Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 292 страниц)

Надо только побыстрее забрать с собой будущего мужа.

«Если я его еще захочу. Я хотела бы иметь хоть небольшую возможность выбора! Возможность сказать „нет“. Тогда все на меня разозлятся. Молодой девушке не пристало закатывать скандалы и ставить под сомнение оценку взрослых».

Элизабет одела самые красивые наряды, чтобы Вемунд не краснел из-за нее перед своим братом. С глубокой самоиронией она улыбнулась своему собственному отражению в зеркале, перед которым она долго простояла, не менее самозабвенно и поглощенно, чем бедная госпожа Карин.

Ей на смену пришла госпожа Окерстрем. В то время Карин уже лежала в постели.

– Надеюсь, что она будет вести себя спокойно, – сказала госпожа Окерстрем голосом, который звучал, как плохо заточенная пила.

– Мне кажется, что она всегда спокойна, – ответила Элизабет. – Лишь бы она занималась своим.

Молчание госпожи Окерстрем выдавало глубокое недоверие к больной.

– Я скоро вернусь, – сказала Элизабет и поторопилась удалиться.

Быстро поднимаясь в гору, она думала о том, насколько приятна ей стала пациентка. Было ли это лишь состраданием, или она чувствовала некое родство с разумом, который был скрыт за завесой самообмана?

Или же Карин действительно была такой пустой, такой поверхностной и эгоистичной?

Элизабет так не считала. Но достоверно узнать что-либо было невозможно. Ей необходимо узнать о Карин больше, особенно о том, какой она была до того, как ее постигла беда.

Но единственный, кто хоть что-либо об этом знал, Вемунд, разумеется, вообще не хотел на эту тему разговаривать.

Дорога наверх казалась ей бесконечно длинной!

Итак – наконец-то наверху! Она восстановила дыхание, прежде чем войти внутрь.

Она пришла немного раньше условленного времени, потому что слишком быстро шла. Как женщине, ей не нравилось приходить первой. В большинстве женщин заложена потребность «делать антре» вместо того, чтобы сидеть на диване и неуклюже вставать, приветствуя тех, кто пришел позже.

Но Вемунд Тарк не утруждал себя подобными деталями. Он встретил ее немного нервно, посмотрел на ее одежду и успокоился.

– Отлично, – коротко сказал он. – Но не знаю, что скажет Лиллебрур о твоих непокрытых волосах. Он несколько более консервативен, чем я.

– Он может сказать, что ему заблагорассудится, – отпарировала Элизабет. – Я не выставочный экспонат.

– Нет, ты не такая, – проворчал Вемунд, отворачиваясь в сторону. – Как дела у Карин?

– Я думаю, что мы стали друзьями, – ответила Элизабет. – Она, как ты и сказал, прекрасное маленькое существо. Но мне нужно знать больше о том, что с ней случилось. Чтобы я не села в лужу.

– Нет, тебе не нужно больше знать! Ни при каких обстоятельствах. Достаточно того, чтобы ты не упоминала фамилии Тарк.

– Но представь себе, я затронула щепетильную тему? Совершенно неумышленно.

– Нет, этого опасаться не стоит. То, что она пережила, в истории случается, слава Богу, не часто!

«Проклятый мужик, неужели он не понимает, что она сгорает от любопытства? А как изволите ухаживать за пациенткой, когда о ней ничего не известно?»

– Она твоя близкая родственница?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Боже мой, куда же запропастился Лиллебрур?

Неужели так обременительно было находиться наедине с Элизабет? Она почувствовала себя действительно оскорбленной. Поэтому она опять резко бросила ему в лицо, внутренне порицая свою агрессивность:

– Если ты так боишься, чтобы она услышала о Тарке… Зачем же ты ее привез сюда? Поселил ее так близко от семьи, что рано или поздно она услышит это имя?

– А что мне оставалось делать? – раздраженно отпарировал он. – Она ведь не выжила бы в одиночку там, в этом ужасном сумасшедшем доме. Я, разумеется, обязан заботиться о ней и одновременно сам жить здесь. Я и переехал-то в этот дом, чтобы быть с ней рядом. Кроме того, весьма маловероятно, что она увидит кого-нибудь из моей семьи или кого-либо, кто нас знает. Их ноги никогда не будет в этом районе. Даже если Карин и живет в хорошем, солидном квартале, совсем неподалеку от него трущобы.

– Я их видела, – коротко сказала Элизабет. – Я, выходец из чистых, нетронутых деревенских мест, была просто потрясена увиденным.

Он угрюмо кивнул и опять выглянул в окно и посмотрел в сторону Лекенеса.

В память Элизабет врезались две детали. «Там, в сумасшедшем доме». Ее заинтересовало, где находится это «там». То место, из которого родом семья Тарков.

Другая деталь, на которую она обратила внимание, касалась того, что он переехал в этот дом в лесу, чтобы лучше было вести за Карин наблюдение. Да, это верно. Но Элизабет была уверена в существовании еще одной причины. Той, которую он не хотел раскрывать.

«Стена сопротивления».

– Ну, наконец, – с огромным облегчением произнес он. – Вот и мой брат-разгильдяй!

Элизабет заметила, что сжалась в комок от напряжения. Что отнюдь не было странным – ведь не каждый день встречаешься с незнакомым мужчиной, с которым предполагаешь делить всю оставшуюся жизнь.

Вемунд вышел его встречать.

Услышав голос Лиллебрура, она тут же поймала себя на мысли, что он ей понравился. Мягкий, добрый и веселый.

И вот он вошел в комнату.

Если у Вемунда были только некоторые черты утонченности и мужественности, то у его младшего брата они проявлялись в полной мере. Они были примерно одинакового роста, но Лиллебрур казался выше, более элегантным, возможно, из-за того, что он более изящно двигался. Стройный и полный собственного достоинства, как урожденный аристократ.

В то время, как глаза Вемунда были холодными и отчужденно-голубыми, у Лиллебрура они были тепло-голубыми и полными любви ко всем существам на земле. Он совершенно неотразимо улыбнулся Элизабет, подошел к ней и поцеловал ей руку. Он был одет по последней моде, его напудренные волосы были собраны в высокий пучок, на нем была сорочка с кружевными рукавами, жилет из желтой парчи и бархатная куртка. Короткие до колен брюки и белые чулки, башмаки с пряжками…

Элизабет взглянула украдкой на Вемунда – ей подумалось, что лучше бы Лиллебрур был одет менее элегантно. Но тут ее мысли прервались, потому что прямо перед лицом она почувствовала запах волос своего будущего мужа, склонившегося над ее рукой. Ее нос этого не выдержал. Она задержала дыхание и сильно чихнула. Оба брата в замешательстве постарались помочь довольно растрепавшейся гостье.

После того, как все успокоились и Элизабет с красными глазами и мокрым носом села на диван, Вемунд сухо изрек:

– Да, ты ведь говорила, что не переносишь пудру. Теперь я тебе верю. Запомни это, Лиллебрур! И, может быть, сейчас ты понял, почему Элизабет не пользуется париком.

– Но, дорогой, – сказал Лиллебрур с лукавым юмором в глазах. – Я никогда не встречал такой сильной реакции от женщины! Я не могу не считать себя польщенным, произведя столь острое впечатление.

Элизабет охватило отчаяние. Она отнюдь не хотела произвести на него такого впечатления. Но он и после этого оставался таким же внимательным.

– Дорогой Вемунд, где ты нашел этот цветок?

– Цветок? – процедил Вемунд сквозь зубы. – Скоро ты обнаружишь шипы! Элизабет – дочь моего хорошего друга Ульфа Паладина из рода Людей Льда, о чем я тебе вчера рассказывал. Она не обычная девушка – ни по происхождению, ни по характеру.

– Да, ты рассказал, что фрекен Элизабет присматривает за женщиной. За твоей… подругой?

Элизабет уставилась на Вемунда, но тот, как ни в чем не бывало ответил:

– За моей подругой, да.

По той или иной причине этот ответ был воспринят абсолютно спокойно.

Лиллебрур поинтересовался:

– В таком случае я, разумеется, не буду иметь возможности нанести визит фрекен Элизабет без твоего разрешения?

– Да, конечно, не будешь! Во всяком случае, не дома у моей подруги. Но вообще, ты располагаешь полной свободой общения с ней. Если хочешь, пригласи ее домой в Лекенес. Ей будет довольно одиноко в Кристиании.

– Вот здорово, – воскликнул Лиллебрур. «Ох, ну что за неподходящее имя для такого красивого мужчины», – подумала Элизабет. Он продолжил:

– А почему бы уже не сегодня вечером? Я знаю, что моим родителям сейчас жутко скучно дома. Фрекен Элизабет… Не соблаговолите ли Вы придти к нам в гости? Я не ожидал столь приятной встречи, поэтому я пришел сюда пешком, но если Вы потрудитесь последовать со мной, то обратно я отвезу Вас в коляске.

В отличие от Вемунда, Лиллебрур, несомненно, владел искусством разговора с дамами. Элизабет уже пришла в себя после случая с пудрой и вопрошающе посмотрела на Вемунда. Он, похоже, был доволен этим предложением.

– Я сменю госпожу Окерстрем, ей нужно домой, – сказал он, обращаясь к Элизабет.

Интересно, братья договорились об этом загодя? Или Вемунд предвидел это с ходу сделанное приглашение? Обычно ли, что приличную девушку приглашает домой неизвестный мужчина вот так сразу? Элизабет сама не знала, правильно ли она поступает, но ей очень хотелось осмотреть прекрасный Лекенес изнутри.

– Ты можешь привезти Элизабет ко мне домой после этого, – бесцеремонно предложил Вемунд. – Она живет недалеко отсюда.

«Ну, это спорный вопрос», – подумала она.

– Да нет же, я отвезу ее к ней, – возразил Лиллебрур.

– Привози ее сюда и не создавай проблем!

Лиллебрур подчинился приказу. Элизабет заметила его преданность старшему брату и восхищение им; это ее тронуло.

Идя рядом с Лиллебруром Тарком по тропинке этим прекрасным летним вечером, она обратила внимание на то, какими рассеянными были ее мысли. Карин, за которую она отвечала и которая ей стала нравиться, представляла для нее главный интерес. Она хотела больше знать о ней и больше ее понимать. С Лиллебруром она была пока слишком мало знакома, чтобы иметь о нем хоть какое-то суждение. Бесспорно, он был весьма привлекательным! Этого она не могла отрицать. И он казался мягким и добрым. Можно было бы заполучить гораздо худшего супруга!

Быть с ним всю жизнь?..

Ну а почему бы и нет? Лишь бы только она ему понравилась. И чтобы он никогда не изменял, потому что именно этого Элизабет не смогла бы простить.

Но, видимо, не стоит загадывать на столь отдаленное будущее. Ведь пока только Вемунд «определил» ее и Лиллебрура друг для друга. Она еще ничего не знала о его пожеланиях. Или о его семье. Или о том, что они об этом думают.

– Заметно, что у вас с братом прекрасные отношения, – сказала она, когда они в вечерних сумерках проходили мимо могучих дубов, на листьях и ветвях которых лежала роса.

– Так было всегда, – ответил Лиллебрур. – Вемунд – замечательный брат. Жаль, что он уехал от нас, его нам очень не хватает.

– А зачем он это, собственно, сделал? – поторопилась спросить Элизабет, пожалев потом о своей бестактности.

Но Лиллебрур ответил спокойно и добродушно:

– Он посчитал, что не имеет права больше жить дома. Вемунд утверждает, что он больше не достоин, что он совершил нечто непростительное.

Элизабет кивнула головой. Она это уже слышала. Преступление в отношении Карин – в чем оно состояло?

– Понимаешь, Элизабет, да, могу ли я тебя так называть? Понимаешь, у нас такие замечательные родители. Неправдоподобно хорошая мать! И такой добрый отец. Я догадываюсь, что Вемунд не может выносить того, что он разочаровал их дурным поступком. Что он добровольно искал одиночества. Вемунд совершенно иной тип, чем мы. Он грубее, менее обходительный. Однако, хотя он никогда этого не показывает, думаю, что он человек довольно чувствительный.

– Я тоже так полагаю, – задумчиво сказала Элизабет.

Они вошли в изумительный по красоте парк в Лекенесе. Но Элизабет казалось, что они пробирались через заколдованный лес. Стояла тишина, их голоса глухо раздавались между огромными стволами. Дубы сгибались от старости в мягких летних сумерках, стволы были толстые, узловатые и причудливо вывороченные. Между ними росла хорошо ухоженная трава. Элизабет готова была держать пари, что весной здесь расцветает море цветов.

Подумать только, она шла рядом с любящим приключения, красивым мужчиной по такому парку! А ведь лишь неделю тому назад она не находила себе места от скуки в своем родном доме! Как много произошло с тех пор! Какая же она была агрессивная, когда Вемунд Тарк стал сватать ее от имени своего брата!

Теперь она больше не ощущала агрессивности. Просто она была не в своей тарелке, находясь рядом с этим красивым молодым человеком, который еще не знал, что ее выбрали ему в невесты.

Сильный порыв ветра потряс кроны дубов, стало по-вечернему прохладно.

– Тебе не холодно? – галантно справился он. – Мы скоро будем на месте.

– Как давно Вемунд покинул дом? – спросила Элизабет.

– Думаю, два-три года тому назад, – ответил ничего дурного не подозревающий Лиллебрур.

– Но ведь это обычное дело, что взрослые сыновья уезжают из дома?

– Но не в его случае. Именно он унаследует весь Лекенес, поэтому, если уж кому-то и уезжать, так это надо было нам, остальным! Но после того как он вернулся обратно в наш старый дом около трех лет тому назад, его как будто подменили. Что-то случилось с ним, когда он был вдали от дома. Что-то, связанное с каким-то преступлением. После этого он ни разу не переступал порога Лекенеса. Сказал, что он не достоин. Хуже всего то, что он вообще не желает встречаться с нашими родителями. Поскольку отец полностью отошел от дел, Вемунд стал ответственным владельцем. Но ему не нравится эта роль. Он это ненавидит. В результате я должен быть связующим звеном между ним и отцом каждый раз, когда речь идет о нашем деле. Это ужасно обременительно!

Элизабет внимала с огромным интересом. Этот доверчивый юноша охотно рассказал ей все, о чем она не могла спросить у Вемунда.

– А где вы жили до того, как купили Лекенес?

– Мы владели усадьбой недалеко от Хольместранда.

Лиллебрур с энтузиазмом начал рассказывать о прежнем доме под Хольместрандом, но Элизабет его больше не слушала.

Должно быть, это то самое место, где находилась та отвратительная психиатрическая лечебница, куда поместили родственницу Вемунда Карин. Он нашел ее там и привез сюда скрытно, чтобы другие не знали об этом. Именно он совершил столь ужасное злодеяние в отношении Карин, что она лишилась рассудка. Но когда было совершено это злодеяние? Как долго он находился там под Хольместрандом во время своего последнего визита? Именно тогда это произошло? В таком случае, он должен был пробыть там какое-то время, так как, судя по тому, что говорила Карин, она прожила в психиатрической лечебнице довольно долго.

Но Элизабет не осмеливалась задавать новые вопросы о Хольместранде, и не решалась упоминать о Карин. Пока нужно подождать! Но она будет продолжать разбираться в этом деле! По-своему. Потому что Элизабет была любопытной по природе и загадка Карин и Вемунда заинтересовала ее. Она хотела бы знать, можно ли помочь Карин выздороветь!

Она вздрогнула, услышав голос Лиллебрура:

– Ну вот мы и в Лекенесе. Ты когда-нибудь видела такое великолепное здание?

5

– Мать! Отец! – крикнул Лиллебрур, когда они переступили порог внушительного холла. – Вы все еще наверху?

– Мы здесь, Лиллебрур, – ответил приятный женский голос.

– Пошли, – сказал он Элизабет. – Они в малой гостиной. Наверняка сидят у окна и наслаждаются летним вечером. Мать это любит.

Несколько неуверенно она последовала за ним через комнаты, такие красивые, что Элистранд, да даже Гростенсхольм, казались по сравнению с ними бедняцкими хижинами. Она увидела мягкую мебель в белых и желтых цветах, кресла с расшитыми вручную спинками, мраморный стол с ножками, изогнутыми в стиле рококо, и солидные комоды. Зеркала отражали изысканные гардины и картины…

Проходя через комнаты, Лиллебрур оповестил об их прибытии.

– Приветствуем вас – я и дочь Ульфа Паладина Элизабет. Наша с Вемундом знакомая.

Пара встала со своих мест у окна очень красивой гостиной. Несмотря на то, что дневной свет еще не исчез, в комнате были зажжены свечи в многочисленных больших серебряных канделябрах, так что Элизабет не составило труда рассмотреть своих будущих свекра и свекровь.

Женщина подошла к ней и протянула руку.

– Элизабет Паладин из рода Людей Льда! Добро пожаловать в нашу скромную обитель! Я имела удовольствие встретиться как-то с твоей матушкой графиней…

«Графиней? Элизабет поперхнулась. Сейчас никто себя так не называет! А тем более мать?..»

Скрывая рассерженную и одновременно насмешливую ухмылку, она вежливо сделала книксен матери братьев. Госпожа Тарк была, как и говорила ее мать Тура, очаровательной женщиной. Немолода – она была, пожалуй, старше, чем хотела казаться, но настолько приятна в обращении и грациозна, что Элизабет чувствовала себя рядом с ней как слон. Мать Лиллебрура была довольно большого роста, красивая, с высокими скулами. Глаза блестели жизнерадостностью и достоинством, спина у нее была очень прямой. Ее рука, пожавшая руку Элизабет, была худой и сухой, улыбка подлинно дружеской. Домохозяйка, которая в полной мере выполняла свою роль, светская дама и совершенно восхитительное женское создание. Сочетание силы и хрупкости. Видя все это, Элизабет почувствовала себя в проигрышном положении!

Отец братьев казался почти растерянным рядом с этой обаятельной женщиной. Он появился из-за ее спины, взял руку Элизабет и поцеловал ее с галантной обходительностью. Она незаметно отступила назад.

– Осторожно, отец, – улыбнулся Лиллебрур. – Элизабет не выносит запаха пудры, от которого у нее начинаются приступы чихания!

Господин Тарк сразу выпрямился, в его глазах блеснула добродушная искорка.

– Это правда?

– К сожалению, да, – застенчиво сказала Элизабет. – Поэтому моя прическа не соответствует современной моде.

– У тебя прекрасные волосы, – сказала госпожа Тарк. – Такие волосы, как у тебя, прятать под париком нельзя.

Был ли сарказм в этих словах? Нет, Элизабет так не думала.

Она улыбнулась отцу Лиллебрура. Она теперь поняла, почему оба брата были такими красивыми. Не только их мать была красавицей, но и отец был одним из красивейших мужчин, которых она видела когда-либо. Было что-то мягкое и нежное в этом моложавом лице, которое имело много схожих черт с лицами красавцев-сыновей. Но Элизабет не была бы женщиной, если бы не заметила, что его жена была старше его. Насколько старше, трудно было сказать, потому что она хорошо это скрывала, а у него с годами появилось много морщин, очевидно, вследствие работы в крупной компании. Странное поведение Вемунда тоже сделало свое дело. Господин Тарк был одет так же, как его сын Лиллебрур. В полном соответствии с модой у него были напудренные волосы, он носил кружевной шарф и чулки. Элизабет проклинала эту моду, которая казалась ей жеманной и неподходящей для мужчин. Ей хотелось, чтобы Лиллебрур одевался так, как Вемунд. И если бы она вышла за него замуж, то она сделала бы все, чтобы покончить с его жеманством.

Она не могла ничего с собой поделать: мысль о замужестве с Лиллебруром Тарком представлялась ей тем более притягательной, чем больше она узнавала его и его семью.

И такой дом! Чтобы иметь его, она была готова выйти замуж почти за кого угодно.

Но только почти. Элизабет могла представить себе, что она выйдет замуж за того, кто ей нравится – это было ее минимальное требование. Но любить? Нет, это слово немного значило для нее. Нравиться – звучало лучше. И Лиллебрур уже очень нравился ей.

Кроме того, его родители, казалось, не имеют ничего против нее. Или их ослепил графский титул? Ну мать, за это она еще получит!

Они пригласили ее на ужин, во время которого разговаривали непринужденно и доброжелательно. Элизабет заметила, что они пытались узнать, кто ее хозяйка, кто та дама, за которой она ухаживает, и она поняла, что они подозревали, что это была «содержанка» Вемунда. Но она твердо заявила, что это пожилая дама, которая была очень застенчива и не хотела, чтобы Элизабет рассказывала о ней окружающим, и даже не упоминала ее имя.

«Я должна знать, какое имя употреблять, когда речь идет о ней, – подумала Элизабет. – Нужно спросить об этом Вемунда, больше так продолжать нельзя».

Чем дольше она была вместе с семьей Тарков в Лекенесе, тем больше они ей нравились. Элегантный отец, казалось, боготворил землю, по которой ходила госпожа Эмили. Он часто ласкал ее руку, почти покорно, а она бросала ласкающие, немного снисходительные взгляды на него – признак вечной любви. Было абсолютно ясно, кто из них двоих был главным, но это не портило картины, потому что госпожа Эмили вела себя исключительно тактично.

Изящная, красивая пара с двумя очаровательными сыновьями.

Но семейная идиллия начала давать трещину. Вемунд нарушил гармонию. Родители, похоже, глубоко переживали из-за него, особенно отец. Каждый раз при упоминании имени Вемунда – в связи с делами компании – на безупречном лице Арнольда Тарка появлялась грустная морщина.

А Элизабет превзошла саму себя. Она была столь одухотворенной и обходительной, что ее пережившие тяжелые испытания родители не поверили бы ни глазам, ни ушам. Но сама атмосфера, среда в этом величественном доме не позволяла быть иной.

Она, очевидно, произвела хорошее впечатление, так как они пожелали встретиться с ней еще раз. Попрощавшись, она в сопровождении Лиллебрура доехала до дома Вемунда. Было совсем темно, когда они проезжали через парк и лес, и Элизабет вновь испытала чувство нереальности. Царила атмосфера приключенческого романа: глухой топот лошадиных копыт, полный тайн ночной лес и этот красивый мужчина рядом с ней. Лиллебрур, естественно, вел себя совершенно корректно, но она, тем не менее, чувствовала его близость, слышала его мягкий, добрый голос, которым тот рассказывал о бале, на котором он был, и о людях, с которыми он там повстречался. Но имя Карин ни разу не произнесли, а Элизабет не осмеливалась спросить, был ли он в родственных отношениях с ней.

Итак, он высадил ее у дома.

– Ты уверена, что сможешь спокойно добраться домой? – с беспокойством в голосе спросил он.

– Да, тем более отсюда недалеко. Спасибо за прекрасный вечер!

– Это нам нужно благодарить тебя, – улыбнулся он. – Так приятно нам уже давно не было. Ты такая бодрая, Элизабет. Такая непосредственная, такая необычная!

Спасибо за это! А она-то думала, что вела себя до боли вежливо!

Он взмахнул плетью, и экипаж исчез в темноте.

Вемунд ожидал ее на кухне в доме Карин.

– Ну, наконец-то, ты вернулась, – бесцеремонно сказал он. – Я уж было подумал, что ты решила там поселиться.

После чрезмерной обходительности и изысканных манер даже приятно было слышать его грубый голос.

– Меня угостили ужином, – запыхавшись, ответила она и села прямо против него. Она развязала шелковую ленточку на шляпе. – А какая здесь обстановка?

– Она все время спала. Ты хочешь что-нибудь поесть?

– Только если стакан солодового напитка, – сказала она, чтобы задержать Вемунда еще на минутку. – А ты выпей кружку пива!

– Я уже это сделал. А вообще, я слишком много пью, но выпивка дает возможность на время забыться, и это все, что я могу требовать. Ну, рассказывай, как у тебя все прошло.

– Какой великолепный дом, Вемунд! А какие у тебя фантастические родители! И твой брат ужасно мил.

– В такой последовательности?

– Необязательно, – сказала она, краснея. – Мне понравилось все, что я видела. И мне кажется, я им тоже понравилась. Я была очень обходительной, – скороговоркой добавила она.

– Хотел бы я это видеть, – рассмеялся он.

– Ох, как же они мне понравились, – с воодушевлением произнесла она. – У тебя великолепный отец, Вемунд. Хотела бы я иметь такого мужчину.

– Ха! Да с ним можно обходиться, как с собакой! Ему нужен человек, который бы им командовал.

– Зачем же ты тогда выбрал для меня Лиллебрура? – спросила она тихо и серьезно. – Он точно такой же мягкий, как его отец.

– Ты не права, – ответил Вемунд. – Лиллебрур довольно требователен. Он требует многого от женщины. Ты знаешь, его идеалом является мать, а соответствовать этому образцу дело нелегкое.

Элизабет импульсивно произнесла:

– Да, но ведь она по праву занимает такое положение, не так ли? Я имею в виду, что у нее прирожденный авторитет, и, к тому же, она такая сильная личность, но посмотри, как она, между тем, умеет приспособиться к своему мужу, посмотри, какая она мягкая, нежная и преданная! Я хотела бы быть такой же.

Скептическая ухмылка Вемунда была весьма оскорбительной. У Элизабет даже покраснели уши.

– Не правда ли, она… несколько старше его?

– Несколько? Ты этому не поверишь, но ей шестьдесят три года. Она на восемнадцать лет старше своего мужа. Она была вдовой, когда они повстречались.

– Да, но это обычное дело, что мужчины женятся на вдовах, которые старше их. Так случается везде. Зачастую так поступать выгодно, потому что вдовы обычно бывают весьма состоятельными.

– Но не в этом случае. Богатство это принадлежит роду Тарков, будь он проклят за то, что обдирает бедняков!

– Попридержи язык, а то тебя схватят и посадят за революционные идеи о поддержке малоимущего класса! Но ты прав, я бы никогда не подумала, что твоей матери так много лет. Ей действительно удалось хорошо сохраниться!

Вемунд сидел к ней вполоборота и смотрел в окно. Ее вновь поразили горькие складки в уголках рта, говорившие о неудовлетворенности жизнью. Его неизвестное ей предательство по отношению к Карин, очевидно, лишило его радости жизни. Они услышали далекие звуки бедняцкой толпы, крики женщин, зовущих своих мужей. Но на их улице было тихо. Возможно, это объяснялось тем, что на углу улицы, разделявшей два района, находился полицейский пост. Элизабет догадалась, что пост появился по просьбе Вемунда, когда он поселил здесь Карин.

Он опять повернулся к ней, и в его глазах были видны отблески света – он казался восхитительным хищником. Но теперь Элизабет заметила, что он не был таким же писаным красавцем, как Лиллебрур. Скорее, это была заготовка, из которой впоследствии вытесали шедевр.

– Так что, тебе мой брат понравился? – спросил он.

– О да, он такой мягкий и учтивый. Красивый, как заколдованный принц, но внешность большой роли не играет.

– Заколдованные принцы редко бывают красивыми. Они либо чудовища, либо лягушки.

– Ну тогда, расколдованный заколдованный принц, – сказала она с веселой улыбкой. – Это всегда было моим любимым приключением. Еще совсем маленькой я мечтала повстречать чудовище, которому подарила бы свою любовь и который благодаря моему поцелую вновь превратился бы в принца.

Он бросил на нее многозначительный взгляд. Недоверие, отчаяние по поводу такого детского поведения, сомнение, Бог знает в чем… Она не могла полностью понять этот взгляд.

– А ты собираешься выходить за него замуж?

– За принца?

– Нет, разумеется, за Лиллебрура!

Она лишь на секунду промедлила с ответом, но он обратил на это внимание.

– С моей стороны препятствий для этого нет, – медленно ответила она, как будто кто-то клещами вытаскивал из нее слова.

Он опять повернулся к окну.

– Отлично, – твердо сказал он. – Я хочу, чтобы ты забрала его отсюда. Чтобы он успокоился в твоем доме в Элистранде и строил собственную жизнь после вашей свадьбы. Это мое единственное желание.

Элизабет даже не знала, что и ответить на это. Она чувствовала себя довольно жалкой. Брошенной. Использованной.

«Не позволяй ему использовать тебя», – советовала Ингрид.

Но ведь именно так и произошло? Или здесь было что-то другое?

Почему ощущалась такая пустота в груди? Как боль, наподобие той, которую чувствуешь, когда стоишь один перед толпой глядящих на тебя людей, никто из которых не может или не хочет тебе помочь.

Ее размышления прервал вставший из-за стола Вемунд.

– Я вижу, ты устала. Мне нужно идти домой.

– Нет, я…

Она произнесла это совершенно непроизвольно и покраснела. Стушевавшись, она молчала.

Вемунд изучающе посмотрел на нее. Казалось, будто ему стала неприятной сама мысль об одиноком доме в лесу.

Элизабет тоже встала.

– Нет, это ничего. Ой-ой, уже так ужасно поздно, а я тебя задерживаю – ведь тебе завтра рано утром на работу. – Она болтала без умолку, чтобы скрыть мольбу, которая в любое мгновение могла сорваться с ее губ. Мольбу о том, чтобы он остался. – Спасибо за то, что ты меня подменил, – нежно сказала она. – Ты подарил мне незабываемый вечер.

Он пробурчал что-то, что ей послышалось как: «Ну вот, этого я как раз и опасался», но он этого, естественно, не мог бы сказать.

– Могу ли я с твоего разрешения поговорить завтра с Лиллебруром? – спросил Вемунд. – О том, что я от его имени попросил твоей руки и что твои родители не имеют ничего против?

Элизабет вздрогнула.

– К чему такая спешка, – проворчала она.

Он подошел к ней и твердо сказал:

– Так надо! Я больше вытерпеть не могу и…

Вемунд резко оборвал фразу и повторил:

– Я могу ему об этом сказать?

Она нехотя выдавила из себя:

– Ты можешь упомянуть об этом. Но осторожно. И понаблюдай, как он будет реагировать. Не говори ничего о согласии моих родителей или о том, что я тоже согласна. Иначе ты загонишь его в тупик, и он из вежливости примет это предложение. Я хочу сперва знать, как он отнесется к такой идее.

– Ты самая упрямая… – перебил ее Вемунд, стиснув зубы. – Ладно, пусть будет по-твоему. А что, если его это предложение воодушевит?

– Тогда поступай, как знаешь, – сказала она уставшим голосом. – Я не в состоянии больше думать.

– Разумеется, ты устала. Я понимаю, – сказал он мягче. – Присматривай за Карин! И береги себя. Спокойной ночи!

С его уходом в доме стало как-то пусто. Элизабет поднялась наверх и, убедившись в том, что Карин крепко спит, приоткрыла ее дверь, чтобы услышать, когда та позовет. После этого Элизабет легла спать.

Постепенно умолкли уличные звуки. Она лежала, вглядываясь в красивую комнату, где при слабом ночном свете она различала только стены, потолок и настенное зеркало. Ее мысли и чувства смешались, и она никак не могла их упорядочить.

Но она была уверена в одном: как только предоставится возможность, она предпримет поездку в Хольместранд. Она хотела знать больше об ужасном преступлении Вемунда по отношению к Карин.

Вдруг по ее телу пробежала холодная дрожь. «Во мне течет кровь Людей Льда, – подумала она. – Я не проклятая или избранная, я просто Элизабет. Но теперь я начинаю понемногу догадываться, что пережили Ингрид или Ульвхедин.

Это было предупреждением! Не прикасайся к тому, что тебя не касается, Элизабет! Оставь в покое Вемунда с его тайнами!

Но как же я иначе смогу помочь несчастной госпоже Карин?

На следующий день она сделала то, что ей не позволялось.

Довольно скоро после того, как она попала в этот дом, она обнаружила, что ей чертовски захотелось использовать свои медицинские познания. У Карин было много запущенных болезней из-за того, что она содержалась в течение многих долгих лет в клинике для душевнобольных. Не было такой болезни, от которой она бы ни страдала. Первое, в чем она нуждалась, было излечение ног. Она едва могла на них, распухших и обезображенных, стоять. И когда Карин обнаружила медицинские познания Элизабет, она стала обращаться к ней со своими болячками. Элизабет захватила с собой из дому большие запасы лекарств. Она делала все возможное, чтобы облегчить страдания Карин. Но с каждым днем выявлялись все более сложные болезни. Здоровье Карин действительно оказалось в плачевном состоянии! Обрадовавшись появлению женщины-«врача», Карин рассказала постепенно и о более чувствительных женских болезнях. Но Элизабет, воспитанная в строгом духе такими учителями, как Ульвхедин и Ингрид, даже не покраснела, а стала делать все, что умела, вплоть до выписывания лекарств (которые у нее с собою были, но которые «выписывались», так как Карин настаивала на том, чтобы все было по правилам, как у настоящего врача.