Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Маргит Сандему
сообщить о нарушении
Текущая страница: 153 (всего у книги 292 страниц)
– Меня ему не удастся уничтожить, – успокоил Доминика Никлас.
Когда они подошли к нише, Виллему уже была там. Тварь все еще держала лицо в ладонях, стонала и шипела от боли. Они заставили монстра встать на колени. Доминик подобрал маленький арбалет, что валялся на земле, и забросил его далеко-далеко.
– Надо бы его связать, – произнес Никлас.
– Чем? – спросил Доминик. – Во-первых, у нас ничего нет, а если бы и было, не помогло. Не забывай, он с легкостью рвет железные цепи.
Да, монстр обладал огромной силой. Он мог с легкостью освободиться от их присутствия. Виллему опустилась перед монстром на колени и взяла его ладони в свои.
– Знаю, ты можешь убить нас, если захочешь, – в ярости вскричала она. – Только знай, когда я колдовала, я была не одна. Мне помогали наши предки. Если ты задумал зло, они придут и отомстят тебе за нас…
Она посмотрела прямо в это страшное лицо. Он все еще не видел ее. Темнота не пугала, глаза постепенно привыкли. Показалась луна. Но монстр по-прежнему ничего не видел. Он почти ослеп от того, что сделала с ним Виллему, но глаза его все так же светились. Женщине оставалось только надеяться, что он поверил в правдивость ее слов.
– Предки! Ты что, веришь в это? Проклятая… – зашипел он. Вдруг глаза его расширились, и он полуслепо уставился на нечто за спиной Виллему.
Все трое обернулись.
На вересковой пустоши кто-то стоял. Некая расплывчатая фигура.
– Это Тенгель, – прошептала Виллему. У нее отлегло от сердца. – Тенгель Добрый!
Остальные не могли разглядеть его так же хорошо, так как никогда не видели его при жизни. Да и не обладали они способностями Виллему. Постепенно со всех сторон, окружая их, стали появляться другие фигуры.
Суль узнали все. Точь-в-точь, как на портрете в Линде-аллее. Другие едва виднелись.
Чудовище закрыло глаза и в бессилии наклонило голову. И с глубоким вздохом сдалось.
Скорее всего, на него повлиял образ Тенгеля. Монстр должен был разглядеть сходство. Сходство просто потрясало. Разница была лишь в том, что один символизировал Добро, а другой – Зло.
Но Зло было бессильно перед мертвыми.
8
Видения исчезли.
– Прислонись к стене, – торопливо, пока чудовище не успело опомниться, приказал Никлас. И громко крикнул: – Капитан Отчаянный! Пошлите-ка к нам девушку с факелом! Нет-нет, пусть придет только она. Вас он мгновенно убьет.
Капитану, верно, не очень приятно было слышать, что какая-то девчонка может сделать больше, чем его отважные воины.
Свет луны был достаточно слаб. На небе был всего лишь полумесяц, на который то и дело набегали облака.
Эти трое понимали, что одни они вряд ли победили бы в этой борьбе. Не помогли бы ни видения, ни колдовское искусство. Встать на колени монстра заставила боль. Он даже не мог сидеть, сполз на сухую траву и вытянулся во всю длину.
– Как глаза? – боязливо спросила Виллему.
– Пошла к черту, – пробормотал он.
Она поводила рукой у него перед глазами. Он спокойно, без каких-либо трудностей, водил взглядом за ее ладонью. Смотрел он зло и подозрительно.
– О, Господи, – пробормотала она.
Ожидая, пока разведут огонь, они слушали завывания ветра, запутавшегося в короткой траве. Вместе с ночью пришел холод, и луна стала ярче светить на небе. Цвет луны менялся в зависимости от плотности и цвета проплывающих мимо облаков.
– Мы не хотим тебе ничего плохого, – снова повторил Никлас.
Существо только фыркнуло, покосившись при этом на Виллему. Про нее нельзя было сказать ничего хорошего.
– Позволь-ка мне посмотреть, чем ты там стреляешь, – попросил Доминик. – Нет, не оружие, его я уже выбросил. Ты пользуешься стрелами?
Чудище скорчило гримасу. Отвечать на подобные вопросы было ниже его достоинства. В то же время он был горд тем, что тоже кое-что умел. Кое-что, чего не могли они. Он вынул из кармана крошечные, толщиной с иглу, стрелы в берестяном футляре.
– Не прикасайся к ним, – предупредил Никлас Доминика. – Они отравлены?
– А ты как думаешь? – фыркнуло чудовище.
– Я не думаю, я спрашиваю, – спокойно ответил Никлас.
– Черт побери, естественно, они отравлены!
– Что ты говоришь! Как интересно! А откуда у тебя яд?
– Это тебя не касается.
– Кто научил тебя говорить? – неожиданно спросил Доминик. – Явно, что некультурный человек.
В ответ монстр только фыркнул. Никлас продолжил:
– В моей коллекции тоже есть отравленные стрелы. В коллекции Людей Льда. Надо иметь хорошие знания, чтобы смешать нужные травы и получить яд. Кто научил тебя?
– Колдунья. Ведьма одна.
– Из этой долины? – быстро отреагировала Виллему.
– Да. И что дальше?
Ханна? Могла ли его научить ведьма Ханна? Да нет, глупости. Она умерла лет сто назад!
Но кто он сам? Сколько он уже живет на этом свете? Может, он уже был во времена Ханны? Но о нем никогда никто не упоминал…
– А как ее зовут? Ту, кто научила тебя говорить?
– А черт ее знает! Да она уж давно померла. Я сам убил ее.
– Ни минуты не сомневаюсь. А вот и Элиса, – обрадовалась Виллему.
Факел осветил небо, постепенно приближаясь к вересковой пустоши. За ним тянулся шлейф дыма. Скоро показалось любопытное лицо Элисы.
– Ну как? – шепнула она, во все глаза уставясь на чудовище. – Здравствуй, меня зовут Элиса.
«Боже мой, – подумали все трое. – Да она совсем не боится! А ей казалось, что оно красиво! Но теперь она наверняка ужаснется».
Ничего подобного! Элиса очень встревожилась за состояние незнакомца и попросила у герра Никласа позволения помочь ему.
Что он думал о вновь пришедшей, было ясно всем. В его взгляде читалось недоверие и яд.
– Держи факел, Виллему, – скомандовал Никлас. – Но, ради Бога, не лишай нас волос.
Виллему старалась изо всех сил, но держать факел ровно было непросто. Все склонили головы над источающим злобу, легко возбудимым чудовищем.
– Ну-ка, подвиньтесь, – не вытерпел Никлас. – Теперь лучше. Откуда идет воспалительный процесс? Из какой раны?
Монстр вряд ли мог ответить на этот вопрос. Виллему пыталась как можно лучше рассмотреть его, но в неверном свете факела, постоянно отбрасывающим тени в разные стороны, трудно было что-либо рассмотреть. Волосы прилипли к коже. Он еле переносил боль. Вот и все, что она смогла заметить. Хоть что-то человеческое было ему не чуждо.
Осматривая одежду, Никлас заметил, что куртка из плотной кожи на одном плече была вся в запекшейся крови. Осторожно, стараясь не причинять боли, он отогнул кожу.
– О Господи, – только и сказал Никлас. – Ужасно. Принесите воды.
– Знаете, когда я шла сюда, то заметила небольшой ручеек, – поторопилась вставить Элиса. – Я могу принести воды в моей бутылке, все равно она пуста, воду я давно выпила.
– Отлично.
Чудовище исподлобья следило за работой Никласа. Голос его был полон боли:
– И это твое лекарское искусство? Промыть раны я могу и сам. Вода еще никогда никому не помогала.
– Не скажи, – добродушно заметил Никлас. – Сначала я должен осмотреть раны. А для этого их надо сначала промыть. А вот мыться ты не любишь. Или я не прав?
Чудовище, скорее всего, не поняло язвительность замечания.
Элиса бежала так, что вода выплескивалась из бутылки. Увидев рану, она воскликнула самым сострадательным в мире голосом:
– Ой, ведь тебе же, наверно, так больно!
Монстр только злобно зашипел.
Горы вокруг них казались огромными. Виллему это тяготило. А вообще она была взволнована, мрачна. Руки дрожали. Слишком тяжело давалась ей борьба с чудовищем. И слишком много удивительного пришлось увидеть за этот вечер.
«Жизнь в Мёрбю текла так размеренно. Я стала слишком избалована, забыла про мечты моей юности. Вон Элиса, например. Как естественно она себя ведет».
Да, ей не пришлось видеть и пережить то, что пережила Виллему. Элиса пережидала в безопасном месте.
– Сейчас будет жечь, – предупредил Никлас своего пациента. – Надеюсь, ты можешь немного потерпеть. Мне бы не хотелось, чтоб ты отомстил мне потом так, как ты привык.
Из глотки чудовища вырвалось несколько звуков. Их можно было расценить как предупреждение. До него дошел легкий сарказм лекаря.
Никлас решил больше не дразнить его.
Доминик подавал лекарства и бинт. Никлас осторожно промыл ужасную рану. Чудовище не издало ни звука, но во взгляде его ясно читалась ненависть, бессильная ярость, унижение оттого, что ему приходится лежать и быть зависимым от людей.
На всякий случай сундучок с лекарствами держали подальше от монстра. В данный момент он вряд ли был способен на какие-либо действия. Но все знали, что он очень хотел заполучить сундучок. А его действия трудно было предсказать. Даже Доминик не всегда мог следовать за его мыслями.
Все были напряжены до предела.
Потрескивал факел.
– Так, с этой раной мне больше нечего делать. Просто положим сюда мазь нашего рода. И рана очистится от всякой гадости. Есть у тебя еще раны?
– А ты как думал, – взорвался монстр, засучивая рукава. – Вот, вот и вот! И на колене!
– Это пулевое ранение, – констатировал Никлас, обрабатывая следующую рану.
– Они все такие.
– А мы их все и посмотрим.
На обработку ран ушло более часа.
Работать было не просто. Монстр все время ругался. И в любой момент мог распустить руки или ноги, так что его спасители отлетели бы далеко от этого места. Но силы были на исходе. Он был в полубессознательном состоянии. Спасители старались работать как можно быстрее. Раны были ужасны. Виллему часто отворачивалась, так как ей становилось нехорошо, особенно когда Никлас вскрывал гнойники.
Полумесяц совершил долгий путь, когда Элиса вдруг сказала:
– Герр Никлас.
– Да?
– Не знаю, стоит ли мне об этом говорить. По-моему, капитан Отчаянный задумал что-то нехорошее.
– Нехорошее?
– Я слышала, как он шептался со своими. Они договаривались «взять» вас, как только вы закончите свою работу.
Все переглянулись. Монстр огляделся вокруг.
– Ну что ж, – отвечал Никлас. – Во-первых, мы и не думали его «обезвреживать». Во-вторых, я не думаю, что капитан получит с нашей помощью ту честь и заслуги, на которые рассчитывает. Эту проблему мы решим позже. А тебя, каналья, никто не спрашивает, так что помолчи! Между прочим, ты от нас что-то скрываешь. Ни одна из обработанных ран не могла привести к горячке. А она мучает тебя уже не первый день. Я вижу это и по твоим горящим глазам, и по цвету кожи. Где еще ты ранен?
– Это тебя не касается.
– Ага, так ты знаешь, где ранен. Говори, дамы отойдут в сторонку, если ты так хочешь!
– Вон, – прошипел монстр.
– Наверняка, ступня, – подсказала Виллему.
– Заткнись, ты, проклятая баба, – зарычал он.
– Он, видно, может стоять только на одной ноге, – добавил Доминик.
– Ага, – кивнул Никлас. – Мне тоже казалось, что с его завернутой в тряпку ступней что-то не так. Давай посмотрю.
Монстр приподнялся и протянул руки к горлу Никласа. Виллему не знала, как это случилось, но ей очень хотелось спасти Никласа. Меж руками чудовища и горлом Никласа появился разряд. Оба вскрикнули, скорее от страха, чем от боли. Монстр еще не забыл, как ловко она его ослепила.
Во всяком случае, все поняли, что его странную ногу лучше не трогать.
– У него свой комплекс, – напряженно произнесла Виллему.
– Похоже на то. Да не будь же ты дураком, – пытался убедить чудовище Никлас. – Ты же не справишься сам! Мы только хотим тебе помочь.
– Как-нибудь обойдусь.
– Не обойдешься. Виллему выведи его ненадолго из строя!
Он снова зарычал:
– Уберите отсюда это сатанинское отродье! Убирайтесь вон! Все! Или я убью вас!
– Осторожно, – напомнил Доминик.
– Тебе же хуже. Попробуй, Виллему! Не делай ему ничего плохого. Только пусть уснет.
Доминик взял ее за руку. Он боялся за нее. Она не владела искусством гипноза. Если она посмотрит в глаза чудовищу, то вряд ли выиграет. Но надо попытаться. Вопрос в том, у кого воля крепче.
Еще пытаясь настроиться на борьбу, она поняла, что это бесполезно. Она не знала, с чего начать. А если она посмотрит ему в глаза, уснет сама.
Однако она не сказала «не могу». Вместо этого она спокойно произнесла:
– Думаю, не стоит принуждать его… – И продолжила, обращаясь к монстру: – Как хочешь. Мы не будем настаивать. Сейчас Никлас даст тебе укрепляющее. Пусть твоя нога заживет сама.
– Что дальше?
– А дальше мы оставим тебя. К сожалению, ты не хочешь пойти вместе с нами. Конечно, жаль. Но мы не бессердечны.
– Я старался, как мог, подлаживался под вас, – заорал монстр. – Я, не произнесший за многие годы ни одного слова! Я лежал спокойно, а вы делали со мной, что хотели. Чего тебе еще надо, чертова девка?!
– Я говорю, что ты волен, поступать, как тебе угодно, – спокойно сказала Виллему. Внутри у нее все пело. Монстр злился, что они раскусили его. Но он продолжал бороться за свою независимость.
Ему было нелегко. Ведь он не привык подчиняться чужой воле.
Элиса все время сидела подле него, стараясь внушить монстру, что он среди друзей. Он игнорировал ее.
А Никлас смешал напиток из трав. Монстр должен был испытывать жажду, так как выпил все большими глотками.
– Это не особенно вкусно. Зато помогает.
Он не добавил, кому помогает. Он прекрасно понял намерения Виллему.
Монстр скорчил ужасную рожу. Он грязно выругался. Никлас даже не умеет смешивать питье! И снова повалился на траву.
Все ждали. Виллему дрожала от холода в своем белом платье. Доминик набросил на плечи жены накидку. Она благодарно улыбнулась ему.
– И почему ты так непрактично оделась!
Виллему только покачала головой. Мужчины ничего не понимают в женской одежде! Что бы ни ожидало женщину, она всегда стремится одеться как можно лучше! Женщина должна быть уверена в себе. Может, это все поверхностно, внешне. Но очень помогает подавить внутреннюю неуверенность.
Ветер трепал траву и кусты, забирался во все щели. Маленькой Элисе так хотелось дотронуться до монстра, показать свое внимание, но она не смела. Она, было, попробовала, но получила сильный тумак.
Виллему плотнее закуталась в плащ. Ей не нравилось происходящее. Она была словно в полусне. Так хотелось ущипнуть себя за руку, удостовериться, что все это взаправду.
В глубине души она была уверена, что все происходящее – сон. Она бы не поверила, что могла стоять среди камней, бросая в чудовище огненные шары. Сила словно вытекла из нее. Она снова превратилась в обычного человека.
Хм, в почти обычного. Она ведь не раз слышала о странных существах, что могли многое.
И она гордилась тем, что принадлежала к кошачьеглазому племени Людей Льда.
Доминик не считал возможным расслабиться. Он отнюдь не думал, что они выполнили свое предназначение, и опасности больше нет. В его подсознании бился страх за своих близких. Он все еще чувствовал враждебность монстра. Тот думал, как бы ему освободиться, убежать. Он ненавидел их, когда они пришли сюда. А сейчас ненавидел еще больше! Ведь над ним насмехались, его унизили, растоптали… Особенно эта баба!
Доминик чувствовал глубокое отчаяние и унижение чудовища.
И вдруг все прошло! Он изучающе посмотрел на монстра.
Веки у него закрылись, черты лица стали спокойны. Снотворное Людей Льда подействовало!
– Долго он будет спать?
– Не очень, – отвечал Никлас. – Мы не можем долго оставаться тут. А если кровожадные кнехты узнают, что он усыплен, то нам всем несдобровать. Так что я дал ему совсем небольшую дозу. Он будет спать совсем недолго. Остается только молиться Богу, чтобы снотворное подействовало, как положено.
– Тогда поспешим, – предложил Доминик.
– Давайте не будем больше называть его тварью. Ведь он все же человек. Несмотря ни на что, – попросила Элиса.
– Будем надеяться, – прошептал Доминик.
Факел почти погас. От него валил густой дым. Виллему безуспешно пыталась поддержать огонь. Даже месяц утомился этой ночью и почти не светил. Звезд не было.
Виллему оглядела равнину. Это что, ее больная фантазия? Или что-то случилось с землей? Равнина, казалось, дышала болью. Словно едва видимые черные кнехты сторожили ворота в мир и покой.
«И почему дорога к миру, покою и чистоте должна проходить мимо черных, опоясанных мечами кнехтов?» – устало подумала она.
Поежившись, она попыталась отвлечься от черных мыслей. «Я так устала, я не могу больше думать. Сколько всего осело сегодня ночью в душе? Я буду считать все случившееся дурным сном. Ничего этого не было, ничего этого не было».
– Виллему, держи факел прямо!
Мужчины разворачивали тряпку на ноге монстра.
– Все в гное и крови. Лодыжка ужасно распухла! Впрочем, не только лодыжка. Вся нога!
Все напряглись! Если они увидят сейчас козлиное или коровье копыто… Это было бы чересчур.
Никлас снял последний слой бересты и кожи.
Наступила полная тишина.
– О, Господи! Боже мой! – простонала Виллему.
– Бедняга! – пробормотала Элиса.
Они озабоченно рассматривали его ногу. Видимо, с ней что-то случилось еще в детстве. Рана никогда не обрабатывалась, а после долгого перехода сильно воспалилась. И теперь ему грозило не только заражение крови, но и некроз.
Видимо, вся передняя часть ступни была отпилена очень грубой пилой, – другого объяснения придумать было невозможно.
9
Элиса все никак не могла досыта наглядеться на поверженного, лежащего с закрытыми глазами. Лицо приняло спокойное, умиротворенное выражение. То, что другим казалось ужасным, представлялось ей прекрасным в своей дикости.
По ее розовым щекам стекали слезы.
– Бедный, бедный мальчик, что они сделали с твоей ногой? – всхлипывала она.
– Мальчик? – переспросил Никлас. – Вот как это называется?
– Я говорю о его детстве. Да и потом, не так уж он и стар.
Виллему тверже держала факел.
– Он кажется вечным, человеком без возраста, – раздумчиво произнесла она. – И, тем не менее, ты, вероятно, права. Он не так уж стар.
– Это и мое мнение, – добавил Доминик. И только Никласу некогда было обсуждать возраст чудовища. Он старался успеть обработать рану. Элиса нежно погладила исхудавшую щеку:
– Как он одинок!
– Сам виноват, – пробормотал Доминик.
– И да, и нет, – не согласилась Виллему. – Вряд ли он был ангелом в детстве, да и обращались с ним, по-видимому, плохо. А обращались с ним плохо, так как он нехорошо себя вел. И его ненависть к людям все росла и множилась.
– Именно так, – подтвердил Никлас.
Сидя на коленях, Элиса не спускала глаз со своего нового идола. Вернее, идола у нее никогда не было – разве что Люди Льда, все вместе.
Ей всегда казалось, что она тоже принадлежит к ним. Ее родственники всегда находились рядом с этим родом, а свою историю она знала до мельчайших деталей. Родители всегда с гордостью рассказывали об этом.
Ее род был почти так же древен, как и род Людей Льда. Ее прадед Клаус нанялся сюда работником сто лет назад. Ведьма Суль и он жили в одно время. Именно она спасла Клаусу жизнь. А он, в свою очередь, спас ее. Она привела его домой, в Линде-аллее. Там он женился на служанке Розе. И он был причиной того, что прадед герра Доминика и герра Никласа Аре женился на их прабабке Мете. А дед Элисы был лучшим другом герра Брандта. Они были вместе на войне. И он, в свою очередь, помог герру Матиасу из Гростенсхольма жениться на своей Хильде. А сам дед так долго не женился, что прошло почти целое поколение. В конце концов, он все же женился. А жену помогли ему найти Люди Льда. Родители Элисы, Ларе и Марит, всегда помогали Людям Льда в сложных ситуациях! А теперь и сама Элиса принимает участие в этой невероятной поездке!
И разве не справедливо, что она, именно она, заботится теперь о потомках этого рода? Бедный монстр беспомощен, одинок и несчастен. Элиса была уверена в том, что он вовсе не зол, а просто глубоко несчастен. Она хотела прислуживать ему, стать его другом. Ведь ее род всегда прислуживал роду Людей Льда, и его представители были самыми верными друзьями Людей Льда.
Обо всем этом она успела подумать, пока остальные обрабатывали рану. Она не хотела смотреть туда.
Она смотрела, не отрываясь, на его красивое лицо. Ей хотелось утешить и успокоить его, если он вдруг проснется и ему станет больно.
Вряд ли она смогла бы описать словами свои чувства. Впервые в жизни ее сердце было настолько переполнено чувствами, что, того и гляди, могло разорваться. Слезы текли не переставая. Слезы счастья, слезы участия. Она старалась впитать в себя каждую черточку его лица. Она не осмеливалась прикоснуться к нему. Но если б не его больное плечо, она легла бы рядом на траву и положила бы голову ему на грудь. Этот человек вошел в ее душу, и они стали как бы одним существом. Она не знала, что случилось. Ей хотелось плясать, быть рядом с ним. Ей хотелось крикнуть так громко, чтобы ее услышал весь мир – посмотрите, что я обрела!
– Элиса, – как-то чудно улыбнулась Виллему. – Ты то плачешь, то смеешься. Что с тобой?
– Фру, я и сама не знаю. Все вдруг изменилось. Стало как-то по-другому!
– Да, мы теперь совсем в другом, незнакомом мире. – Виллему не поняла, что происходит с девушкой. – Все как-то нереально.
– Точно, – согласилась Элиса. Хоть они говорили каждая о своем, обе были правы.
– Меня очень беспокоит эта рана, – сказал Никлас. – Боюсь, придется резать. Доминик?
– Только не это, – заревела Элиса.
– Совсем чуть-чуть. А ты не смотри. Лучше наблюдай, не проснется ли он. Если он шевельнется, сразу же скажи. Даже если на лице дрогнет мускул!
– А-ага, – согласилась Элиса. Она была так горда! Вот и понадобилась ее помощь. Она помогает ему.
– Нам надо удалить немного ткани, – сказал Доминик Никласу. – Виллему, держи факел как можно выше, а я помогу Никласу.
– Факел скоро прогорит, – отвечала она.
– Я вижу. Расходуй огонь экономнее!
И они снова склонились над раной.
С холма закричали:
– Эй вы! Что вы там делаете?
Все переглянулись. Что бы такого сказать, чтобы удержать их на месте?
– Пробуем обработать его, – отвечал Никлас, что соответствовало действительности. – И не мешайте нам, а то он опять взъярится. Сейчас он несколько успокоился.
Доминик не удержался от улыбки.
Но Отчаянный не сдавался:
– Вы что там, вместе с ним?
Никлас ответил наудачу:
– Да, он взял одного из нас в плен. Мы ведем переговоры. Осторожнее, он снова начинает злиться!
Вдали все стихло. «Взял одного из нас в плен…» Как же он был прав!
– Дело затянулось, – в отчаянии воскликнул Никлас. – Теперь он может проснуться в любой момент!
Он взял острейший нож и накалил его над огнем. Виллему отвернулась. Она не могла смотреть.
Элиса не спускала глаз с лица чудовища. По телу прошла дрожь, лицо словно сжалось.
– Он просыпается, – шепнула она.
– Вряд ли. Скорее, он почувствовал боль.
– Да, наверно, так. Теперь все прошло.
Она стала гладить его лицо, виски, шепча при этом слова, которых никто не слышал. Как могла, она старалась успокоить его. Казалось, чудовище спало. Никлас закончил работу, наложил мазь и забинтовал рану чистой тряпкой. Подержал над больной ногой свои исцеляющие руки.
Стали обсуждать, что делать дальше…
– Я думаю, он никогда не видел своей стопы, – отстранение сказала Виллему.
– Мне тоже так кажется, – согласился Никлас. – Слишком запущенная рана. Он словно ненавидит свою ногу или боится смотреть на нее. Мы должны быть осторожны, двигаться неслышно.
– Да, но что нам теперь делать? Как мы уйдем отсюда?
– Надо привести лошадей. Виллему, пойдем за ними, – сказал Доминик. – Но что делать, если он проснется?
– Я не хотел бы ощутить на себе его гнев, – вздрогнул Никлас. – И факел прогорел! Торопитесь, может, мы успеем уйти вовремя! Только ради Бога, не приводите сюда кнехтов.
Факел погас. Доминик и Виллему растворились в темноте. Двое оставшихся надеялись, что они придут вовремя.
Никлас поздно спохватился, что вместо Виллему ему надо было послать Элису. Кто будет держать монстра в повиновении? Только Виллему могла управлять им.
А что мог сделать он и малышка Элиса? Никлас вознес самую горячую молитву, прося, чтобы чудовище спало подольше.
– Теперь нас пятеро, а лошадей только четыре. Ему придется отдать одну. Доминик с Виллему поедут вдвоем на одной, и для каждого из нас останется по лошади.
Элисе страстно захотелось поехать с монстром на одной лошади. Но нет. Просить о таком она не осмелилась!
– А он не сбежит?
– Вряд ли он хороший наездник, если вообще сидел на лошади. А Доминик просто волшебник, а не всадник.
– А как прореагирует лошадь на такого… необычного всадника?
– Все должно быть хорошо. Он лучше чувствует себя среди животных, чем среди людей. Он, конечно, тяжеловат, но лошади выносят и не такой груз.
С другой стороны долины послышалась оживленная дискуссия. Они слышали, как бесновался капитан и Доминик отвечал ему своим спокойным, властным голосом. И все же чувствовалось, что Доминик взволнован. Обычно он говорил много тише. Иногда в разговор вмешивалась Виллему. Слов было не слышно. Но Никлас с Элисой и так поняли, в чем дело. От былой дружелюбности капитана не осталось и следа.
– Герр Никлас, – шепнула Элиса, – теперь он просыпается по-настоящему.
«Виллему, где же ты», – в отчаянии подумал Никлас.
Чудовище застонало, осторожно поворачивая голову из стороны в сторону.
– Если б мы могли связать его, – прошептал Никлас. – Но он легко рвет любые цепи.
– Ну, тогда мы не можем связать его! Ведь он больше не будет нам доверять.
– Его доверия нам не дождаться никогда, – горько произнес Никлас.
Элиса склонилась над раненым:
– Мы твои друзья, – быстро проговорила она, вложив в эти слова все человеческое тепло.
Человек-монстр резко поднялся на локтях. Все трое перестали дышать. Двое от того, что боялись, а третий от того, что еще не очнулся от сна и не понимал, где он и что с ним случилось.
– Ты потерял сознание, – стал объяснять Никлас.
Послышался тяжелый вздох несчастного. За ним последовал взрыв:
– Что вы сделали со мной, твари? Что вы сделали?
– Тсс, иначе сюда придут кнехты!
– Чхать мне на них! Что вы сделали?
– Мы только врачевали твои раны.
Они чувствовали, как он зашевелил изуродованной ногой, согнул и снова распрямил колено.
– Твари, – бормотал он в дикой ярости. Они слегка отодвинулись от монстра.
– На твоей ноге началось омертвление ткани, – торопился с объяснениями Никлас. – И ты мог умереть через несколько недель.
В этом Никлас не был уверен. Но монстр не был дьяволом. Он был человеком. Без сомнения, самым страшным из всех отверженных Людей Льда. Вряд ли когда еще рождался такой подлый и страшный человек. И такой злобный. Какие еще силы в нем были скрыты, Никлас не знал и даже не хотел об этом думать. Слухи о почти бессмертных… Что жили не одну сотню лет… Ясно, что это голословные утверждения. Никто из людей не жил так долго и, соответственно, не мог этого подтвердить. Но сейчас по спине Никласа поползли мурашки.
Подтвердились опасения Никласа – чудовище ненавидело свою больную ногу. А они совершили самое страшное преступление – осмотрели ступню и, таким образом, опозорили его. Он должен был бы в ярости растерзать их, но тогда он признался бы самому себе, что одна нога у него не в порядке. Это и спасло их.
Монстр дышал порывисто, полузадушено, не зная, что предпринять. Пока он решал, Никлас сказал:
– А вон и наши лошади.
«А с ними и наша Виллему, слава Тебе, Господи. Мы спасены», – пронеслось в голове. А монстру он сказал:
– Ты возьмешь лошадь Виллему. И мы поедем домой, в Гростенсхольм.
– Какого черта я туда поеду? Вы мне не нужны. Я всегда прекрасно жил один.
– Давай не будем усложнять, – устало ответил Никлас.
Они увидели огромные тени, возникшие на фоне светлеющего неба. Близился рассвет.
– Лошади, – облегченно вздохнула Элиса. – Я приведу вам лошадь Виллему, господин.
Элиса называла его то на вы, то на ты. Все никак не могла решить для себя, что лучше.
– Вот она. Умеешь ездить верхом? – спросила Виллему. – Надо торопиться. Кнехты вышли на тропу войны.
– Пошла к черту!
– Знаешь что, бери лошадь и не шуми! – сухо оборвала его Виллему.
Он остался лежать. Видимо, потому, что не мог подняться.
– Пошли вы все к черту! Пошли вон, или я разорву вас на кусочки!
– Совсем не обязательно начинать с нас. Желающих полно. Ты так долго думаешь, что кнехты, вероятно, уже добрались до нас!
Монстр медленно попытался встать, но не смог. Видно, он еще не пришел в себя от снотворного.
– Уезжайте, – подавленно сказал он. – Ружья кнехтов мне не страшны, и я не нуждаюсь в помощи.
– Ты потерял много сил, – стал уговаривать Никлас. – И если ты начнешь ходить пешком, то совсем потеряешь ногу.
– Вот вы и попались, – послышался голос капитана совсем рядом. – Теперь он мой. Слышите меня, вы, шведский полковник! Ваши мертвые тела послужат еще одним доказательством его жестокости! Мы уж позаботимся о нем. Благо, он теперь без сил.
Никто не сомневался в том, что капитан не шутит.
– Солдаты! Заряжай! Сначала уничтожьте четырех смертных, затем свяжите эту тварь. Ослепите его!
Четверка окаменела. Солдаты окружили их. Ночной ветер трепал одежды кнехтов. Щелкнули взятые наизготовку ружья. Все готово!
– Приступайте! – скомандовал капитан из безопасного укрытия. – Застрелите их! Без жалости! Эти дьяволы пожили достаточно!
На зарядку новомодных ружей ушло некоторое время…
– Что делать? Кто знает? Только быстро! – прошипел Никлас.
Виллему, в своем белом платье, служила первоклассной мишенью.
Не успели они привести мысли в порядок, как сзади них послышалось ворчанье огромного дикого зверя. Монстр встал во весь рост. Встал, словно кусок черной скалы. Отличаясь от нее только человеческой фигурой. Глаза извергали огонь. Монстр мог видеть в темноте. Для них солдаты были темными, расплывчатыми пятнами. Отодвинув, Доминика и Никласа в сторону, монстр стал быстро спускаться вниз. Так быстро, что казалось, он летел навстречу кнехтам. Небольшая группа Людей Льда слышала ужасные вскрики, следовавшие один за другим. Они слышали звук переломанных и отбрасываемых ружей. Казалось, монстр забыл про боль в изувеченной ноге.
– Бегите! – крикнул один из кнехтов. – Бегите!
– Нет, стреляйте, черт вас дери, застрелите его, – надрывался капитан. Но люди его бежали в безопасное место, не чуя под собой ног, метались по холму в надежде спастись.
Но монстр не обращал на них внимания. Он вскочил на лошадь Виллему. Лошадь присела от страха. Никлас подсадил Элису, схватил свой сундучок и вскочил на лошадь последним. Доминик и Виллему уже сидели на черном жеребце.
Во главе с Никласом они понеслись во весь опор на юг, через равнину.
Прошла ночь. Рассвело.
Они были уверены в том, что монстр поскачет своей дорогой. Виллему распрощалась с ним в душе и даже почувствовала облегчение. Ей было жаль лошадь, но она надеялась, что монстр позаботится о ней. Куда ему сейчас без лошади?!
Воспитать его и сделать из него Тенгеля Доброго?
Она часто спрашивала себя, почему бы отверженным их рода самим не позаботиться о монстре. Об этом же она думала и сейчас, сидя на лошади впереди Доминика. Они покидали Нурефьелль. Но если честно, она знала ответ. Они не могли. Им нужен был живой посредник. Но не кто попало. А именно она, Виллему, избранная. Доминик и Никлас просто готовили ей дорогу. Только она видела Тенгеля, Суль и всех остальных. Ей передалась их сила. И эта сила шла через нее и влияла на монстра.
