Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Маргит Сандему
сообщить о нарушении
Текущая страница: 83 (всего у книги 292 страниц)
9
Танкред ворвался во дворец Ульфельдтов, как Леонора Кристина предпочитала называть свою усадьбу. Сначала его, правда, никак не хотели пропускать в дом, потом, после долгих расспросов, все-таки были вынуждены это сделать.
Леонора Кристина встретила его в холле.
– Танкред Паладин, что, хотела бы я знать, ты здесь делаешь? Твоя мать была здесь…
– Я приехал за Джессикой.
– Но ты не можешь просто взять и забрать ее, она все-таки присматривает за моими детьми!
– Она смертельно больна! И не похоже, чтобы вас это особенно волновало!
– Больна? Смертельно? – улыбнулась Леонора Кристина. – Какая ерунда! Танкред, это большая привилегия, что тебя вообще пустили во дворец! Ты ведь служишь королю, а его люди собираются убить моего мужа. Так что веди себя прилично – хотя бы из чувства благодарности!
– Где она? – прервал ее Танкред.
Леонора Кристина плотно сжала губы, а потом сухо приказала экономке проводить «этого молодого невежу» в комнату Джессики. Танкред пронесся по дворцу как буря, но достигнув комнаты Джессики, в изумлении замер на пороге.
– О Боже, – пробормотал он. Чудесное лицо было бледно как снег, глаза глубоко запали, и вокруг них были темно-синие тени. Казалось, девушке трудно смотреть, она все время щурилась и прикрывала глаза.
Экономка хотела остаться, но Танкред приказал ей выйти. Она неохотно удалилась, бормоча что-то о правилах приличия. Но наверное, решила, что Джессика так слаба, что ни о каких неприличиях не может быть и речи.
– Джессика, что случилось?
– Не знаю.
Она вдруг увидела еще более отчетливо, чем раньше, как он возмужал и как стал красив строгой мужской красотой.
– Одевайся, мы уезжаем. Я уже предупредил Леонору Кристину.
– Но я не могу… пошевелиться…
Он помедлил, а потом спросил:
– А где твои вещи?
– Вот там в шкафу. Но я нужна Леоноре Кристине…
Он быстро собрал все личные вещи Джессики и засунул их в маленький сундучок, а потом завернул девушку в плед.
– Госпожа Леонора Кристина без тебя переживет, и ей придется обойтись и без этого пледа. – С этими словами он приподнял ее и удивленно воскликнул: – О Господи, да ты почти ничего не весишь!
Он двумя пальцами зажал ручку ее сундучка и ногой открыл дверь. У Джессики от слабости закружилась голова, и она прижалась к плечу Танкреда. Господи, да у нее же изо всех ранок и язв на теле постоянно сочилась кровь! Что он о ней подумает?
– Она вернется, когда выздоровеет, – крикнул по пути Танкред удивленной экономке.
На улице было довольно холодно. Танкред с помощью стражников посадил потерявшую сознание Джессику перед собой на лошадь. Все вместе они постарались плотнее закутать ее в плед, а потом приторочили к седлу сундучок девушки.
Вскоре Танкред обнаружил, что не может быстро скакать на лошади. Джессика стонала от каждого неосторожного движения, и Танкреду приходилось ехать очень аккуратно. Ему стоило бы подумать о карете для нее заранее, но теперь уже было поздно. Кроме того, мама была права, и Джессику вообще нельзя было перевозить в их дом. Ей нужен был прежде всего покой. Но теперь они во что бы то ни стало приедут домой! Может, стоит где-то переночевать по дороге? Нет, нет, надо спешить.
Несмотря на дикую боль, Джессика вновь пришла в себя. На свежем воздухе в голове у нее прояснилось. Хотя был уже вечер, а вечером ей всегда становилось лучше. Но ночью… Лучше не думать об ужасной боли, которая всегда настигала ее ночью. Она украдкой принялась рассматривать нового Танкреда, который был ей совсем незнаком и совершенно не похож на юного дворянина, приехавшего к своей тетушке в гости. Сейчас бы Джессика никогда не смогла бы относиться к нему со снисходительной иронией. Она просто поверить не могла, что тот юнец и этот суровый мужчина – один и тот же Танкред. Танкред, который писал ей смешные записки и звал Болли. Этот элегантный офицер никогда бы не мог говорить в нос и никогда бы не простудился из-за одной ночи, проведенной в лесу.
О Господи, из ее ран все сочилась и сочилась кровь! У нее были постоянные кровотечения последние две недели, и именно они больше всего пугали Джессику. Что же ей делать? Она бы согласилась скорее умереть, чем говорить об этом с Танкредом. Девушка застонала, и Танкред тут же придержал лошадь. Они уже давно выехал из Копенгагена и теперь скакали по проселочной дороге.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил Танкред.
Она тихонько застонала, а потом прошептала:
– Спасибо за письмо.
– А… Ты простила меня?
– Давно. А ты?
– Я простил тебя уже по дороге домой от тетушки. Но так и не смог тебя разыскать. Мама считала, что ты не хочешь меня видеть после всего, что случилось. Я вел себя безобразно. Я был слишком молод и глуп.
Джессика через силу улыбнулась. У нее кружилась голова и не было сил отвечать.
– Мне кажется, мы должны были объясниться… – продолжал прекрасный незнакомец, крепко прижимая ее к себе, – именно поэтому я и искал тебя все это время. Но я боялся, что ты все забыла. Ведь ничего и не было?
Она почти не расслышала умоляющего тона Танкреда от жгучей боли. Изо всех сил Джессика пыталась не потерять сознания, но постепенно проваливалась в черную дыру. Он осторожно продолжал ехать вперед, пока наконец совсем не стемнело. Ее молчание задевало молодого человека. Чуть обиженно он сказал:
– Так будет лучше, Джессика. Тебе стоит побыть у нас, пока ты болеешь. К тебе было совершенно не пробиться в этом чертовом доме. Я один раз попытался, но меня не пустили, а Ульфельдт закатил истерику.
Джессика на этот раз смогла ответить:
– Да, сейчас он не думает ни о чем, кроме своих обид.
Она боялась лишний раз пошевелиться, что кровь не пошла сильнее. Ей было больно. И еще она очень переживала из-за того, что Танкред сказал, что между ними ничего не было. Но она влюбилась тогда первый раз в жизни и была влюблена в него до сих пор.
Она вновь потерла сознание, и Танкред почувствовал, как тело Джессики обмякло у него в руках. Нет, так дальше продолжаться не может. Не хватало только, чтобы из-за него она еще и умерла.
Тут неподалеку есть таверна, но остановиться именно в этой таверне? Этого ему совсем не хотелось. Нет, что бы там ни было, но Джессике надо сейчас отдохнуть. Господи, а если ей уже ничто не может помочь? Если она потеряла последние силы за эту ужасную поездку на лошади?
Поскольку теперь Джессика была без сознания, он пустил коня галопом. И когда показались светящиеся окна таверны, вздохнул с облегчением. Он въехал на задний двор, поскольку решил не появляться перед главным входом. Ему навстречу тут же вышел хозяин.
– Господин Танкред, вы так поздно?
– У тебя есть для меня приличная комната? Я приехал с девушкой, она больна, и ей нужна моя помощь. Нет-нет, не пугайся, это не заразная болезнь.
Во всяком случае, он очень на это надеялся. Да нет, конечно, не заразная, иначе бы давно уже кто-нибудь заразился бы еще.
Хозяин пообещал, что сделает все, как надо, и принял из рук Танкреда Джессику, чтобы молодой человек мог соскочить с лошади.
– О Господи, – вскричал он тут же, – эта девушка совсем плоха, да и почти совсем ничего не весит. Может быть, мне разбудить жену?
– Нет, нет. Джессике надо просто отдохнуть. – Танкред помолчал и продолжил: – А он здесь?
– Я не видел этого типа уже несколько дней, – прошептал в ответ хозяин.
Танкред заметно успокоился. Он вновь взял Джессику на руки и поднялся вслед за хозяином на второй этаж таверны. Им предоставили маленькую аккуратную комнатку. Двуспальная кровать, стол и стул у окна.
– Я схожу за горячей водой, чтобы вы могли с дороги вымыться. Вам прислать что-нибудь поесть?
– Да, спасибо. И кувшин пива. Думаю, что девушка есть ничего не будет.
Хозяин ушел, и Танкред положил Джессику на постель. И только тогда увидел, что одна его штанина вся в крови.
– О Господи, – воскликнул он. – Что же делать?
Позвать хозяйку? Нет, он не хотел причинять Джессике боль. Она так стеснительна! Танкред представил, как страдала девушка во время их поездку и боялась сказать об этом чужому незнакомому мужчине. Боялась, что он обнаружит ее кровотечение… Бедняжка! Но что же ему делать?
В жизни Танкреда последнее время не было места женщинам и их деликатным проблемам. Но мама Сесилия всегда учила его быть внимательным и добрым. Поэтому сейчас он принял решение промыть раны Джессики сам. Без посторонней помощи. Чем меньше народу будет знать о ее болезни, тем лучше.
Он вздохнул и снял с бедняжки плед. И его глаза расширились от удивления. Джессика была в тонкой льняной ночной сорочке, которая не могла скрыть ужасных язв на теле девушки. Сердце Танкреда готово было разорваться от сострадания, когда он увидел, что Джессика пыталась сама перебинтовать раны.
– О Боже! – только и мог он пробормотать. На лестнице послышались шаги хозяина таверны. Танкред быстро прикрыл Джессику пледом.
– Ну как? Она пришла в себя?
– Нет, пока еще нет. У тебя есть две чистых простыни, которые ты бы мог продать мне? Я должен сделать из них бинты… У нее…
Танкред не хотел особо распространяться о болезни своей несчастной «Молли». Он постарается на этот раз проявить максимальный такт и понимание.
Хозяин ушел за простынями, а молодой человек утер пот со лба. Если бы он был дома! Сесилия всегда знала, что делать! В этой ситуации Танкред чувствовал себя неуклюжим медведем.
А в доме Ульфельдтов в Копенгагене на кухне Элла готовила питье для Элеоноры Софии и молоко для Джессики.
– Можешь сама выпить молоко фрекен Джессики, – коротко сказала ей горничная.
«О нет, неужели она уже умерла? Так быстро? И я не успела помучить ее? Высказать все, что хотела! Неженка!»
– Почему? – невинно спросила Элла горничную.
– Потому что фрекен Джессика тут больше не живет. За ней приехал красивый офицер и увез куда-то. – Девушка хихикнула.
– Какие глупости!
– Правда! Он накричал на всех, даже на госпожу Леонору Кристину.
– Но кто же он?
– Понятия не имею. Он пообещал, что Джессика вернется, как только выздоровеет. И я очень на это надеюсь, потому что малышка Элеонора София все время плачет и зовет свою любимую Джессику.
Ну ж я-то пить это молоко не буду, решила Элла после ухода горничной и вылила молоко в ведро, а потом тщательно вымыла кружку. Она и не знала, что у Джессики есть друг. Если только… Этот щенок…
Как же его звали? Танкред? Да нет, прошло уже столько лет.
Но Джессика должна вернуться. Ну что ж! У Эллы полно времени, и она подождет!
Джессика наконец опять пришла в сознание.
Какой странный потолок с балками! И маленькое окошко! Кто-то склонился над ней и осторожно промывал ее язвы!
– Танкред! Только не ты! – простонала несчастная девушка.
– Ну, ну! Джессика! Тебе нужна помощь! А как давно у тебя эти ранки?
– Сначала появились только трещинки, а потом они становились все ужаснее и ужаснее, – задыхаясь от стыда, с трудом произнесла Джессика.
– Но почему ты никому ничего не говорила?
– Я не могла.
Как это типично для Джессики! Никому ничего не говорить, чтобы не доставлять лишних хлопот.
– Я разорвал простыню на бинты и попытаюсь перебинтовать самые ужасные раны.
Джессика почувствовала, что у нее перебинтована одна нога. Господи, какое облегчение!
– Ты… у тебя было такое кровотечение, что… промокла вся ночная сорочка… и я переодел тебя…
– Спасибо, – едва слышно прошептала Джессика.
– Я не хотел никого просить о помощи, думал, тебе это будет неприятно, – пробормотал Танкред, заметив на ее глазах слезы, и поспешно отвернулся. Вот как? А как насчет него самого? Как это типично для мужчин! Но он хотел ей добра, и Джессика решила промолчать. И позволить ему перебинтовать все ее раны.
– Где мы? – прошептала она. – У тебя дома?
– Нет. В таверне. Мы на середине дороги. Я боялся ехать дальше, поскольку ты совершенно ослабла.
Он прикрыл ее периной, и Джессика с облегчением вздохнула. Она прекрасно знала, как ужасно выглядит и как похудела за последние месяцы. Но ведь именно сейчас ей надо хорошо выглядеть! На глаза навернулись слезы, но Джессика быстро смахнула их.
– Танкред, я так боюсь! Мне кажется, что я серьезно больно.
– Не знаю, что и сказать. Я никогда не видел ничего подобного раньше. Но как только приедем домой, тебе сразу станет лучше. Скоро к нам должен приехать в гости один врач. Он наверняка сможет тебе помочь. Ты что-нибудь съешь?
– Нет, спасибо.
– Пива?
– Да. Сейчас ночь?
– Нет, поздний вечер.
– Как странно, Танкред, у меня совсем не болит голова. И желудок…Обычно в это время суток у меня бывают адские боли. – Ей было очень трудно говорить с Танкредом приветливым голосом. Стыдно, стыдно…
– Я пойду схожу за свежим пивом.
– Нет, нет, не стоит…
Но он уже ушел. Джессика лежала с закрытыми глазами. Ей было намного лучше. Как хорошо…
Но тут за дверью раздались голоса. Голос Танкред и еще один – незнакомый, грубый, мужской. Они о чем-то спорили.
– Оставь меня! Оставь! – раздраженно проговорил Танкред.
– Успокойся, мальчишка, – спокойно – слишком спокойно – отвечал другой голос.
– Но я больше не могу!
– Прекрасно можешь! Это всего лишь начало.
– Ты врешь! Это все ложь!
– Да что ты? Не забывай о доказательствах. Тогда, скажем, встретимся здесь в следующую субботу?
– Я вас убью, дьявол!
– Я просто несчастный, который должен зарабатывать на хлеб насущный. И вы не посмеете убить меня, господин Танкред! Вы слишком хорошо воспитаны. – Он многозначительно рассмеялся и, судя по шагам, направился вниз. Джессика слышала, как Танкред глубоко вздохнул, прежде чем войти в их комнату. Он выглядел как обычно, только был слегка напряжен.
– Вот твое пиво.
– Спасибо! Танкред, мне так хорошо.
– Ну и прекрасно. Давай, вот так, попробуй сесть.
Он поддерживал ее, пока девушка пила.
– Спасибо, – прошептала она и легла. Он помедлил, а потом проговорил:
– Джессика, я проведу эту ночь в этой комнате. Я не могу оставить тебя одну. Ты не возражаешь?
– Конечно. Кровать такая большая, и мне приятно и спокойно, если ты будешь рядом.
Он просиял.
Когда Танкред раздевался, Джессика отвернулась. Потом она почувствовала, как он ложиться рядом, и вскоре свеча была погашена. Они лежали и в темноте смотрели в потолок.
– Тебе больно?
– Нет. Хотя ночи – самое ужасное для меня время. Конечно, и сейчас у меня везде побаливает, но это ничто в сравнении с тем, что бывало раньше.
Танкред взял ее за руку.
– Это все мое влияние, – улыбнулся он.
Но у них не получалось естественной беседы. Они были слишком напуганы. Они лежали и молчали.
– Ты плачешь? – внезапно спросил Танкред.
– Нет.
– Почему? Из-за болезни?
– Не только. Ты ведь знаешь, когда человеку плохо, он всегда начинает думать обо всем остальном, что тоже причиняет ему боль.
– О чем же ты думаешь?
– Я не могу…
– Джессика, это твоя ошибка. Ты уходишь в себя и не хочешь делиться ни с кем своей болью. Так было и в тот раз, когда мы с тобой встретились. Тогда ты промолчала. И точно так же ты вела себя в доме Ульфельдтов. Как ты могла молчать о своей болезни, я никак не могу понять. И уже тем более я не понимаю, почему никто не заметил твоего состояния.
– Мне говорили, что я очень похудела и ослабла, и многие хотели мне помочь, но я уверяла их, что чувствую себя хорошо.
– Да, вот об этом я и говорю. Ты должна научиться доверять людям.
– Но я не могу поверить, что нужна кому-то. Я ничего из себя не представляю!
– Что?
– Люди просто не замечают меня. Все так сильны и уверены в себе. Леонора Кристина, твоя мать – все! Даже экономка в доме Ульфельдтов знает, что должна делать. А я – нет.
– Потому что ты все время думаешь о других. Это очень мило с твоей стороны, но иногда надо думать и о себе.
Джессика немного помолчала, а потом сказала:
– Иногда мне кажется, что я делают это просто, чтобы быть похожей на других.
– Конечно, все мы эгоисты, – медленно ответил Танкред. – Но ты много значишь для других! Ты совсем не нуль!
– Ты просто хочешь меня утешить. Я ничто.
– Ты преувеличиваешь. И оскорбляешь меня.
– Тебя?
– Ты была моей первой любовью, и, значит, у меня плохой вкус.
Против своей воли Джессика рассмеялась.
– О Господи, Танкред, не смеши меня, у меня болит все тело!
– Прошу прощения, я постараюсь быть как можно более скучным! – Он погладил ее по волосам и вновь улегся на спину.
– Ты совсем не скучный, Танкред, просто слишком серьезный! И совсем не похож на того мальчика, которого я знала.
На это он ничего не ответил.
– И молчу не только я, но и ты.
– Ты права. Я не вижу бревна в собственном глазу! Прошу прощения!
– Ты не хочешь говорить со мной? Я слышала того человека… за дверью…
Танкред молчал. Долго молчал.
– Если бы я мог кому-нибудь все рассказать! Но все это так ужасно!
– Да, я понимаю, ведь я совершенно тебе чужая!
– Неправда! Ты не должна говорить ничего подобного! Но ты больна, и я не могу…
– Танкред, я была очень рада, если бы ты доверился мне. И у меня бы только прибавилось от этого сил.
Он глубоко вздохнул.
– Даже если бы хотел, я все равно никому не имею права ничего говорить… Ведь речь идет не только обо мне…
– Может, речь идет о деньгах? – осторожно спросила Джессика. – В таком случае, я могу и хочу тебе помочь. Ведь у меня есть Аскинге.
– Нет, нет… что ты! Я не могу говорить об этом…
– Я не буду настаивать. Но знай, что я всегда с радостью помогу тебе.
– Спасибо. А сейчас тебе надо заснуть.
– Да. – Она улыбнулась. – Танкред, мне кажется, что мы всегда встречаемся в лежачем положении. – Она покраснела в темноте.
– Да, да, – засмеялся он в ответ. – Сначала я пару раз шлепнулся, когда бежал за тобой по лесу, а потом мы оба простудились и слегли в постель. Да, ты права… Но тем не менее…
Он осторожно наклонился к ней и поцеловал в лоб.
– Ну вот, теперь я тебя опозорил!
С этими словами он улегся обратно, не подозревая, что Джессика покраснела как маков цвет, а сердце ее было готово выпрыгнуть из груди.
10
Танкред разбудил ее еще до того, как пропел первый петух. Он был уже полностью одет.
– Если ты хорошо себя чувствуешь, мы можем отправляться дальше, – сказал он. – Я уже расплатился с хозяином, а мои родители с нетерпением ждут нас и наверняка очень волнуются.
– Да-да, конечно.
Но чувствовала Джессика себя ужасно. Ей с трудом удалось закутаться в плед и добрести до уборной но дворе, а потом доковылять до лошади Танкреда. Он успел подхватить девушку на руки, иначе она просто упала бы от слабости.
– О Господи, – воскликнул он, – ну как же тебе могла прийти в голову самой спускаться по лестнице! Ты могла бы попросить меня помочь тебе!
– Всему есть границы, – едва слышно ответила она.
Джессика почувствовала, как Танкред усаживает ее на лошадь.
– Как красиво вокруг! – сказал он.
– Туман… – прошептала она в ответ, напрягая зрение, – кругом один туман…
– Никакого ту… Господи, Джессика, не падай!
Через несколько часов они въезжали до двор их замка. Навстречу им тут же выбежал старый Вильгельмсен. Танкред передал ему Джессику.
– Осторожно! Она легче перышка, и ей больно от любого движения.
Он срыгнул с лошади и снова взял на руки девушку. Она вновь была без сознания. Он быстро взбежал по лестнице на крыльцо. В холле его ждали родители.
– Мама, у Джессики кровотечение, – побледнев, проговорил он.
– Боже, Танкред, она без сознания! Тебе ни в коем случае не нужно было везти ее сюда!
– Но она никому не была нужна там!
Он быстро прошел в комнату Габриэллы, которую Сесилия приказала приготовить для девушки.
– Почему вы задержались?
– Мы ночевали в таверне. Джессика была совсем плоха.
– Танкред! Как ты мог привезти девочку в такой вертеп!
– Я был вынужден сделать это. Она бы не продержалась до дома. Но я все время был рядом с ней.
– В одной комнате?
– А как еще я бы смог быть с ней рядом? Мама, даже строгие члены вашего церковного общества не смогли бы предъявить мне никаких обвинений. Или ты думаешь, что я монстр?
– Нет, что ты. Кроме того, я не член церковного общества. Положи ее на кровать. И выйди из комнаты.
У двери Танкред на мгновение остановился. В его очерствевшем сердце внезапно проснулась нежность…
Джессика проснулась тем же утром с чувством удивительной легкости. Сначала она никак не могла найти причину своего нового состояния, но затем поняла, что у нее не болит голова. Почти не болит. Впервые за многие недели она могла поворачивать голову, и при этом в ее мозг не впивались тысячи огненных иголочек. И глаза тоже не ломило!
Красивая комната, в которой она проснулась, была ей совершенно незнакома. Спальня очень подходила для молодой девушки, и Джессика решила, что это была комната Габриэллы, сестры Танкреда.
Танкред! Воспоминания об их поездке сюда заставили Джессику покраснеть. Неужели он заметил все ее раны? И ужасное кровотечение? О Господи, смилостивись надо мной!
Она осторожно попыталась пошевелиться. Боль тут же пронзила ее, но была все-таки не такой ужасной, как всегда. И живот тоже болел не так сильно.
В дверь постучали, и на пороге комнаты показалась Сесилия с завтраком на подносе. Никогда еще Джессике не предлагали столь плотный завтрак. Ломти хлеба с толстым слоем масла и громадными кусками сыра, молоко, яблоки и здоровенные, размером с тарелку, куски ветчины.
– Как ты себя чувствуешь, девочка? Как тебе спалось?
– Все просто замечательно! Большое спасибо!
– Отлично, теперь тебе надо восстановить силы. Ты можешь сесть?
– Не знаю…
– Понимаю, тогда лежи, а помогу тебе есть.
– Я хотела… Может, у вас есть что-нибудь другое попить, кроме молока? Мне всегда становилось хуже после вечернего молока! А вчера я не пила его, и мне сразу стало лучше…
– Да, – тут же отозвалась Сесилия, – я действительно и раньше слышала о детях, которые совершенно не выносили молоко. Но ты раньше пила его?
– Да, так что, может быть, это просто глупости…
– Нет, нет, конечно, тебе не надо пить молоко. Я скажу, чтобы тебе принесли пиво. Танкред так мило себя вел, – продолжала Сесилия, начав кормить Джессику, – он так волновался из-за тебя. И он так переживал, что не мог попросить у тебя прощения. Может быть, я была не права, когда не хотела давать ему твой адрес. Оказывается, он везде тебя искал. Но я боялась, что он проговорится, и тогда твое местонахождение могло бы стать известно Хольценштерну. Думаю, что теперь ты можешь его простить. Ведь он спас тебя.
Джессика кивнула. Конечно, он спас ее и попросил таким образом прощения. Наверняка у него был – миллион подружек, ведь он привлекателен. Она не могла заставить себя спросить, если у него невеста.
Танкред зашел к ней после обеда. Ему надо было возвращаться на службу в Копенгаген. Джессика пригласила его сесть.
– У меня всего несколько минут, – сказал он, но тем не менее придвинул стул к кровати и сел. – Как ты себя чувствуешь?
– Спасибо, очень хорошо, и это так непривычно! Как мило с твоей стороны зайти ко мне!
– Очень хорошо, что я смог привезти тебя сюда. Отец говорит, что в Копенгагене сейчас неспокойно.
– Потому что я уехала? – скептически усмехнулась она.
– Нет, конечно, нет, – рассмеялся Танкред. – Просто все эти выдумки насчет отравления короля и покушения на Ульфельдта привели к тому, что все во дворце беспокоятся за короля. Все ворота дверца закрыты, усилена охрана, и во двор вывезли пушки. Паника распространилась по всему городу. Особенно обыскивают дома людей Корфитца. Усиленное наблюдение установлено за братом Леоноры Кристины.
Джессика не могла отвести от него глаз – он был так красив и умен! Она попыталась сказать что-нибудь умное:
– Эта Дина просто настоящая интриганка! Она никогда не говорит ничего прямо, а только намеками. И никто никому теперь из-за нее не доверяет.
– Да, ты права, – согласился Танкред, и Джессика сразу почувствовала себя лучше. – В церквях священники предупреждают людей не ввязываться в это темное дело, чтобы не попасть в ад. Дании совсем не нужны сейчас эти беспорядки.
– Да, конечно. – Джессике было так приятно, что Танкред обсуждал с ней государственные дела! По та легкость, с которой они говорили раньше, исчезла, и девушка понимала, что ее уже не вернуть. Танкред очень изменился: он был напряжен как струна.
Сразу после ухода молодого человека Джессика провалилась в сон. Когда она проснулась, над ней склонилось чье-то лицо. Незнакомое и знакомое одновременно. Похожее на лицо Сесилии и Танкреда, но какие глаза! Какое тепло и любовь струились из них! Она встретила самого доброго и благородного представителя рода Людей Льда, вобравшего в себя все лучшие черты их характера, но Джессика, конечно же, этого не знала. Он был намного ниже Танкреда и, судя по всему, намного старше. Ярко-рыжие волосы и бездонные голубые глаза. На носу – множество веснушек.
– Привет, – сказал он по-норвежски. – Я Маттиас, кузен Танкреда. Я врач. Мне сказали, что ты больна. Расскажи мне все!
Он присел на краешек постели. Джессика чувствовала, что может ему довериться. Он может ей помочь! Она помолчала.
– Расскажи мне о своей болезни. Я уже вижу, что ты очень истощена. И у тебя выпадают волосы. Тетя сказала, что у тебя постоянные головные боли. А где именно болит голова?
– За глазами… Когда я пытаюсь посмотреть на что-то, в глазах у меня появляется нестерпимая резь и мелькают молнии. Но сегодня я чувствую себя намного лучше.
– Да, я слышал. А что еще?
– У меня болят плечи и спина. И боль гнездится во всех членах – даже в пальцах.
Маттиас пощупал ее плечи:
– Да, я чувствую. А как насчет болей в желудке?
– Да! Особенно сильные по ночам. После того, как я выпью молока. Вчера я не пила молока, и мне значительно легче.
– Тетя сказала, что у тебя кровотечения.
Господи, она не сможет говорить об этом! Но взгляд этого человека был так доброжелателен, что Джессика произнесла:
– Да, регулярные и очень сильные.
– Ты потеряла много крови. А как долго ты больна?
– Не знаю… Может, три-четыре месяца.
– Так долго? И ты никому ничего не говорила? Ну что ж… Сначала проведем эксперимент… Тебе намного лучше. Ты не можешь выпить молока? Просто, чтобы посмотреть, будет ли ухудшение…
Джессика кивнула и дрожащим голосом сказала:
– Конечно…
– Отлично. Я пойду за молоком. А через какое время появляются боли?
– Не знаю, потому что обычно я быстро засыпала… а потом просыпалась от диких болей… думаю, не раньше, чем через час.
– Тогда я пошлю к тебе служанку с молоком, а сам зайду через час. И ни о чем не думай! Мы живо тебя вылечим!
Впервые Джессика осмелилась улыбнуться… Она решительно выпила молоко, которое ей принесли, а потом пришла Сесилия, чтобы сменить простыни.
– Мне так жаль, что я испачкала постельное белье, – жалобно проговорила Джессика.
– Не думай об этом. Конечно, я бы могла прислать служанку, но думаю, тебе будет легче, если я сделаю это сама.
– Спасибо, – пробормотала Джессика.
– Ты выглядишь намного лучше, девочка. И глаза заблестели. Я должна передать тебе привет от Танкреда. Он постарается приехать вечером и обязательно зайдет к тебе. Он считает себя твоим спасителем, и думаю, очень рассердится, если ты вдруг осмелишься не выздороветь.
– Я постараюсь, – улыбнулась Джессика. Она чувствовала себя как дома. Если бы она только могла остаться здесь навсегда! Но нет – она не может злоупотреблять гостеприимством этой чудесной семьи, да и нельзя забывать о маленькой Элеоноре Софии.
Маттиас вернулся через два часа. Джессика очень обрадовалась ему – она уже начинала скучать без его добрых глаз.
– Ну как? – спросил он.
– Все в порядке! – просияла Джессика. – Я все еще очень слаба, но боль постепенно проходит.
– Ну что ж, тогда дело не в молоке. Теперь тебе надо побольше есть, чтобы окрепнуть.
– Но отчего же я заболела?
– Пока не знаю, но уж точно не из-за молока. Я дам тебе лекарство, которое поможет. Это особая каша, которая ужасно выглядит и еще ужаснее пахнет, но тебе надо ее есть каждый день!
– Чтобы выздороветь, я готова есть любую гадость! А как же быть с язвами?
– В каше будет средство, которое поможет им побыстрее зарасти. И постарайся съедать все, что тебе будут давать. Мы с Сесилией специально разработаем для тебя меню. Хорошо?
– Да, я буду съедать все до последней крошки. Спасибо за вашу помощь!
– Твою помощь. Я просто Маттиас.
– Но ведь вы… ты барон?
Он рассмеялся.
– Своего рода. Но моя мать очень простого происхождения. Зато ее сердце более благородно, чем у любого аристократа. Я боготворю ее.
– Думаю, это взаимное чувство.
– Мне приятно, что ты развеселилась. Это хороший знак.
– Я так боялась, а сейчас успокоилась…
Маттиас сразу стал серьезным.
– Прекрасно понимаю, о чем ты говоришь.
В гостиной его ждали Сесилия с Александром.
– Ну как?
– Как я и предполагал. Дело совсем не в молоке. Похоже на медленно действующий яд.
– Яд? Ты с ума сошел?
– Может, это была просто случайность… Но тогда я не понимаю, как это могло произойти. Может быть, что-то было в кружке, в которой ей подавали молоко.
– Но сам ты в это не веришь, – заметил Александр.
Маттиас улыбнулся:
– Я предпочитаю думать о людях хорошо.
– Да, мы знаем.
– А у Джессики могли быть враги?
– Не думаю. Она такая милая тихая девочка. Но ее может ненавидеть граф Хольценштерн.
– Да? И из-за чего же?
– Козел, – коротко ответил Александр.
– А, понятно. Ну что ж, посмотрим, как на нее подействует мое лекарство. Бедняжка! Есть такую гадость!
– Но Маттиас! Как ты можешь так говорить о лучшем отваре нашего дедушки Тенгеля! – усмехнулась Сесилия. – Извини, что вместо отдыха тебе пришлось вновь работать!
– Нет, ну что ты. Болезнь Джессики – очень интересный случай, да и Танкреду она дорога, не правда ли?
Сесилия стала серьезной:
– Не знаю… Танкред никогда не рассказывал ничего о своих увлечениях женщинами, если у него вообще были такие увлечения. Но два года назад он по настоящему влюбился – в Джессику. Но после того случая… Он так изменился в последнее время, что ты едва сможешь его узнать. Он стал настоящим солдатом! А ведь он был так легкомысленен и ребячлив!
– Я очень рад буду увидеть его!
– Ну, а теперь расскажи нам, как дела дома! Как гам Габриэлла? Когда они приедут?
Джессика изо всех сил старалась проглотить противную кашу: осторожно клала ее в рот, сосала и долго пережевывала, чуть не плевалась, но все-таки ела. И чудо произошло. Головная боль почти исчезла, рези в желудке притупились. Маттиас приходил к ней по нескольку раз в день и массировал шею и плечи.
– Все скоро совсем пройдет, – уверял он.
Той же ужасной кашей Маттиас мазал и язвы Джессики, и хотя девушка постоянно чувствовала себя как в коконе из липкой грязи, сукровица больше из ран не текла, и она была этому очень рада. О болезни сейчас напоминали лишь крайняя истощенность Джессика да ломота в суставах.
Танкред, как и обещал, приходил к ней каждый вечер. Она ждала его появления, как ждут солнышка в дождливый день. Девушка попросила Сессилию дать ей зеркало и чуть не застонала, увидев свое отражение. Маттиас был прав – волосы заметно выпали. Она причесывала их как могла, но что можно сделать с жалкими клочками?
