Текст книги "Киевские ночи (Роман, повести, рассказы)"
Автор книги: Семен Журахович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 35 страниц)
Всамделишная Аленка
Аленка стояла посреди комнаты и, задумчиво посасывая палец, искала глазами – нет ли чего-нибудь интересного. Посмотрела в одну, в другую сторону, огляделась вокруг. Но ничего не находила. Стулья и стол, книжки и посуда – все стояло на своих местах, и все молчало. Чем же ей заняться?
То, что утром ей поручила мама, Аленка уже сделала. Выпила молоко и поставила чашку на стол. Не разбила! Сама зашила кукле юбку. И не укололась. А иголку снова в подушечку воткнула. Подмела в комнате, а веник положила откуда взяла – под ящик, у порога. Потом рисовала зайца. Ох и хлопот с ним было! Одно ухо у зайца почему-то вышло длиннее. Что с этим ухом случилось? Но Аленке некогда было с ним возиться. Надо было руки мыть. Руки стали красные и зеленые, потому что заяц тоже был красный и зеленый. Пока помыла руки, расплескала воду. Снова забота! Вытерла тряпкой пол, как мама велела, а руки – платьицем. Этого уже мама не велела, но Аленка позабыла.
Потом принялась складывать буквы. Четыре кубика – это «мама». А вот не получается. Куда же девался кубик с надбитым уголком? Аленка рассердилась, разбросала кубики и стала на маленьких счетах, которые подарил ей папа, считать, сколько ей лет. А лет ей уже немало. Если растопырить пальцы на одной руке, так столько как раз и выйдет. Скоро придется занять пальчик на другой руке. А когда прибавятся два пальца, Аленка пойдет в школу. Так сказала мама. А мама все знает.
Аленка зевнула. Ой как скучно! Поиграть бы папиными инструментами… Но Аленка вчера порезала себе мизинец, и папа все свои молоточки, напильники, щипчики, ножики запер в ящик. Возьмешь их теперь! Аленка попробовала тихонько покрутить машину – не крутится. Видно, мама не позволила ей с Аленкой играть.
А в детском саду сейчас бегают и песенки поют, потом пойдут гулять. Аленку сегодня в детский сад не пустили, потому что у нее температура. Температура – это такая стеклянная трубочка, играть с ней тоже нельзя. Вот и сиди целый день в комнате…
Даже в коридор мама не позволила выходить. Однако Аленка потихоньку вышла: может, тетя Поля дома? Но на дверях тети Полиной комнаты висел черненький замок. Зато высунула голову из своей комнаты другая соседка – тетя Варя. Она всегда высовывает голову, как только скрипнет чья-нибудь дверь.
– Здравствуйте, тетя Варя, – сказала Аленка.
– Ах, это ты, это ты, – заахала тетя Варя.
Она позвала Аленку к себе, дала ей конфету и синенькую ленточку. Аленка сидела в углу дивана, а тетя Варя ходила по комнате, сложив белые руки на животе, и мела пол длинным халатом. И все говорила, говорила. Но Аленка не очень-то ее слушала, потому что конфета была большая и вкусная.
Когда Аленка вернулась к себе, кукла Маруся плакала. Такая глупенькая. Боится оставаться одна. Аленка укачала куклу и уснула вместе с ней.
Проснулась она, а мама уже пришла с работы. Аленка бросилась помогать маме, и все было хорошо, пока мама не заметила грязных пятен на платье. И не стыдно? Такая большая… Кто же вытирает грязные руки платьем? Аленка уже хотела немного поплакать, но тут пришел папа, подкинул Аленку до самого потолка и обещал дать молоточек.
Потом обедали и смеялись над красно-зеленым зайцем, у которого одно ухо длинное, а другое – короткое. Так ему и надо – из-за него платье измазалось!
А вечером мерили температуру. Мама сказала:
– Хорошая. Завтра пойдем в детский сад.
Аленка хотела поцеловать стеклянную трубочку за то, что хорошая температура, но мама не дала:
– Будет баловаться. Спи!
Но Аленке еще не хотелось спать. Она потихоньку поиграла с подушкой, похлопала веками, от чего вокруг запрыгали красные зайчики. А потом, лукаво выглянув из-под одеяла, проговорила:
– Ма, а я знаю…
Мама, не отрываясь от книги, спросила:
– Что ты знаешь? Спи…
– Знаю. Я не в самом деле дочка, ты меня нашла, – Аленка захлопала в ладоши. – Я не всамделишная, не всамделишная…
Мама вскочила, потом покачнулась и едва не упала. Глаза у нее стали большие, испуганные. Аленка перестала смеяться и тихонько сказала:
– Ты меня нашла в детском доме, правда?
– Что ты мелешь? – крикнула мама. Губы у нее дрожали и руки тоже; она изо всех сил прижала их к груди. – Что ты выдумываешь?
– Я не выдумываю, – прошептала Аленка и сморщилась, уже собираясь заплакать. – Тетя Варя сказала.
Из другой комнаты донесся голос папы:
– Я ее убью, эту дорогую тетю Варю. Я ее убью.
Мама качала головой:
– Я говорила… Надо уехать. Куда угодно. Куда угодно.
Папа подошел к маме и положил ей руку на плечо:
– Не волнуйся, Катря. Успокой ребенка… Потом поговорим.
И направился к двери.
– Папа! – вдруг охрипшим голосом воскликнула Аленка. – Ты уже идешь?
– Я сейчас вернусь, доченька.
– Ты идешь убивать тетю Варю?
– Господи, что за ребенок! Я пошутил…
Аленка недоверчиво вглядывается в папино лицо. Разве так шутят? Губы у нее невольно растягиваются, две огромные слезищи выкатываются из глаз.
– Папа, не ходи, не ходи. Сядь вот здесь.
Папа сел к Аленкиной кровати и наконец улыбнулся:
– Спи, глупенькая.
Аленке стало хорошо, тепло, и она уснула.
А ночью Аленка проснулась от того, что ей на щеку упала капля. Она раскрыла сонные глаза: дождик? И увидела близко-близко мамино лицо, ее глаза, полные слез.
– Мамуся, что ты?
– Ничего… Голова болит. Спи, маленькая, спи!
– Не плачь, мама, голова пройдет, и мы с тобой поедем. Поедем куда угодно. Ладно?
– Ладно, – засмеялась мама.
На следующий день Аленка сама пришла из детского сада. Это же близко, за углом. Когда мама запаздывала, воспитательница провожала Аленку до калитки. А дальше – через весь двор, по ступенькам на зеленое крыльцо и потом до самого второго этажа Аленка шла одна. Совсем одна!
На цыпочках, чтоб никто не слышал, вошла Аленка в коридор – хотела посмотреть, что делает без нее кукла Маруся. Может, шалит, капризничает? А вдруг плачет?
В полутемном коридоре она увидела папу и тетю Варю, сложившую белые руки на животе. Они стояли у соседкиной двери, и папа не убивал тетю Варю, а только говорил ей сердито-сердито:
– Зачем? Скажите, пожалуйста, зачем?
Тетя Варя поблескивала круглыми глазами.
– Вы не знаете, как надо воспитывать детей, товарищ Петрицкий. Да, да…
– А вы, вы откуда знаете?
– У меня педагогическое образование, разрешите вам сказать.
– Оно давно покрылось плесенью от безделья, ваше образование.
Глаза у тети Вари стали еще круглее и зеленее.
– Ах, ах, это возмутительно, – заахала она. – Основы педагогики… Ребенку надо говорить правду. Да, да…
– Где вам понять, что такое правда, когда у вас души нет! – сказал папа. – Я запрещаю вам подходить к моей дочке.
– Вашей? – блеснула кошачьими глазами тетя Варя. – Ах…
Хлопнув дверью, она скрылась в своей комнате. Папа сделал шаг следом за ней. Аленка решила, что теперь он, наверное, и будет убивать тетю Варю. Она жалобно пискнула:
– Папа!
Он круто повернулся и удивленно воскликнул:
– Ты что тут делаешь?
– Ничего, – прошептала Аленка. – Я пришла из садика.
– Ага, ты пришла из садика, – развеселился папа. – Вот умница доченька. Где же наши ключи?.. Сейчас мы с тобой медвежонка нарисуем… Потом заведем грузовичок и покатаем куклу.
– Покатаем, – запрыгала Аленка. – А щипчики дашь?
– Дам!
Пришла мама и охнула:
– Что вы тут натворили!
Она поцеловала Аленку и смотрела, смотрела на нее, Аленке даже смешно стало.
– У тебя, мама, глазки черненькие, а у тети Вари зеленые.
Мама вдруг нахмурилась и подошла к папе:
– Говорил?
Он махнул рукой и прошептал:
– Подожди… Потом.
После обеда пришла тетя Поля. Она была маленькая, вся белая, и одна как перст. Аленка уже много раз хотела спросить у мамы, что это значит: одна как перст? Но все забывала.
Тетя Поля принесла Аленке новую куклу, которую сама сделала. Она расспросила про детский сад, послушала Аленкину песенку. Потом мама и папа тихо разговаривали с тетей Полей в другой комнате. А Аленка уселась на полу и знакомила новую куклу с куклой Марусей. Старая кукла надулась, не хотела разговаривать. В это время тетя Поля громко проговорила:
– Это не человек, а жаба.
Аленка шлепнула старую куклу и сказала:
– Ты не человек, а жаба.
Мама выглянула из другой комнаты, удивленно посмотрела на Аленку и скрылась. Взрослые стали шептаться, и Аленка тоже шепотом сказала новой кукле:
– Не бойся, не бойся. Подумаешь, какая-то жаба…
Папа произнес слышнее:
– Что ж, и поедем. Там есть завод. Для тебя тоже дело найдется. Поедем – и всё!
Мама живо отозвалась:
– Хоть завтра. Хоть на край света.
– Как же это так? – расстроилась тетя Поля. – Куда-то ехать, все бросить… Может, поменять квартиру?
– Нет, нет, – решительно воспротивилась мама. – В нашем городке все всех знают. Найдется еще какая– нибудь жаба.
Тут куклы наконец помирились и стали между собой разговаривать. Тем временем Аленка усаживала мохнатого мишку в автомобиль. А тот пищал, упирался, тесно ему было…
Подошла тетя Поля, погладила темную головку Аленки. Глаза у нее были очень грустные. Аленке стало ее жаль.
– Тетя Поля, не бойтесь. Мы и вас возьмем.
– Куда?
– Хоть на край света. Хоть завтра.
– Что вы скажете! – всплеснула руками мама. – При этом ребенке слова нельзя вымолвить.
А тетя Поля сказала:
– Бери меня, Аленка, с собой: ведь я одна как перст.
Через неделю папа уехал. А еще через две недели собрались в дорогу мама, Аленка и обе куклы – старая и новая. Провожала их тетя Поля. Она вздыхала, уголком платка вытирала глаза и сердито говорила о какой-то жабе.
– Почему это некоторым людям приятно отравлять жизнь другим? Почему они это делают?
Аленка смотрела на хорошую, добрую тетю Полю, и ей тоже было горько оттого, что на свете существует какая-то жаба, от которой людям только горе и слезы.
– Почему? – снова спросила тетя Поля. – Не понимаю…
Аленка тоже вздохнула:
– И я не понимаю.
Тетя Поля бросилась ее целовать.
– Так вы мне напишите. Напишите сразу, как и что.
– Мы заедем сначала к бабушке, – сказала мама.
Ехали поездом, ехали машиной. Наконец машина остановилась. Из маленького домика выбежала бабушка и стала обнимать маму и Аленку.
– Ты вот ты какая, Аленка! Ведь я же тебя еще не видела.
– А я тебя, бабушка, видела.
– Где? Когда?
– Каждый день видела. У мамы на столике. Возле зеркала…
Бабушка засмеялась:
– А у меня и карточки твоей нет.
Сияли вещи. Поставили все в комнате. Уставшие куклы не хотели лежать на твердой скамейке. Аленка накричала на них, а сама побежала во двор. Быстренько все осмотрела и вернулась рассказать маме. Но откуда– то взялся хитрый сон и нарочно закрыл ей глаза.
– Устала, бедняжка. Спи, спи.
Бабушка и мама сидели у кровати и о чем-то тихо разговаривали. Не только Аленка, даже куклы, которые лежали с открытыми глазами, и те ничего не слышали.
Потом Аленка услышала, как бабушка вздохнула:
– А все-таки…
– Не смей так говорить, – крикнула мама. – Не смей! Я ее родила, понимаешь? И всё! У нее есть теперь отец и мать…
Аленка подняла голову и улыбнулась, еще заспанная-заспанная.
– Разве ты, бабушка, не знаешь, что меня родила мама? Вот такусенькая я была. – Аленка показала полмизинца. – А теперь уже всамделишная дочка.
Бабушка только смеялась. А мама и плакала и смеялась. Аленке очень это понравилось. А она так не умеет, чтоб и то и другое вместе. Она сначала плачет, а уже потом смеется. Бывает и наоборот…
– Ты, видно, умнее своей бабушки, – покачивая головой, сказала старушка.
Спать Аленке перехотелось. Пошла помогать бабушке. А у бабушки работы ой-ой! Цыплят накормили, чужого кота-разбойника прогнали, а потом пошли на огород.
На огороде Аленка увидела настоящие чудеса. Копнет бабушка под кустиком, а там картошка, только подбирай. Тоненький огурчик висит на плети, точно привязанный. И колючий! На высоких стеблях, между длинными листьями, спряталась вкусная кукурузка, найди-ка ее! Зато добрый подсолнух наклонил к Аленке тяжелую голову, теряя золотые лепестки: «Бери, девочка, семечки, бери, а то негодники-воробьи выклюют».
– Хочешь морковку? – спросила бабушка.
– Хочу. А где она?
– Поищи. Верно, тоже спряталась.
Искала Аленка и не нашла. Тогда бабушка говорит:
– Дерни вот эту травку.
Аленка дернула и вытащила морковку. Такой сладкой она еще никогда не ела. И хитрая какая: сама в грядке сидит, только зеленый хвостик выставила.
Накопали картошки – и домой.
– Вот помощница. Вот работяга, – приговаривала бабушка. – Разве мне одной управиться бы?
– Как же ты жила без меня?
Бабушка глянула на Аленку.
– И сама, внученька, не знаю.
Через несколько дней пришла телеграмма от папы.
Мама забегала по комнате, стала хватать вещи:
– Едем, доченька, едем!
Бабушка загрустила. Потом сердито уговаривала маму:
– Оставь ее, пока вы там устроитесь. Оставь… И что это за ребенок? В самое сердце забралась.
– Нет, нет, – качала головой мама. – Приезжай к нам. Я без нее не могу.
– А я… я тоже не могу, – сказала бабушка и отвернулась.
Аленке стало жаль бабушку, и она дала ей старую куклу:
– Пока ты приедешь, она поживет с тобой.
Бабушка ничего не ответила, только тихонько утерла глаза.
Ехали сначала на грузовике, потом поездом, а еще потом автобусом. Когда автобус остановился, откуда-то взялся папа. Он схватил на одну руку Аленку, а в другую чемодан и крикнул:
– Вот мы и дома!
– Какой же это дом? – засмеялась Аленка. – Это улица.
С улицы вошли во двор, поднялись на третий этаж – и это уже был дом.
– Ой как тут пусто! – удивилась Аленка, оглядывая большую комнату.
– Пускай пусто, – сказала мама, – была бы душа на месте.
– Какая душа? – спросила Аленка.
– Ты, доченька, моя душа.
– Так я уже на месте?
Не слушая маминого ответа, Аленка выскочила на балкон и даже засмеялась от радости:
– Мама, как тут хорошо! Как далеко видно! А ты говорила, что тут уже край.
– Какой край? – не поняла мама.
– Край света, ты говорила…
В комнате послышался смех. Потом папа сказал:
– Будет трещать. Иди, вот к тебе гость пришел.
Аленка вбежала в комнату и увидела у порога мальчика. На нем были синенькие трусики, а руки и пузо голые. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на Аленку в полном изумлении.
– Какой маленький! – закричала пораженная Аленка. – Как тебя зовут?
Мальчик с каким-то странным звуком глотнул воздух и густо прогудел:
– Во-во…
– А меня Аленка, – сказала девочка и, видя, что мальчик смотрит на нее такими же удивленными глазами, горячо заверила: – Я вправду Аленка. Всамделишная. А фамилия – Петрицкая.
– Вовчик, где ты? – послышалось из коридора.
Мимо открытой двери прошла молодая женщина.
– Ах, разбойник! Ты уже здесь?..
– Пускай гуляет, – сказал папа, обернулся к маме: – Знакомься, это наша соседка.
Соседка пожала маме руку, потом подошла к Аленке.
– Меня зовут тетя Настя. А тебя?.. Да я уже слышала: ты – всамделишная Аленка, а фамилия Петрицкая.
Всем стало весело. Даже Вовчик что-то прогудел.
Так в новом доме и стали называть дочку Петрицких всамделишной Аленкой.
