияющая бизнес-леди… Скажи, Ю Шулан, скольких ты успел опутать? Или только я один – последний идиот, который попался в твою сеть по-настоящему? И который дольше всех в ней гнил?

Женщина не дала Шулану ответить. Она, чуть приподняв подбородок, нежно провела рукой по его плечу, соскользнув к ладони. Сжала её. В голосе звучала мягкость, почти ласка:

– Ю-ю, пойдём со мной. Сегодня – просто побудь со мной.

И тогда Ю Шулан услышал звук: коробок спичек в руке Фаня Сяо хрустнул окончательно.

– Хорошо, – ответил он.

Глава 79. Кто кого ты или я.

Фонтан на площади включался строго по расписанию. Стоило гигантским стрелкам на часах вокзала завершить круг – и тонкие струи снова взмывали в воздух.

Они сплетались, рисуя в воздухе хрупкую радугу, а лёгкий влажный туман окутывал всё вокруг. В нём растворялись тихая музыка и звонкий смех детей.

К Ю Шулану подкатился мяч. Он прижал его стопой, чуть наклонился и, глядя на мальчика напротив, поднял один палец, потом второй, третий. Лёгким движением отправил мяч обратно.

Чёлка колыхнулась в сыром ветерке. В глазах, обычно скрытых тенью усталости, впервые за долгое время мелькнула мягкая, почти безмятежная улыбка.

– Шулан, ты уже решил? Пойдёшь со мной?

Фань Цинхун сидел на скамейке и всё это время не отрывал от него взгляда.

– Я не хочу, чтобы он тебя втянул, – Ю Шулан рассыпал хлебные крошки голубям у ног. – Фань Сяо – сложный. С ним всё нелогично. Он делает то, что никто не может предугадать.

– Не переживай, – голос у Фань Цинхуна был твёрдым, спокойным. – Это приоритетный проект, полное госфинансирование. Посторонним туда не сунуться. А я сам за себя. Так что чего мне его бояться?

Он опёрся локтями на колени, подался вперёд и посмотрел на маленькую родинку у уха Ю Шулана. Ещё в студенчестве она не давала ему покоя.

– Ты же не из тех, кто сдаются. Почему позволил ему так тебя загнать? У тебя к нему ещё остались чувства?

– С чего ты взял? – Ю Шулан отвернулся и вдруг заметил, как солнечный свет преломляется в каплях над фонтаном. Радуга – зыбкая, хрупкая. Такая же, какой когда-то казалась любовь Фань Сяо: яркая, обманчивая, слишком красивая, чтобы быть настоящей. – Я же не сумасшедший.

Фань Цинхун, будто собравшись с духом, сжал пальцы в ткани брюк. На лице промелькнуло что-то неуверенное:

– Шулан… Я хочу тебя защитить. Можно?

Ю Шулан медленно повернулся. Увидел, как у Фань Цинхуна слегка порозовели щёки.

– И как ты это сделаешь?

Большая ладонь легла на его руку. Фань Цинхун смотрел с тревожной, почти подростковой неуверенностью:

– Давай будем вместе. Встретим этого безумца вдвоём.

Лицо у Фань Цинхуна не было ярким или запоминающимся с первого взгляда: спокойные, простые черты. Но в них всё равно было что-то притягательное. В отличие от острой, почти режущей красоты Фань Сяо, его внешность не давила, не отталкивала – наоборот, успокаивала.

Сейчас же за этой мягкостью чувствовалось напряжение. Ожидание. Он смотрел на Ю Шулана – ждал.

Шулан молчал пару секунд, потом усмехнулся:

– Что, создадим клуб жертв преследования?

Фань Цинхун замер, лицо на миг потемнело.

– Прости. Не стоило опять его вспоминать.

Он только покачал головой:

– Всё нормально. Если бы тогда, в университете, я не пошёл на тот чёртов спектакль… Не встретил бы Шэнь Гуцзюя… Может, мы уже давно были бы вместе.

Ю Шулан опустил взгляд. Рука сама собой потянулась за сигаретой, но он остановился, услышав детский смех на площади. Сигарета вернулась в карман.

– Как он сейчас? Шэнь Гуцзюй?

– Год как расстались. Судя по тому, что постит – вроде нормально живёт.

Ю Шулан кивнул:

– Слышал от наших, у вас с ним всё… шумно было.

Фань Цинхун провёл ладонью по лицу:

– Ещё как. Мы были несовместимы на все сто. Я рядом с ним выгорал. Дважды пытался уйти – оба раза он хотел свести счёты с жизнью. Потом уже не решался снова. Думал: раз по-хорошему никак – пусть будет хоть так. Терпеть друг друга, мучиться – зато оба живы.

– А потом? Что изменилось?

Фань Цинхун криво усмехнулся:

– Не знаю. В один день он просто пришёл и сказал: всё, расстаёмся. «Больше не люблю». А на следующий день уже съехал. Теперь я вижу его только в сторис: еда, поездки, новый парень. Когда мы были вместе, ему приходилось прятаться, чтобы тусоваться с этими своими «друзьями». А теперь не надо. Теперь можно открыто. И врать больше некому.

Голуби, кружащие у ног, гулили всё громче, будто старались пробиться сквозь тяжесть мыслей. Солнце клонилось к горизонту, струи фонтана медленно оседали – до следующего пуска оставалось сорок пять минут.

Прошло несколько секунд, прежде чем Фань Цинхун снова отогнал эту тяжесть и вернулся к начатому:

– Шулан, мы…

– Цинхун. Столько лет прошло. То юношеское влечение… оно осталось там, где и должно. В прошлом, – Ю Шулан смотрел, как минутная стрелка огромных часов переползает на новое деление. – Время идёт вперёд. И мы тоже. Мы с тобой теперь совсем другие люди. Кто знает, уживёмся ли мы? К тому же… я устал. Не хочу снова нырять в новые отношения.

Он чуть улыбнулся. В голосе слышалась спокойная, искренняя благодарность:

– Но всё равно спасибо тебе. За то, что подал руку, когда под ногами всё рушилось.

В глазах Фань Цинхуна на миг потух свет – но уже в следующую секунду он вернулся:

– Я не тороплю тебя. Правда. Приводи себя в порядок, сколько нужно. Я подожду. Сколько угодно. Я не хочу давить. Просто… если однажды ты перевернёшь эту страницу – вспомни обо мне. Дай мне шанс.

Иногда время – вовсе не лекарство. Иногда оно не может стереть того первого, настоящего волнения…

Солнечные лучи скользнули по лакированным ботинкам, высекая резкий блик. Каблуки застучали по мраморной плитке площади, врываясь в тихую симфонию дня чужим ритмом.

Шаги были размеренными. Уверенными. Толстые голуби с шумом разбегались в стороны.

И вот он – шагнул из солнечного света, наложив на всё вокруг густую, чужую тень, раскрыл губы:

– Директор Ю.

Ю Шулан резко поднял голову – и застыл.

Перед ним стоял Фань Сяо.

Исхудавший, с синяками под глазами, с чёрными вихрями в зрачках, будто сгустившимися от боли. На виске – белая повязка.

Ни маски, ни привычной насмешки. Только холодная, тёмная, сломанная ярость. Демон, вернувшийся с войны, которую сам и развязал.

– Зачем ты пришёл? – первым поднялся Фань Цинхун, заслоняя собой Ю Шулана.

Фань Сяо даже не посмотрел на него. Его взгляд по-прежнему был прикован к одному человеку:

– Шулан, ты не появлялся дома четыре дня. Я пришёл забрать тебя.

– Не надо, – твёрдо бросил Фань Цинхун. – Шулан теперь будет жить у меня.

Фань Сяо наконец удостоил его прямым, обжигающим взглядом:

– У тебя дома? Напомню: я – парень Ю Шулана. С чего это он должен уходить с тобой?

– Парень? После всего, что ты с ним сделал, ты ещё имеешь наглость так себя называть?! Тогда слушай внимательно: официально заявляю – вы больше не вместе. Ю Шулан теперь со мной.

Ю Шулан и Фань Сяо замерли одновременно. Только у Фань Сяо под этой неподвижностью шевелилась ярость.

Молчание.

В шумной, наполненной голосами площади эта точка вдруг стала глухой пустотой. Пузырь, в который не просачивался ни звук, ни свет.

Фань Сяо молчал ещё пару секунд, потом усмехнулся:

– Серьёзно? Это всё, на что ты способен? Думаешь, если наврёшь с три короба – я просто так уйду?

Он вытащил сигарету из кармана, поднёс к губам и зажал зубами:

– Мыльных опер насмотрелся, Фань-сяншен?

Сигарета дёрнулась в губах, когда он резко шагнул вперёд и схватил Ю Шулана за запястье:

– Пошли. Домой.

Но хватка сорвалась. Шулан резко дёрнулся в сторону – и вывернулся.

Он спокойно бросил остатки хлебных крошек голубям у ног. Только потом медленно выпрямился.

Посмотрел на Фань Сяо прямо, холодно:

– Убери сигарету.

Фань Сяо перевёл взгляд на детей, играющих неподалёку. Вспомнил привычку Шулана. Молча сорвал сигарету с губ и сжал в кулаке.

– Я не вернусь с тобой, – голос Ю Шулана был ровный, сухой, без щели для компромиссов. – Фань Сяо, хватит. Когда ты, наконец, уберёшься из моей жизни?

Фань Сяо усмехнулся – коротко, без улыбки глазами. В пальцах хрустнула сигарета, осыпавшись пеплом.

– Ты всё ещё не понял? Я тебя люблю. И мне плевать, что ты об этом думаешь. Мы будем вместе. До конца.

Он не дал Шулану ответить. Фань Цинхун шагнул вперёд, накрыв плечи Шулана рукой – как щитом. Его взгляд встретился с Фань Сяо, жёстко, без паузы:

– Любовь? Это не любовь. Это цепь. Ты им пользуешься, чтобы не сдохнуть один. Хочешь называть это любовью – называй. Но он тебе больше не принадлежит.

Фань Сяо медленно перевёл взгляд на его руку. В глазах всё чёрное, сухое. Голос – ровный, но от него по коже ползло:

– Убери руку.

Шулан знал этот голос. Знал, что за ним всегда идёт боль. Он чуть двинулся – но Фань Цинхун не дал. Наоборот, прижал крепче.

– А если нет? – в его голосе теперь не дрожал металл – металл звенел. – Хочешь что-то забрать – забери через меня. Посмотрим, на что ты готов, Фань Сяо.

Площадь вокруг исчезла. Смех детей, плеск фонтана, голуби под ногами – всё стало пустым шумом. Между ними остался воздух, натянутый до предела. Два мужчины – и ни один не собирался отступать.

– Я не настолько велик, – Фань Сяо приоткрыл глаза и посмотрел прямо на Цинхуна. – Просто интересно, Фань-сяншен… ты не в курсе, как там Шэнь Гуцзюй?

Фань Цинхун резко нахмурился:

– Что ты мелешь? Мы с ним давно закончили.

– Ну да, бывший. Только вот если бывший лежит между жизнью и смертью – ты ведь тут ни при чём, да?

– Ты бредишь?! Что ты несешь?! – Цинхун резко отпустил Шулана, схватил Фаня Сяо за воротник и дёрнул на себя. – Говори нормально!

Фань Сяо лишь чуть склонил голову, губы дрогнули в почти ленивой усмешке:

– Ты же у нас умный, медакадемия, профессор… И даже не заметил, что твой любовник умирал рядом? Браво. «Бофа», палата 422. Можешь успеть. Если повезёт.

– Ты врёшь.

Фань Сяо оттолкнул его рукой, поправил ворот рубашки и медленно выдохнул дым, которого уже не было:

– Проверь. Если хватит духу.

Фань Цинхун качнулся назад. На секунду растерялся, потом резко развернулся и двинулся к выходу с площади. Уже почти скрылся за спинами прохожих – но вдруг остановился, обернулся.

Ю Шулан встретил его взгляд спокойно. Усмехнулся – устало, беззвучно:

– Иди. Я справлюсь.

Цинхун сжал кулаки, но больше не сказал ни слова – растворился в толпе.

Когда он исчез, Фань Сяо, только что холодный и собранный как нож, вдруг осел. Бравый тон рухнул. Напор – тоже.

Он стоял посреди площади, будто потерянный. Не смел смотреть Ю Шулану в глаза. Осторожно шагнул ближе – обнял его за плечи. Почувствовал, что тот не отстранился, и тут же склонился, спрятал лицо у него на шее.

– Директор Ю, парень Фань Цинхуна умирает. А если ты дальше будешь делать вид, что меня нет – я тоже скоро умру. – Фань Сяо провёл рукой по виску, зрачки были мутные. – Голова трещит. Всё плывёт. Врачи мямлят что-то про лёгкое сотрясение…

Он не успел договорить. Чьи-то пальцы резко вцепились в его волосы, рванули вверх – заставили выпрямиться.

Ю Шулан смотрел на его запрокинутое лицо – близко, без единой эмоции в голосе:

– Фань Сяо. Я уже вижу, чем мы с тобой кончим. Если ты не сведёшь меня в могилу – я сам сведу туда тебя.

Глава 80. Прошу, спаси меня ещё раз

Горячие поцелуи поднимались всё выше – от ключицы к горлу, скользили к скуле. Пока, наконец, не добрались до губ.

Ю Шулан почувствовал их влажное, требовательное давление… и отвернулся. Осталось только пустое пространство, мимо.

– Фань Сяо, – его голос прозвучал тихо, ровно. Почти без эмоций. – Сейчас я верю каждому твоему слову.

Для Фань Сяо эта тишина звучала как ложка песка в работающий механизм – мелочь, способная перемолоть всё изнутри.

– Может, смерть и правда – самое лучшее освобождение.

Фань Сяо резко напрягся. Его пальцы стиснули запястье Ю Шулан так крепко, что тот невольно дёрнулся.

Он привстал, наклонился ближе. И только теперь понял: всё, что между ними было – прикосновения, слова, отчаянные попытки – ничего не зажгло в его взгляде. Там осталась лишь холодная пустота.

– Я раньше слышал, как Шэнь Гуцзюй пытался свести счёты с жизнью, – Ю Шулан чуть улыбнулся. Горько. Тоскливо. – И тогда, кроме шока, подумал: какой же он жалкий.

– А сегодня… я понимаю. Когда внутри не остаётся ничего – слабость становится последним, что ещё можно назвать своим.

– Шулан… ты…

Страх накрыл Фань Сяо мгновенно – неуправляемой волной, сметающей всё внутри. В панике он прижал Ю Шулан к себе, будто пытался вытеснить собственный ужас теплом его тела, стуком его сердца.

Но это ничего не меняло. Даже держась за него так крепко, Фань Сяо чувствовал: Ю Шулан где-то очень далеко. На краю – недосягаемый, готовый сорваться вниз.

– Всё, что я говорил… всё это чушь. Ты ведь сам никогда не верил в это, помнишь? Ты говорил: если ты жив, однажды кто-то покажет тебе, что этот мир не так уж плох. Что он может быть… красивым.

Фань Сяо будто снова услышал прибой. Тот самый шум волн, когда они сидели рядом на пустом пляже.

Солёный ветер трепал волосы Ю Шулан, он тянул к нему руку и улыбался – мягко, спокойно.

– Фань Сяо, зачем тебе снова и снова рвать старые раны? Не можешь смотреть на море – не смотри. Закроем окна, запрем двери – и никакая проклятая волна нас не достанет.

Ветер надувал его тонкую рубашку, лунный свет ложился серебром на лицо. Тогда именно он – человек, который мог сказать: «Не бойся. Я рядом.» – действительно был рядом.

А он что? Он только и мечтал – испачкать его.

Человека, который прошёл сквозь всё и всё ещё оставался светлым. Единственного, кто не требовал ничего взамен. Кто не боялся тьмы.

Он сам – своими руками – задушил это.

Теперь голос Ю Шулан звучал, как оборванная струна:

– Я старался… правда. Но всё это ничего не значит. Этот мир… он всё равно того не стоит.

Фань Сяо молчал.

Отчаяние снова поднялось – то самое, безысходное, как тогда, когда кажется, что тебя вот-вот смоет за борт.

Он почти в панике сполз с кровати. Губы плотно сжаты. Ему казалось: стоит сделать лишнее движение – и Ю Шулан отпрянет ещё дальше. Но вода уже заливает пол. Уже по щиколотки.

Пошатываясь, он распахнул дверь кладовки и шагнул в темноту. Словно хотел отрезать себя от всего, что ещё держало его здесь.

…Когда сознание вернулось, перед глазами расплывался силуэт.

Ю Шулан стоял у двери кладовки, спиной к свету.

Одна рука всё ещё лежала на дверной раме. Длинная тень растекалась по полу, и Фань Сяо, сам не замечая, потянулся к ней – будто мог через эту тень прикоснуться к нему. Стать хоть чуть ближе.

– Новый спектакль? – голос Ю Шулана резанул, как лезвие. – Самоповреждение? Надеешься выжать из меня жалость?

Он медленно вошёл внутрь, шаг за шагом, и присел напротив. Глянул на окровавленное лицо:

– Правда в том, что если ты умрёшь – возможно, мне будет даже проще дышать.

Он встал и, не оборачиваясь, направился к выходу. Бросил через плечо:

– А звук, как ты бьёшься башкой о стену, просто бесит.

Фань Сяо опёрся на стену и с трудом поднялся. Рубашка, брюки – он надел их для постели. Раньше это нравилось Ю Шулану. Теперь тот даже не взглянул.

Он постоял, дожидаясь, пока в ушах перестанет звенеть, и, стиснув зубы, вышел из кладовки.

В комнате горел свет. Ю Шулан спокойно наливал вино – густое, красное, как кровь, в хрустальный бокал.

Фань Сяо подошёл, сел напротив. Вытер салфеткой кровь с лица – небрежно, размазав её ещё сильнее. Потом постучал пальцами по мраморной столешнице – настойчиво, будто говорил: «Налей.»

Ю Шулан молча протянул бокал. Фань Сяо кивнул – коротко, сухо, словно это был обычный ритуал двух людей, которые никогда не знали ссор и предательств. Всё выглядело почти спокойно. Почти. Если не считать крови на лице одного и ледяного безразличия в глазах другого.

Глоток. Вино жгло язык, сбивало остатки бреда. Фань Сяо медленно заговорил:

– Шулан. Я не умею держаться за «хорошее». Я верю только в худшее. Верю, что человек изначально гнилой. Что доброта – это вывеска. Временный костюм, пока не прижмёт к стенке.

Кровь всё ещё стекала. Одна капля сорвалась с подбородка и растеклась по белому мрамору – красное пятно, как насмешка.

– Когда я впервые увидел тебя – сразу решил что ты фальшивка. Сахарный фасад. Захотел тебя расколоть. Выставить дураком. Дёргал за нитки, строил ловушки.

Он достал сигарету. Закурил. На фильтре остались следы крови. Выглядел, как герой дешёвого боевика – злой, измазанный, но ещё живой.

Огни спички вспыхнули в глазах. Он затушил её и продолжил:

– А потом… Потом я понял, что ты настоящий. Слишком настоящий. Лезешь в чужое дерьмо, тянешься к тем, кто сам бы тебя слил за лишний юань. Но мне нужно было, чтобы ты был только мой. Чтобы заботился только обо мне.

– Я втрескался, понимаешь? А сказать это – всё равно что выстрелить себе в голову. Потому что ты был тем, кого я изначально презирал. Единственный способ оставить тебя при себе – сломать. Потому что другого я не умею.

– Я сделал тебе больно. Столько всего наговорил – сам не верил. Думал, затащу тебя в постель, успокоюсь. Сброшу этот зуд – и смогу вычеркнуть тебя. Стереть из головы, как будто ничего не было.

Фань Сяо откинул голову, выпустил дым. Тот поплыл вверх, почти прозрачный.

– Но всё начало сыпаться. Ложь, трюки – всё развалилось. Ты разглядел меня до костей. И знаешь что?

Он коротко усмехнулся. Голос охрип.

– Дело не в том, что мне нужно было закрыть игру первым. Я просто… испугался.

– Я не думал, что всё внутри так выгорит. Что будет так пусто. Так больно. Что я опять почувствую себя выброшенным за борт. То тепло, что едва коснулось меня… та живая радость… всё исчезло.

– И вместе с ней – ты исчез. Ты, мой единственный человек.

Рука с сигаретой дрожала. Он затянулся ещё раз, глубоко, так, что дым обжёг горло.

– А потом я снова начал по старому кругу: пугать, давить, шантажировать. Одно дерьмо за другим. Господи, как же это жалко со стороны. Сейчас бы… сам бы себе по морде дал.

Он затушил окурок. Встал, подошёл к Ю Шулану и медленно опустился рядом. Снизу вверх – покрасневшие глаза, в которых всё ещё жила злость на самого себя.

– Но, директор Ю… кроме этого у меня ничего нет. Я не умею по-другому. Я не знаю, как тебя оставить – или удержать иначе.

– Я знаю, сколько боли я тебе сделал. Единственному человеку, которого умудрился полюбить по-настоящему. Знаю, что мне нельзя открывать рот и просить хоть о чём-то.

– Но всё равно прошу. Один раз. Один шанс. Чтобы хоть раз в жизни не быть чудовищем. Чтобы беречь тебя – так, как надо было с самого начала. Давай… попробуем ещё раз. Пожалуйста.

Когда его хриплая, на последних нервах мольба повисла в воздухе, Ю Шулан долго молчал. Лицо – пустое, выжженное, будто из камня.

– Я раньше никак не мог понять… – он усмехнулся коротко, глухо, без радости. – Почему ты так со мной? Почему именно я? И вот, оказывается… всё потому, что я был… хорошим?

Он всмотрелся в Фань Сяо – и в его взгляде впервые вспыхнуло не равнодушие, а злость, обида, что разрывает грудь изнутри:

– Ты снова и снова загонял меня в угол. Разрушил всё: мою работу, мою семью, мою жизнь. Раздавил то крошечное, что ещё держало меня на плаву. И всё это – только за то, что я посмел быть добрым?!

Слеза сорвалась с ресниц и скатилась по щеке. Тот, кто всегда держался жёстко, впервые дал себе треснуть:

– Ты был весь в шрамах, ты был один против всего – я это видел. Хотел помочь. Думал, смогу дать тебе тепло. Чёрт, я душу тебе вывернул – а ты? Что ты мне дал? Презрение. Унижение. Ложь. Шантаж. Угрозы.

– И теперь ты всерьёз лепечешь про «новое начало»? – Ю Шулан рассмеялся сквозь слёзы – тихо, злым смехом, от которого мороз по коже. – Жаль, что тогда я не прикончил тебя. Это и была бы милость.

– Шулан… Я… – Фань Сяо медленно опустился на колени у его ног. Сложил руки, как перед богом. – Я знаю, кто я. Знаю, что чудовище. Знаю, что мне гореть в аду. Но всё равно прошу… спаси меня ещё раз. Последний.