Текст книги "Переписка П. И. Чайковского с Н. Ф. фон Мекк"

Автор книги: Петр Чайковский

Соавторы: Надежда фон Мекк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 181 страниц) [доступный отрывок для чтения: 73 страниц]

71. Мекк – Чайковскому

Браилов,

15 мая 1879 г.

Мой дорогой, несравненный друг! Благодарю Вас бессчетно раз за дорогой дневник Ваш, который я нашла в Браилове и который читала с неописанным наслаждением. Мне очень, очень печально, что я не могу сейчас же устроить для Вас резиденцию в Сиамаках. Ехавши из Москвы, я так мечтала об этом, так восхищалась при мысли, что это, быть может, состоится и потому благодарю Вас еще от всей души, бесценный мой за то, что Вы не отнимаете у меня надежды на осуществление такой роскошной мечты. Но, конечно, я прошу об этом только в том случае, если это никому и ни малейшего горя не доставит, тогда я буду счастлива.

Как я рада, что нахожусь в своем милом Браилове, да еще и сейчас после Вашего пребывания в нем. С каким невывразимо приятным ощущением я вхожу в Ваши комнаты, милый друг мой, мне кажется, что в них все еще полно Вами. Я смотрю на кушетку и наслаждаюсь мыслью, что только что Вы на ней лежали: подхожу к кровати и думаю, что две ночи назад Вы на ней спали и хорошо спали, как Вы мне говорите, а мне всегда так хочется, чтобы Вам было все хорошо в Браилове. Мой новый управляющий, как действительно вежливый поляк, наверное сделал бы Вам визит, если бы я не предупредила его очень обстоятельно, что Вас беспокоить нельзя. Садовника я прикажу рассчитать, потому что таких личностей в нравственном отношении я терпеть не могу да и в его специальном деле я им недовольна. Денег тратит больше всех своих предшественников, а погубил померанцевые деревья и декорировать совсем не умеет....

Как мне жаль, что я не могу исполнить Вашего желания, дать Вам сведения о старообрядской колонии. Я сама об них ничего не знаю, но спрошу Ив[ана] Ив[ановича] и еще кого-нибудь и тогда сообщу Вам.

Портрет Милочки акварелью, о котором Вы спрашивали, милый друг мой, сделан в Париже фотографом Touranchy. Он сделал мне портреты всех детей, т. е. четверых маленьких, и все сделал великолепно. Если Вы будете жить в Симаках, я пришлю Вам показать Сонин портрет, он очень хорош.

Благодарю Вас искренно и глубоко, мой дорогой друг, за Ваше желание помочь мне по Браилову посредством советов Льва Васильевича и сейчас же попрошу Вас сделать ему вопрос, если можно это узнать, почем ему обходится самому пуд сахару на заводе.

Мне было бы очень приятно, чтобы Анатолий Ильич погостил с Вами в Симаках, мне чрезвычайно симпатично все Ваше семейство.

Ваши ландыши стоят и теперь в Вашей гостиной, и я прихожу к ним вдыхать аромат их.

По поводу Вашего ходатайства о костеле, дорогой мой, мне очень приятно, что я могу угодить Вашему желанию, и сделаю все, что от меня зависит.

Как мне жаль, что Вы хворали в Браилове, мой милый друг; а Monsieur Алеша достойно наказан, как непослушный ребенок; в мае еще очень опасно купаться.

Я хотела Вам написать несколько слов и не заметила, как написала три листка.

До свидания, дай бог, чтобы до скорого. Жду с нетерпением Вашего ответа, мой дорогой, несравненный друг. Всем сердцем Ваша

Н. ф.-Мекк.

72. Чайковский – Мекк

Каменка,

16 мая 1879 г.

Насколько приятно проводить время в Вашем милом Браилове, дорогой друг мой, настолько же неприятно путешествие оттуда сюда, и наоборот. Это оттого, что нужно полтора часа сидеть в Казатине и переходить там в другой вагон и затем шесть часов в Фастове! Это сиденье в грязном, полном жидами вокзале в высшей степени противно. В довершение неприятности случилось, что на этот раз шел дождь, так что нельзя было, по крайней мере, пользоваться чистым воздухом. Зато я был вознагражден тем, что в течение двадцати минут стоял рядом с Вами, когда пришел киевский поезд. Я тотчас же узнал Ваш вагон по буквам Л. Р. [Либаво-Роменская [жел. дорога]] и по тому, что все занавески были спущены. Вы, вероятно, уже спали в это время. Я надеялся, что из вагона выйдет Пахульский, с которым мне очень приятно было бы увидеться и узнать от него о Вашем здоровье, но он, вероятно, тоже уже спал. После Вашего отъезда пришлось еще около часу ждать. Дождь лил и наводил уныние. Но когда я проснулся станции за четыре от Каменки, то наступило уже чудное, ясное и безветреное утро. Приехавши домой, узнал, что у нас не все благополучно. У маленького Юрия была сильнейшая гастрическая лихорадка. Сестра имела вид опять усталый и изнуренный. Теперь и Юрий уже выздоравливает, и она оправляется. В мое отсутствие перепадали частые дожди, и цветы в садике, в насаждении которых и я принимал участие, сделали огромные успехи. Но, увы! сирени отцвели, и ландышей больше нет! Некоторым утешением могут служить белые акации, которые теперь в полном цвету и упитывают воздух своим чудным ароматом. В хозяйстве здесь ужасное бедствие. Серые жучки, которые к Вам в Подольскую губернию еще не перебирались, здесь с каждым годом появляются в увеличивающейся пропорции, и в нынешнем году их до того много, что в канавках, вырытых около поля, их собирают лопатами. К счастью, теплые дни и частые дожди так. благоприятны для растительности, что, несмотря на изуродованные и почти целиком объеденные листья, бураки все-таки растут, но качество их от недостатка листьев сильно пострадает. Во многих местах пришлось делать пересев. Бедный Л[ев] Вас[ильевич] в большом горе. Обыкновенные меры против жучков, т. е. собирание их детьми, на этот раз не помогают, так как их слишком много.

Вчера я принялся за работу и хочу трудиться с большим рвением, дабы к осени партитура была вполне готова. Кто знает, может быть, удастся в нынешнюю же зиму добиться постановки! По крайней мере, Юргенсон намерен усиленно хлопотать об этом. Живо представляю себе то оживление, которое царит в браиловском доме. Если погода при Вашем въезде в Браилов была так же хороша, как здесь, то воображаю, как было приятно Вам, милый друг мой, увидеть дом Ваш и сад со столь роскошно цветущей в нем сиренью!

Еще раз благодарю Вас, Надежда Филаретовна, за чудные дни, проведенные в Браилове. Как я хорошо отдохнул у Вас! Как благотворно на меня всякий раз действует жизнь в Вашем доме! Спасибо Вам, друг мой. Дай бог, чтоб Вам было хорошо, чтоб Вы были здоровы и веселы.

Ваш П. Чайковский.

Если позволите, я буду Вам писать еженедельно раз. Я вообще хочу теперь .на время, пока кончу оперу, распределить свои занятия и между прочим переписку самым правильным образом. Я буду писать Вам каждую среду.

Кланяйтесь, милый друг, Ю[лье] К[арловне], Милочке, Пахульскому и вообще Браилову. Не знаю, писал ли я Вам в моем браиловском письме, что не могу достаточно нахвалиться ласковою услужливостью, которую, как всегда, оказывал мне Марсель.

73. Чайковский – Мекк

Каменка,

17 мая.

1879 г. мая 17-18. Каменка.

Сегодня утром я послал к Вам письмо, милый друг мой, но тотчас после этого получил Ваше и спешу ответить Вам.

Относительно Симаков скажу Вам следующее. Конечно, Вы не сомневайтесь, друг мой, что, помимо крайней соблазнительности предлагаемого Вами, я ни за что на свете не хотел бы идти наперекор какому бы то ни было желанию Вашему. Я отлично знаю, что, приглашая меня в Симаки, Вы руководитесь желанием доставить мне возможность пожить и поработать при самой симпатичной для меня обстановке. Нужно ли говорить, как я ценю Ваши бесконечные заботы обо мне! Но не правда ли, что Вы не рассердитесь на меня, если я и теперь все-таки еще не решусь попросить Вас приказать приготовить мне помещение? Дело в том, что, если б я сейчас же сообщил моим сожителям намерение мое вскоре опять надолго уехать, я бы причинил им очень чувствительное огорчение, а мне этого крайне не хочется. Именно теперь, именно летом, мое присутствие здесь особенно ценится, и так как все рассчитывали на меня, то мой отъезд был бы неприятным сюрпризом для всего семейства. Я все жду, чтоб обстоятельства хорошенько разъяснились. Поедет ли сестра в Крым? Когда получит свой отпуск брат Анатолий, и как сделать, чтоб пробыть все свободное его время с ним, не отнимая его вместе с тем от Каменки? Все это до сих пор еще неизвестно. Откровенно Вам скажу, милый друг, что меня тревожит то обстоятельство, что я не вполне сообразуюсь с выраженным Вами желанием, не отвечая решительно на предложение Ваше. Знаю, что Вы не будете сердиться на меня, и все-таки мне нужно, чтобы Вы были так добры и сказали бы мне это, иначе я буду смущаться и беспокоиться. Еще я попрошу Вас разъяснить мне следующее. Все ли лето домик в Симаках будет свободен?

Боюсь, что если я теперь еще не могу указать времени, когда займу его, то этим стесняю Вас, и что Вы могли бы дать ему другое назначенье? Совсем отказаться от мысли пожить у Вас я теперь не в силах, а выбрать удобное время не могу до тех пор, пока не разъяснятся смущающие меня обстоятельства, и вот, чтобы примирить все это, мне хочется., чтобы Вы только сказали мне, что я свободен относительно выбора времени и что во всяком случае Вы не будете сетовать на меня!

18 мая.

Я не мог отправить вчера этого письма, так как Л[ев] В[асильевич] возвратился поздно, и я только сегодня мог получить разъяснение насчет Вашего хозяйственного вопроса. Впрочем, прямого ответа он дать не мог, так как расчет еще не выведен. Но вот сведения, которые могут заменить прямой ответ: расход производства на один принятый в завод берковец (принимается с поля в 12 пуд.) в 1877/78 г. составлял 1 р. 64 к., не считая цепы свекловицы, и при цене дров в 20 р. сажень. За известь платят 35 к., за кости 35 к. При тех же условиях у Бобринских расход да берковец составлял 1 р. 60 к.

До свиданья, милый друг.

Ваш П. Чайковский.

74. Мекк – Чайковскому

Браилов,

21 мая 1879 г.

Духов день.

Сегодня цветочный праздник, у меня на столе стоит великолепный букет ночных фиалок и распространяет аромат по всей комнате. Я не знаю, знаете ли Вы эти цветы, мой милый друг? Это белый -цветок на высоком стебле с чудным ароматом. Я не знаю его ботанического имени, но популярное его название есть ночная фиалка. Мой букет вчера собрали мне дети во Владимирском лесу, куда мы ездили пить чай. Везде, где мы гуляем, катаемся, пьем чай, я непрерывно думаю о Вас, мой дорогой, несравненный друг. Вообще Браилов служит между нами такою связью, как никакое другое место; здесь более, чем где-либо, я чувствую нашу духовную близость и наслаждаюсь ею несказанно. Комнаты, которые Вы занимаете, утверждены уже в звании спальни Петра Ильича и гостиной Петра Ильича. Деревья, под которыми мы оба пьем [чай] в Тартакском и Владимирском лесах, скамьи на скале, где мы оба сидим, те же соловьи, которых мы оба слушаем, все, все есть наше общее, все связывает нас, все делает нас еще ближе друг к другу. Боже мой, сколько в этом счастья!

Вы обещаете, милый друг, писать мне каждую среду, я буду этим очень счастлива, но прошу Вас, дорогой мой, если для Ваших занятий удобнее писать реже этого, то, пожалуйста, не стесняйтесь так поступить.

Я все-таки буду надеяться, что хотя Вы и пишете мне реже, но все же не забываете меня.

Вчера с почты привезли на Ваше имя с довольно оригинальным адресом письмо, которое я здесь и прилагаю. Если это не секрет, то скажите мне, от кого оно....

Как мне жаль Льва Васильевича, что у него опять явились жучки. Я теперь знаю, каково это, когда производится опустошение в полях.

Не знаете ли Вы, друг мой, неподалеку от Вас имение Браницких Белая Церковь? На меня напала фантазия купить это имение, хотя, я думаю, оно и не продается, потому что это родовое имение Браницких, и они, вероятно, не выпустят его из рук, а я все-таки мечтаю, что как было бы хорошо находиться еще ближе к Вам и в такой хорошей усадьбе. Пожалуйста, милый друг мой, если найдете возможность узнать у кого-нибудь, не продается ли оно и за сколько, примерно, то сделайте это для меня. Напишите мне, пожалуйста, дорогой мой, каким способом я могу послать Вам бюджетную сумму, по почте или с нарочным, т. е. с Иваном Васильевым.

Как жаль, что я не знала, что наши поезда скрестились в Казатине и что двадцать минут мы находились рядом. Я бы хоть в щелочку сквозь занавеску посмотрела на Вас. А я предполагала, что Вы выедете из Браилова тринадцатого вечером. Сегодня мы едем в Сиамаки пить чай, я очень люблю этот фольваречек. Мы очень часто после завтрака отправляемся в Мариенгай и сидим там до обеда. Я особенно люблю ездить во все те места, в которых Вы больше бывали. В Тартакском лесу мы также на-днях пили чай и гуляли по Вашей тропинке, милый друг мой. Во всех этих местах я до того чувствую Вас, что мне кажется, что Вы невидимо находитесь около меня, я ощущаю Ваше присутствие и мне сладко, хорошо невыразимо!...

Дети мои отдыхают вполне, еще не принимались за ученье. Пахульский играет на скрипке, но я ему также советую отдохнуть некоторое время. Он просил меня передать Вам его глубочайшее почтение. На днях должен приехать Данильченко, р, как его называет мой швейцар в Москве;

двадцать четвертого у него кончаются экзамены и двадцать пятого он должен выехать. Между прочими занятиями он будет аккомпанировать Юле для пения и уже начал это в Москве, причем затруднялся Вашими аккомпаниментами к романсам, но в конце концов справляется с ними. Он добрый, но во многом очень смешной хохол. До свидания, мой милый, горячо любимый друг. Всем сердцем Вас любящая

Н. ф.-Мекк.

Юля посылает Вам сердечный поклон.

75. Чайковский – Мекк

1879 г. мая 22-23. Каменка.

Вторник. 22 мая,

10 часов вечера.

У нас здесь настоящий лазарет. Дня четыре тому назад из Одессы приехал брат мой Ипполит на самый короткий срок и в тот же день заболел дифтеритом. Теперь ему лучше, но он выдержал очень тяжелый болезненный припадок и сильно изменился. Кроме того, больна племянница Вера, племянница Наташа и племянник Митя. У первой невралгия, у двух последних жаба. Во всем этом ничего серьезного нет, но это заставляет мою бедную сестру быть постоянно на ногах. Она имеет опять крайне истомленный вид. Было предположение отправиться ей с двумя старшими дочками в Одессу и там пить воды, так как дома ей почти невозможно вести серьезное леченье, требующее покоя, которого она ни на минуту здесь не имеет. Теперь этот проект по разным причинам оставлен, и идет речь о найме дачи на южном берегу. Говорят, что это в нынешнем году представляет огромную трудность, что дачи очень дороги, неудобны да и мало их. Бог знает, как это все решится, но только с каждым [днем] все очевиднее делается, что сестре необходимо в течение лета уехать и отдохнуть.

Я стал заниматься очень усердно. Инструментовка оперы– занятие очень приятное, не требующее сильного напряжения, и могло бы приносить мне много удовольствия, если б я не имел слабости вечно торопиться и приходить в отчаяние от ограниченности времени и способностей. Хотелось бы кончить все в один миг; а между тем нужно несколько месяцев упорного труда, чтоб написать большую оркестровую оперную партитуру. Однако ж первое действие дней через десять будет у меня готово.

Сейчас я приехал с Льв[ом] Вас[ильевичем] из Вербовки. Как жаль, что мы не переедем туда! Там сравнительно с Каменкой так хорошо, так тихо! Он не решается в нынешнем году перевозить семейство туда, так как это требует перевозки из Каменки всего дома и сопряжено вообще с большими хлопотами, а между тем сестра, по всей вероятности, все-таки куда-нибудь уедет. Бич здешней местности, серые жук и, и в Вербовке наделал много вреда свекловице, но не в той степени, как в Каменке, где пришлось все поля пересеять, и все-таки даже на пересеве это отвратительное животное упорно держится и уничтожает только что высунувшиеся из земли листочки. Одно спасение-необыкновенно благоприятная погода, способствующая бураку расти, несмотря на изуродованные и объеденные листочки. Говорят, что граф Бобринский предлагает значительный капитал тому, кто укажет средство уничтожить зловредное насекомое. Знаете ли, милый друг, что в 1875 г. серый жук и засуха погубили вконец свекловицу в Смеле у Бобринского и здесь, в Каменке, так что в том году производства на фабрике не было вовсе!

Среда, 23-го.

8 часов вечера.

Сегодня утром получил Ваше дорогое письмо, милый друг мой. Мне весьма приятно думать, что браиловские комнаты, сад и леса напоминают Вам меня. Я же, со своей стороны, очень часто думаю о всех этих милых моему сердцу местах!

Я спрашивал Льва Вас[ильевича] насчет Белой Церкви. Он не слышал, чтоб она продавалась, но я наведу более точные справки и сообщу Вам о них. Лев Васильевич] в прошлом году был там и рассказывал нам о необычайной красоте усадьбы и парка.

Письмо, которое Вы послали мне, написано не ко мне, но я его все-таки на всякий случай распечатал. Оно по-польски, и я не понимаю, в чем заключается. Прилагаю Вам его. Пусть прочитает Пахульский. Может быть, в нем заключаются какие-нибудь интересные для моего однофамильца сведения. В последнем случае, не правда ли, друг мой, следует возвратить его в Жмеринку, где, может быть, г. Виктор Чайковский сыщется. Между поляками моих однофамильцев очень много. Вероятно, я и сам польского происхождения, но в точности решительно не знаю, кто были мои предки. Мне известно только, что мой дед был врач и жил в Вятской губернии, а засим мое генеалогическое древо теряется во мраке неизвестности. Очень может быть,, что и г. Виктор Чайковский и тот однофамилец, который ежедневно публикует в “Моск[овских] вед[омостях]” об изобретенном им пластыре для мозолей,-мои отдаленные родственники.

Ночные фиалки, о которых Вы пишете, мне очень-известны. Они очень обильно растут на севере; в июне и в Московской губернии их очень много. Их аромат очень приятен, но несколько приторен. Зато они чрезвычайно красивы, и так как растут тотчас после отцвета ландышей, то, когда случалось живать летом на севере, я утешался ими, и их белый цвет отчасти даже напоминал мне несравненный весенний цветочек, об отцвете которого я очень сокрушаюсь.

Если я не ошибаюсь, в Мариенгай, в самом конце,. стоя лицом к дому, по правой стороне, у Вас есть великолепные-белые акации. Цветут ли они теперь? Здесь они уже отцвели. Вообще в Каменке в нынешнем году все отцвело необыкновенно скоро; теперь в полном цвету жасмины, но я их не особенно люблю. Роз здесь очень мало.

Брату Ипполиту сегодня опять хуже, и он должен опять отложить свой отъезд, а между тем служебные обязанности призывают его в Одессу. Племянник и племянницы выздоравливают.

Относительно бюджетной суммы попрошу Вас, милый друг, прислать ее по почте (адрес: по Фаст[овской] жел. дор. на ст. Бобринскую, в Смелянскую почтовую контору, оттуда в Кам[енку], П. И. Ч.), но только в том случае, если это не причиняет никаких затруднений. Во всяком случае, прошу Вас, друг мой, не посылать сюда Ив[ана] Вас[ильева]. Я совсем не желал бы отнимать его услуги от Бас хотя бы и на короткий срок. Ждать я могу сколько угодно. Если Вы найдете более удобным теперь не посылать мне денег, а подождать удобного случая, то, ради бога, не стесняйтесь тем соображением, что я, может быть, нуждаюсь. Еще раз повторяю, что ждать могу сколько угодно.

Засим, попросив Вас передать почтительный поклон Юлье Карловне, поцелуй Милочке и дружеское приветствие Пахульскому, остаюсь горячо Вас любящий

П. Чайковский.

Пожалуйста, побывайте в Людавском лесу. Что за роскошь!

76. Мекк – Чайковскому

Браилов.

23 мая 1879 г.

8 часов утра.

Я так же, как и Вы, только что послала свое письме к Вам на Жмеринку, как par retour du courier [с обратной почтой] получила Ваше, мой милый, дорогой друг, и спешу написать Вам, чтобы относительно меня Вы были совершенно спокойны и не смущались ничем: домик в Симаках ни для кого и ни для чего другого не предназначается, и Вы совершенно свободны в выборе времени обитания в нем. Одно только обстоятельство относительно времени меня немножко смущает, это то, что если я поеду за границу, то это будет 1 августа, и потому, если Вы согласитесь погостить у меня в Симаках, то я бы, конечно, желала, чтобы это было за достаточно длинный срок до моего отъезда, т. е. чтобы это исполнилось между 1 июня и 1 августа, хотя повторяю при этом, что вопрос о заграничной поездке далеко не решенный, и я предпочитаю, чтобы она не состоялась. Поэтому опять-таки ничем форсировать для этого не надо....

Если Вы приедете в Симаки, мой милый друг, я пришлю Вам прочитать это сочинение Буша “Бисмарк и его люди за время войны с Франциею”. Это особенно интересно читать теперь, пока почти еще все герои книги находятся на жизненной арене, существуют и действуют еще.

До свидания, несравненный, дорогой мой. Всем сердцем Ваша

Н. ф.-Мекк.