Текст книги "Летний сад"

Автор книги: Полина Саймонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 58 страниц)

– Знаю, это ненормально. Но так не будет всегда. Я такого не допущу. Я… я об этом позабочусь. Но что еще не так?

Татьяна вздохнула.

– О, вздохи ничего не обещают.

В кухню вбежал Энтони, чтобы сообщить, что он слышал по радио, и Александр, убрав руку от Татьяны, сказал:

– Никакого радио. В постель, Энтони! Сейчас же!

Но когда Энтони исчез в своей спальне, Александр тоже вздохнул. Сказав Татьяне, что сейчас вернется, он пошел в комнату Энтони, где мальчик молча надевал пижаму. Александр несколько мгновений наблюдал за ним, потом помог правильно развернуть куртку, отвел в ванную комнату, помог почистить зубы и умыться, снова пошел с ним в спальню, уложил, укрыл одеялом и сел на кровать.

– В чем дело, пузырь? У тебя все хорошо? В школе? С Сержио? С мамулей? Из-за чего ты такой унылый?

– Я устал, – ответил Энтони, отворачиваясь от Александра и ложась на бок. – Завтра в школу…

Выключив свет, Александр наклонился над кроватью и обнял мальчика.

– Твой папа слишком много работает, – тихо произнес он. – Я понимаю. Никто к такому не привык.

Они почти не работали последние два года, пока путешествовали, – только чтобы прожить.

– Но помнишь, когда тебе было три года, а я ловил лобстеров? Я уходил из дому в четыре утра, а возвращался в пять вечера. Это были длинные дни.

– Я не помню, – пробормотал Энтони. – Но там, где были птицы с длинными шеями и каналы, ты совсем не работал, даже яблоки не собирал. Мы только и делали, что пытались поймать ту рыбу. Как она называлась?

– Доисторический осетр. Отличное было занятие, да, Энт?

– Нам надо было там пожить подольше. Мы могли бы и поймать его. Мамуля говорит, он приплыл туда из той реки, у которой вы поженились, так что ты мог его поймать.

– Твоя мамуля очень забавная. – Александр прижался губами к голове Энтони. – Ты мне играл чудесные песни на своей гитаре там, на палубе у того канала, – прошептал он. – В это воскресенье поможешь мне закончить нашу переднюю террасу. Мне понадобится твоя помощь, приятель, ладно?

– Хорошо, пап. – И мальчик обнял отца за шею.

После ужина, во время которого Татьяна молчала, Александр вышел наружу, чтобы покурить. Татьяна вышла за ним. Темные горы в лунном свете успокаивали, но не так, как руки Татьяны. Он посадил ее себе на колени. Она села, прижалась щекой к его щеке, но потом встала. Это уже не успокаивало.

– Ты не захочешь, чтобы я сидела на твоих коленях, когда я скажу тебе то, что собиралась, – сказала она, в волнении прикусывая губу.

Александр всмотрелся в нее:

– Что это ты? Ты… выбираешь слова?

– Да. Я немного тревожусь… Ну, вроде того. – Она вздохнула. – Твой Стив Бэлкман молодой человек? Красивый парень, немного самодовольный? И у него рука сломана?

– Да… А как ты…

– Его привели в экстренное отделение как-то ночью, недавно, и я была среди тех, кто помогал заниматься его рукой на следующее утро.

Александр нахмурился:

– И что? Он сломал руку, упав со стремянки.

Последовало молчание.

– Нет, не так, – сказала наконец Татьяна. – Он ее сломал в пьяной драке.

– Что? – Александр вспылил. Выражение ее лица заставило его вспылить. Оно требовало реакции, которой ему не хотелось. – Ладно, и что?

Татьяна отошла к перилам.

– С ним пришли еще два человека, тоже пострадавшие. Пришла полиция. Этот Стив Бэлкман, судя по всему, позволил себе недостойные замечания в адрес девушки другого мужчины. – Она немного помолчала. – Проблема в том, что этот другой парень был сильно избит и его семья намеревалась выдвинуть обвинение. Потом наконец явился Уильям Бэлкман – это ведь твой новый босс? – он поговорил с копами, с родными парня, как-то все уладил, и обошлось без обвинения. – Она глубоко вздохнула и тихо добавила: – Думаю, тот избитый парень был другим мастером Бэлкмана.

Александр пристально смотрел на нее, пока она не отвела взгляд.

– Ладно. Ты не хотела мне говорить, но теперь сказала. Это очень интересно. Спасибо, что поделилась. Но дальше что? Вряд ли он стал бы рассказывать новому человеку о драке в баре. Я бы не стал.

– Драка в баре с предыдущим мастером из-за непристойных замечаний.

– Таня, – заговорил Александр, – ты что, боишься за мою безопасность? Боишься за меня? Боишься, что со мной может что-то случиться, если я буду выпивать с ним? Ну, знаешь… Можешь беспокоиться о чем угодно, только не об этом.

Она хотела что-то сказать, но он не хотел слушать. И уж конечно, и речи не могло идти о том, чтобы рассказать ей о Лас-Вегасе или об уходе в отставку.

– Ты превращаешь ерунду в важное событие, – сказал он, вставая.

Уже в постели он сказал:

– Неужели ты не понимаешь? Это место может стать началом моей карьеры и моим будущим. Я собираюсь стать архитектором, Таня. Я намерен строить дома.

– Я знаю. Эта работа идеально тебе подходит. Но есть сотни строительных…

– НЕТ!

Александр кричал! Он повысил голос, он был расстроен, так расстроен, что закричал на нее, когда они оба были нагими, под одеялом в своей постели. Такого не случалось в спальне со времен Кокосовой Рощи, и это было… другое. Не зная, как с этим справиться, Татьяна как можно тише произнесла дрожащими губами:

– Тсс… Извини. Мы больше об этом не упомянем.

И протянула руку к его лицу.

– Эта работа идеальна для меня! – сказал он, отшатываясь. – Если ты не можешь понять почему, я не могу и не хочу и отказываюсь объяснять это тебе.

– Милый, ты и не должен ничего объяснять.

– Это верно. Не должен. Я хочу, чтобы мы пошли поужинать со Стивом и его невестой, так что ты сама увидишь, что он неплох.

– У него есть невеста?

– Не понимаю, почему это тебя удивляет.

Она прикусила губу и промолчала.

Александр тяжело дышал.

– Что? Что? Что? – Он яростно повернулся к ней. – Говори сейчас, пока я…

Татьяна произнесла только:

– Не хочу этого слышать!

– Да что с тобой? Как ты можешь его судить? Ты с ним даже незнакома!

– О, я как раз с ним знакома, – возразила Татьяна. – Я занималась его рукой, помнишь? Но я никого не сужу. Ты прав. Я просто… сиделка. Давай больше не будем об этом говорить. Уже поздно. – Она заставила себя улыбнуться. Погладила его по щеке. – Все хорошо. Тише… И ты прав. Это не ГУЛАГ, это не Катовице.

Когда Александр заснул, Татьяна набросила на себя шелковый халат и вышла в кухню, где села за стол, опустив лицо на ладони. Что она могла сделать? Ясно ведь было, что последнее, чего бы хотел от нее Александр, – это разговоры о Бэлкманах. Она не сказала ему, что Стив уже трижды возвращался в госпиталь и искал ее, возвращался, хотя Татьяна сказала ему, что замужем, что он ей совершенно не нужен. «Пойдем со мной… ты милее всех девушек в Вегасе, а уж я их повидал. Пойдем со мной, – твердил он, выгнув брови с намекающей улыбкой. – Ты не пожалеешь». Татьяна надеялась, что ее мрачный вид скажет ему, что она не желает слышать его грязные шутки.

И ведь не только это; он недавно снова явился в госпиталь, со сломанной рукой и с целой пьяной компанией. Он и его дружки раздели какого-то мужчину и пинали его. Кэролайн Камински, дежурившая в тот день сиделка, рассказавшая об этом Татьяне, подробно описала появление Билла Бэлкмана, после чего и полиция, и избитый человек снова отказались от обвинения и исчезли. Татьяне хотелось рассказать об этом Александру, но он не желал ничего слышать. «Я и о худшем слышал в армии». Так он ответил бы. И возможно, был бы прав. Александр лучше ее знал, что человек вроде Стива мог сказать такой женщине, как Татьяна.

Она все еще сидела так, когда полчаса спустя Александр вышел из ванной комнаты, где искал ее.

– Я этого терпеть не могу, когда ты вот так сидишь посреди ночи в кухне, как ты делала на Бетель-Айленде. У меня сразу вся моя жизнь мелькает перед глазами. Иди в постель.

Сиделка – это ее черта

На следующий день расстроенная Татьяна изо всех сил спешила домой с работы. Она старалась вернуться до Александра, чтобы начать готовить ужин и прибраться, прежде чем он придет голодный и усталый. Энтони праздновал день рождения Сержио. Ей нужно было забрать его в девять.

К удивлению Татьяны, грузовик Александра уже стоял перед домом. Но было еще только четверть восьмого. Обычно по пятницам он приезжал позже. Татьяна взбежала по ступенькам и открыла дверь. Александр сидел на диване, склонив голову вбок. Татьяна почти не заметила букет цветов на столе.

– Шура?

Он застонал.

Она бросилась к нему:

– Что случилось?

Он растянулся на диване во весь рост, накрыв лицо влажным полотенцем. Она сорвала это полотенце. Глаза Александра были закрыты. Он был апатичен. Медленно качнул головой из стороны в сторону:

– Не знаю. Мне плохо…

– Ох, милый, в чем дело?

– Все тело болит. Не могу двигаться…

Она бросила на пол свою рабочую сумку.

– Нет-нет, – пробормотал он. – Неси сюда сумку.

Она подошла к нему с сумкой, заботливо наклонилась над ним. Опустилась на колени у дивана, пощупала лоб, лицо. Он не открывал глаз. Кожа была влажной из-за мокрого полотенца.

– Не думаю, что у тебя лихорадка…

– Мне нужна сиделка… – бормотал он.

– Милый, я здесь.

– Ты в своей форме?

– Конечно. Я же только что с работы.

– А волосы у тебя собраны в узел?

– Конечно. Шура, открой глаза!

– И на тебе белые туфли, белые чулки и все такое?

– Да, да, что ты делаешь?

– Мне нужна сиделка… – снова повторил он.

Татьяна замолчала.

– Гм… – прогудела она наконец служебным тоном. – Похоже на то, что вы серьезно больны. Я должна полностью вас осмотреть, прежде чем поставить диагноз.

– Делайте все, что считаете нужным, сестра Метанова.

Татьяна достала из сумки стетоскоп:

– Можете вы снять футболку? Я должна прослушать ваши легкие.

Приятно прохладный стетоскоп коснулся его груди.

Когда он открыл глаза, Татьяна серьезно посмотрела на него. Она сдвинула назад сестринскую шапочку и расстегнула верхние пуговки формы, приоткрыв грудь.

– Я должна осмотреть вас целиком, – сказала она, стягивая с него кальсоны. – Пожалуйста, сидите спокойно, не двигайтесь. Это может быть опасно. Мы должны действовать осторожно.

Она расстегнула переднюю застежку бюстгальтера, сдвинула с плеч халат, оставив застегнутой лишь пуговку под грудью. Перед ним теперь была ее грудь с коралловыми твердеющими сосками, и нежный живот, и пояс, поддерживающий белые чулки. Она опустилась на ковер между его ногами.

– Гм… – повторила она. – Дело плохо. Но я думаю, мы сможем это исправить, капитан Белов.

Достав из своей сумки маленькую баночку с вазелиновым маслом, она смазала свою кожу, потом его и положила его пенис между своими грудями, тихонько раскачиваясь взад-вперед.

Александр не мог этого выдержать.

– Думаю, у меня тяжелый случай, – простонал он, стараясь не закрывать глаза. – Я болен насквозь…

Серьезно кивнув в знак согласия, она ласкала его, пульсирующего и растущего, медленно, медленно, скользкими руками.

– Дурное настроение – дело серьезное, капитан. Никаких гарантий.

Его руки потянулись к ее волосам; шапочка упала. Он сполз с дивана, наклонился к ней, поцеловал.

– Прости за вчерашнее, Таня… – прошептал он. – За глупый крик. Я просто не хочу, чтобы ты тревожилась. Пожалуйста, доверься мне в этом. Пожалуйста.

– Капитан! – Ее пальцы заскользили вокруг него, лишив его дара речи. – Прошу… вы не должны говорить. Это лишь ради вашей пользы.

– А есть лекарство от такой болезни? – спросил Александр, падая спиной на диван.

– Ну, в старые дни считалось, что это можно высосать, – безмятежно ответила Татьяна.

Но он не был безмятежен, когда сказал:

– Понимаю… Как вы думаете, в наши дни это поможет? Современная медицина, похоже, ушла очень далеко вперед…

Ее губы не знали отдыха. Он даже пытался под конец остановить ее, ему действительно хотелось, чтобы она оказалась на нем в этом медицинском халатике и доводящем до безумия поясе для чулок, но она шептала:

– Капитан, вы хотите вылечиться? Тогда войдите в мой рот. Как вам нравится.

Остановить ее было явно невозможно.

Александр обнаружил, что возбуждается, просто увидев ее утром в ее рабочие дни, а потом в те моменты, когда они иногда встречались за обедом, а потом даже при виде ее халата в шкафу, отутюженного и готового к следующему дню. И наконец он начал твердеть при одной лишь мысли о белом халате. Через какое-то время она заявила, что он дошел до предела и надежды у него не осталось.

Он радостно согласился.

Но она все равно придумывала все возможные предлоги к тому, чтобы не идти на ужин со Стивом и его невестой.

Ужин со Стивом и его невестой

Возвращаясь домой поздно, он гнал вовсю, зная, что она дома с Энтом и они его ждут. Это было их первое Рождество в Аризоне. Александр повесил вокруг дома рождественские фонарики, и теперь они многоцветно сияли, как город мечты. Он увидел свой маленький освещенный дом на холме, как только повернул направо к Джомаксу, еще за милю. Напряжение бурного дня начало спадать. Поставив на место грузовик, он задержался на мгновение на передней террасе, чтобы посмотреть на нее через окно.

Она навела порядок во всем доме; все было протерто и безупречно. У них имелись книги, и журналы, и газеты, и обувь, и бейсбольные биты, и покрывала для дивана, и дом был украшен ветками остролиста – и все было на своем месте, все выглядело уютно. Лампы на столах горели неярко, на оконных стеклах наклеены белые снежинки. Позже он скажет ей, чтобы задергивала занавески, но сегодня он был рад наблюдать за ней тайком. Он чувствовал себя так, словно стоял летом под сиренью в Лазареве. Татьяна зачесала волосы на макушку и натянула на себя один из его старых армейских свитеров, а это значило, что, когда Александр его наденет, от него будет пахнуть Татьяной. Он должен не забыть попросить ее не стирать этот свитер. Не смывать с него запах. Он постоянно твердил ей, что она настоящая девушка с картин Альберто Варгаса: ее можно завернуть в ковер, но она все равно будет выглядеть обнаженной. Она готовила масло для хлеба; она испекла сахарное печенье, и оно остывало на подставке. Взгляд Александра скользнул к сыну – тот сидел за столом, притворяясь, что делает домашнее задание. Но вообще-то, Энтони наблюдал за матерью. Куда бы она ни двинулась, его обожающий взгляд устремлялся за ней. Энтони что-то сказал, и Татьяна засмеялась, откинув назад голову, а потом подошла к нему и поцеловала. Александр видел лицо сына при этом и ее лицо тоже…

Он открыл дверь, и они поспешили ему навстречу. Елка мигала огоньками, в доме пахло сосной, и рагу пахло потрясающе, а теплый хлеб и печенье – еще лучше.

– Папа дома! – пищал Энтони, забирая у отца ключи.

– Папа дома, – повторила Татьяна, поднимая к нему лицо. – Так поздно!

Александр поцеловал ее в губы, в шею. Печенье и мускус.

– Чудесно, – прошептал он.

За ужином Александр сообщил:

– Мы ужинаем со Стивом в эту пятницу.

– Нет, в эту пятницу я не могу.

– Не хочу это слышать. Таня, я уже четыре месяца работаю на Билла! А ты ни разу не встречалась ни с ним, ни со Стивом.

– Я бы не сказала, что ни разу не встречалась со Стивом, – сухо ответила она. – Но я понимаю, о чем ты.

– Прекрати. Я не желаю слышать отговорки.

– Я и не отговариваюсь.

– Они думают, я тебя прячу.

– Ох, послушай, мы можем пойти туда в Новый год.

– Да, и тогда тоже. Но Билл на следующей неделе устраивает рождественскую вечеринку.

– Прости, не получится. На следующей неделе приезжают Викки и Том. И тетя Эстер, и Роза приедут. Ты что, забыл? У нас на праздники будет полный дом гостей. Мы с Энтони должны очень многое сделать, подготовиться.

– Ох нет, неужели Викки приедет? – жалобно произнес Энтони.

– Да, Энтони, будь умницей. Она тебя любит. Она купила тебе велосипед.

– Тетя Эстер уже купила мне велосипед.

– Ладно, значит, у тебя будет их два, будь благодарен.

– Энт, ты будешь помогать в субботу. Потому что в пятницу, так уж вышло, твоя мама будет занята.

В маленьком первоклассном итальяно-американском ресторане в Скотсдейле, называвшемся «Бобо», Александр сидел за столиком со Стивом и Амандой, ожидая. Как обычно, Татьяна опаздывала. Она постоянно опаздывала абсолютно везде. Александр не понимал, как она умудряется сохранить работу. К тому же разве он не купил ей часы три месяца назад, чтобы следить за временем? Она возвращалась с работы в семь, но теперь был уже девятый час. Александр старался сдерживать нетерпение. Принесли хлеб и меню. Аманда была молодой, хорошенькой девушкой со светло-каштановыми волосами, тщательно уложенными, которая, скорее всего, располнела бы с годами. С ней легко было болтать, и Александр надеялся, что она понравится Татьяне; все могло стать намного легче, если бы две пары сумели подружиться.

Он разговаривал со Стивом и Амандой, но в конце концов даже Стив заметил:

– Ты думаешь, все в порядке?

Кивая, Александр взял винную карту. Бобо, владелец ресторана, сам принес ее.

– Сеньор Александр, где наша сеньора?

– Снова опаздывает, Бобо.

Александр курил, курил, курил, барабанил и барабанил пальцами по столу.

И наконец, еще до того, как он поднял голову и увидел ее, он понял, что она появилась, потому что в атмосфере ресторана что-то изменилось, словно здесь пронесся легкий ветерок.

Бобо лично проводил ее к их столику. Александр и Стив встали.

Она надела вышитое лавандовое платье в обтяжку, которого Александр не видел прежде, а волосы заплела в русскую крестьянскую косу, оставив несколько прядей падать вдоль щек. Она слегка покрасила ресницы и нанесла на губы розовый блеск.

– Спасибо, Бобо, за такое личное обслуживание. – Александр повернулся к Стиву и Аманде. – Бобо втайне давно уже влюблен в мою жену.

– Что ты хочешь сказать, почему «втайне»? – удивился абсолютно лысый, невысокий, с бычьей шеей и черными оленьими глазами Бобо, говоривший с сильным итальянским акцентом. – Открыто, открыто влюблен! Сеньора, если он будет плохо с вами обращаться, вы знаете, куда пойти.

– Спасибо, Бобо! – ответила сияющая Татьяна. – Он обычно ведет себя наилучшим образом, но всегда полезно иметь уздечку. – Радостный Бобо неохотно ушел. Татьяна посмотрела на Александра. – Привет, – сказала она с улыбкой. – Прости, что опоздала.

Он никогда не целовал ее на людях и не собирался начинать это делать сегодня. Погладив ее косу, он повернулся к своим друзьям и, положив руку ей на плечо, сказал:

– Аманда, Стив, это Таня – моя жена.

Аманда, едва заметно вздрогнув при том, каким счастливым тоном этот человек произнес «моя жена», вежливо протянула Татьяне руку. Александр заметил, что Татьяна очень небрежно подала руку Стиву, – тот не смотрел на нее, его лицо разгорелось.

Что ж, Таня выглядела как картинка. У Александра тоже зарозовели щеки.

Все сели. Аманда сдержанно и дружелюбно произнесла:

– Как приятно наконец познакомиться с тобой, Таня. Александр так много говорит о тебе.

– Вот как?

– О да! Я просто поверить не могу, что он уже так долго работает с моим Стивом, а мы до сих пор не встречались.

– Ох нет, со Стивом я уже виделась, – ровным тоном ответила Татьяна. – Я занималась его рукой в госпитале, несколько месяцев назад.

– Стив, ты мне не говорил! – удивилась Аманда.

Лицо Стива оставалось бесстрастным.

– Ну, я просто не знал, что это она, вот и все, – сказал он, наливая себе вина. Оторвав взгляд от бокала, он просиял улыбкой и пожал плечами. – Извините, я действительно не помню эту встречу.

– Нет? – произнесла Татьяна.

– Таня, не хочешь выпить вина? – спросил Александр абсолютно спокойно; он даже бровь не приподнял.

– О да, спасибо, Александр. Я очень хочу вина.

Она произнесла это, слегка кашлянув, но даже не порозовев. Он слегка наклонился к ней, когда они чокнулись бокалами.

– Как работа? – тихо спросил он.

– Сегодня не слишком плохо. – Ответ прозвучал так же тихо.

– А где твои часы?

– Ох… – Она смущенно засмеялась. – Должно быть, остались дома.

– Дома от них не слишком много пользы, а?

Он налил ей еще немного вина, предложил хлеб, открыл меню для нее. Она ответила: «Большое спасибо». Он кивнул: «Не за что». Все так изысканно. Как у героев Эдит Уортон. Александр улыбался, гадая, смогут ли их изысканные манеры скрыть их бесконечную супружескую свободу.

Когда он бросил взгляд через стол, Аманда внимательно смотрела на него.

– А как давно вы женаты? – быстро спросила она, смутившись оттого, что так таращилась.

– Семь лет, – ответила Татьяна.

– Семь лет, ух ты! – Аманда посмотрела на Александра, вскинув брови. – Семь лет не утомили тебя, Александр, а?

– Это вряд ли.

От Татьяны пахло сиренью, и она казалась окутанной сиренью с Марсова поля, и верхняя часть ее груди показывалась над лавандовой тканью в низком фестончатом декольте. Она была такой сочной и цветущей, такой светлой и сверкающей… Александр не понимал, как вообще кто-то может говорить о чем-то еще, когда его жена вот так выглядит.

– У тебя такие длинные волосы, Таня. Я никогда таких не видела, – сказала Аманда, чьи волосы были, как у всех нынешних женщин, – короткие, пышно взбитые, обрызганные лаком. – А тебе разрешают такую прическу в госпитале?

– Нет, я их укладываю в узел, когда иду на работу.

– Тебе уж точно следует их укоротить, – посоветовала Аманда.

– О, я знаю… Я совершенно не модная. Но что делать? – Татьяна улыбнулась. – Мужу нравятся длинные.

Аманда повернулась к Стиву:

– А тебе какие нравятся, Стиви?

– Ты же знаешь, мне всякие нравятся, Манд.

И они оба засмеялись.

Татьяна посмотрела на Александра. Он толкнул ее ногой под столом.

Стив шутил, все веселились, даже Татьяна, и воодушевленный Стив рассказывал все новые истории. О том, как он проводил время в Англии, о том, как познакомился с Амандой в одном из своих домов, о том, как отец загнал его в колледж. Он был общителен, забавен, рассказывать умел. Аманда сидела рядом, впитывая каждое его слово. Потом попыталась расспросить Татьяну, но никто лучше Татьяны не знал главное правило жизни человеческих существ: что каждому больше всего хочется поговорить о себе. Поэтому, неопределенно сообщив Аманде, что жила в Нью-Йорке, что они с Александром поженились, а потом он отправился на фронт (и, строго говоря, ничто из этого не было неправдой), Татьяна повернула разговор от себя, и Аманда тут же начала подробно рассказывать, как она росла в тихом Финиксе, среди сплошных ферм, и индейцы могли по субботам приходить на немощеную площадь в центре городка, на рынок. Татьяна заметила, что она и до сих пор ходит на этот весьма людный утренний рынок. Да, просто поражает, как много людей живет в Скотсдейле теперь! А в Нью-Йорке людей еще больше? Она и представить такого не может. Она нигде не бывала, кроме Финикса, и так завидует Стиву, который ездил в экзотическую Англию, а теперь практически каждый месяц ездил в Вегас.

– Стив обещал, что возьмет меня в Вегас с собой. – Она подняла головку. – Я все жду, детка.

– Скоро, малышка, скоро.

– Стив и его отец уже давно уговаривают Александра поехать с ними в Вегас.

– Вот как? – Это Татьяна.

Александр попытался сменить предмет разговора, потому что Вегас в их доме был больной темой. Но Аманда не унималась, она спросила Татьяну, бывала ли та в Вегасе, и, когда та коротко ответила «нет», Аманда воскликнула:

– О, ты вроде меня, нигде никогда не бывала!

Александр рассмеялся.

– А что смешного? – Аманде вроде бы по какой-то причине его смех не показался уместным.

– Ничего, извини. – Он постарался изобразить серьезность. – Таня, ты никогда не была в Швеции? – В его взгляде играло озорство. – Может, в Финляндии?

Она пнула его под столом:

– Нет.

– А как насчет России?

Она пнула его сильнее.

– Нет. А ты? – Повернувшись к Аманде, Татьяна сказала: – До того как приехать в Финикс, мы путешествовали по Соединенным Штатам, так что, вообще-то, немножко повидали Америку. И какое-то время провели в Неваде, – добавила она. – Но решили не ездить в Лас-Вегас, потому что не считали это место подходящим для нашего маленького сына.

– О, это уж точно! – сказал Стив. – В Вегасе только большие мальчики.

Татьяна изобразила сладкую улыбку.

Александр наконец перевел разговор на бизнес: на строящиеся дома, новый архитектурный дизайн в Финиксе, – а потом на неминуемую войну в Корее. Стива Корея не слишком интересовала, несмотря на все усилия Александра привлечь его внимание. Стив был неуправляем.

– Терпеть не могу политику, приятель, ты и сам знаешь. И еще меньше, когда выпью. – Он заказал себе пиво. – Я люблю шутки. У меня есть одна насчет Вегаса. Хотите послушать?

– Сти-ив, здесь дамы. Не надо глупых пьяных анекдотов.

Аманда попросила Александра не беспокоиться, она все их уже слышала.

– Эту ты не слышала, Манд, – возразил Стив. – Тебе она понравится. – Он хорошенько глотнул пива. – Один человек приходит домой и видит, что его жена уложила чемодан. Она говорит ему, что уходит от него и едет в Вегас, потому что слышала: там можно заработать сто долларов за ночь тем, что она тут отдает бесплатно. Мужчина подумал и тоже начал укладывать вещи в чемодан. Жена спрашивает, куда он собрался, а он отвечает: «Тоже поеду в Вегас». Когда она спрашивает зачем, он говорит: «Хочу посмотреть, как ты проживешь на двести долларов в год».

Ох как же смеялись Аманда и Стив!

Александр тоже посмеялся, но не Татьяна. Он вздохнул, но тут, к счастью, подали еду. Александр отдал Татьяне часть своего бифштекса, взял часть ее лазаньи, налил ей еще вина.

Аманда внезапно сказала:

– Мы со Стивом собираемся пожениться весной. Так, Стиви?

– Абсолютно верно, – кивнул Стив, обнимая Аманду одной рукой и через ее плечо опуская пальцы очень близко к ее груди.

Александр бросил взгляд на влажные, но плотно сжатые губы Татьяны.

– Поздравляю, – сказала она тоном, говорившим: «Да поможет вам Бог».

– А когда мы поженимся, я не буду работать. Ведь так, Стиви?

– Конечно не будешь, куколка! Ты сможешь сидеть дома в халате и тапочках и целый день жевать конфетки.

Пыталась ли Аманда подтолкнуть его? Александр плохо разбирался в подобных вещах, но, судя по выражению лица Татьяны, он получил ответ, и тогда, как бы желая его подтвердить, его жена спросила:

– А как давно вы обручены?

Аманда промолчала, но Стив ответил:

– Почти четыре года.

– А… – сказала Татьяна. – Четыре года. – Ее голос прозвучал ровно.

– А вы? – спросила Аманда.

Татьяна небрежно взмахнула рукой:

– Ну, тогда шла война. Все было по-другому. Все происходило очень быстро.

– Всё? – хихикнула Аманда. – Так сколько?

Татьяна не отвечала, так что Александр сказал:

– Два дня.

– Два дня! – воскликнула Аманда, вытаращив глаза на Александра, и умолкла.

– Он уходил на фронт, – поспешила объяснить Татьяна.

– Тогда это не слишком поспешно, – согласилась Аманда. – Значит, у вас только один сынок, Таня? А вы думаете о том, чтобы иметь больше?

– Думаем.

– Вы думаете об этом или что-то делаете для этого? – спросила Аманда.

И Стив засмеялся в свою тарелку, а Татьяна, чьей задачей было подружиться с Амандой, чтобы в дальнейшем поддерживать отношения двух пар, стала вдруг похожа на раздражительного строительного инспектора, явно не желающего никому выдавать сертификат на работу без дополнительных исследований. Александр легонько дернул ее за косу.

– Извини, – сказала Аманда, отсмеявшись. – Надеюсь, я тебя не обидела, Таня.

– Ничуть.

– Пообщайся так долго со Стивом и его дружками, и поневоле так случится… Он просто губит меня. – Она произнесла это с восхищением. – Тебе бы послушать тот анекдот, который он мне рассказал, когда мы только что познакомились! Нет, он слишком ужасен, чтобы повторять его при всех, ведь так, милый?

– Я его не помню, Манд. Ну, зная себя, не сомневаюсь, что он был ужасен.

– Вспомни, это «просто вроде детской шутки», так ты сказал. – Она захихикала так, что даже покраснела.

– Стив, – сухо произнесла Татьяна, – мне нравятся хорошие шутки. Давай послушаем. – Ее ледяные глаза смотрели на Стива в упор.

Стив засмеялся.

– Не, – сказал он. – Вы не захотите слышать эту шутку, Таня. От нее даже водитель грузовика покраснеет.

– Вот как, – сказала Татьяна.

Хмурясь, не понимая, что происходит, Александр всмотрелся в Татьяну, потом посмотрел на Стива, качавшего головой и избегавшего взгляда Татьяны, изучая остатки остывшего бифштекса на своей тарелке. Александр вдруг сообразил, что во время всего ужина Стив практически не обращался к Татьяне, не говорил с ней напрямую и, вообще-то, хотя в остальном вел себя как обычно, держался так, словно Татьяны за столом и вовсе не было.

– Мы вас приглашаем на нашу свадьбу, – продолжила Аманда, изумительным образом ничего не замечая. – Разошлем приглашения сразу после Рождества. Пригородный клуб Скотсдейла, весьма особенное место. Джефф и его невеста Синди тоже хотят там пожениться, но, между нами говоря, вряд ли так будет. Джефф просто не готов еще к женитьбе. Мы приглашаем двести человек! Это будет нечто экстравагантное! – Она фыркнула. – Таня, у вас, наверное, не было большой свадьбы. Похоже на то, что у вас просто не было времени на подготовку.

– Верно, не было, – согласилась Татьяна. – Наша свадьба была скромной. Только мы, священник и пара, которую мы пригласили в свидетели.

Аманда недоверчиво посмотрела на Татьяну:

– Вы поженились и даже не пригласили родных?

Александр и Татьяна промолчали.

Аманда продолжила:

– А как насчет свадебного приема? У вас было какое-то угощение? Музыка? Какая может быть свадьба без еды и музыки?

Ответил ей Александр:

– Музыка была. Ох как мы танцевали в вечер свадьбы!

Над столом повисло странное молчание.

– Но я не помню, чтобы у нас было угощение. – Александр помолчал. – У нас было что-то такое, Таня?

На Татьяну он не смотрел.

– Вряд ли, Шура. – Она не смотрела на него.

– Как это она тебя назвала? – спросила Аманда.

– Это лишь прозвище.

Он больше ни секунды не мог выдержать любопытного взгляда Аманды, ни единой секунды. Александр встал, поднял Татьяну со стула и махнул Бобо, который тут же дал знак оркестру; зазвучала «Бесаме мучо». На танцполе Александр привлек к себе Татьяну.

– Таня, ну же, они неплохи. Взбодрись! Ты не слишком хорошо себя ведешь.

– Но, Шура, ты же мне говорил, что я так хороша, – пробормотала она, моргая.

Александр сплел свои большие пальцы с ее маленькими.

– Прекрати немедленно, – сказал он, глядя на нее сверху вниз и сжимая ее руку.

– Объясни, почему этот твой Стив не женится на бедняжке?

– А зачем покупать корову, если ты можешь получать молоко бесплатно?

Он ожидал, что Татьяна засмеется, но она не засмеялась. И с напряженным лицом спросила:

– Думаешь, она снабжает его бесплатным молоком?

– А еще сыром и маслом.

Вот тут Татьяна расхохоталась.

Бесаме, бесаме мучо…

– Мне сейчас хочется только одного, – тихо сказал Александр. – Поцеловать тебя в грудь. Прямо сейчас.

Мой ты недолго, сейчас ты уйдешь навсегда…

Она подняла к нему лицо:

– Поехали домой, и сможешь целовать меня всю.