Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 292 страниц)

– А почему бы не Микаел? Это для него хорошая партия, да и девушка по-своему привлекательна…

– Нет, он слишком молод, – запротестовала Марка Кристина, – на следующей неделе ему исполнится семнадцать. Нет, это не подходит!

– Почему же? Микаел самостоятельный и добросовестный молодой человек, к тому же, как тебе известно, он находится в двойственном положении: он не дворянин и не недворянин. Ему можно дать небольшой охотничий домик в Мёрбю, все равно он пустует большую часть года. И я не забываю о том, что ему предстоит стать солдатом. Я могу призвать его на службу в любое время при его высоком росте и статном сложении…

«Небольшой охотничий домик» был на самом деле весьма просторным жилищем со всякого рода удобствами, украшенным многочисленными произведениями искусства.

Марка Кристина уже не слушала мужа, всерьез обдумывая его предложение. Без сомнения, Анетта де Сент-Коломб была превосходной партией. Возможно, она была слишком ревностной католичкой и производила впечатление чересчур добродетельной, но с этим можно было мириться. Микаелу вряд ли подвернулась бы в Швеции невеста-дворянка. Купеческие дочери были, как правило, занудами. То ли дело француженка…

– Кажется, она старше Микаела? – спросила она.

– Не намного. Возможно, на год.

Марка Кристина сдалась.

– Ее опекун будет в ярости… – осторожно заметила она. – Мы не можем подвергать опасности мальчика.

– Да, вот здесь-то и начинается его военная судьба, не так ли? Они быстренько поженятся, а потом мы отправим его в шведскую армию. Это будет полезно молодому, сильному солдату, но прежде всего это приказ. Я займусь его карьерой.

– Но разве ей не нужно разрешение опекуна, чтобы выйти замуж?

– Нет, дорогая Марка, я сейчас постараюсь тебе это объяснить: жених спешит на поле битвы, так что нет времени просить разрешения. Нужда не признает законов, тебе это известно.

– Это смахивает на торговлю лошадьми, Габриэл. Но ты, как мне кажется, нашел единственный выход для девушки. Хотя в любом случае мы должны были сначала переговорить с Микаелом.

– Естественно, и с девушкой тоже.

Микаел бродил по залам замка. Когда королева Кристина возвращалась домой, он был ее пажом. В остальное же время он учился в университете в Уппсале. Но летом были каникулы, и ему нечем было заняться. Время тянулось для него бесконечно. Он томился юношеской жаждой хоть как-то проявить себя, реализовать возможности души и тела, хотя по природе он был мечтателем.

Остановившись возле одного из окон, он посмотрел в сторону Стрёммена, где на своих маленьких лодках с большими сетями сновали рыбаки. Выражение его лица было печальным, он сам не понимал, откуда у него эта тоска. Микаел Линд из рода Людей Льда чувствовал себя одиноким и неприкаянным в этом мире. Такое настроение посещало его далеко не всегда, ведь у Марки Кристины и ее мужа ему жилось превосходно. Но когда он бывал один, тяжелые мысли возвращались к нему.

«Где же мой дом? – думал он, – Марка Кристина, кузина матери, моя единственная родственница. Она принадлежит к высшему дворянству, а я нет. Моя мать тоже была знатного рода, и она умерла, когда я родился, как мне говорили. Но отец мой не был дворянином. Говорят, он был необычайно умным человеком. Мне бы хоть крупицу его ума!»

Микаел чересчур скромничал: с головой у него было все в порядке, хотя до Тарье ему было далеко.

Линд из рода Людей Льда? Странное имя. Вот почему он так одинок, вот почему у него нет корней. Но все же имя это ему нравилось, и он по-своему гордился им. У него сохранилось смутное воспоминание о высоком, благородного вида человеке, навестившем его в младенчестве, который был его дедом по отцу, Аре из рода Людей Льда. Или, возможно, это было не воспоминание, а рассказ Марки Кристины, он точно не знал. Этот человек, его дед, сказал, что таким именем нужно гордиться. Он рассказывал много удивительных историй о Людях Льда, но Микаел ничего не запомнил. Тем не менее, слова деда зажгли в нем пламя, и он то и дело мысленно возвращался к этому полустертому воспоминанию, отравляя свой мозг попыткой вспомнить, что же все-таки сказал ему дед.

Теперь дед наверняка уже умер. Микаел остался один…

Его приемный отец Габриэл Оксенштерн быстро шел к нему по коридору.

– Ты здесь, Микаел? Мне нужно с тобой переговорить.

Микаел кивнул.

– Хорошо, не пойти ли нам…

– Нет, здесь прекрасно. Микаел, ты ведь знаешь Анетту де Сент-Коломб, не так ли?

Микаел представил себе бледное личико, гладкие черные волосы, густые, округлые брови над темными глазами – и у него сразу возникло ощущение чрезмерной религиозности и занудности.

– Да, а что?

Габриэл Оксенштерн решил сыграть на его рыцарских чувствах.

– Она попала в трудную ситуацию. Ее родители умерли, а Якоб де ля Гарди, который привез ее с собой в Швецию, теперь тоже мертв. У нее есть во Франции опекун, больной и развратный старикашка. И он хочет теперь жениться на этой девушке, чтобы присвоить себе ее деньги и наплодить наследников. Это выглядит не очень-то весело.

– Да.

Немного помолчав, граф спросил:

– Как тебе эта Анетта?

– Анетта?… – Микаел пожал плечами. – Я не очень-то утруждал себя мыслями об этом. Немного замкнута. Жеманна. А в общем-то мила.

«Звучит не слишком обнадеживающе, – подумал граф, – но нужно брать быка за рога».

– Микаел, ты ведь знаешь… не так-то легко найти для тебя подходящую пару. Что ты скажешь по поводу Анетты?

Микаел изумленно вскинул свои резко изогнутые брови.

– Жениться? Мне? Не слишком ли рано думать об этом?

– Назло ее опекуну, – продолжал Габриэл Оксенштерн, буравя его взглядом.

В глазах Микаела вспыхнул огонек.

– Значит, это вызов? – улыбнулся он. – Но ведь это же не серьезно!

– Вполне серьезно. Мы с Маркой Кристиной обсуждали это. Моя жена очень привязана к Анетте, ты же знаешь. И у девушки в самом деле много хорошего.

Микаел был возмущен. Только теперь он заметил серьезность в словах дяди.

– Но мне ведь всего семнадцать лет! И что скажет девушка?

– Ее мы еще не спрашивали.

И он изложил план, согласно которому Микаел должен будет отправиться на войну и что в связи с этим свадьба должна состояться как можно скорее. Они пошлют опекуну письмо и формально попросят руки девушки, одновременно указывая на то, что об отсрочке не может быть и речи. Даже если ответ не придет вовремя, молодые все равно поженятся. Трудное государственное положение требует, чтобы Микаел немедленно отправлялся на войну.

«Но я не хочу на войну, – в отчаянье подумал Микаел, – я не хочу быть солдатом, а тем более – офицером. Я хочу… Чего же я, в самом деле, хочу?» Этого он не знал. Это было его большой проблемой. Он только знал, что хочет чего-то в жизни. Он с рвением и энергией начал учиться в университете в Уппсале, потому что его отец Тарье был ученым, математиком и врачом, и Микаелу хотелось прославить его имя, продолжить то, что не успел сделать отец. Но пока что он изучал только религию, поскольку всякое университетское образование базировалось в первую очередь на духовном. Всё – естествознание, философия и медицина – должно было строиться на христианской основе. Вот почему Микаелу казалось, что он топчется на месте.

Он был бездомным сиротой, не имеющим своего лица.

Анетта де Сент-Коломб?

Нет, нет, он не хочет жениться, не может думать о ней как о своей жене. Эта маленькая, богобоязненная, добродетельная мамзель! В любом случае, слишком рано, слишком рано! Но он знал, что браки устраивают родители и опекуны, при этом часто в очень юном возрасте, чуть ли не с пеленок. Анетта де Сент-Коломб была для него такой партией, о которой он и не смел мечтать.

Его прошиб пот. А ведь у него были свои представления о любви и привязанности.

– Давайте сначала спросим ее, – осторожно сказал он.

Граф с облегчением вздохнул.

– По крайней мере, ты не говоришь «нет».

На красивом лице Микаела появилась болезненная улыбка.

– Вы же знаете, что я во всем полагаюсь на вас обоих. Вы оба хотите мне только добра. К тому же…

– Что?

– К тому же было бы приятно лишить старого развратника такого лакомого кусочка!

– Хорошо сказано, Микаел, – одобрительно произнес граф и положил ему руку на плечо. – Пойдем к Анетте.

Маленькая Анетта де Сент-Коломб энергично вытерла слезы и быстро поднялась с колен, когда в ее богато обставленную комнату вошли гофмаршал, его жена и приемный сын. Она выслушала их предложение в великом смущении.

Микаел Линд из рода Людей Льда? Возможно ли, чтобы один из элегантнейших юношей двора захотел на ней жениться? Освободить ее от кошмаров! Все, кто носил штаны, казались ей настоящими чудовищами. Но если уж и придется подчиниться их устрашающим наклонностям, то лучше отдать предпочтение этому молодому монстру.

Сердце ее тяжело стучало, она долго не осмеливалась взглянуть на него. И все же взгляд ее, помимо ее воли, скользнул в его направлении, по его фигуре, и она содрогнулась при мысли о том, что кроется под этой красивой одеждой… Она стыдливо отвела взгляд и так рьяно уставилась в глаза Марки Кристины, что перед глазами у нее зарябило.

– Твой опекун официально просил твоей руки? – спросил граф.

– Да. Можно сказать, просил… Он просто заявил, что через несколько недель приедет и заберет меня домой как свою невесту. Вот его письмо.

– Ты еще не получала этого письма, – решительно произнесла Марка Кристина. – Мы ничего не знаем о его планах. Сейчас мы с Габриэлом сядем и сочиним письмецо, поставим его перед свершившимся фактом, а через неделю вы поженитесь, и сразу после этого Габриэл заберет Микаела в армию. Так что, когда твой опекун приедет, он уже ничего не сможет сделать. Если он вообще приедет. Пусть сначала получит наше письмо.

– А не может ли он объявить наш брак незаконным, – дрожащим голосом спросила Анетта, – учитывая то, что я не получила его благословения?

Габриэл Оксенштерн прикусил губу.

– Думаю, эту проблему мы сможем решить, – сказала Марка Кристина. – Мертвому не повредит, если я скажу, что Якоб де ля Гарди, которого можно считать здесь твоим опекуном, поскольку ты жила у него, хорошего мнения о Микаеле. Мы скажем, что маршал давно уже дал свое согласие.

– Ой-ой! – воскликнул Габриэл. – Ты с ума сошла! Так это не делается! Разве ты не можешь попросить об этом его жену?

– Нет, – отрезала Марка Кристина. – Она так занята своим собственным сыном, что не хочет замечать ничего вокруг. К тому же у Анетты с ней не очень хорошие отношения.

Женой маршала Якоба де ля Гарди была Эбба Браге, юношеская любовь Густава II Адольфа, а ныне мать четырнадцати детей Якоба. Ее любимым сыном был Магнус Габриэл де ля Гарди, высокомерный и заносчивый дворянин, пользующийся благосклонностью королевы Кристины. Большинство же дворян избегали его, поскольку выносить его тщеславную и поверхностную натуру было нелегко. Его мать Эбба была не настолько слепой, чтобы не видеть, что он окружен врагами – и все ее мысли вертелись вокруг любимого сына. К тому же графиня Эбба в старости стала чересчур придирчивой и надменной, так что она вряд ли одобрила бы низкое происхождение Микаела.

– Но мы не можем говорить неправду о мертвом, – сказал Габриэл.

– Но это всего лишь наполовину ложь, – непринужденно заметила Марка Кристина.

– Я запрещаю делать это, – сказал ее муж. – Знаешь, Марка, твоя мораль подчас…

«Они обсуждают это без нашего участия, – подумал Микаел. – Я не хочу, не хочу! И хочет ли этого девушка? У нее такой вид, будто она думает, что я ее съем!»

Он бросил на нее быстрый взгляд. Она сидела, опустив заплаканные глаза, из носа у нее текло, платок, зажатый в руке, был мокрым. Лицо ее казалось окаменелым и бескровным, рот был по-девически плотно сжат, спина неестественно выпрямлена. Нет, она абсолютно не в его вкусе.

Прожить с ней всю жизнь?

Но он не мог пойти на попятную. Микаел не был способен обидеть кого-то. Она явно не желает этого, он же выполняет волю приемных родителей.

У Анетты были сходные мысли. Чего он хочет? Об этом он не говорит. Он не проявляет особого рвения. Но если уж ей предстоит выбор, она легко сделает это. Ее трясло при одной мысли о ее французском опекуне. Свисающий до колен живот, многочисленные подбородки, лысина под париком, гнилостное дыханье. В нем не было ничего симпатичного! Черные, навыкате, глаза, преследующие всех молоденьких девушек, неряшливая одежда, чавканье и отрыжка во время еды, хвастовство богатством и происхождением.

Впрочем, она не думала, что он по-прежнему богат, она слыхала, что он промотал фамильную собственность, поэтому теперь и охотится за ней…

Микаел?.. Она пыталась мыслить ясно, пыталась отвлечься от всего того ужасного, что кроется у него под одеждой… Конечно, он был не столь состоятелен, как она, далеко не так знатен. Его мать, графиня Брейберг, была из очень знатного рода, но отец его не был дворянином. Так что для Анетты это было: скачком вниз.

Что сказала бы на это ее любимая матушка? Та, что считала смертным грехом недворянское происхождение.

И все же у нее была маленькая, слабая надежда. Микаел был добрым, она это знала. Немного простоват и явно не увлечен ею. До сегодняшнего дня он не казался ей опасным. И вот теперь он просит ее руки!

Анетта была в полном замешательстве.

Она повернулась к Марке Кристине. Голосом, которому надлежало быть надменным, но который прозвучал как всхлип перед плачем, она сказала:

– Является ли господин Микаел истинно верующим?

– Разумеется, – торопливо ответила графиня, считая, что понятие «истинной веры» весьма относительно.

Ее ответ подействовал успокаивающе на Анетту, и она импульсивно пробормотала на своем франко-шведском языке:

– О, я надеюсь, вы делаете это не из жалости и сострадания? Этого я бы не вынесла!

На миг потеряв самообладание, супруги умоляюще взглянули на Микаела.

Микаел вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

– Нет, нет, разумеется, нет! Я давно уже хочу этого!

О, ложь, откуда она взялась? Теперь он пленник. Навсегда.

Габриэл Оксенштерн глубокомысленно заметил:

– Но как же нам поступить с опекуном? Эту проблему мы еще не решили.

– Он приедет только за тем, чтобы объявить брак незаконным, – добавила Марка Кристина. – Нам нужно хорошенько подумать, всем вместе.

– Да. Во всяком случае, вы получите наше благословение, дети. Анетта, в знак согласия дай свою руку Микаелу. И ты, Микаел, возьми ее за руку.

Перепуганная, словно дикий зверек, Анетта протянула Микаелу свою маленькую ладонь, осторожно коснулась его руки, вздрогнула, почувствовав опасное мужское тепло, но обуздала свои чувства.

– По воле Божьей, – прошептала она.

После некоторого колебания, не замеченного никем, он взял ее ладонь в свою. Договор был заключен.

Марка Кристина поцеловала обоих в щеки.

– Благословляю вас, дети! А теперь… Думайте! Думайте изо всех сил! Мы должны найти выход!

И выход был найден быстрее, чем можно было ожидать.

В тот же самый вечер Микаел шел по пустым коридорам и залам замка с бутылкой вина для Марки Кристины. Весь двор во главе с королевским егерем Габриэлом Оксенштерном отправился в Бровикен встречать королеву и ее кузена Карла Густава. Слуги приводили замок в порядок к приезду королевы и теперь разошлись по домам.

Замок был совершенно пуст.

Пройдя через призрачно-пустынный Зал рыцарей, он спустился по винтовой лестнице в кухонное помещение. В руках у Микаела был фонарь, хотя он и так хорошо знал замок. Слабый свет пробивался сквозь маленькие отверстия.

Внезапно он остановился, услышав какое-то бор-мотанье.

Откуда доносились голоса? Насколько ему было известно, в замке никого не было.

Он остановился на лестнице, ведущей в подвальный этаж. Там находилось несколько комнат, которыми пользовались редко, оставляя их на тот случай, когда в замке бывало слишком много гостей и приходилось искать дополнительные помещения. Эти комнаты, не слишком уютные, служили резервом.

Одна из дверей внизу приоткрылась, голоса стали яснее. Микаел неслышно пробрался в проход и притаился между гардеробом и открытой дверью. Он сделал это инстинктивно. От кого ему было прятаться? Но, возможно, это они прятались?

Да, так оно и было! Их голоса звучали приглушенно и таинственно.

Кто-то поднялся по лестнице. Микаел не видел, кто это был, но слышал все, что было сказано. И от того, что он услышал, у него волосы встали дыбом.

Это было заключительное распоряжение заговорщиков. И заговор был направлен против герцога Карла Густава, кузена королевы. Микаел стоял, окаменев от страха, и слушал с таким напряжением, что уши у него горели. Он не узнавал эти голоса, улавливая лишь то, что они принадлежат аристократам. Но он узнал главное: время и место нападения на герцога.

Потом они остановились, обменялись таинственными фразами и разошлись.

Их было трое. Микаел слышал их удаляющиеся шаги: один из них направился во внутренние покои замка, двое других – к главному входу.

Кто оставался теперь в замке? Он этого не знал. Придворные приезжали и уезжали, останавливались на день-два и отправлялись домой. Конечно, здесь была Анетта со своей горничной, но теперь обе они спали. Сам Микаел остался в замке лишь потому, что королевский егерь Оксенштерн пожелал, чтобы он составил компанию Марке Кристине.

Когда все затихло, он спустился вниз, чтобы исполнить данное ему поручение, после чего поспешно и бесшумно вернулся к своей приемной матери.

Название «приемная мать» к ней совершенно не подходило. Марке Кристине было всего двадцать семь лет, и она скорее годилась ему в сестры, чем в матери. Королевскому егерю было тридцать три, так что Микаел, в сущности, никогда и не относился к ним, как к родителям. Но никто так не заботился о нем, как они. Он не допускал даже мысли о том, чтобы перечить им, хотя предстоящая женитьбы на Анетте де Сент-Коломб уже оставила в его душе глубокую рану.

– Дорогой, у тебя такой возбужденный вид, – сказала Марка Кристина. – Что случилось?

Переведя дух, Микаел сбивчиво и торопливо рассказал ей обо всем, что услышал.

Она задумалась.

– Я знала, что у герцога Карла Густава много врагов. Но что дело зашло так далеко…

– Мы должны предупредить их, – сказал Микаел.

– Да, конечно. Но как? Сегодня пришло известие о том, что он все-таки не будет сопровождать королеву. Он поедет в один из своих замков.

– Не отправиться ли мне туда?

Марка Кристина положила ладонь на его руку.

– Нет, тебе предстоит женитьба, разве ты забыл?

Нет, об этом он не забыл. Его вопрос был просто уловкой.

– Думаю, мне следует поговорить с графом Арвидом Виттенбергом, – сказала она. – Он человек жесткий, и он доверенное лицо герцога Карла Густава. И он сейчас в замке!

Она так и сделала. Утром она имела серьезную беседу с закаленным на тридцатилетней войне полководцем. Он тут же послал гонца к герцогу Карлу Густаву, у которого наконец-то появился повод для того, чтобы принять меры против готовящегося заговора.

А через два дня Карл Густав прибыл в Стокгольм. Он нанес визит графине Марке Кристине, урожденной Лёвенштейн-Шарффенек, и тепло поблагодарил ее и ее молодого родственника. Чем он мог быть им полезен?

В глазах Марки Кристины тут же блеснул огонек. Да, спасибо, если он будет так добр…

И вот в Южную Францию отправлено письмо опекуну Анетты, и в письме этом говорится: «Ваша подопечная сегодня выходит замуж за нашего любимого друга Микаела Линда из рода Людей Льда. Наследник шведского престола, герцог Карл Густав Пфальтц, дает свое благословение на этот брак».

Теперь опекун уже ничего не мог поделать. Не стоило тягаться с наследником шведского трона и короны.

2

Свадьба Анетты и Микаела представляла собой историю весьма удручающую.

Внешне все было превосходно, хотя церемония была максимально упрощена, поскольку Микаелу через день предстояло отправиться на войну. Все выглядело очень сдержанно и прилично. В замок прибыл католический пастор, поскольку Анетта наотрез отказывалась венчаться в церкви замка, в «этом безбожном месте». Подобно большинству Людей Льда, Микаел был равнодушен к христианству, так что ему было все равно, кто их венчает. Пожелай Анетта, чтобы он стал католиком, он бы им стал. От этого ничего бы не изменилось.

Капелла была украшена свежими цветами, присутствовала большая часть двора. Потом состоялся превосходный обед.

Однако главные действующие лица видели все в мрачных тонах, их не покидало ощущение потери, неуверенности в себе.

В то время было принято, чтобы дети следовали воле родителей, когда дело касалось выбора супруга, так что никто из них не протестовал. Но все произошло так быстро, они совершенно не знали друг друга.

Микаел находился в состоянии какого-то оглушения, служащего ему самозащитой, пытался смотреть на все глазами постороннего, словно у алтаря стоял кто-то другой и давал обещание любить в горе и в радости.

В глубине души он чувствовал себя насмерть перепуганным семнадцатилетним мальчиком, намеревающимся как можно скорее забыть все это.

Анетта была, конечно же, глубоко несчастна – в силу самых различных причин. Она пыталась держаться надменно, но в то же время не хотела, чтобы он был мрачен и угрюм. Может быть, это было ей как раз на руку? Тогда почему же она была так раздражена? Она не понимала своих чувств к нему. Он был красивым молодым человеком, но что можно было сказать о его личных качествах? Приветливый, воспитанный – и это все, что она знала о нем.

Но ведь он был к тому же и мужчиной! Свиньей, само собой разумеется!

Ей бы только узнать, что он думает о ней!

Он сказал, что давно хотел этого. Анетта весьма сомневалась в этом. Она нужна была ему для того, чтобы удовлетворять его скотские желания – и только? Или же он женился на ней из-за ее высокого происхождения и богатства?

Или же он произнес эти слова, чувствуя себя прижатым к стенке?

Каковы бы ни были причины этого, она не могла отделаться от чувства безнадежности, растерянности и… разочарования.

Она гадала о том, испытывают ли другие молодожены подобные чувства. Какие чувства испытывают в других порядочных браках? О чем думают они в решающий момент своей жизни? Преисполнены ли они ожиданием и стремлением сделать жизнь супруга как можно счастливее? Или же они думают о материальной выгоде? Или же… о первой брачной ночи? С чужим человеком!

Анетта знала, в чем состоит ее долг, она была готова принести себя в жертву. Все это вдолбила ей мать. В свадебную ночь не следует сопротивляться, у мужей есть законное право использовать своих жен. Анетта должна быть готова терпеть и страдать. Но со временем… Со временем все решать будет она!

Анетта вдруг почувствовала, что ее ладонь вспотела. Стоило ей только подумать о предстоящей ночи, и голова начинала кружиться от страха и отвращения.

Но она должна набраться храбрости и выдержать все!

Микаел Линд из рода Людей Льда угрюмо сидел рядом с ней, принимая пожелания счастья, видя дружеские и любопытные взгляды, игривые намеки на предстоящую ночь.

Они не решались разговаривать друг с другом, он и Анетта, и он воспринимал это как катастрофу. Возможно, беседа внесла бы в их отношения элемент дружелюбия и доверия. Он украдкой взглянул на нее. Она сидела рядом, необычайно бледная, через силу улыбаясь поднятым в их честь бокалам, но не осмеливаясь поймать обращенные к ней дружелюбные взгляды. Она просто потеряла голову.

Чтобы хоть как-то успокоить ее, Микаелу надо было бы взять ее под столом за руку и пожать. Но он на это не решился. Между ними не было никакого доверия, никакой общности. Теперь они были более чужими друг другу, чем в моменты прежних случайных встреч при дворе.

Должен ли он оставить ее в этот вечер одну, чтобы избавить ее от душевной муки, вызванной его присутствием? Он даже не догадывался о том, что Анетту страшила не душевная мука.

Нет, если он уйдет, дело будет еще хуже. Одинокая, покинутая, униженная.

Но как ему справиться со всем этим? С этой ночью, с этим браком…

С этой жизнью…

Наконец все гости ушли. Марка Кристина поцеловала его в щеку и пожелала счастья. Королевский егерь крепко пожал его руку и пробормотал что-то по поводу прекрасной партии… И вот он остался наедине с Анеттой в ее покоях, где им предстояло временно жить.

Она долго стояла на коленях перед изображением Мадонны, но он так и не понял смысл ее молитв. Возможно, ему тоже следовало помолиться вместе с ней, но это было бы с его стороны лицемерием.

В комнате воцарилась гнетущая тишина.

Сев на краешек стула, Анетта, одетая в роскошное подвенечное платье, принялась отпарывать кружевные манжеты. Ее волосы были искусно причесаны, перевиты жемчугом и покрыты вуалью, а талия ее была такой тонкой, что он мог бы обхватить ее ладонями. Но у него не было ни малейшего желания делать это.

Сам он стоял посреди комнаты, не зная толком, что ему делать. Сделав несколько шагов, он в нерешительности остановился.

Девушка молчала.

«Только бы пережить все это», – думала она. Но он об этом не догадывался.

Прошло минуты две. Микаел понял, что ждать от нее помощи бесполезно. Начинать нужно было ему.

Но как?

Негодуя на нее, на своих приемных родителей, на себя самого, угодившего, словно баран, в эту западню, он выпалил:

– Ошибкой было то, что мы не разговаривали друг с другом.

Его слова повисли в тишине, словно изморось.

– Да, – прошептала она, комкая носовой платок, который держала в руке весь день.

«Что толку от разговоров? – подумала она. – Мужчины не удостаивают беседой женщин, это я хорошо знаю. Им нужно только одно».

Он в безнадежности плюхнулся на стул рядом с ней.

– Так давай же поговорим!

На ее бледном, как мел, лице появился проблеск облегчения.

– О чем же? Что Вам угодно знать?

Микаел все еще был в ярости.

– Во-первых, ты хочешь, чтобы я ушел? Хочешь остаться ночью одна?

Она задрожала. Этого она не ожидала. «Что ему нужно?» – подумала она. Но на его лице трудно было прочитать какие-либо желания. Он был раздражен? Вряд ли. Что плохого она сделала? Она задрожала от страха.

– Нет, Вы можете остаться здесь, – без всякого выражения произнесла она, – если Вам угодно.

На это он ничего не ответил.

– Тогда продолжим разговор. Почему ты решилась на это… мероприятие?

Она взглянула на него, испуганная резкостью его тона.

– Но это же ясно! Разве у меня был выбор?

– Благодарю, – с горечью произнес Микаел.

– Нет, ах… я не имела в виду, что…

– Я все понял, тебе не нужно что-то объяснять. Я сам в таком же положении.

От этих слов ее глаза загорелись, словно черные угольки.

Никогда он не видел до этого такой непостижимой муки. Это тронуло его. Он наклонился к ней и взял ее за руки, с проклятием бросив на пол ее носовой платок. Она хотела было убрать руки, но он держал их крепко.

– Анетта, – как можно более дружелюбно произнес он с натянутой улыбкой, – Анетта, объяснившись друг с другом, мы станем честнее и естественнее.

– Но Вы сказали… – пролепетала она.

– Я знаю, что я сказал. Я сказал, что давно хотел этого.

– Значит, это было не так?

«Я едва ли знал, кто ты вообще такая», – чуть было не сказал он. Но, видя, как она вся сжалась в ожидании его слов, он смягчился и не решился бросать ей правду в лицо.

– В общем-то, так оно и было, – соврал он к ее явному облегчению, и это согрело его человеколюбивую душу. – Я помню, как мечтал найти девушку, с которой мог бы разделить свою жизнь. И я посмотрел на тебя – так, мимоходом – и подумал: «Вот эта, маленькая… она ничего себе. Кто она? Богобоязненная и кокетливая одновременно». Ты ведь знаешь, придворные дамы, собравшись вместе, производят впечатление поверхностных натур. Так что более глубоких чувств я к тебе не испытывал.

Она опустила голову, вуаль упала с ее висков.

– А ты, – спросил Микаел, – что ты испытываешь ко мне?

– Я…

– Только честно! Без лицемерия!

И это сказал он, и как сказал! Ему самому стало стыдно.

«Честно? – подумала она. – Чудовище в человеческом обличий! С жадными пальцами, цепляющимися за мое бедное тело! Сладострастно, прожорливо!»

Она сказала коротко:

– Мне кажется, что Вы изящный молодой человек.

«Не бесстыдство ли это? Не намек ли?»

– А ты не испытываешь ко мне… особых чувств? – поинтересовался он.

Особых? Что он имеет в виду? Безнравственность? Нет, он прямо смотрит ей в глаза. У него красивые глаза, слишком красивые.

– Нет, – прошептала она, до смерти пристыженная.

– Ну, теперь мы знаем, что к чему. У тебя есть другой возлюбленный?

– Нет, нет!

– У меня тоже. В таком случае, попытаемся найти наилучший выход из всего этого, Анетта. Мы не первые, кто совокупляется, не зная своего партнера.

Она вздрогнула при слове «совокупляться», но взяла себя в руки.

– Я тоже об этом думала, – произнесла она дрожащими губами, с оттенком наивности, – о том, что они думают и чувствуют.

– Наконец-то ты говоришь о своих мыслях, о личном! А то ты уже начала казаться мне какой-то заснеженной пустошью! И, будь добра, говори мне «ты»!

Она кивнула, стараясь не смотреть на его отвратительно сильные плечи и непристойно привлекательные губы.

– Ты сожалеешь о случившемся?

Анетта повернулась к нему. Собравшись с духом, она сказала:

– Сожалею? Не мы несем ответственность за все это. Но мое сердце трепещет. Ведь я совсем не знаю Вас. Хотя когда я думаю о том, как все это случилось… – она взяла себя в руки. – У Вас нет причин для сожалений, я знаю, что от меня требуется… сегодняшней ночью, и я вынесу это. Отдам себя в руки Божьей Матери. Так Вы сожалеете о случившемся? Я хотела сказать, ты сожалеешь?

– Не знаю, – ответил Микаел, отпуская ее руки.

Он встал и подошел к окну. За окном был виден холм Брункеберг с редкими огоньками в ночи. На Стрёммене мерцала пара лодочных огней.

– Я не знаю, Анетта. Ты права в том, что не мы ответственны за это – это сделано по воле других. Но ведь мы оба дали согласие, не так ли? Сожалею ли я… Я не могу разобраться в этом. Видишь ли, я еще толком не знаю, чем мне заниматься в жизни. Я живу в каком-то тумане, позволяю другим командовать собой и подчиняюсь им. В моем существовании есть какое-то безумие, я еще не знаю, какое именно. И мне так хорошо – слишком хорошо, как мне иногда кажется. У меня есть потребность бороться, справляться с трудностями, делать что-то для страждущих, страдать, идя к своей цели. Но все дается мне даром. Вот и теперь мой приемный отец хочет подарить нам большой дом. И я не прилагаю к этому никаких усилий. Все идет как по маслу без моего участия. Он хочет отправить меня в армию. Хочет расчистить мне путь, чтобы я быстро поднимался в чине. Хотя я вовсе этого не хочу! И ты думаешь, я что-то сказал против? О, нет! Внимание к другим, Анетта, вся моя жизнь состоит в том, чтобы оказывать внимание другим. Чтобы не ранить их. Я учусь уже не первый год, и все дается мне легко – я замечаю и тут его влияние. Они хотят мне добра, и мне остается только принимать его. Я стою перед ними в вечной позе благодарности.