Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 141 (всего у книги 292 страниц)

Спали?

Доминик и Виллему разом сели, охваченные страхом.

Ночь еще не кончилась, но было уже достаточно светло, чтобы они могли продолжить свой путь. Все ущелье было окутано туманом, поднимавшимся от реки. Начали просыпаться птицы, но драгуны спали беспробудным сном.

Страшная догадка одновременно мелькнула и у Виллему, и у Доминика. Доминик вскочил и начал одного за другим расталкивать своих солдат.

Йенс со стоном потянулся. Слава Богу, он был живой.

Фольке тоже. Сперва он отбивался и бормотал, прося оставить его в покое, но потом все-таки открыл глаза.

Кристоффер проснулся сам, его разбудила поднятая Домиником возня.

– Слава Богу, все живы – прошептал Доминик, и вдруг его охватил гнев. – Кто из вас заснул на посту? Это чудо, что мы еще не стали покойниками!

Солдаты пристыженно переглядывались.

– Я свое честно откараулил, а потом разбудил Фольке, – медленно проговорил Йенс.

Фольке испуганно кивнул.

– А вот меня никто не разбудил, – с упреком сказал Кристоффер. – Я всю ночь проспал, как убитый.

Все взгляды устремились на Фольке.

– Верно, я уснул, – еле слышно проговорил тот.

– Скотина, олух! – взревел Доминик.

– Не кричи на него, – вмешалась Виллему. – Ничего удивительного, что он уснул, мы все были без сил. К счастью, ничего дурного не случилось.

Круглые, прозрачные глаза Фольке глянули на нее с благодарностью.

Все понемногу успокоились и уселись кругом, что бы доесть остатки черствого хлеба.

– Скоро мы выберемся отсюда, осталось совсем немного, – постарался утешить всех Йенс. – Зря мы придумываем себе всякие страхи. Небось, какой-нибудь одинокий бродяга соблазнился лошадью Ёте и убил его. Украл лошадь и был таков.

– Дай Бог, – отозвался Доминик. – Может, и правда это был один человек. Заметил наш отряд и притаился в кустах, а потом напал на того, кто ехал последним, чтобы завладеть лошадью.

Послышался вздох – это был Фольке, его отпустил страх и чувство вины.

Помимо проспавших дозорных, у Доминика появились другие тревоги. Он заметил, что для Йенса в их маленьком отряде теперь существовал только один человек. Робко и виновато он пытался украдкой поймать взгляд Виллему. В его глазах горела наивная, юношеская страсть.

Хуже всего было то, что Виллему тоже обнаружила это. «Как она к этому отнесется?» – думал Доминик не без чувства ревности. Йенс был большой, добрый, его славное лицо светилось кротостью и преданностью. Виллему сжигал тот же огонь, что и Доминика, но Доминик не имел права ответить на ее страсть. Что если неутоленные желания заставят ее, вопреки здравому смыслу, броситься к другому? Эта мысль была невыносима. Доминику было тяжело, но он понимал, что придется поговорить с Йенсом, по просить его скрывать свои чувства.

Впрочем, Доминик не верил, что Йенс способен на дерзость по отношению к Виллему. Этот крестьянский парень отличался покладистостью и знал свое место. Кроме того, печальный опыт научил его не рассчитывать на успех у девушек.

Ну, а если ему все-таки покажется, что у него есть надежда? В Йенсе дремали мощные силы, никто не знал, как долго сможет он удерживать бурлящую в нем страсть.

Лучше поговорить с Виллему и предупредить ее, чтобы она не играла с огнем.

Однако, подумав, Доминик отказался от этой мысли.

Виллему слишком сочувствовала всем несчастным, слишком их жалела!

Кристоффер встал.

– Надо бы взглянуть на лошадей, – сказал он.

Накануне вечером они привязали лошадей среди деревьев там, где трава была особенно высокой и сочной.

Кристоффер ушел, остальные сидели, погрузившись в свои мысли. Йенс украдкой бросал на Виллему нежные взгляды, а Фольке беспрестанно сморкался.

Присутствие Виллему, словно огнем, опаляло Доминика, хотя они сидели поодаль друг от друга.

– Лошади исчезли! – раздался возглас Кристоффера.

Все вскочили.

– Ты в своем уме? – крикнул Доминик.

– Клянусь вам, господин лейтенант!

По испуганным глазам Кристоффера они видели, что он говорит правду.

Надеясь на чудо, они бросились к тому месту, где были привязаны лошади. Ни лошадей, ни сбруи! Лишь примятая трава говорила о том, что они здесь были.

– Дьявол! – взревел Йенс.

У Фольке от страха началась икота. Лицо Доминика стало неподвижным, как маска. Что касается Виллему, ее заботила только судьба лошадей.

– Надеюсь, эти изверги будут хотя бы с ними хорошо обращаться, – проговорила она чуть не плача.

– За лошадей не беспокойся, у вольных стрелков их так мало, что они каждую лошадь будут холить и лелеять, – успокоил ее Доминик.

– Все равно я буду тосковать по своей лошади, – сказала Виллему.

– Если хочешь знать, мне мою тоже жаль. Это было замечательное животное, – признался Доминик. – Но сейчас мы должны думать о том, как спасти собственную шкуру и как нам теперь добраться до Эльмхульта.

Отряд возвратился на поляну. Преодолеть последнюю часть пути и на лошадях-то было непросто, а без них… Особенно, когда вокруг рыскают хищные вольные стрелки…

– Сядьте, – приказал Доминик. – Будем держать совет.

– А не лучше ли сперва покинуть это проклятое место? – заметил Кристоффер.

– Нет, мы должны в первую очередь решить один важный вопрос. Все знают, зачем мы едем в Эльмхульт?

– Чтобы доставить туда ларец.

– Верно, а в ларце лежат планы и документы его величества короля Карла XI. Как известно, нам угрожает опасность угодить в руки вольных стрелков.

– Но мы не безоружны, у нас есть мушкеты и ножи, – вмешался Йене.

– Ты прав, и мы не преминем ими воспользоваться, если потребуется. Но что будет с ларцом? Ларец ни при каких обстоятельствах не должен оказаться у них в руках, это равносильно тому, чтобы отдать в руки врагу всю Швецию. У меня есть один план…

Доминик заставил всех обступить его плотным кольцом и, понизив голос, заговорил:

– С нас сейчас не спускают глаз. Если мы закопаем здесь ларец, они заметят место и потом непременно выкопают его. То же самое они сделают, если мы закопаем ларец в любом другом месте.

Все согласно кивнули.

– И все-таки лучше спрятать ларец здесь, чем везти его дальше с собой, – продолжал Доминик. – Я решил поступить следующим образом: вынуть из ларца документы, а сам ларец закопать. Это на время обманет вольных стрелков. Потом я спрячу бумаги под камнем в какой-нибудь расселине или в другом укромном месте. Только нужно успеть сделать это до того, как эта лесная нежить нападет на нас.

– План хороший, по-моему, все равно ничего другого не придумаешь, – заметила Виллему.

Кристоффер был с нею согласен.

– Тогда сдвиньтесь еще теснее, чтобы они не видели, как я открываю ларец, – велел Доминик.

Четверо сгрудились вокруг него еще плотнее, и он попытался открыть ларец. Однако замок у ларца оказался крепкий и сломать его было не так-то просто.

– Попробуйте ножом, господин лейтенант, – посоветовал Йенс.

Под хлюпанье Фольке, он подсунул нож под крышку и нажал на него, как на рычаг. Замок поддался.

Доминик услыхал испуганный возглас своих солдат. Ларец был пуст. Доминик для верности перевернул его и потряс.

Все были в недоумении. На поляне воцарилась гробовое молчание.

Доминик первый сообразил, в чем дело, почти одновременно с ним та же догадка озарила и Кристоффера.

– Это проделки капитана фон Левена! – произнес Доминик.

– Точно, – поддержал его Кристоффер. – Мы давно заподозрили, что он сочувствует датчанам. Теперь мне все ясно… Те пятнадцать человек, которых он отрядил сопровождать вас, господин лейтенант, были за шведов.

– Значит, он послал нас на верную смерть? – почти шепотом спросила Виллему.

– Да, решительно и беспощадно, – подтвердил Доминик. – Помните датский отряд, который нас преследовал, как только мы выехали из крепости.

– Да, они тогда нас здорово погоняли, – сказал Йенс. – И откуда они только взялись?

– Я думаю, капитан фон Левен все рассчитал заранее: он одновременно уберег от осады крепость и разделался с нами, поскольку был уверен, что датчане перебьют нас, как мух, – проговорил Доминик. – Так бы оно и случилось, если бы датский офицер, который осматривал сеновал, где мы спрятались, чудом не оказался нашим с Виллему родственником.

– Но Ёте все равно погиб… – горестно напомнила ему Виллему.

– Да. И его жизнь на совести капитана фон Левена.

– Как бы на его совести не оказались и наши жизни. Капитан знал, что даже если нам удастся уйти от датчан, то здесь, во владениях вольных стрелков, нам все равно несдобровать, – заметил Кристоффер.

– Этот негодяй нарочно загнал нас в ловушку! – Йенс был в бешенстве. – Попадись он только мне в руки! Я сперва охолощу его, как борова, а потом изрублю в куски!

Никто не сомневался, что у Йенса рука не дрогнет, чтобы выполнить эту угрозу.

– Не будем горячиться, – сказал Доминик. – Сейчас нам надо думать о другом. Но потом мы позаботимся о том, чтобы капитан получил по заслугам. А пока наша главная задача – добраться до Смоланда и сообщить шведам о коварной измене капитана.

– И желательно при этом уцелеть, – докончил за него Кристоффер.

– Я хочу домой! – всхлипнул Фольке.

Доминик поднялся с земли.

– В путь! – сказал он. – Пожалуй, ларец лучше взять с собой. Раз нам нечего прятать, не надо разжигать жадность этих живодеров и наводить их на мысль, будто мы унесли с собой что-то чрезвычайно ценное.

Только теперь они поняли насколько уверенным и сильным чувствует себя конник по сравнению с пешим. Виллему крепко держалась за руку Доминика. Доминик приказал всем держаться поближе друг к другу. Этого он мог и не говорить. Вряд ли кто-либо из военачальников мог похвастаться таким сплоченным отрядом. Они шли почти вплотную друг к другу, и Доминик все время чувствовал затылком тяжелое, испуганное дыхание Йенса.

День еще не вступил в свои права, как их остановило новое препятствие. Бурное таяние снега этой весной смыло тропу в реку. Теперь вместо твердого дерна под ногами у них чавкала липкая глина.

– Здесь нам никак не пройти, – сказал Доминик, и Фольке жалобно застонал. – Замолчи, Фольке, надо не стонать, а искать выход. Попробуем спуститься к реке и перейти на другой берег.

– Но здесь такая крутизна! – испугался Фольке.

– Не умирай раньше смерти! Спустимся!

– Но ведь другие здесь проходили, – заметил Кристоффер. – Может, попытаться пройти верхом?

Они подняли головы. Их окружали отвесные каменные стены.

– Нет, здесь не пройти, – ответил сам себе Кристоффер. – Придется спускаться. Хотя, как мы потом поднимемся обратно, Бог знает.

Спуск оказался тяжелым. На склоне росли редкие ели, люди цеплялись за них и каждый раз неохотно выпускали из рук ветки. Йенс вывихнул ногу, ступив между двумя камнями, но старался скрыть это от других.

«Либо он герой, либо представляется перед Виллему, – подумал Доминик. – Виллему! Я обязан вывести ее отсюда живой и невредимой: ни один мерзавец не должен коснуться ее, ни один разбойник!»

Доминик сильнее сжал ее руку, и она жалобно вскрикнула. Внизу под ними был обрыв.

На дне обрыва зияли черные пещеры, в которых находили себе убежище вольные стрелки. Громадные камни, задержавшиеся во время обвала, могли в любую минуту сорваться, и тогда ничто живое не уцелело бы в этом ущелье. Отряд обогнул уступ, поросший редкой травой. Виллему вздрогнула, Доминик понял, что она вспомнила обрыв над омутом Марти. Желая ободрить ее, он на мгновение прижал ее к себе. Виллему взглянула на него с благодарностью.

У Кристоффера разжались руки, и он заскользил вниз по крутому склону, ему с трудом удалось остановить падение. Остальные медленно, тоже рискуя сорваться, спустились к нему. Все опасались, что он расшибся и не сможет дальше идти. Но Кристофферу повезло, и он отделался мелкими ссадинами.

Шум реки слышался совсем близко.

Еще немного, и они наконец спустились к реке.

Всех страшил предстоящий новый подъем.

Виллему окинула взглядом почти отвесную стену. Высоко над ее головой уходили в небо скалистые вершины. Она с трудом понимала, как им удалось уцелеть во время спуска. Знай она, как это высоко, она бы вряд ли решилась сдвинуться с места.

– Может, нам лучше остаток пути идти низом? – предложил Кристоффер.

– Я уже думал об этом, – отозвался Доминик. – Надо посмотреть, какой тут берег. Может, в некоторых местах пройдем по воде. Конечно, о подъеме в этом месте не может быть и речи.

Они медленно побрели по каменистому руслу реки, идти было трудно, но все же они продвигались вперед. Солнце освещало склоны до половины, до дна ущелья его лучи не достигали. Отряд потерял много времени, следовало торопиться. Запасы еды у них кончились, необходимо было как можно быстрее добраться до Смоланда. Идти в Эльмхульт уже не было надобности.

Доминик все еще не остыл, предательство капитана приводило его в бешенство.

Послать их на верную смерть…

Путь отряду преградила скала, обойти ее было не возможно. Все остановились.

– Надо перебраться на тот берег! – решил Доминик.

Это был выход. Они взялись за руки и цепочкой вошли в воду.

Им пришлось бороться с течением, здесь оно было сильнее, чем в других местах. Виллему чувствовала, как холодная вода хлынула в сапоги, поднялась выше бедер, неприятным холодом наполнила драгунские штаны. Она взвизгнула, и Доминик чуть заметно усмехнулся.

Дно реки покрывали скользкие камни. Йенс поскользнулся и скрылся под водой. Он шел последним. Встав на ноги, он пристыженно взглянул на Виллему. Это падение умаляло его честь, особенно теперь, когда он был влюблен в красивейшую девушку на земле.

Йенс понимал, что у него нет ни малейшей надежды, но не хотел расставаться с мечтами.

На середине реки им пришлось остановиться, чтобы справиться с течением. Из-за малейшего неосторожного движения они могли потерять равновесие. Чуть ниже шумел большой водопад, который внушал им страх.

Наконец Доминику удалось одной рукой ухватиться за камень на другом берегу. Медленно, напрягая все силы, он подтянул к себе остальных. Вскоре отряд был уже в безопасности.

На другой стороне реки берег тоже был узкий и обрывистый, но по нему хотя бы можно было идти. Маленький отряд с надеждой продолжил путь.

– Может, на этой стороне вольные стрелки уже не будут угрожать нам, – сказала Виллему.

– Будем надеяться, – вздохнул Доминик. Пережитая опасность сблизила их. Ощущение этой близости согревало обоих.

– А как бы мы переправили через реку лошадей? – спросила Виллему.

– Лошади справляются с такими реками иной раз лучше, чем люди, – сказал Кристоффер. – Бывает, только диву даешься, как они умудряются пройти в самых непроходимых местах.

– Кристоффер прав, – подтвердил Доминик, – с лошадьми нам было бы даже легче.

У каждого мелькнула мысль: не потому ли их и украли? Но вслух никто ничего не сказал.

Все уже давно выбились из сил, когда наконец увидели впереди открытое пространство.

– Сделаем там привал, – решил Доминик. Никто не возражал, и они быстро преодолели расстояние до привала.

Фольке отошел в сторону, чтобы справить нужду. Не будь в отряде женщины, он бы предпочел не отходить от товарищей, но присутствие Виллему требовало от них рыцарского поведения.

– Зайдешь за этот камень и дальше ни шагу, – предупредил его Доминик.

Фольке кивнул, спустился к воде и скрылся за скалами.

– Неужели этому ущелью не будет конца? – вздохнул Йенс.

– Ничего, осталось уже недолго, – приободрил его Доминик.

– Если б у нас был хоть какой-то обзор! – вздохнул Кристоффер. – А то деревья и скалы заслонили все вокруг.

– А по-моему, горы стали чуть ниже, – заметила Виллему. – Может, выход из ущелья уже недалек?

Все согласились, что она права. И снова у них затеплилась надежда на благополучный исход.

– Сколько надо времени, чтобы справить малую нужду? – вдруг спросил Кристоффер. Занятый своими мыслями, он позабыл о присутствии Виллему.

Ее не смутили его слова, но взволновала та же мысль, что заставила его их произнести.

– Мне это не нравится! – воскликнула Виллему, вскочив на ноги. – Идите и посмотрите, что ним случилось. А я лучше не буду смущать его.

Доминик, Йенс и Кристоффер были уже у скалы. Она загораживала им вид на реку, но была так близко от места привала, что опасности оттуда никто не ждал.

Виллему услыхала их испуганные возгласы и бросилась к ним.

Фольке лежал в воде, лицом вниз. Видимо, кто-то держал его голову под водой до тех пор, пока он не захлебнулся. Виллему горестно вскрикнула, ее охватило чувство острой жалости и обреченности.

Добрый, простодушный, робкий Фольке уже никогда не вернется домой в Эльмхульт.

8

Солнце достигло горного хребта, его лучи отразились в бурных потоках воды и ослепили Виллему.

Оцепенев от ужаса, она смотрела, как мужчины пытались вернуть Фольке к жизни, сами не веря в успех собственных усилий.

Позади послышался слабый шорох, Виллему быстро обернулась и успела заметить человека, убегавшего с их стоянки с тяжелой ношей под мышкой.

– Они украли наши мушкеты! – закричала она.

Мужчины бросились обратно за скалу.

Кристоффер опередил всех и увидел человека, медленно бегущего к лесу с их оружием. Бежать с мушкетами было неудобно, и два или три из них он уронил на землю. Пока он мешкал, не зная бежать ему дальше или подбирать мушкеты, Кристоффер почти настиг его.

– Проклятый пес! Он мне ответит за Фольке! И за Ёте!

– Кристоффер, будь осторожен! – крикнул Доминик.

Они с Йенсом пытались нагнать его.

– Неужто я не слажу с этим оборванцем? – крикнул в ответ Кристоффер.

– Возможно, он не один!

– Тем лучше!

Вольный стрелок не стал дожидаться стычки. Он оставил на болотистой почве два мушкета и припустил дальше. Кристоффер схватил один мушкет. У него не было времени заряжать его, и он решил орудовать им как дубинкой. Доминик остановился, чтобы зарядить второй мушкет, а Йенс нерешительно последовал за Кристоффером, настигавшим вольного стрелка.

Они уже скрылись в лесу. Виллему слышала треск кустарника.

– Кристоффер, не будь дураком, вернись! – крикнула она. – И ты, Йенс, тоже! Вернитесь, пока не поздно!

К счастью, Йенс послушался ее и остановился. В то же время грянул выстрел и пуля просвистела мимо его коленей. Он упал прямо в болото.

– Их там много! – крикнул он Доминику.

– Я так и думал. Они стреляют сверху. Кристоффер! Назад!

Но было уже поздно. Из леса доносились звуки рукопашной.

Виллему, Доминик и Йенс укрылись от пуль за камнем, сейчас они ничем не могли помочь Кристофферу. Бежать через болото означало верную смерть. Вольные стрелки в лесу уже успели перезарядить мушкеты и поджидали добычу.

Однако и им не было видно, как развивалась схватка в кустах. Они находились слишком высоко на скале, а Кристоффер дрался с их товарищем у ее подножья.

– Надо же помочь Кристофферу! – всхлипнула Виллему.

– Но как? – спросил Доминик.

– Нельзя как-нибудь обойти болото?

– Стоит нам пошевельнуться, и сюда полетят их пули.

– Как он мог так легко попасться на их уловку! – причитала Виллему.

– Умные люди тоже допускают промахи, – мрачно сказал Доминик. – Теперь вопрос в том, как нам самим отсюда выбраться?

– Ты хочешь уйти без Кристоффера?

– Мы должны спасать тех, кого еще можно спасти.

Но Доминик поторопился похоронить Кристоффера. Неожиданно тот показался из-за кустов. Он еле держался на ногах, был весь в крови, но живой.

Кристоффер остановился. Несмотря на дальнее расстояние, они видели, что он сияет от радости.

– Одним вольным стрелком меньше! – гордо крикнул он. – Я трижды всадил в него нож. Один раз за Ёте, другой – за Фольке и третий – за лошадей!

Виллему почувствовала дурноту.

– Замолчи! – попросила она.

Доминик с отеческой нежностью погладил ее по руке.

Кристоффер пошел вдоль лесной опушки на северо-восток, там вольные стрелки не могли его видеть.

– Недурная мысль, – одобрил его Доминик. – Быстро спускаемся к реке и идем берегом, прячась за камнями.

– А Фольке?

– Увы, мы не можем сейчас похоронить его.

У Виллему сжалось сердце, хотя она понимала, что хоронить Фольке – это обрекать всех на гибель.

– Помолись хотя бы за него, Доминик, – попросила она.

Доминик пообещал исполнить ее просьбу, и они стали осторожно отступать к валунам, за которыми были бы в относительной безопасности.

Грянул выстрел, они едва успели вновь броситься на землю, пуля ударилась о ближайший камень. Виллему заметила движение в кустах под скалой: там, словно заяц, проворно пробирался Кристоффер. Сами они могли убежать, только пока вольные стрелки станут спускаться со скалы.

Втроем они бежали по берегу, то оступаясь в воду, то поскальзываясь и падая. Наконец они добрались до речной излучины.

– Смотрите, вон там лес подходит к самой реке, там мы наверняка встретимся с Кристоффером, – сказал Доминик.

– Эх, быть бы ему сейчас здесь – запыхавшись, проговорил Йенс. – По берегу-то бежать легче.

– Ничего, что впереди лес, там будет легче запутать следы, – сказал Доминик.

– Да и ущелье уже почти кончилось, – добавила Виллему.

– Слава тебе, Господи, – обрадовался Йенс.

– Наше положение не так уж безнадежно, – сказал Доминик. – У нас есть мушкет, даже два, если Кристоффер не потерял своего. Одолеем как-нибудь этих разбойников.

Они пробирались дальше. Им приходилось все время прятаться за крупными валунами. Небольшие водопады, что попадались им на пути, они преодолевали, держа мушкет над головой, чтобы он не намок.

Наконец ландшафт стал ровнее и течение было уже не такое стремительное, как в ущелье.

– Нам предстоит миновать открытое место, – сказал Доминик. – Надеюсь, что опасности уже нет, похоже, вольные стрелки, изрядно от нас отстали, однако советую вам бежать, и как можно быстрее!

Не так-то легко бежать после изнурительной борьбы с течением и преодоления каменистых завалов. Доминик и Йенс подхватили Виллему за руки и потащили ее за собой. Виллему казалось, что запястья у нее не выдержат. В голове стучало, лес, река, горы в дикой пляске кружились перед глазами. Катившийся градом пот и брызги воды совсем ослепили ее.

Наконец они достигли спасительного леса, где, по всем расчетам, их должен был ждать Кристоффер.

Он и ждал их. Только встреча эта была не радостной.

«Нет!» – вскрикнула Виллему. Закрыв лицо руками, она опустилась на колени – это была последняя капля.

На ветке качался мертвый Кристоффер. Узел на веревке был сделан наспех и так небрежно, что Доминику не пришлось даже доставать нож. Пока они стояли в немом отчаянии, тело Кристоффера выскользнуло из петли и мешком упало на землю.

Доминик бросился к нему в напрасной надежде оживить его. Но Кристофферу уже ничто не могло помочь – он был убит ударом ножа в спину. Вольные стрелки повесили его мертвым, таким страшным образом приветствовав добежавших до леса шведов.

– У меня больше нет сил! – зарыдала Виллему. – Они убьют нас всех. Одного за другим. Мы обречены!

– Надо бороться до конца, – сурово сказал Доминик. – Ты не имеешь права сдаваться!

Тем временем Йенс готовил Кристоффера в последний путь: он повернул его на спину, сложил ему руки на груди и накрыл их цветами. Огромный толстяк плакал, не стыдясь своих слез.

Но когда он начал таскать камни, в воздухе просвистела пуля и ударилась в дерево, возле которого стоял Доминик. Она бы неминуемо сразила его, если бы Виллему, увидев вспышку, не бросилась на Доминика и не повалила его на землю.

Доминик тут же вскочил.

– Бежим! – крикнул он.

Они по-прежнему бежали вдоль реки, поддерживая Виллему. Теперь кругом был лес, в нем можно было бы спрятаться, но лес был коварный союзник. Он мог служить прикрытием не только им…

Местность становилась все более ровной. Наконец склоны, сжимавшие реку, окончательно отступили. Перед Виллему, Домиником и Йенсом открылись смоландские пустоши, одновременно внушающие страх и манящие своим безлюдьем. Бескрайние, они ласкали глаз после узкого и предательского ущелья.

– Кажется, мы от них отбились, – проговорила Виллему через силу.

– Да, но останавливаться рано. Надо выйти на ровное место, где видно далеко вокруг, – сказал Доминик.

Виллему казалось, что легкие у нее вот-вот лопнут, ей хотелось повалиться на землю и перевести дух, но она понимала, что Доминик прав.

Теперь они уже бежали по пустоши, спотыкаясь, хрипло дыша, обливаясь потом под нещадно палящим солнцем.

Наконец Доминик счел, что можно сделать привал на пригорке, вокруг которого расстилались бескрайние просторы.

– Мушкет у меня заряжен, – все еще задыхаясь от бега, проговорил он. – Если они появятся, мы сможем их остановить.

– Где же мы сейчас находимся? – спросила Виллему, когда к ней вернулась способность говорить.

– Не знаю, но мы все время двигались на северо-восток, рано или поздно нам попадется какое-нибудь селение. Возможно, даже Эльмхульт.

– Не произноси это название, – взмолилась Виллему. – Мне сразу же вспоминается несчастный Фольке.

Йенс, как зачарованный смотрел на нее. Виллему заметила это, но виду не подала. Нашел, чем любоваться, досадливо думала она. Одета, как пугало. Мокрая, потная, все волосы в еловой хвое и паутине. Деревенщина!

– Они убили троих из нас, – задумчиво проговорил Доминик. – Стреляли в меня и в Йенса, только не в тебя, Виллему. Казалось бы, что им стоило для начала убрать самого беззащитного?

– Наверное, они видели, как Виллему купалась, – предположил Йенс.

У Доминика по лицу прошла судорога.

– Йенс прав! – выговорил он наконец. – Любой мог видеть, как ты выставила напоказ свою наготу! Непростительная оплошность!

«Я так бешусь, потому что и сам, как другие, смотрел на нее разинув рот», – виновато подумал он. Виллему опустила голову.

– Я думала, что меня никто не видит.

– Лучше бы ты так не думала! – сухо бросил Доминик.

Йенс молчал. Он вспоминал, как по обнаженному телу Виллему струилась вода, и боролся с терзавшим его желанием.

– Допустим, они и видели, как я купалась. Конечно, мне это неприятно. Но что с того? – спросила Виллему.

– А то, что, по-видимому, они приберегают тебя на закуску. – Голос Доминика невольно дрогнул. – Когда они расправятся с Йенсом и со мной, ты в два счета окажешься у них в лапах.

Виллему похолодела.

– Давайте скорее уйдем отсюда! – попросила она жалобным голосом.

– Пожалуй, нам действительно лучше поспешить, если вы уже отдохнули, – сказал Доминик, поднимаясь с земли. – Вольные стрелки облюбовали для себя Халланд и Блекинге, прежние владения датчан, но, кто знает, может, они уже начали просачиваться и в Смоланд.

– Но ведь Смоланд всегда принадлежал Швеции? – с надеждой сказала Виллему.

– Это верно. Но Смоланд всегда был одной из самых бедных шведских провинций. Сама видишь, какая тут земля. Так что если датчане придут и посулят им золотые горы, смоландцы могут не устоять перед искушением.

Виллему задумчиво брела вперед.

– У меня так тяжело на сердце, – призналась она. – Ни Ёте, ни Фольке, ни Кристоффер не были моими друзьями, я едва знала их. Но общие испытания сблизили нас. И меня неотступно преследует мысль, что мы не похоронили их толком в этом проклятом ущелье.

– Не одну тебя мучают угрызения совести. Но мы должны смотреть вперед, – наставительно сказал Доминик. – Забыть их мы не забудем, они заслуживают того, чтобы о них помнили. Но не надо мучить себя понапрасну, вспоминая подробности их гибели. Забудь об этом. Пусть они останутся в твоей памяти живыми.

Виллему благодарно кивнула, хотя ей было трудно следовать совету Доминика.

Йенс был больше не в силах скрывать, что нога, вывихнутая во время спуска на дно ущелья, доставляет ему невыносимые страдания. Пока они пробирались берегом реки, а потом бежали, он крепился, но нога болела все сильней и сильней. Щиколотка распухла так, что во время привала он не мог стянуть сапог, и теперь морщился от боли при каждом шаге.

– Так дело не пойдет, – сказал Доминик. – Пока обопрись на меня, а когда доберемся до людей, займемся твоей ногой.

– Опирайся на нас обоих, – велела Виллему, подойдя к Йенсу с другой стороны.

Голодные, усталые и беззащитные, они наугад брели по пустоши…

Лилле-Йон, атаман вольных стрелков, бранил своих людей:

– Какого черта вы выпустили их из ущелья, олухи! Разрази вас гром!

– Троих-то из них мы как-никак отправили на тот свет, – слабо защищался один из разбойников.

– А остальные двое? Бабу я не считаю. Да к тому же и мы потеряли одного человека, это уже на вашей совести. Мы должны разделаться с этими шведскими вояками. Сейчас они идут в Халларюд. Там вы их и встретите.

– Как же мы их обгоним, они же нас сразу заметят!

– Да они пешие. А у вас лошади. Поезжайте кружным путем, они вас и не заметят. Впрочем, я сам поеду с вами! Охота мне того чернявого своими руками прикончить, сдается мне, что он офицерского звания. А другой – мужик. Взять его – что гуся ощипать. Останется только баба. Ее чтобы пальцем никто не тронул, пока я вам ее сам не отдам!

– Ты получишь ее, атаман. Только, боюсь, с офицером мы намучаемся, он, видать, малый не промах! – осмелился сказать один из стрелков.

– Не каркай! Все шведские офицеры – жалкие сосунки!

Но голос Лилле-Йона звучал не слишком уверенно – он уже успел убедиться в том, что этого шведского офицера голыми руками не возьмешь.

– Мы с ним сыграем одну шутку, – пообещал он своим людям. – Предоставьте его мне, а сами выпустите кишки тому борову.

– А не лучше ли нам взять их на пустоши? У них на всех один мушкет.

Лилле-Йон с презрением глянул на говорившего:

– Вы же знаете, что я люблю поиграть в кошки-мышки, – сказал он.

Стрелки закивали – уж что-что, а это им было известно. Лилле-Йон любил истязать людей, и чем изощреннее, тем больше он получал удовольствия.

– Нам поможет пастор в Халларюде… – задумчиво сказал Лилле-Йон, – он давно уже торчит у нас, как бельмо в глазу. Шведы благоговеют перед пасторским одеянием!

Пока Виллему со своими спутниками шла по выжженной солнцем пустоши, небольшой отряд конников объехал пустошь с востока, оставшись незамеченным. Он быстро достиг Халларюда и остановился там. В конниках не было ничего примечательного, один из них спешился и зашел в церковь.

К вечеру трое путников добрели до Халларюда.

Виллему чуть не падала от усталости, плечи ныли от того, что она поддерживала многопудового Йенса.

Доминик задумчиво смотрел на небольшое селение.

– Надеюсь, к шведам здесь относятся милостивее, чем в Сконе, – сказал он. – Как-никак это исконно шведская территория. Идемте спросим, как найти постоялый двор. Надо что-то сделать с ногой Йенса.

В узком переулке, образованном низкими бревенчатыми домами, они нашли небольшой постоялый двор. Здесь можно было получить ночлег. Им предложили расположиться в малом доме, который стоял во внутреннем дворе.

Обрадованные, они зашли в дом, настолько маленький, что в нем было только одно помещение. Виллему, привыкшую к постоянному обществу мужчин, уже не пугала необходимость провести ночь бок о бок с ними. Главное сейчас было заняться ногой Йенса.

– Боюсь, придется разрезать сапог, иначе его не снимешь, – огорченно сказал Доминик.