Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Су Эрлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 40 страниц)

– Я… просто волновался. Вот и решил подождать.

На улице уже тянуло осенним холодом. Фань Сяо был всего в тонком свитере – уши у него покраснели от ветра.

– Ты ждал всё это время?

– Пока у тебя в окне свет не погас.

– Ты всегда так ждёшь?

Фань Сяо запнулся, взгляд на миг потух, но он тут же сменил тему:

– Куда ты среди ночи собрался?

Ю Шулан не ответил. Развернулся и пошёл к выходу из двора:

– Всё нормально. Возвращайся домой.

– Ты точно в порядке? – Фань Сяо догнал его, сжал плечо и, не дождавшись согласия, потянулся к лбу.

– Нет жара, – пробормотал он, выдыхая с облегчением. Но взгляд упал на то, как Ю Шулан держится за живот. – Это живот? Желудок?

– Не твоё дело, – резко отмахнулся Ю Шулан. Рывок обернулся вспышкой боли – он согнулся, лоб моментально покрылся холодной испариной.

Фань Сяо тут же подхватил его под локоть, испуг был настоящим:

– Шулан, что случилось? Это снова желудок? Сильно болит?

Ю Шулан едва разогнулся, попытался отмахнуться ещё раз, но вместо слов выдавил только короткое:

– Угу.

– Я отвезу тебя в больницу, – выдохнул Фань Сяо и, не дав Ю Шулану и слова вставить, просто поднял его на руки.

На улице никого, но стыд и злость вспыхнули в нём сразу. Когда-то, ещё тогда, в их лучшие дни, Фань Сяо любил носить его так – на руках, в постели, в шутку, без причины. Детский ритуал, демонстрация силы. Тогда это раздражало, но он позволял, молча терпел… даже улыбался.

Но тогда – это было тогда.

Сейчас в каждом движении Шулана чувствовался протест. Он дёрнулся, попытался спрыгнуть, но силы таяли, дыхание сбивалось, боль скручивала всё внутри.

– Я не поеду в больницу, – прохрипел он наконец. – Просто купи таблетки. Выпью – и отпустит.

Фань Сяо только крепче прижал его к груди и ускорил шаг. Ни слова. Ни малейшего компромисса.

– Фань Сяо… – голос сорвался, дрогнул. – Тяньтянь дома. Один. Я не могу оставить его одного.

Шаги замедлились. Фань Сяо посмотрел прямо в глаза:

– Таблетки помогут? Ты уверен?

– Как всегда… – выдохнул Ю Шулан едва слышно. – Всегда так проходит.

– Всегда? – голос Фань Сяо стал резче, будто что-то внутри щёлкнуло. – У тебя это часто? Я думал, ты в порядке…

Он сам себя загнал в ловушку – слова Ю Шулана прозвучали, как непреднамеренное признание, а собственный вопрос Фань Сяо – как приговор.

Шулан вырвался, твёрдо встал на землю, выпрямился – и только лёгкая дрожь выдавала, сколько сил у него ушло на это.

– Я сам куплю себе лекарство. И всё.

– Я отведу тебя домой. Потом схожу за лекарством, – сказал Фань Сяо тихо, но безапелляционно. Решение принято – торг не уместен.

…Вода только закипела, как раздался стук в дверь.

Ю Шулан машинально глянул на часы: шесть минут. Даже добежать до аптеки за это время нереально.

Он открыл – на пороге стоял Фань Сяо, чуть сгорбленный, обе руки упёрты в колени, дыхание рваное, сбитое. Не успев сказать ни слова, он молча протянул пакет с лекарствами.

Ю Шулан тоже молчал. Он вытянул руку, словно на автомате, крючком подцепил пакет двумя пальцами – так, будто не хотел касаться его ладони даже случайно. Опустил руку, коротко выдохнул «спасибо» и уже закрыл бы дверь – но она не сомкнулась.

Чья-то ладонь встала преградой – твёрдо, без тени колебаний.

– Я сварю тебе кашу, – сказал Фань Сяо, всё ещё тяжело дыша. – Сварю и уйду.

– Не надо, – отрезал Ю Шулан. Голос ровный, пустой.

Он попытался прижать дверь плечом, но та не поддалась. Тогда он распахнул её шире и посмотрел Фаню Сяо прямо в лицо.

Молчание. Два взгляда пересеклись. Взгляд Ю Шулана – глубокий, чужой, в нём усталость и боль, которые он даже не пытался скрыть.

Фань Сяо всё понял. Сейчас – не тот момент. Одно неверное движение, и пути назад не будет.

Он молча шагнул вперёд и боком обошёл Ю Шулана.

– Я сварю тебе кашу. Потом уйду, – повторил почти шёпотом.

Он развёл лекарство, проследил, чтобы Ю Шулан выпил всё до последней капли. И сразу после этого закрылся на кухне – как человек слова, без лишних жестов, без ненужных разговоров.

Звук вытяжки, приглушённое постукивание посуды, тихий плеск воды – всё это смешалось с тонким запахом варящегося риса. Маленькая кухня вдруг наполнилась иллюзией уюта, будто за окнами не ночь, а самый обычный дом, в котором кто-то заботится о ком-то.

Боль делает человека мягче и беззащитнее. В голове у Ю Шулана сплелись обрывки старых сцен. Он помнил, как стоял вот так же, облокотившись о дверной косяк, наблюдая за Фань Сяо у плиты – с огнём в руках, с ароматами, от которых текли слюнки. Три части вкуса – в пище, семь – в самом мужчине. Этот простой, почти животный быт… он заводил.

Часто всё заканчивалось одинаково: еду так и не ели. Они оказывались в постели.

Шулан мотнул головой, отгоняя липкие картинки. И вдруг с неприятной ясностью понял: Ю Шулан, ты опять впустил волка в дом.

В полночь Фань Сяо вышел из кухни только один раз – ровно в тот миг, когда стрелки сошлись. Щёлкнул выключатель – свет погас. Дверь распахнулась, и в темноту вплыло мягкое, тёплое пламя – маленькая свеча.

Лицо Фань Сяо подсвечивалось этим огнём – казалось, что оно до невозможности спокойное и нежное. Он шёл медленно, неся огонёк, прикрывая его ладонями, будто защищал что-то хрупкое. Этот крошечный огонь отражался в его глазах.

– С днём рождения, – голос Фань Сяо растекался по комнате медленно, тягуче, с чуть заметной сладкой нотой. – Тебе сегодня нельзя есть торт. Давай просто задуй свечу… и загадай желание.

Тонкая свечка была воткнута прямо в жёлтый пирожок Тяньтяня. Слабое пламя на её кончике вдруг показалось слишком горячим – будто от него шёл настоящий жар.

Ю Шулан откинулся на диван, отодвинулся чуть дальше, стараясь не приближаться к этому огоньку.

– Желание? – его взгляд скользнул от пламени к лицу Фань Сяо. – Ну, угадай, чего бы я мог захотеть?

Тёплый воздух вокруг свечи словно начал остывать вместе с его словами. Улыбка на губах Фань Сяо медленно потухла, опустилась, как будто тяжесть внутри не позволила её удержать. Ю Шулан видел это – и только коротко хмыкнул. Встал, шагнул к стене и резко щёлкнул выключателем.

Комната наполнилась резким светом. Свеча в одно мгновение превратилась просто в огарок на пирожке.

– Я не знаю, когда родился. И никогда не праздновал день рождения.

– Но мы же тогда договорились… каждый год именно в этот день…

Слишком много усталости, слишком много боли. Терпение лопнуло. Ю Шулан снова сел на диван, закинул ногу на ногу и посмотрел прямо, холодно. Лицо стало бледным и каменным:

– Договаривались? Правда? А твои обещания? Что ты будешь хорошим, послушным… Ты хоть помнишь, сколько раз ты всё это сам нарушал?

Он провёл пальцами по вискам, словно пытаясь выжать из себя остатки терпения – и голос стал резким:

– Каша готова? Тогда иди. Дверь там.

Фань Сяо стоял под резким, ослепительным светом – всё ещё с этой крошечной свечой в руках. Долго молчал. Потом медленно выдохнул и тихо сказал:

– Тогда я загадаю желание за тебя.

Он закрыл глаза, огонёк качнулся в ладони, едва не потух. Шёпот был почти неслышным:

– Пусть Ю Шулан и Тяньтянь будут всегда здоровы. И счастливы.

БАХ! – бутылка с водой, оставшаяся наполовину пустой, с яростным грохотом ударилась о стену.

Фань Сяо только тихо дунул – и пламя свечи исчезло.

Позже, выпив лекарство и доев полчашки каши, Ю Шулан выглядел немного лучше.

Фань Сяо настоял на том, чтобы прибрать посуду. Ю Шулан, выплеснув раздражение, больше не сказал ни слова. Словно Фань Сяо в доме не существовало.

Когда тот вышел из кухни, вытерев руки, то увидел: Ю Шулан уже спал на диване.

Он укрыл его пледом, приглушил свет и сел прямо на пол, рядом, просто глядя.

Сидел долго. И наконец, в какой-то момент, когда разум сдался, медленно наклонился вперёд. Сантиметр за сантиметром приближаясь к спящему.

Чуть ближе – и он уловил тонкий запах дикой розы. Ещё шаг – и вдохнул тёплое, живое дыхание.

Они стояли так близко, что между ними не пролезла бы и тонкая бумага. Их дыхание смешалось, тепло кожи переходило от одного к другому. Всё, чего он хотел, было совсем рядом.

Но дальше этой невидимой черты Фань Сяо не двинулся.

– Ю Шулан, ты меня испытываешь, да? – прошептал он. – И что будет, если я тебя поцелую?

– Умрёшь, – отозвался Ю Шулан, не открывая глаз.

Фань Сяо тихо усмехнулся. В мягком свете настольной лампы его взгляд казался почти нежным:

– Я ухожу. Отдыхай. Если что – зови. Я всё равно рядом.

Он лишь слегка коснулся губами выбившегося у виска локона. Такой поцелуй был дозволен.

Глава 92. Возмездие.

Выходные прошли спокойно. Через два дня Ю Шулан полностью поправился и вернулся к работе.

Весь день он провёл в лаборатории. Настолько увлёкся, что о времени напомнили только коллеги – уже пора было обедать.

Желудок всё ещё был слабым, так что халтурить нельзя. Ю Шулан переоделся и направился в столовую.

Чанлин Фармасьютикал раньше была третьим филиалом при Чанлиньском университете. Потом отделилась в самостоятельную компанию, но до сих пор арендовала корпуса в старом кампусе. Поэтому сотрудники ели в университетской столовой.

Выйдя из корпуса, он свернул направо и пошёл по короткой дорожке. Не успел пройти и двадцати шагов, как заметил странного мужчину. Тот нервно озирался по сторонам, будто кого-то поджидал.

Белый костюм, лакированные туфли – редкость для университетского двора, но не из ряда вон.

Ю Шулан ускорил шаг, стараясь пройти мимо.

– Господин Ю?

Он остановился. Обернулся на голос.

Мужчина в белом костюме бодро подошёл ближе и встал прямо на отбрасываемую Ю Шуланом тень.

– Это точно ты! Почему не берёшь трубку? Я уже давно тебя жду!

Инстинктивно Ю Шулан хотел бы поморщиться, но удержал выражение лица спокойным. Голос тоже был ровным:

– Заместитель директор Сюэ, давно не виделись.

***

Ю Шулан вежливо придвинул поднос к Сюэ Баотяню:

– Еда тут попроще, не ресторан. Прошу понять правильно.

– Знаю, – отозвался тот, и в глазах мелькнул лукавый огонёк. – Никогда в жизни не ел в университетской столовке. Любопытно.

Он взял палочки, бегло оглядел стол:

– А салфеток нет?

Ю Шулан покачал головой. Сюэ цокнул языком и тут же снял пиджак, аккуратно повесив его на спинку стула.

Ю Шулан помнил, как тот ведёт себя за столом: придирчивый, манерный, гурман до абсурда. Даже на самом изысканном банкете найдёт, к чему придраться. Ест мало – но жалоб хватает с лихвой.

Но сегодня будто подменили. Устроился с размахом, съел всё подчистую, даже суп допил до последней капли. Только тогда сморщился:

– Пресно. Воды больше, чем вкуса.

– Замдиректор Сюэ, вы ведь не просто так пришли? – Ю Шулан не любил говорить о делах за едой, но оставаться наедине с этим человеком дольше не хотелось. Он сам подтолкнул разговор туда, куда нужно.

Только забыл одну вещь: у Сюэ Баотяня не бывает дел, которые стоили бы того, чтобы ждать кого-то так долго. Ни одного – кроме скандала.

– Ты слышал? Фань Сяо – рухнул!

Ю Шулан сделал глоток сока. Лицо не дрогнуло.

– Да-да-да! Ты ж, блядь, точно всё знаешь! – Сюэ Баотянь закивал, глаза возбуждённо заблестели. – У него там такой скандал разгорелся! А вы с ним… такие отношения. Как ты мог не знать?

Ю Шулан чуть постучал пальцами по краю стола. Голос был всё так же ровным, но во взгляде мелькнуло предупреждение:

– Замдиректор Сюэ, выбирайте выражения. Мы всё-таки не одни.

– Конечно, – быстро закивал Сюэ и тут же подался ближе, понижая голос до заговорщицкого шёпота:

– А ты знаешь, что он недавно вернулся? Вообще без гроша. Сейчас по аптекам бегает, втюхивает свои лекарства. На раздолбанном мотоцикле, в каком-то тряпье. Всё, что на нём было – дешевле, чем этот обед!

Он несколько раз цокнул языком. На лице – показное сочувствие, а глаза сияли злорадством:

– Помнишь, какой он раньше был? Всех гнул, давил, не церемонился ни с кем. Ну да, деньги были, связи – люди терпели, подыгрывали. А теперь? Ноль без палки. Никто. При встрече смеются, в лицо унижают. Вот тебе и падший феникс – теперь даже до курицы не дотягивает!

Ю Шулан не шелохнулся. Спокойно ел дальше.

Но Сюэ Баотянь был в ударе. Ему и не нужен был собеседник – он развлекался сам собой:

– Вчера он приполз к нам в аптеку. Хотел, чтобы мы его хрень продавали. Я аж обрадовался – шанс-то какой! Сколько лет я перед ним вылизывался, всё терпел. Он в настроении – “принцем” меня звал. Не в настроении – мог швырнуть, как шавку!

Он хлопнул себя по бедру, чуть не опрокинув поднос:

– А теперь всё! Теперь он зависит от моего слова! Мой ход – моя игра!

Мимо прошёл кто-то знакомый. Ю Шулан вежливо, почти дружелюбно, кивнул. Но стоило взгляду вернуться к Сюэ, улыбка исчезла без следа.

Сюэ уже вытащил сигарету. Ю Шулан не успел открыть рот – Сюэ сам опередил:

– Спокойно. Знаю, тут курить нельзя. Просто держу – успокаивает.

Ю Шулан спокойно дожевал, сделал глоток сока и между делом, будто невзначай, бросил:

– Ты ж вроде уже растоптал Фань Сяо. Чего трясёт-то?

– Вот если бы и правда растоптал – не трясло бы, – проворчал Сюэ, поигрывая сигаретой между пальцев. – А так… Вчера сидел в офисе, репетировал, что скажу. Думал – вот он придёт, а я ему всё вывалю. Но как вошёл – мать его… язык проглотил.

Он поёрзал на месте, сменил позу:

– Стоит он, весь в тряпье, лыбится… А я сижу и думаю: не просто так лыбится. Вынашивает, сука, какую-то подлянку! Вот увидишь – вывернется!

Он цокнул языком, раздражённо качнул головой:

– Чёрт, угощаю его чаем – по две тысячи за цзянь! – а он мне: «Всё равно не такой вкусный, как у Ю Шулана».

Сюэ поднял брови, бросил на Ю Шулана многозначительный взгляд:

– Ну так как? Угостишь меня своим божественным чаем? Хочу понять, что же за вкус такой, что его, мать его, не перебить никакими деньгами.

Ю Шулан спокойно положил палочки, вытер пальцы салфеткой и повторил вопрос, глядя прямо в лицо:

– Замдиректор Сюэ, так что вас всё-таки привело?

Сюэ чуть опешил, но быстро пришёл в себя:

– Фань Сяо вернулся. И вернулся с таким позором. Разве у тебя нет… никаких чувств к этому?

Ю Шулан легко усмехнулся, уголки губ едва дрогнули:

– А по-вашему, какие чувства я должен испытывать?

– Жажду мести! – почти выкрикнул Сюэ Баотянь и едва не ударил ладонью по столу. – Он же тебя тогда чуть ли не силой… Ты ведь тогда ничего не мог! А сейчас – всё сложилось!

Он зло стиснул зубы:

– Вот мой бы, если б так опустился, я бы его размазал! На коленях бы приполз – господином бы меня звал!

– Твой? – спокойно переспросил Ю Шулан.

– А… – Сюэ тут же прикусил язык и скосил глаза. – Забей. Не бери в голову. Так ты серьёзно не хочешь этим воспользоваться?

Ю Шулан уже устал от этого разговора, но уходить было некуда. Поэтому просто уточнил:

– А как ты предлагаешь мстить?

– Вот ты… – Сюэ взмахнул сигаретой, почти ткнув ею в сторону. – Слишком ты мягкий. Посмотри на Третьего Бая – тот зуб точит на Фань Сяо как надо. Не знаю, что у них там было, но парень явно замахнулся по-крупному.

– Бай Пэнъюй? – переспросил Ю Шулан.

Он вспомнил тот вечер: ванная, кровь, Бай Пэнъюй наполовину без сознания. Если бы не Фань Сяо, всё обернулось бы катастрофой. Именно тогда он впервые впустил Фаня в свою жизнь, пусть и под вывеской «друга».

На подоконнике за их спиной клевали крошки воробьи. Ю Шулан смотрел на них и тихо сказал:

– У каждого свой счёт. Вернёт – и хватит. В худшем случае получит по лицу. Переживём.

– По лицу? – Сюэ фыркнул. – Наивный ты, Ю Шулан. Я слышал, в этот раз они хотят не просто его побить. Они хотят его стереть в порошок.

Воробьи вспорхнули и исчезли за окном.

Ю Шулан скрестил пальцы, сжал их в кулак.

Во второй половине дня были две пары. На одной из них преподаватель вызвал Ю Шулана, и тот впервые не дал правильный ответ.

Преподаватель усмехнулся:

– Ну надо же, ваш дядя Ю наконец-то оставил вам шанс ответить.

Ю Шулан был самым взрослым в группе. Сначала все звали его «Ю-ге», но стоило одной девчонке кокетливо бросить «дядя» – и кличка прижилась.

Ю Шулану это обращение резало слух. Слишком напоминало о Лу Чжэне. Он не раз просил сменить – бесполезно.

Сегодня он был не в духе. И когда аудитория разразилась смешками, спокойно сказал:

– Не называйте меня больше дядей. Просто… в постели меня так звали. Теперь звучит странно.

Смех оборвался в ту же секунду. Аудитория погрузилась в мёртвую тишину.

А потом – волна «ЧТО, БЛИН?» в самых разных углах аудитории.

Даже преподаватель, за шестьдесят, закашлялся и строго велел:

– Всё, хватит! С сегодняшнего дня – только «товарищ Ю». Вы тут все одногруппники!

Глава 93. Десять минут.

После пары Ю Шулан вернулся в лабораторию. Первую половину смены он часто отвлекался, вторую – ошибался. Один и тот же базовый расчёт пришлось пересчитывать трижды, прежде чем он наконец всё вывел правильно.

Поймав на себе очередной обеспокоенный взгляд Тянь Сяотянь, он отложил пробирку:

– Неважно себя чувствую. Сегодня уйду пораньше. Спасибо за подмену.

Проект вошёл в финальную, изматывающую стадию. Работы – по уши, смены затягивались. Ю Шулан нанял временную няню для Тяньтяня – чтобы та забирала его из детсада и занималась домом.

Он обычно приходил первым и уходил последним. Поэтому его внезапный уход всех немного встревожил.

– Всё хорошо, – переодевшись, он попытался всех успокоить. – Посплю – и отойду.

Когда он вышел из лаборатории, было уже семь вечера.

Остановка автобуса находилась далековато – идти минут десять. Место – на границе города, народу немного.

Ю Шулан встал под знак, достал сигарету. Затягивался медленно, глядя, как дым уходит в темноту. Мысли рассыпались вместе с ним. Очнулся – автобус уже ушёл.

Следующий – через пятнадцать. Может, и через двадцать.

Он достал телефон. Посмотрел на экран. Потом – убрал обратно. Мысленно велел себе: «Не смотри на часы».

В итоге он проехал свою остановку.

Оглянулся – 20:07.

Двери открылись. Он не шелохнулся. Пусть всё едет мимо… Пусть всё проходит мимо него.

За окном сгущалась ночь. В стекле смутно отражалось его лицо – неподвижное, глухое, ровное до одеревенелости.

Вдруг сзади вырвался мотоцикл. Сначала шёл вровень с автобусом, потом рыкнул и выстрелил вперёд.

Машина была новая. И красивая. Намного лучше той, что была у Фань Сяо.

Ю Шулан машинально посмотрел на телефон: 8:13.

Пальцы, сжимавшие корпус, побелели, по рукам проступили жилы. Он пытался выкинуть из головы текст, но слова сами вбивались, собираясь в прямую, чудовищно понятную строку:

«Сегодня в 8:30, Лиду. Третий Бай устроил ловушку, чтобы добить Фань Сяо. Директор Ю, хочешь развлечься – приходи. Будет весело. На месте наберёшь».

Сюэ Баотянь отправил это днём. Ю Шулан прочитал один раз – и сразу удалил. Но самое паршивое было в том, что… запомнил.

8:15. Автобус снова притормозил у остановки. Двери открылись, пассажиры потекли наружу. Через полминуты зашипел пневматический клапан – створки начали медленно съезжаться.

– Подождите! Я выхожу!

Ю Шулан резко сорвался с места, рванул к двери, просунул ладонь между створками. Металл больно прижал руку, водитель рявкнул что-то злое и с грохотом нажал кнопку – дверь чуть прикусила пальцы, но Ю Шулан уже соскочил вниз.

На ходу вытащил телефон. Набрал Фань Сяо.

Выключен.

Ещё раз – снова выключен.

Он звонил снова и снова, слушая ровный, безразличный голос автоответчика. Лицо мрачнело всё больше. Он почти рвал воздух пальцами, когда вскинул руку, ловя такси. Повезло – машина притормозила почти сразу.

– До «Лидо», – коротко бросил он, запрыгивая в салон. Сразу же набрал номер Сюэ Баотяня.

Вызов прошёл. Но никто не взял трубку.

Весёлый рингтон резал слух, звенел в пустоту, снова и снова, пока Ю Шулан не сбился со счёта.

Он провёл ладонью по лицу, выдохнул сквозь зубы:

– Шеф, можно быстрее?

«Лидо» стояло прямо в сердце огней и греха – если точнее, именно отсюда всё когда-то и начиналось.

Ю Шулан знал эти стены, как свои пять пальцев. Когда он ещё был офисным директором, часто приводил сюда гостей после банкетов – тут предлагали всё: от утончённых удовольствий до самого грязного дна. На любой вкус, любыми способами.

Выйдя из такси, он снова набрал Сюэ Баотяня. Опять – ноль. Вызов сбросился сам. На экране мигнули цифры: 20:47.

Ю Шулан быстро вошёл в «Лидо». Заметив менеджера смены, подошёл прямо к нему:

– В какой комнате Бай Пэнъюй?

Менеджер на секунду замер, взгляд метнулся в сторону:

– Простите… а вас как представить?

Незнакомый. Тревогу пришлось спрятать. Ю Шулан чуть помедлил, ровно кивнул и спокойно сказал:

– Фамилия Фань.

– Господин Фань… минуточку. Я сейчас уточню.

«Уточнение» заняло один звонок. Видимо, добро дали быстро – менеджер расплылся в улыбке и, слегка виляя бёдрами, повёл Ю Шулана по коридору, петляя через полумрак, пока не остановился у самой дальней двери.

– Господин Фань, молодой Бай вас уже ждёт.

Ю Шулан скользнул взглядом вглубь полутёмного коридора, снова на дверь – и без слов толкнул её.

– А теперь давайте поприветствуем господина Фа—

Пафосный тон Бай Пэнъюя тут же оборвался. Его руки застыла в воздухе на полдороге к аплодисментам, глаза округлились:

– Ты? – он метнул взгляд за спину Ю Шулану. – А где Фань Сяо?

Фань Сяо не пришёл? Половина напряжения спала. Ю Шулан быстро окинул взглядом комнату – картина сложилась мгновенно.

Четверо мужчин. Бай Пэнъюй – знакомый. Остальные – чужие. Сюэ Баотянь отсутствует.

Комната простая, вытянутая, всё как на ладони. Прятаться негде. Значит, Фань Сяо и правда не здесь.

И сердце вернулось на место.

– Я тут с другом, – небрежно сказал Ю Шулан. – Услышал, что третий Бай вернулся в город – решил заглянуть поздороваться. Давно не виделись, а ты всё так же сверкаешь.

Он скользнул взглядом по экрану телефона:

– Друг уже ждёт меня. Не стану мешать. Хорошего вечера.

С этими словами Ю Шулан спокойно развернулся и направился к двери.

– Брат Ю, – раздался за спиной холодный голос. – Даже рюмки не поднимешь, раз уж зашёл?

Внутри всё натянулось, как струна. Тело собралось, будто перед ударом.

Шаги Бай Пэнъюя напоминали ленивую охоту – шаг вперёд, покачнулся назад, точно кот, играющий с пойманной мышью. Он подошёл почти вплотную:

– Я ведь вечер устроил специально: друзей позвал, Фань Сяо пригласил. Что же он – совсем меня не уважает?

– Для третьего господина вы ждали именно Фань Сяо? – лицо Ю Шулана мгновенно посуровело. – Вы ведь знаете, у нас с ним старые счёты. Если он придёт – мне лучше уйти.

Он потянулся к двери, дёрнул ручку… замок не поддался – автоматический механизм уже сработал.

Внутри всё сжалось. Брови слегка дрогнули, голос стал ледяным:

– Это что сейчас было, господин Бай?

– Да ничего страшного, – протянул Бай Пэнъюй, улыбаясь так, что эта «доброта» резала хуже ножа, и протянул бокал. – Я ведь и сам прекрасно понимаю, что между тобой и Фань Сяо всё давно зашло слишком далеко. Он пока не появился, но, может, позвонишь ему сам? Придёт он – останешься ты – а я, знаешь ли, с удовольствием устрою вам сцену, где можно будет поговорить начистоту.

Ю Шулан вспомнил, как Фань Сяо однажды размазал этого выскочку об асфальт, и едва не усмехнулся: смешно было смотреть, как тот теперь играет важного хозяина.

Он чуть наклонился вперёд и мягко отодвинул бокал обратно к Бай Пэнъюю:

– Извините, третий господин, но сейчас со здоровьем не очень, пить не стану. Да и с Фань Сяо мы давно не пересекаемся, так что уговорить его у меня точно не выйдет.

– Вот как? – усмешка на губах Бай Пэнъюя потемнела, а в глазах вспыхнул хищный огонёк. – Раз уж Фань Сяо сегодня решил отсидеться в стороне, вполне сойдёшь и ты, брат Ю.

На самом деле их ссора началась именно с Ю Шулана: драку тогда придумал он, а Фань Сяо всего лишь довёл дело до конца. Так что злость Бай Пэнъюя была обращена вовсе не к тому, кто ударил, а к тому, кто дал повод.

Настроение Бай Пэнъюя заметно поднялось – он шагнул ближе и, чуть склонив голову, почти шепнул:

– Ну что ты всё трогаешь эту дверь, брат Ю? Идём, сядем спокойно, поговорим по-человечески.

Ю Шулан выдохнул, стараясь держать голос ровным, но внутри уже собирался в комок, как сжатая пружина:

– Давайте как-нибудь в другой раз. Правда, сегодня совсем не тот день – у меня встреча, человек ждёт.

– Эта комната, брат Ю, не из тех мест, куда заходят, чтобы потом выйти, как только захотелось, – голос Бай Пэнъюя стал сухим, тяжёлым, будто дверь запер он не только ключом, но и самим своим присутствием. – День как день, но пусть всё решится прямо сейчас.

Шансов уйти не было – замок мёртвый, выход перекрыт. Внутри что-то щёлкнуло, холодным рывком пробежав по позвоночнику. Играть в изворотливость смысла не было – Бай Пэнъюй слишком прямой и слишком глупый для тонких ходов. Значит, придётся идти напрямик.

Ю Шулан медленно опустил руку с дверной ручки, вытащил из кармана сигарету, прикусил фильтр и, щёлкнув зажигалкой, подошёл к барной стойке. Открыв ящик, он вытащил самый тяжёлый стеклянный пепельник, взвесил его в ладони, стряхнул пепел и сказал спокойно, глядя прямо Бай Пэнъюю в глаза:

– Так ради чего вы сегодня всё это устроили, третий господин?

Ю Шулан устроился, небрежно опершись спиной о барную стойку. Одна нога твёрдо стояла на месте, другая лениво скользнула вперёд, словно подчеркивая, что спешить он точно не собирается. Дым вальяжной вуалью вырвался из губ и растворился под потолком.

– Давайте без этих кружев, – протянул он лениво, глядя прямо на Бай Пэнъюя. – Все тут прекрасно понимают: Фань Сяо сейчас на дне, а вам просто не терпится пройтись по нему каблуками.

Бай Пэнъюй чуть заметно вздрогнул – не ожидал такой прямой подачи. Глаза потемнели, но он всё ещё держал позу человека, которому можно больше, чем остальным.

– А почему бы и нет? – усмехнулся он, будто слова Ю Шулана только подогрели интерес.

Ю Шулан неторопливо отошёл от стойки и медленно прошёлся вдоль комнаты, словно лектор, что готовится раскатать по столу чужую подноготную. В одной руке он вертел тяжёлую стеклянную пепельницу, в другой – сигарету, от которой тонкая струя дыма тянулась следом.

– Все эти фокусы давно известны: спирт, порошок, таблетки – дешёвый способ заткнуть человеку рот и голову. В «Лидо» я бывал не раз, но сюда, в этот приват, попал впервые – вход только по особому приглашению. Если вы хотели просто споить Фань Сяо и накачивать его чем попало – слишком уж дорогое удовольствие выходит. Так что я прав – у третьего господина Бай припасено для него что-то покруче? Или сразу полный коктейль всего?

Слова повисли в воздухе тяжёлой давящей пеленой. Побледнел не только Бай Пэнъюй – остальные тоже дёрнулись, потому что такие вещи вслух не говорят даже шёпотом.

Бай Пэнъюй смотрел на Ю Шулана, пытаясь понять, как тот ухитряется стоять вот так – расслабленный, с ленивой усмешкой, словно судья, выносящий приговор, а не человек, которого только что заперли без права выхода. На секунду показалось, что от него действительно опускается потолок – и чем дольше он молчит, тем теснее становится воздух вокруг.

Подбородок Бай Пэнъюя дёрнулся, он сжал зубы, но всё же ухмыльнулся, выдав из себя злую смешинку:

– Ну всё ясно. Ты пришёл сюда не поздороваться, а вытянуть своего любимчика. Взял имя Фань Сяо, чтобы тебя пустили, и теперь хочешь закрыть долг за него, да?

Ю Шулан чуть прищурился, стряхнул пепел в пепельницу и едва заметно улыбнулся уголком губ:

– Да какой это долг. За те фокусы, что третий господин Бай выдумывает, и ремнём проводить – много будет. Но если уж вам так нужна расплата – я могу принять её на себя вместо Фань Сяо.

Бай Пэнъюй будто открыл для себя новый аттракцион: разразился гоготом, ухнул так, что согнулся пополам и даже провёл ладонью по глазам, будто вытирая слёзы от смеха.

– Фань Сяо сколько угодно топтал тебя, как хотел, а ты всё равно грудью его прикрываешь? Что, так уж тебя отработал, что теперь любовь у тебя прочнее стали? Чёрт побери, я с мужиками не связываюсь, но если бы и связывался – тоже завёл бы себе такого жалкого, как ты!

Крапива этих слов лишь чуть задела край улыбки на лице Ю Шулана – он даже не потрудился стереть её с губ.

– Значит, упускаете шанс, третий господин, – отозвался он спокойно, с той самой мягкой ленцой, которая раздражала больше любого вызова.

Он чуть скосил глаза сквозь дым, будто невзначай проверяя реакцию Бай Пэнъюя:

– Сейчас я под вашей крышей – делайте, что хотите, любые трюки в вашем распоряжении. Но если не сумеете прикончить меня сегодня, я вас не отпущу. Всю оставшуюся жизнь я буду грызть вас, в десять, в сто раз больнее, чем вы рассчитываете.

Он аккуратно стряхнул пепел в тяжёлую стеклянную пепельницу, как будто поставив этим точку. Но вдруг поднял глаза, будто вспомнив что-то ещё:

– Ах да. Следить за вами буду не только я. Фань Сяо тоже всё увидит – вот тогда и узнаете, что между нами на самом деле.

Эти слова прозвучали почти шутливо, как мимоходом брошенная реплика, но Бай Пэнъюй замер, потеряв остатки своей развязности. Ю Шулан скользнул спокойным взглядом по трём мужчинам, что сидели на диване и пытались не шевелиться:

– Разумеется, это касается каждого из вас.

По спине Бай Пэнъюя пробежал холодный муравейник, будто из темноты кто-то невидимый уставился звериным взглядом и только ждал момента вцепиться в горло. Гадить исподтишка было легко, но теперь, когда грязная игра вытащена на свет и названа вслух, всё казалось уже не таким безопасным. На «убить» он точно был не готов.

Он ведь рассчитывал, что Ю Шулан будет ползать на коленях, умоляя о пощаде, но в итоге всё обернулось наоборот: теперь в этой комнате на весу висел он сам.

Разозлившись, Бай Пэнъюй резко обвёл взглядом всю комнату, лицо перекосилось от бессильной злобы.

– Ю, ты мне угрожаешь? – процедил он, голос срывался. – Думаешь, я правда не посмею тронуть тебя сегодня?!

Ю Шулан знал, когда вовремя остановиться. Его предупреждение уже вцепилось в Бай Пэнъюя так, как нужно – пора было сворачивать игру. Холод в глазах растаял, он снова улыбнулся мягко, будто только что сказал тост, а не приговор.

– Почему бы и не посмели, третий господин Бай? – отозвался он почти лениво. – Просто вы ведь сами никогда не пачкаете руки таким способом.

Он щёлкнул пепельницей, затушил сигарету и небрежно протянул новую, словно предлагая забыть весь разговор, будто его и не было.

– Друг меня всё ещё ждёт. Пожалуй, я пойду.

Лицо Бай Пэнъюя потемнело так, что казалось – ещё чуть-чуть, и на коже проступит сажа. Он молчал, но потом выдавил из себя слова, будто сплюнул осколок стекла:

– Раз уж пришёл, Ю Шулан, не думай, что уйти отсюда так просто – это будет как минимум невежливо. Ты ведь дал Фань Сяо отдушину, помнишь? Он тогда десять минут месил меня кулаками, пока тебя за спиной не было. – Он дернулся плечами и презрительно закатил глаза. – Сегодня, может, и мне позволишь размяться? Вернём те самые десять минут.