Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Маргит Сандему
сообщить о нарушении
Текущая страница: 64 (всего у книги 292 страниц)
14
У Бранда и Матильды родился мальчик, такой же крепкий и красивый, как и они сами. Этого крестьянского малыша из Липовой аллеи окрестили Андреасом, и Аре с Метой переселились в старинную часть дома, чтобы дать место молодым.
Тарье снова отправился в Тюбинген, чтобы завершить свою прерванную учебу. Война продолжалась, но теперь протестантское войско возглавила Швеция. Густав II Адольф был более одаренным стратегом, чем Кристиан, так что теперь появилась перспектива наступления.
Датский военный поход закончился плачевно. Весьма плачевно. Армия была охвачена паникой, узнав, что наемники Валленштайна идут по пятам. Воины побежали домой, в сторону Ютландии, грабя и разбойничая по дороге. Протестантская армия тоже состояла, в основном, из наемников. Населению Ютландии пришлось туго, ведь в ту осень – а это было в 1627 году – был неурожай, и к тому же отступавших преследовал Валленштайн со своей страшной армией, которая разоряла все на своем пути. Валленштайн занял всю Ютландию, и многие датские крестьяне и дворяне бежали с полуострова в Зеландию и в Норвегию.
Король Кристиан чувствовал себя неважно. У него болела рана на руке, полученная на войне, его мучила ревность к жене Кирстен Мунк, которая стала к нему совершенно холодна и отталкивала его, и в довершение всего он тяжело переживал свое поражение в войне. Его задевало то, что теперь шведский король идет в наступление.
Александр и Сесилия вели замкнутую жизнь, отгородившись от мира. В Габриэльсхусе, где теперь красовалась на стене одна из картин Силье, командование взяла на себя Урсула, что вызвало у Александра скрытую ярость. Узнав, что Сесилия опять ждет ребенка, она тут же приехала: чтобы на этот раз ничего не случилось с наследником родового имени, имущества и всего остального. Уж на этот раз Урсула твердо решила проследить за всем!
Им посчастливилось предотвратить ее приезд во время длительной болезни Александра. Но теперь отговаривать ее было все равно, что останавливать ветер.
И как она командовала! Она была такой мягкой, милой и заботливой, она хотела всем только добра, но могла до смерти замучить своей заботливостью любого. Во взгляде слуг появилась безнадежность.
В конце концов Александру удалось с помощью хитрости (он сказал ей, что Валленштайн собирается конфисковать ее собственность в ее отсутствие) убедить свою заботливую сестру отправиться в замок в Ютландию. Ведь Сесилия не смогла бы вынести такой интенсивной заботы – ей не велели вставать с постели, а тем более гулять на свежем воздухе…
И когда Урсула, наконец, уехала, они сели каждый на свой стул и облегченно расхохотались.
– Это должен быть настоящий крепыш, – сказал Александр, обводя взглядом фигуру Сесилии, пытавшейся скрыть полноту под широкой юбкой с кринолином.
– Не говори так, Александр! – сказала она, сразу став серьезной. – Крупные дети Людей Льда имеют отвратительную привычку отнимать у своих матерей жизнь при родах.
– Этого не произойдет! Мы пригласим Тарье.
– Нет уж, спасибо.
– Почему нет? Он ведь искусный врач.
– Потому что я его кузина, Александр! – упрямо произнесла Сесилия. – Он на пять лет моложе меня. Кузина ведь может иметь хоть какую-то личную жизнь!
– Но…
– Некоторые части моего тела позволяется видеть только тебе!
– И акушерке.
– Это совсем другое дело.
– Вот уж не думал, что ты такая жеманная!
– Нет, я не хочу этого! Только не Тарье! Он хороший друг, мы с ним часто спорили и препирались, но я не хочу, чтобы он видел мое тело ниже талии. Я для него – дама без нижней части тела. Понимаешь? Ты сам хотел бы, чтобы твоя сестра видела тебя голым?
– Боже сохрани! Ладно, ты выиграла. У меня есть один знакомый врач.
– Вот и позови его, – сказала Сесилия. – С наследством Людей Льда не шутят.
Он осторожно спросил:
– Но ты же говорила, что у вас уже есть «меченый» в последнем поколении…
– Да, это Колгрим. Но в одном и том же поколении появлялись и несколько «меченых». Например, ровесницей ведьмы Ханны была колдунья из долины Льда, такое же страшное существо. Одно время численность Людей Льда сократилась настолько, что остались лишь мой дед Тенгель, моя мать и дочь его сестры – Суль. Это произошло в результате истребления всех жителей долины Людей Льда, за исключением маленькой семьи Тенгеля. Теперь нас значительно больше. И будет еще больше…
Немного подумав, она продолжала:
– У нас есть и другая отличительная черта, и ты ее должен был заметить, Александр: у Людей Льда бывает очень мало детей. Дядя Аре поставил рекорд, родив трех сыновей, чего раньше ни с кем не бывало. У меня уже был один ребенок. А этот, скорее всего, будет последним.
Александр не нашел, что ответить. Он просто взял ее руку в свою и крепко пожал. Сесилия вздохнула.
– Людям Льда вообще не следует вступать в брак.
– Я думаю, что, напротив, вы все необычайно привлекательны, – произнес он низким, теплым голосом. – Вы одарены многими ценными качествами – мужеством, человеколюбием, терпимостью…
– Благодарю, – с улыбкой перебила она его. – Но я не вожу тебя за нос.
– Я знаю.
«Хотя это и не совсем так, – подумала Сесилия. – Но я знаю: что бы там ни было, этот ребенок будет желанным! Но, Господи, пусть это будет мальчик! Ради Александра. Ради продолжения рода Паладинов».
Забота о продолжении рода вдруг показалась ей излишней – и ее охватило своенравное упрямство.
«Хорошо, пусть это будет девочка! Ее ждет вся моя любовь, она всегда будет чувствовать себя желанной. Девочка – это куда более ценное, чем…»
Голос Александра прервал ее бунтарские мысли.
– В вашей родне сейчас трое маленьких мальчиков, так что вполне вероятно, что у тебя снова будет мальчик.
Сесилия покраснела.
– Что значит, снова?
Александр затаил дыхание – ему следовало прикусить язык.
– Извини, я забыл, что ты не знаешь об этом. Я так сожалею о случившемся.
Из-за беременности она стала чересчур чувствительной: она заплакала.
– Значит, тебе не хватало ребенка? – тихо спросил он.
– Собственно говоря, нет, – немного успокоившись, сказала она. – Просто теперь он вдруг стал для меня более реальным. Мальчик… Мне так жалко его. Плод случайной связи людей, ничего не значащих друг для друга, – и он так никогда и не появился на свет! Бедное маленькое существо!
– Я понимаю твои чувства, дорогой друг. Но попробуем мыслить по-другому. Ты ведь знаешь, если бы у тебя появился сын, а ты бы уже имела одного… То могли бы возникнуть всякого рода трудности с наследством и тому подобными вещами, даже если бы я признал первого ребенка своим.
– Понимаю, – согласилась она. – Со вторым сыном, который, собственно, и является твоим наследником, поступили бы несправедливо.
– Вот именно. И наоборот: если бы мы все оставили второму сыну, все равно все перешло бы к первому.
– Значит, то, что произошло, к лучшему. Если только у нас будет мальчик.
– Предоставим все воле Господа, – сказал Александр.
Его религиозность постоянно удивляла ее. Господь далеко не всегда бывал внимателен к самому Александру Паладину.
Вид у нее был озабоченный.
– О чем ты думаешь?
Она засмеялась.
– Это звучит несколько еретично, но в тот момент, когда я думала о будущем ребенке – в лесу, в Гростенсхольме, как ты помнишь, у меня было удивительно навязчивое ощущение того, что кто-то или что-то находится рядом.
Александр игриво посмотрел на нее.
– Это был не Колгрим, я знаю, потому что он пробыл у Тарье до самого обеда.
– Я не могу этого объяснить, но именно в тот момент я совершенно определенно думала о ведьме Суль. Она должна была бывать там. Раньше.
– Ты думаешь, это место заколдовано?
– Скорее, благословенно: ведь я зачала ребенка!
– Да, – согласился он.
– Но что это будет за ребенок! Ведь при его зачатии присутствовала ведьма из рода Людей Льда! Обученная Ханной, знающая, как сохранить в Людях Льда злое начало.
Это не сулило ничего хорошего.
Встретив взгляд Александра, она поняла, что он думает то же самое.
Он поднялся и встал за ее стулом, словно пытаясь защитить ее. Но как он мог защитить ее от нападения изнутри?
В холодный февральский вечер 1628 года кучер из Габриэльсхуса спешно готовил карету, чтобы привезти акушерку и полевого врача.
Роды начались внезапно.
Младенцы имеют обыкновение появляться на свет по ночам, чтобы усложнить хлопоты.
Без конца переходя от страха к надежде, Александр и Сесилия совершенно вымотались.
Злое наследство передавалось среди Людей Льда по женской линии, а у Сесилии ожидался крупный ребенок. Она запретила Александру присутствовать при родах.
– Называй меня стыдливой, жеманной, как хочешь, но я хочу быть одна… почти одна.
До прихода акушерки рядом с ней находилась умудренная опытом служанка. Сесилии казалось, что она вот-вот родит.
Но это было не так. Она родила лишь через несколько часов.
К этому времени уже прибыл врач, хотя такими вещами он на войне не занимался…
Вдруг Александр услышал крик Сесилии. До этого она вообще не кричала, крепко сжав зубы.
Потом все стало тихо. Слышались лишь торопливые шаги.
«Господи, – молился Александр. – Господи, помоги!»
И тут… Тишину прорезал скрипящий, жалобный писк, словно по булыжникам покатилась ржавая телега.
Сердце екнуло в груди Александра.
«Мой ребенок, – подумал он, с трудом проглатывая слюну. – Совершенно новый маленький человек. Урожденный Паладин. Такой же, как я, не представляющий собой ценности для других, всеми презираемый…»
И он вспомнил тот момент, когда Сесилия поделилась с ним своими подозрениями, что у нее будет ребенок, их ребенок. Он тогда не поверил ей, он всегда внушал себе, что не может иметь детей в силу своих прошлых наклонностей. И в особенности после того, как вся нижняя часть его тела была парализована.
«Спасибо, Господи, за чудо! Могу ли я войти туда? Нет, Сесилия запретила мне. Но ведь все уже закончилось. Почему же там так тихо? Кричит только ребенок, и больше никаких звуков. О, Господи, будь милосерден!»
Он не мог больше терпеть. Но тут дверь открылась и вышла акушерка.
В руках у нее был сверток.
Боже мой, крохотный, легкий, как перышко, сверток! Он выжидающе смотрел на то, что было в ее руках.
Угольно-черные пряди волос, темно-красное личико, две крошечные, живые ручонки.
– Маленькая маркграфиня, Ваша милость. Ваша дочь.
Александр снова глотнул слюну. Его дочь! Девочка!
Смущение его быстро прошло, потому что у него на руках уже лежало это маленькое существо – и он уже чувствовал к нему нежность и привязанность.
В нем загорелась неведомая ему прежде любовь.
Александр смеялся, на глазах его были слезы.
– Сесилия говорила, что ребенок будет крупным, а получилась такая малышка! Совсем крошечная!
Он не уставал восхищаться своей новорожденной дочерью.
В дверях показался полевой врач.
– Господин маркграф, еще не все! Там еще один ребенок!
– Что-что?..
– Идемте, – сказал врач акушерке.
Двойня? Две девочки?!
Взяв у него ребенка, акушерка поспешила в комнату. Александр стоял, совершенно опустошенный, прислушиваясь к детскому плачу.
«Пока я держал ее на руках, она не плакала, – подумал он. – Может быть, она чувствует себя в безопасности, когда держу ее я, ее отец?»
Ему хотелось в это верить.
На этот раз Сесилия не кричала. Но он слышал ее сдавленные стоны, предвещающие скорые роды.
И вот к плачу одного ребенка присоединился плач второго. Оба были живы!
«Благодарю тебя, Господи!»
Он не мог больше оставаться за дверью. Он постучал.
– Сейчас, сейчас, – сказала акушерка. – Ну вот, все. Входите.
Александр вошел в комнату. Навстречу ему устало сияли глаза Сесилии. Все улыбались. Рождение двойни – это всегда что-то из ряда вон выходящее.
В те времена еще считали, что двойня – это что-то колдовское, поэтому люди убивали или уносили куда-нибудь ребенка, родившегося последним, – но такое случалось в суеверной, малограмотной среде.
– Но… они такие разные! – вырвалось у Александра. – Я думал, что двойняшки похожи, как две капли воды!
– Это бывает, когда они выходят из одной и той же оболочки, – сказала акушерка, – но здесь другой случай.
У младенца, родившегося вторым, были темные, отливающие медью, вьющиеся волосы, тогда как у сестры волосы были прямыми. Черты лица у них тоже были разные.
Но оба были хорошо сложены.
Совершенно сбитый с толку, Александр рассмеялся.
– Мы думали назвать будущую дочь Габриэллой, в честь моей несчастной матери. Но как же мы назовем вторую? Лизой, в честь твоей матери, Лив? Или Леонорой?
– Думаю, что он был бы очень обижен этим, – улыбаясь одними глазами, сказала Сесилия.
Александр от удивления раскрыл рот – и тут же расплылся в улыбке.
– Вы полагаете… что это мальчик?
– А кто же еще? – засмеялась Сесилия. Новоиспеченный отец присел на ее постель.
– Ты всегда делал все так основательно, Александр! – нежно произнесла она. – Спасибо тебе!
– Это тебе спасибо, любимая! У нас прекрасно все получилось, не так ли? – сказал он, повернувшись к двойняшкам.
– Лучше и быть не может, Ваша милость, – сказал врач.
Сесилия и Александр думали об одном и том же: о том заколдованном месте в лесу, где были зачаты дети. Неужели эта вездесущая ведьма Суль все-таки была там, со своей плутовской улыбкой? И сыграла с ними веселую шутку!
Вот о чем они думали.
За исключением Тронда, которому уже не придется создать семью, из внуков Тенгеля оставался лишь Тарье, у которого не было еще детей. И пока было непохоже, что он собирается жениться.
Лив позвала Колгрима.
– Ты слышал? Твоя любимая тетя Сесилия родила двух малышей. Мальчика и девочку.
– Забавно, – ответил Колгрим. – Как их зовут?
– Девочку назвали Лиза Габриэлла, в честь меня и ее бабушки по отцу. И поскольку им не удалось найти подходящего имени на «Д», в честь деда, Дага Кристиана, они назвали мальчика Танкредом Кристоффером. Ты ведь знаешь, что у многих в нашей семье имя начинается на «Т», в честь Тенгеля Доброго.
– Или Злого.
– Избави Бог!
– А в честь кого меня назвали так?
От Колгрима не скрылась ее растерянность.
– В честь твоего деда Кристиана. Это так созвучно: Кристиан-Колгрим. Разве плохо, если малыши приедут сюда? Ты сможешь поиграть с ними.
– Да, бабушка. Скоро они приедут?
– Нет, они же еще очень маленькие.
– Тетя Сесилия передает мне привет?
– Да, конечно! Посмотри, что она пишет: передай привет моему любимому Колгриму от Александра и от меня. Ты ведь видишь, здесь написано твое имя, а вот имя Александра…
– А Маттиаса?
Лив помедлила с ответом.
– И его имя тоже, но уже в другом месте.
Колгрим кивнул.
– Я немного погуляю, бабушка.
– Погуляй. Но оденься как следует, там прохладно.
«Как хорошо, что сводные братья так дружат между собой!» – подумал она и обняла Колгрима.
Посмотрев, хорошо ли он одет, она пошла к Ирье.
Глаза Лив засияли, когда она увидела Маттиаса, трехлетнего малыша, спокойно игравшего со своей деревянной лошадкой.
Увидев бабушку, он улыбнулся нежной улыбкой, которая могла растрогать кого угодно. Все говорили одно и то же: как бы ни был озабочен человек, взгляд его проясняется при виде этого мальчика. Возможно, это беззащитное существо возвращало в мир утерянную веру в добро?
Колгрим забрался на холм позади Гростенсхольма. Он любил ходить туда. Отсюда видны были обе усадьбы, и он чувствовал себя властелином мира.
Но на этот раз у него было мрачное настроение.
Другой ребенок, возможно, сказал бы: «Теперь все кончено. Теперь у меня никого не осталось». Но только не Колгрим.
– Теперь последняя связь порвана, – шептал он. – Теперь ничто больше не связывает меня с ними. Я свободен, свободен!
Он повернулся и направился в глубь леса.
Остановившись, он высек огонь с помощью кресала, которое стянул у поварихи. Сверкающими золотом глазами он неотрывно смотрел на пламя.
– Какие же они дураки, – шептал он. – Как легко их надуть! Стоит только прикинуться послушным – и они любят тебя и забывают следить за тобой.
Он разломил ветку на три части. Только он один мог видеть, что это были куклы. Три куклы, изображающие детей. Он бросил их в огонь, одну за другой.
Никто не учил его этому. Он сам знал это.
Сидя на корточках, он смотрел, как они горят.
Маленький, милый, добродушный, послушный Колгрим смеялся. Холодная и жуткая улыбка делала черты его лица такими, какими они были при рождении. Глаза, в которых отражалось пламя, светились, словно глаза дикого зверя, которого можно встретить зимней ночью на опушке леса.
Маргит Сандему
Зловещее наследство
Давным-давно, много сотен лет тому назад Тенгель Злой отправился в безлюдные места, чтобы продать душу Сатане.
С него начался род Людей Льда.
Тенгелю было обещано, что ему будет сопутствовать удача, но за это один из его потомков в каждом поколении обязан служить дьяволу и творить зло. Признаком таких людей будут желтые кошачьи глаза. И все они будут иметь колдовскую силу.
И однажды родится тот, кто будет наделен сверхъестественной силой. Такой в мире никогда не было.
Проклятие будет висеть над родом до тех пор, пока не найдут места, где Тенгель Злой зарыл горшок, в котором варил колдовское зелье, вызвавшее Князя Тьмы.
Так говорит легенда.
Правда это или нет – никто не знает.
Но в 1500-х годах в роду Людей Льда родился человек, отмеченный проклятием, который пытался творить добро вместо зла, за что получил прозвище Тенгель Добрый.
В саге рассказывается о его семье, главным образом, о женщинах его рода.
ЧАСТЬ 1
Колгрим
1Тот, кто слушает шум ветра, может услышать многое. Но ветер никогда не жаловался столь горько, как в тот год, когда в Гростенсхольм пришло горе. Даже в своей усадьбе Линде-аллее Аре слышал монотонный стон в ветвях деревьев от ветра, проносившегося по их кронам.
Причиной полного высвобождения злых сил, таившихся в Колгриме, явились всего лишь несколько необдуманных слов Таральда.
Колгрим собирался пользоваться бесхитростной добротой всех и оставаться в Гростенсхольме, пока не вырастет. Здесь он чувствовал себя хорошо. Но в тот раз в нем что-то сломалось.
Шла весна 1633 года: ему исполнилось двенадцать лет. Манера поведения оставалась приятной, однако его янтарные глаза, смотревшие в лицо людей по детски прямо и открыто, становились другими, когда человек поворачивался к нему спиной. Взгляд становился холодным и злобным, оценивающим, презрительным.
«Жалкое ничтожное животное, – мысленно говорил он. – Я сильный, намного сильней вас всех вместе. Я покоряюсь до поры до времени, пока вы мне нужны. Но подождите, когда я вырасту и встану на ноги!»
Как и все, помеченные проклятием в роду Людей Льда, Колгрим был очень одинок. Но одиночество не тяготило его. Наоборот, он стремился быть один; казалось, что он черпал в одиночестве новые силы.
За рубежами мирной Норвегии происходили грандиозные события.
Религиозная война продолжалась. В 1631 году шведский король Густав II Адольф одержал блестящую победу над Тилли под Брайтенфельдом. На следующий 1632 год. шведский король пал в бою под Лютценом, но его армия разгромила объединенные силы Валленштайна и Паппенхейма. Паппенхейм пал в бою под Лютценом, а Тилли в том же году нашел смерть под Лехом; Валленштайн был убит своими сторонниками спустя несколько лет. Но война продолжалась и продолжалась. Сейчас во главе протестантов стояли уже другие шведские полководцы. Леннарт Торстенссон, Иохан Банер и Ханс Кристофер фон Кенигсмарк должны были войти в историю за свои подвиги в этой нескончаемой войне.
Кристиан IV окончательно разорвал отношения с Кирстен Мунк, ибо обнаружилось, что последний ребенок, дочь Доротея, имеет весьма сомнительное происхождение. Фру Кирстен пыталась даже подмешать в пищу королю яд, но добилась только того, что по приказу короля кузнец ее заклеймил каленым железом как нарушительницу супружеской верности. Все это переполнило чашу терпения Кристиана. Он послал Кирстен «ко всем чертям» и запретил встречаться с детьми. С таким запретом она не могла смириться.
Что сказала ее мать, Эллен Марсвин, своей потерявшей всякую осторожность дочери после разрыва с королем, никто не знает. Однако внешне она держалась как ни в чем не бывало, сохраняя хорошую мину при плохой игре.
Не веселее стало этим двум женщинам и оттого, что Кристиан IV завел новую любовницу, их собственную придворную даму Вибеке Крузе. Даму на редкость вульгарную, которая родила королю превосходного сына, Ульрика Кристиана Гюльденлеве. Он стал хорошим воином – лучшим, чем когда либо был его отец.
Леонора Кристина в девять лет была помолвлена с молодым, рвущимся к успеху аристократом Корфитцем Ульфельдтом. Случилось как-то, что домашняя гофмейстерша, по-прежнему занимавшаяся воспитанием детей, так избила ее, что она несколько недель не могла сидеть, и это повлияло на ее будущее. Леонора Кристина пошла к своему жениху и пожаловалась. С жестоким обращением гофмейстерши с детьми было покончено. Ее выгнали из дворца, и она уже больше не появлялась на королевской службе.
Старшая дочь короля от Кирстен Мунк, бедная Анна Катерина, прожила недолго. В свое время она очень гордилась помолвкой с Францем Рантцу. Однако в 1632 году этот молодой щеголь гостил у будущего тестя и отмечал свое назначение на должность королевского гофмейстера. Нужно было много сил, чтобы составить компанию королю за чашей вина. Молодой Рантцу так напился, что свалился вниз головой в крепостной ров и утонул.
Маленькая Анна Катерина заболела. Кое-кто говорил, что от горя, другие же утверждали, что у нее была оспа. Она попросила, чтобы при ней всегда находилась маркграфиня Паладин, и Сесилия, оставив пятилетних двойняшек на Александра в Габриэльсхусе, переехала к ней.
Тем временем в Гростенсхольме начиналась буря.
Во время обеда летним днем 1633 года Таральд, никогда не отличавшийся особой сообразительностью, произнес ту фатальную фразу в окружении нескольких с виду равнодушных членов семьи.
– Я сегодня получил письмо от Тарье.
– Получил ты? – спросила Лив у своего сына. – Это удивительно! Он отправился в Эрфурт, не так ли? Поступил на службу в качестве помощника к какому-то ученому. Что он хочет?
– Он оказался в центре эпидемии оспы и боится подхватить эту болезнь.
– Я слышала, что оспа ужасно опасна, – вмешалась в разговор Ирья.
– Тарье здоров, как бык, и едва ли станет жертвой оспы, – заметил Даг. – Но почему он написал именно тебе?
– Он просит меня, если с ним что-нибудь случится, позаботиться о тайнике, где находятся колдовские сокровища нашего рода. В свои последние часы он напишет, где спрятан клад. Он хочет, чтобы Маттиас владел им.
Лив притворилась, что на нее напал сильный приступ кашля, и ее сын тут же понял, какую оплошность он допустил. Глаза Колгрима забегали, становясь то ясными, то приобретая желтоватый оттенок.
– Но он, разумеется, забрал все это с собой, – сказал Таральд, пытаясь спасти положение.
– Что случилось? – спросил восьмилетний Маттиас, блеснув своими кроткими глазами.
– Я расскажу тебе, когда ты подрастешь, – пробормотал Таральд.
Маттиас удовольствовался ответом. То, что говорит отец, правильно. Он не любопытен.
Но в душе Колгрима эти слова вызвали настоящий огонь. От него что-то скрывают! Тайны, колдовские заклинания рода Людей Льда? И их получит Маттиас?
Неужели Колгрим не является старшим из сводных братьев?
Гнев и злоба становились все сильнее и сильнее. Существует нечто такое, о чем ему ничего не известно!
У Тарье?
Э-э, нет, бабка Лив предупредила отца, это он ясно видел. Значит заклинания не у Тарье. Они должны находиться здесь!
Где-то в Линде-аллее…
Да, все старания, приложенные Тарье для сохранения тайны существования заклинаний, пропали даром. Однажды Тенгель у колыбели родившегося Колгрима предупредил Тарье: «Никогда, никогда не допускай этого ребенка даже к самой малой доли заклинаний! Ничему не учи его! Абсолютно ничему!»
Теперь Тарье в минуту нужды обратился к отцу мальчиков, своему двоюродному брату Таральду. Наихудшее из всех зол. Ведь, несмотря на то, что на Таральде сейчас лежала ответственность за семью, мыслил он почти так же, как сбитый с толку цыпленок.
И Колгрим услышал слова, которые ему абсолютно не положено было слышать!
Колгрим, в противоположность отцу, обладал живым злобным умом.
Он решил узнать больше обо всем этом.
У кого он может спросить?
Ни у деда, ни у бабки; обмануть их слишком трудно. Отец чересчур слаб, он никогда не осмелится ослушаться своих родителей. А глупая Ирья ничего не знает, в этом Колгрим может поклясться.
Интуиция уверенно подсказывала Колгриму, к кому ему следует обратится. К одному из наиболее умных в семье…
На следующий день он, не спеша, равнодушно вышел во двор усадьбы.
– Эй, – сказал добродушно Аре. – Ты решил прогуляться?
– Да, я хочу попросить Бранда починить кое-что для меня. Он такой сильный.
– А я?
– Не как Бранд.
Аре улыбнулся.
– Видишь, Мета, мне дают отставку.
Мета покачала головой. Она сильно похудела и подурнела, возраст не красил ее. Эту женщину постоянно мучили боли в животе, и ее не оставляла скорбь по ушедшему в мир иной Тронду. Он ведь был ее любимым сыном.
Мета бросила взгляд на Колгрима:
– Не знаю почему, Аре, но при виде этого мальчишки у меня по спине пробегают мурашки.
– Чепуха! Он стал очень смышленым!
– Верить в это? – пробормотала Мета.
Колгрим нашел Бранда на гороховом поле. После нескольких вступительных фраз он неожиданно спросил:
– Ты когда-нибудь видел тайный клад нашего рода?
Бранд осторожно уселся на краю канавы. Ему шел двадцать пятый год. Был он высок и грузен. У них с Матильдой родился лишь один ребенок, сын Андреас, других детей не было, но этим единственным ребенком, с момента его появления на свет, гордились все – и отец, и дед.
– Я никогда не видел клада. Я думаю, что он находится у моего брата Тарье.
Колгрим сидел рядом с младшим двоюродным братом своего отца словно маленькая змея.
– А что в этом кладе?
– Ты никогда не слышал этой истории?
– Только отрывками. Я не понимаю, почему всем можно рассказывать ее, а мне нет.
Рассказать Колгриму было опасно. Бранд сделал глубокий вздох.
– Тронд и я всегда считали, что с тобой обращаются несправедливо. Ты больше, чем кто-либо другой, должен знать сагу нашего рода.
– Мне тоже так кажется, – согласился Колгрим, при этом у него даже задрожала нижняя губа. Ему удалось представится несчастным, мгновенно готовым заплакать.
– Я слышал о Тенгеле Злом и о твоем деле Тенгеле и о моей бабке Суль, которые умели колдовать, но больше я ничего не знаю.
И Бранд рассказал о всех отмеченных проклятием в роду Людей Льда, а Колгрим слушал. Глаза его становились все больше и больше. Он не считал себя отмеченным проклятием – по его мнению он был ИЗБРАННЫМ.
– Правда, что Тенгель Злой отправился на поиски? Куда?
– Этого никто не знает.
– А как он это сделал?
– Он собрал все магические травы и колдовские средства, какие знал, сложил все это в большой горшок и сварил зелье такое ужасное, что невозможно представить. Тенгель Злой мог сделать многое, можешь верить!
– А зелье он выпил?
– Никто не знает. Может – да, может – нет. Во всяком случае, он над горшком прочел странные заклинания, вызывая того, с козлиными ногами. И говорят, ему это удалось. Мой дедушка Тенгель не верил этому; он считал, что появление у нас кошачьих глаз и особых свойств, которых нет у обыкновенных людей, всего лишь особая черта нашего рода. Но я вот сейчас размышляю…
– И что?
– Пожалуй, сага правдива. Думаю, что здесь руку приложил Сатана.
– О, Господи!
– Не упоминай всуе этого слова! И один из потомков Тенгеля Злого должен стать самым великим колдуном в мире, – закончил Бранд свой рассказ.
«Это я, это я», – в сильном возбуждении промолвил про себя Колгрим. Он очень хорошо понимал, что он один из тех избранных. Он знал это очень давно. Стоило ему только взглянуть на себя в зеркало, чтобы понять это.
Да, он уверен в том, что Тенгель Злой выпил дьявольское зелье. Он поступит так же. Когда-нибудь. Если бы только он знал, где оно спрятано. И как его отыскать…
– Клад у Тарье там, где он сам сейчас находится?
– В Эрфурте? Тронд так не думал. Да, Тронд также был одним из них, тебе это известно?
Нет, Колгрим никогда не слышал об этом. Если бы он знал, когда Тронд был жив! Тогда они вместе были бы неимоверно сильны. Непобедимы!
Бранд, на мгновение взгрустнувший при воспоминании об умершем брате, снова оживился:
– В кладе среди прочего находится волшебный корень.
Да, теперь Колгрим узнал гораздо больше, чем знал раньше. Именно это интересовало его и запоминалось крепко.
Доверчивый Бранд так и не понял, какие зерна бросил он в мелкую черную душу Колгрима.
В воскресенье Колгрим заявил, что у него поднялась температура. Все отправились в церковь, оставив его дома.
Он тут же спустился во двор Линде-аллеи и обыскал весь дом, двор, но ничего не обнаружил. Он продолжал поиски все долгое время, пока шла воскресная служба. Но, как только услышал, что люди возвращаются из церкви, быстро шмыгнул на свое место. Больше всего внимания он уделил старой части дома. Но клада нигде не было. Вне себя от злости, разочарованный, забрался он обратно в кровать.
Эрфурт так далеко, что он даже не представлял себе, где он находится. Поехать туда и воткнуть нож в горло лживого Тарье он не может.
Но он способен на кое-что другое! Нечто, о чем он мечтал многие годы…
Он в силах разделаться со своим соперником многими способами. А сейчас у него приманка самая вожделенная: колдовской клад.
Они еще увидят, кого обидели при дележе!
Колгрим готовился очень тщательно. Может быть, он все еще смутно помнил рассказы Сесилии о Большом тролле, которому не понравилось, что Маленький тролль сделал больно своей младшей сестре? И поэтому от прямого убийства отказался.
Ведь есть и другие пути.
В один июльский день он упросил деда взять его с собой в Кристианию. Забрал все деньги из копилки, которую прятал много лет; мелкие монеты, полученные им в подарок от доброжелательных дядей и теток.
Сейчас они очень пригодились.
В лавке серебряных дел мастера он купил брошь с национальным орнаментом.
Но никому ее не показал.
В последующие дни он продолжал подготовку. Однажды, например, он без какой-либо определенной цели несколько часов катался верхом на лошади. Слушал, как ветер жалобно стонал в кронах деревьев и злорадно ухмылялся.
Наконец подготовка была закончена.
Вечером, когда сводные братья лежали в постелях в своей комнате, Колгрим шепотом спросил маленького Маттиаса:
– Ты когда-нибудь видел танцующих рыб?
– Нет, – ответил доверчивый Маттиас. – Разве рыбы умеют танцевать?
– Умеют ли они! Ты хочешь увидеть это?
Маттиас с удовольствием бы посмотрел. Колгрим таинственно прошептал:
– Но это место заколдовано. И увидеть танец можно только в определенное время. Мы сможем подкрасться к ним. Но об этом никто не должен знать.
