Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 140 (всего у книги 292 страниц)

6

Медленно, рывками, спускались лошади в теснину по неровной тропинке. Здесь проходил путь, соединяющий земли Сконе и Смоланда. Торного пути тут не было. Долгие годы эти провинции принадлежали то одной стране, то другой, и в лихие времена тут почти не ездили. Теперь в лесах хозяйничали вольные стрелки, и тропинка заросла так, что ее почти не было видно.

Уже давно перевалило за полдень, но зной все еще был нещадный. Солнце накалило склоны, и тесное ущелье дышало жаром, как печь.

– Зря мы не пристрелили их, господин лейтенант, – крикнул Кристоффер, и скалы подхватили его голос.

– С такого расстояния? – откликнулся Доминик. – К тому же мы бы только себе навредили, поскольку привлекли бы к себе внимание их товарищей, которые наверняка находились где-то поблизости. Наша главная задача – не обнаружить своего присутствия, если мы хотим доставить в Эльмхульт королевский ларец. До сих пор вольные стрелки нас не видели. Попробуем и впредь оставаться невидимками.

Кристоффер промолчал, но молчание его было весьма красноречиво.

Доминик ехал во главе отряда. Виллему он велел ехать позади него, ни на шаг не отставая. Следом ехали Кристоффер, Фольке и Йене. Ёте был замыкающим.

Время от времени на пути встречались каменные россыпи, что было тяжелым испытанием для лошадей. Россыпи сменялись густым ельником, через который всадники продирались с большим трудом. Один раз им пришлось остановиться, чтобы срубить дерево, выросшее посреди тропы. Это заняло много времени – у них был всего один топор. К счастью, ствол у дерева оказался не слишком толстым. Наконец дерево упало и отряд с облегчением продолжал путь, который проходил теперь по самой узкой части ущелья.

По дну ущелья протекала мелководная речка, даже не речка, ручей. Доминик и солдаты мечтали поскорей добраться до нее, но это было не так просто.

Для Виллему эта поездка была особенно мучительна. Когда-то она чуть не упала с уступа в омут Марти. С тех пор крутые горные склоны внушали ей ужас. Местность здесь была точь-в-точь такая же, как там. Приходилось полагаться только на лошадей, и у Виллему нередко возникало желание спешиться и ползти, цепляясь за пучки травы и корни, торчащие из горной стены, зажмурив глаза, чтобы не видеть грозящей опасности. Однако она ни единым звуком не выдала свой страх.

Она чувствовала, что Доминик на нее сердится, и не знала, рад он их встрече или предпочел бы, чтобы она находилась сейчас далеко в Норвегии. По-видимому, Доминик и сам не мог разобраться в своих чувствах.

Дорогу преградил завал из камней. Солдаты спешились.

На свободном клочке земли сгрудились лошади. Виллему оставили их сторожить, а мужчины принялись расчищать тропу. Судя по всему, обвал случился совсем недавно.

Виллему наблюдала за Домиником, который без труда поднимал большие камни, она бы их и с места не сдвинула. Йенс тоже не отставал от него, он пыхтел, лицо у него блестело от пота.

Ёте выбился из сил и присел рядом с Виллему на бугорок. Она не ответила на его веселый призывный взгляд.

В теснине стоял терпкий дух прокаленных на солнце деревьев. Из-под ели, где лежала кружевная тень, сладко пахло влажной лесной почвой. За спиной у Виллему склон почти отвесно спускался к реке.

Прохладная вода так и манила! Вот бы сейчас окунуться, мечтала Виллему. Толстые, негнущиеся драгунские штаны доставляли ей много неудобств.

Ущелью не было конца. Оно разрезало горный хребет и уходило вдаль, это они видели, когда спускались сюда с плоскогорья.

Зловещее место! Глухая теснина, настолько узкая, что по ней едва можно было проехать.

– А ты смелая девица, – услышала Виллему рядом с собой чей-то голос.

Она с удивлением обнаружила, что Ёте сидит уже совсем рядом, в задумчивости она успела забыть о нем.

Ёте смотрел ей в глаза.

– Не каждая на твоем месте решилась бы так открыто признаться, что ей нужен мужчина… Я знаю, многие девушки так думают, но вслух этого ни одна не скажет.

Виллему молчала. Ее признание предназначалось только Доминику, мнение остальных ее мало заботило.

– У тебя горячая кровь, – задумчиво продолжал Ёте. – Неужели ты все-таки надеешься заполучить своего возлюбленного?

Виллему не слушала его. Ее внимание было поглощено Домиником. Он скинул рубаху, она вновь увидела его смуглую золотистую кожу, узкую полоску черных волос, сбегавшую к низу живота… Лицо было замкнутое, он сосредоточился на работе.

Виллему взглянула на его руки. Сильные, жилистые, красивые. Как приятно, когда они касаются лица, кожи, когда они ласково и нежно пробегают по всему телу…

Ёте был опытный соблазнитель. Он будто случайно слегка коснулся рукой ее колена. В этом невинном жесте не было, казалось, никакого тайного смысла.

– Может, отойдем в сторонку, потолкуем немного? – дружески предложил он. – Ты, небось, уже устала от постоянного надзора своего сурового родственника? Ты же взрослая женщина, можешь и сама постоять за себя.

Виллему наконец-то вернулась к действительности.

Любая девушка на ее месте не усмотрела бы никакого подвоха в таком, казалось бы, невинном предложении. Но Виллему за свою короткую жизнь достаточно нагляделась на мужское коварство. Ей случалось давать отпор и грубым насильникам, и опытному соблазнителю, с которым ей довелось лежать в одной кровати. Она всегда твердо знала, чего хочет, и действовала сообразно своим желаниям.

– Ты прав, я достаточно взрослая и могу сама постоять за себя, – резко сказала она. – Поэтому не надейся меня одурачить.

Ёте усмехнулся:

– Я и не собираюсь тебя дурачить, просто предлагаю тебе кое-что, от чего на моей памяти еще никто не отказывался.

Виллему хотела уже дать ему отповедь, как вдруг Доминик обратил на них внимание.

– Ёте! – крикнул он. – Иди-ка сюда, теперь очередь Фольке отдыхать, он слабее тебя!

– Наш разговор не окончен, – шепнул Ёте Виллему и неохотно поднялся.

– А по-моему, мы уже все сказали друг другу.

Через мгновение она уже забыла про Ете и вновь задумалась о Доминике. Она пыталась мысленно заставить его взглянуть на нее, но, видно, дар внушения, присущий ей, ослабел после всех обрушившихся на нее испытаний. На Доминика не действовали ее внушения, и он сосредоточенно ворочал камни.

Виллему не могла знать, что в душе у Доминика разыгралась настоящая буря. Зачем Виллему последовала за ним? Он приложил столько сил, чтобы постараться забыть ее. Но достаточно ему было снова увидеть ее прекрасное лицо, ощутить дыхание ее необузданной страсти, побыть с нею наедине, как чувства вспыхнули в нем с прежней силой. Он чуть не задохнулся от ревности, когда этот опытный соблазнитель Ёте положил руку ей на колено. Доминик с трудом удержался, чтобы не швырнуть в него камень, который держал в руках. Собственная ревность испугала Доминика.

Но что Виллему себе позволяет! Не отодвинулась, не сбросила руку этого волоокого красавца! Доминик не мог слышать ее слов и тем более не мог угадать ее мыслей.

Проклиная себя за неудачу, Ёте снова принялся расчищать камни. В жизни у него было только одно желание – разбогатеть, не прилагая к этому больших усилий. Легче всего было разбогатеть, женившись на богатой невесте. Он сразу понял, что имеет дело с девушкой благородного происхождения и что она отличается от тех деревенских простушек, которых он до сих пор завоевывал с такой легкостью.

Ёте чувствовал, что к Виллему нужен совсем иной подход. Хотя и у нее была своя слабая сторона – страсть и чувственность. Если он не будет допускать промахов, она в конце концов уступит ему. Обожжется на-собственном пламени.

Где ему было знать, что страсть Виллему принадлежит только одному человеку?

Наконец путь был свободен, отряд мог двигаться дальше. У всех сразу стало легче на душе.

Достигнув дна ущелья, люди бросились на землю и пили прямо из реки. Потом они поили лошадей и лили на себя воду.

Виллему с завистью смотрела на полураздетых мужчин. Она огляделась по сторонам. За выступающей скалой был небольшой водопад, а значит, и заводь, в которой должно было быть поглубже.

Двое из отряда были заняты лошадьми, другие разбрелись по узкому берегу речки. Виллему незаметно скользнула за скалу. Она не ошиблась, под водопадом и в самом деле была большая заводь – лучшего места для купания и не придумать! Виллему скинула с себя надоевшую драгунскую форму и, обнаженная, бросилась в воду.

Никогда она не испытывала такого блаженства! Разгоряченная летним зноем и собственным жаром, сжигавшим ее изнутри, она наслаждалась мягкой прохладой прозрачной воды, любовалась брызгами, в которых играли солнечные лучи.

Виллему не заметила, что вокруг стало подозрительно тихо…

Доминик, державший лошадей, вдруг обнаружил, что рядом с ним никого не осталось, однако истинный смысл случившегося не сразу дошел до его сознания.

На одной из скал в кустах притаился Фольке, он раздвинул ветки и, затаив дыхание, смотрел куда-то вниз, под водопад. Рот у него раскрылся от удивления. Круглые глаза стали еще круглее, взгляд слегка затуманился.

Рядом с ним стоял Ёте.

– Ну и тело! – вздохнул он про себя и облизнулся. – Никогда такого не видел. Я получу ее во что бы то ни стало. И как можно скорее! Сегодня же!

Кристоффер тоже не мог отвести глаз от купающейся Виллему, он притаился неподалеку от Фольке. Хоть он и считал, что его в жизни уже ничем не удивить, он был растерян. Такое он видел впервые.

Рядом с Кристоффером стоял Йенс. Слезы жгли ему глаза, горло перехватило. Отчаяние и безнадежность чувствовал он, созерцая это прекрасное женское тело. Ему случайно приоткрылся мир, доступа в который он был лишен.

Из всех четверых только Ёте знал, как выглядит обнаженная женщина. Остальные довольствовались лишь своим пылким воображением. Их так потрясло увиденное, что время для них остановилось.

Но не они одни любовались Виллему…

Выше на склоне притаился атаман Лилле-Йон, он не мог поверить своим глазам.

– Черт меня подери! – выругался он. – Гляньте-ка, ребята! Баба! Выходит, среди них – баба! Да какая!

Разбойники пожирали Виллему глазами. Даже на таком расстоянии они видели, как она хороша. Ее светлые золотистые волосы вились короткими локонами, они переливались и горели на солнце.

– Она достанется мне! – тихо, но внятно произнес Лилле-Йон. – Но брать их будем теперь не так, как задумали. Бабу я получу первым. А как натешусь, придет ваш черед.

– Как же мы теперь с ними разделаемся? – спросил один из разбойников, от вожделения у него в уголках губ выступила слюна.

– А вот послушайте…

Доминик был сбит с толку. Куда все подевались? Он огляделся.

Ёте словно врос в землю, взгляд его был устремлен вниз, под водопад. Доминик ступил на скалу и чуть не споткнулся о Фольке, который тут же испуганно вскочил на ноги. Обеими руками он прикрывал низ живота, вид у него был комичный. Кристоффер и пыхтевший Йенс при виде Доминика поспешили ретироваться к лошадям.

Наконец Доминик увидел Виллему, и его словно обожгло.

Виллему стояла спиной к берегу, вода доходила ей до колен, в ликующей радости она протягивала руки к солнцу. Голова у нее была откинута, она смеялась, даже не подозревая о том смятении, в какое привела всех своим купанием.

– Виллему! – взревел Доминик на все ущелье.

Забыв о своей наготе, она повернулась на его голос. Доминик отвернулся, чтобы не смущать ее. Но вид обнаженной Виллему навсегда врезался ему в память…

– Сейчас же оденься! – крикнул он, стараясь перекричать шум водопада.

Краем глаза он видел, как она вышла из воды и стала одеваться. Одежда липла к влажной коже, и Виллему сердилась. Когда она натянула рубаху, Доминик спустился со скалы и подошел к ней.

– Что это ты затеяла? – зло проговорил он и, взяв ее за плечи, крепко встряхнул.

Виллему жалобно вскрикнула.

– Но ведь меня тут никто не видел. Кроме тебя, а ты… – начала она оправдываться.

– Никто не видел, говоришь? Да тут за каждым кустом эти вояки пускают слюни! Ты просто сошла с ума! Я не желаю, чтобы они глазели на тебя. Ясно? – Доминик не помнил себя от гнева.

На растерянном лице Виллему появилась счастливая улыбка.

– Я все поняла, Доминик! Ты сердишься за то, что я увязалась за тобой? – спросила она.

– Да! – отрезал Доминик, но тут же смягчился. – Впрочем, это конечно не так, и ты это прекрасно знаешь!

– Откуда мне знать? – Виллему с радостью заметила, что его взгляд прикован к ее груди, просвечивающей под мокрой рубахой. – Ведь ты уехал из Габриэльсхюса, не сказав мне ни слова.

– Я боялся сказать тебе слишком много слов, любимая.

– О, Доминик! – вздохнула Виллему, она готова была упасть к нему в объятия.

– Возьми себя в руки, Виллему, на нас смотрят со всех сторон.

– Я не шутила, когда сказала, что в крови у меня лихорадка.

– Об этом забудь навсегда, – резко оборвал ее Доминик. – Неужели ты думаешь, что я стану рисковать твоей жизнью? Ты же единственная женщина, которую я люблю!

– Но я не могу от тебя отказаться!

– Мне это тоже трудно, Виллему! – Голос Доминика звучал теперь устало. – Но мы должны преодолеть себя, у нас нет другого выхода. Накинь мундир и идем отсюда. Пора ехать дальше.

«Если б он хотя бы раз прикоснулся ко мне! – думала Виллему, следуя за Домиником. – Обнял меня хоть на миг! Проклятая твердость! Ничем его не проймешь!»

Более откровенно Виллему уже не могла предлагать себя Доминику. Она и так дошла до крайней степени бесстыдства.

Она усмехнулась, вспомнив, какое лицо было у Доминика, когда он смотрел на ее грудь, облепленную мокрой рубашкой. Его взгляд говорил ей больше, чем его слова.

Отряд медленно двинулся в путь.

Теперь они ехали по заросшей тропинке, петлявшей по дну ущелья. Неожиданно на отряд упала густая тень.

– Что это? – испуганно спросил Фольке.

– Не бойся! Это солнце скрылось за вершиной! – объяснил ему Доминик.

Виллему вздрогнула. Тень Судного дня! Всем стало не по себе, когда они поняли, что им придется провести ночь в этом мрачном и зловещем ущелье.

Казалось, с тех пор, как их древние предки прошли через это ущелье в поисках новых мест для жилья, время в ущелье замерло навсегда. Даже ели стояли здесь как будто с тех самых пор, ветвистые, лохматые, заросшие седым мхом. Миллионы лет прокладывала река свое русло. Скалы выветрились и давали приют животным и птицам. Виллему, в жилах которой текла кровь Людей Льда, словно слышала голоса предков, встретивших здесь свою смерть. Сколько одиноких путников погибло в этом ущелье от слабости, голода и зимней стужи! Она будто видела их тени – они упрямо брели по этой гибельной тропе в надежде добраться до людей, пока еще у них были силы. Она так и видела глаза женщин и детей, смотревших на нее из лесной чащи. Невинные жертвы, они заплатили жизнью за стремление мужчин к господству и власти.

Виллему подняла глаза на зубчатые вершины и почувствовала себя по сравнению с ними жалкой песчинкой. Рядом с тропой слышались чьи-то шаги, но Виллему решила, что ей это почудилось: немудрено, что в таком мрачном месте лезут в голову всякие страхи.

И в этой жуткой лощине им предстояло ночевать!

Слава Богу, что рядом Доминик!

Вороны кружили в поисках ночного пристанища. Черными тенями скользили они по пылающему закатному небу.

Мелкие птицы уже давно умолкли. В еловом лесу на горном склоне слышался лишь слабый шум реки. Тропа увела отряд повыше в гору, и дно ущелья осталось внизу.

– Стой! – крикнул Йене. – Надо подождать Ёте.

Всадники придержали коней.

– Где он? – спросил Доминик.

– Не знаю. Верно, отошел по нужде.

– Он никого не предупредил?

– Нет. Я даже не видел, как он остановился. Понял только, что давно уже не слышу его лошадь у себя за спиной.

Они немного подождали. Вороны продолжали хлопать черными крыльями у них над головами. Ёте все не было.

– Куда же он делся? – нетерпеливо сказал Доминик и громко крикнул: – Ёте!

Ответило ему только горное эхо: «Ёте! Ёте! Ёте!» Доминик крикнул еще раз.

Когда эхо смолкло, в ущелье воцарилась зловещая тишина.

Доминик задумался.

– Сорваться с тропы он не мог, здесь не так уж круто, – проговорил он. – Надо вернуться.

Охваченные мрачным предчувствием, они повернули лошадей. Виллему досадовала: ей так не хотелось поворачивать назад, она мечтала как можно скорее миновать это страшное ущелье и злилась на Ёте за эту нелепую задержку.

Вскоре они нашли его. Ёте сидел, прислонившись спиной к корявому дереву, и спал. Шляпа сбилась ему на лицо.

– Что это ты вдруг расселся? – сердито спросил Доминик и спрыгнул с седла. – Где твоя лошадь? Ты что, ее отпустил?

Йенс посмотрел по обе стороны тропы – лошади нигде не было.

Остальные спешились, не понимая толком, что нужно делать.

Вдруг хриплый крик ворона заставил всех вздрогнуть: тяжело махая крыльями, ворон взлетел с ели, под которой сидел Ёте.

– Просыпайся, да поживее! Нашел место для сна! – Доминик уже не скрывал свою ярость, Виллему его таким еще не видела.

Ёте и на этот раз ничего не ответил, и Доминик неуверенно спросил:

– Может, ты заболел?

Все стояли в оцепенении. Доминик подошел к Ёте и тряхнул его за плечо.

Ёте повалился на бок.

Виллему вскрикнула. Сзади на белой драгунской рубахе Ёте темнело большое красное пятно.

7

Лицо Фольке посерело от страха.

– Он… он мертв? – спросил он, губы едва повиновались ему.

– Мертвее не бывает, – грубо ответил Доминик. Он задрал рубаху на спине Ёте, и все увидели глубокую колотую рану.

Воротился Иене.

– Лошади нигде нет, верно, она убежала, – сообщил он.

– Забудь о ней, – сказал Доминик. – Мы ее больше не увидим. Для них каждая лошадь на вес золота.

– Идемте скорей отсюда! – Фольке зарыдал в голос.

– Не скули! Сперва мы должны похоронить Ёте, – сказал Доминик. – Копать могилу нам некогда. Положим его сюда и засыпем камнями.

Страшная картина всплыла в памяти у Виллему. Запорошенная снегом земля. Холодное, безжизненное тело Эльдара Свартскугена. Она вспомнила, как судорожно таскала камни. Слез у нее тогда не было, в сердце царила пустота.

Та утрата оставила болезненный след в душе Виллему, хотя Эльдар был ее почти что детским увлечением. Разве можно было сравнить ту влюбленность с огнем, который бушевал теперь в ее крови?

Виллему отошла в сторону, чтобы справиться с волнением, охватившим ее после слов Доминика.

Только теперь Йенс понял, что случилось. Добряк не удержался от слез.

Он громко всхлипывал, таская камни на маленькую площадку, которая показалась им подходящей для захоронения. От него не отставали все, даже Виллему, хотя воспоминания о прошлом были для нее мучительны.

Доминик бросил взгляд на ее угасшее лицо и сразу все понял. Он положил руку ей на плечо.

– Отдохни, Виллему. Мы справимся без тебя, – мягко сказал он.

Виллему опустилась на землю, благодарная ему за такое участие.

Доминик тоже вспомнил, как она шла по заснеженной равнине, где свирепствовала буря; пальцы Виллему были ободраны в кровь – ей пришлось таскать камни, чтобы похоронить своего возлюбленного. Доминику стало тогда бесконечно жаль ее, а ведь она любила другого. Теперь она любит только его, хочет принадлежать только ему, а он не имеет права даже прикоснуться к ней.

Сердце у него сжалось от боли. Как жестока бывает жизнь!

Ставить крест было некогда, но Доминик срезал толстый сук, вырезал на нем имя Ёте и воткнул в камни.

– Виллему, прочти молитву, – попросил он.

– Я? – Виллему была испугана и смущена.

– Ах, да, прости, – пробормотал Доминик.

Он всегда забывал, что хотя они трое – он, Никлас и Виллему – в одинаковой степени несли на себе печать Людей Льда, он и Никлас могли спокойно заходить в церковь и молиться со всеми, тогда как Виллему что-то всегда удерживало от молитвы.

Он сам прочел заупокойную молитву, отряд мог ехать дальше. Доминик приказал Йенсу, который ехал теперь последним, связать себя веревкой с Фольке.

Но и несмотря на это, Йенс без конца озирался по сторонам.

Они ехали гораздо быстрее, чем раньше, но вскоре были вынуждены остановиться из-за темноты.

В поисках места для сна Виллему растерянно подошла к опушке поляны.

– Нет, – сказал Доминик. – Теперь ты должна держаться ближе к нам. Иди сюда и ложись между Кристоффером и мной.

Виллему с облегчением повиновалась ему.

Все молчали, потрясенные смертью Ёте. Виллему жалела, что была с ним так сурова, но как иначе могла она удержать на расстоянии мужчину, который готов был каждое ее слово расценить как призыв?

Теперь он уже никогда не будет очаровывать служанок. И никогда не увидит красивых девушек Смоланда.

– Это были они? – выдавил из себя Йене давно мучивший его вопрос.

– Да, это были вольные стрелки, – ответил Доминик.

– Откуда они здесь взялись?

– Сам не понимаю. Но они знают здесь каждую тропинку.

Все молчали, но думали об одном: сколько же времени вольные стрелки шли за ними по пятам?

Каждый вдруг почувствовал себя маленьким и беспомощным среди этих черных склонов.

– Надо выставить дозор, – сказал Доминик. – Как только рассветет, тронемся в путь.

– Скорей бы рассвело, – произнес дрожащим голосом Фольке. – Неохота оставаться здесь даже лишнюю минуту.

Все разделяли его страх.

Виллему прижалась к спине Доминика: несмотря ни на что, она чувствовала себя счастливой.

– Ну, ну, – строго предупредил ее Доминик, – я не это имел в виду. У нас тут как-никак солдатский привал, а не спальня новобрачных.

Виллему чуть отстранилась от него. И все же они лежали совсем рядом.

Доминик вызвался первым сторожить отряд, и Виллему предложила бодрствовать вместе с ним. Однако Доминик решительно отказался использовать ее в качестве караульного: одна она все равно не могла нести эту службу, а раз так, то разумнее было дать ей как следует выспаться и отдохнуть.

Виллему не стала с ним спорить, но на лице у нее появилось присущее ей упрямое выражение, которого Доминик не мог видеть, поскольку лежал к ней спиной.

Вскоре трое солдат погрузились в тяжелый сон. Виллему тихонько пододвинулась к Доминику.

Он молчал, она подвинулась еще ближе и приникла к его спине.

Доминик напрягся и затаил дыхание, в душе у Виллему затеплилась надежда.

Немного выждав, она осторожно положила руку ему на грудь. Доминик лежал, не шелохнувшись.

Виллему тоже притаилась. Она чувствовала его дыхание на своей руке.

Где-то вдали не то слышался, не то угадывался шум реки. Лес как будто замер. Йенс повернулся на спину и захрапел. Между ним и Кристоффером лежал Фольке, он дышал тяжело, с посвистом.

Виллему забыла о подстерегающей их опасности. Сейчас она могла думать только о Доминике.

Чтобы получить как можно больше тепла от его тела, она прижала свои колени сзади к его ногам. «Чем не брачное ложе?» – с иронией подумала она. Теперь между их телами не было ни малейшего зазора. Доминик дышал совсем неслышно.

Рука Виллему скользнула по спине Доминика и стала медленно, но упрямо вытягивать его рубаху из-под пояса. «Так действуют опытные соблазнители, – подумала она, – так же вел себя Эльдар. Или Ёте…»

Радость Виллему внезапно угасла. Мысль об Эльдаре и Ёте причинила боль.

Неужели ей на роду написано приносить гибель каждому мужчине, который захочет ею обладать? Но может быть, злой рок не властен над тем, кого она сама полюбит навеки?

Виллему сделала над собой усилие, чтобы отбросить тягостные мысли. Сейчас ей было хорошо. Она лежала подле Доминика. Чувствовала его близость. Прикасалась к нему. Тоска, снедавшая ее не один год, наконец была утолена.

Рубашка Доминика постепенно, но неотвратимо выскальзывала из-под офицерского ремня.

«Женщины так себя не ведут», – подумала Виллему. Но остановиться уже не могла.

Она еле сдерживала смех. Взволнованный, радостный, возбужденный. Прижав руку к груди Доминика, она почувствовала, как пылает его кожа.

Вдруг Доминик решительно убрал с груди ее руку.

Виллему была разочарована. Оскорблена. Разве он не отвечал только что на ее осторожные прикосновения? Или его любовь умерла? Он же когда-то так любил ее! Даже прощал ей глупую влюбленность в Эльдара. Ведь он любил ее там, в сарае, когда они оба оказались в этом ужасном плену! Что же теперь с ним случилось?

Может быть, он находит ее поведение недостаточно женственным? Она последовала за ним в Швецию, открыто призналась, что сгорает от страсти к нему… Но они же любят друг друга, неужели она должна прибегать к женскому кокетству и уловкам, под маской равнодушия скрывать свои истинные чувства?

Виллему отодвинулась от Доминика, она испытывала стыд и обиду.

Доминик лег на спину и подсунул руку ей под голову. Потом притянул Виллему к себе.

– Мы должны держать себя в руках, – сказал он.

– Мне ничего не нужно, я только хочу быть рядом с тобой. Я так давно мечтала об этом.

– Знаю. И я тоже тосковал по тебе. Но мы не должны поддаваться искушению, и ты знаешь это не хуже, чем я.

– Но ведь здесь мы все равно не нарушим запрет, мы же не одни, – хрипло прошептала она.

– Ты права. Спи!

– Я усну, когда тебя сменит другой караульный. А сейчас я хочу наслаждаться твоим теплом, и не больше. Мне так хорошо с тобой, Доминик!

Доминик не ответил. Может, ему вовсе не так хорошо, как ей?

Или?..

Эта догадка взволновала ее. Ну, конечно, он изнывал от желания и боялся пошелохнуться. Виллему хотелось верить, что это так. Как жаль, что в этой кромешной тьме она не могла видеть его лицо. От счастья ей хотелось и плакать, и смеяться, она подавила рвущийся из груди смех.

Виллему боялась дышать, чтобы не нарушить очарования. Голова ее покоилась на руке Доминика, его пальцы перебирали ее волосы. Вдруг он поднял в верх свободную руку и на фоне ночного неба сделал пальцами несколько странных движений.

– Что это? – шепотом спросила Виллему.

– Тайна.

– Заклинание Людей Льда?

– Нет, заклинание Доминика.

Виллему с трудом сдержала смех:

– Оно должно сделать тебя неуязвимым перед женскими чарами?

– Нет, оно должно навечно продлить это мгновение, – улыбнулся он. – Время благодаря ему замрет, остановится.

Виллему вполне удовлетворил такой ответ. Доминик опустил руку.

Какое блаженство лежать, прижавшись головой к плечу Доминика! Виллему всем телом ощущала его глубокое дыхание, прикосновение его подбородка к ее волосам. От ямки у него на шее шел теплый приятный запах.

Рука Виллему вновь легла ему на грудь. Потом скользнула под ткань рубахи, прикоснулась к горячей коже.

Может, еще не все потеряно?

С замирающим сердцем она осторожно пошевелила пальцами густые волосы у него на груди.

Доминик порывисто глотнул воздух.

– Виллему! Не делай этого! – прошептал он. Однако на этот раз не оттолкнул ее руку. Он даже повернулся к ней, правда, при этом поджал колени так, что между ними словно пролегла непреодолимая пропасть.

– Виллему, дорогая, ты все только усложняешь!

– Почему же? – спросила Виллему, будто не понимая, о чем он говорит.

– Ты сама все прекрасно знаешь. Неужели ты не догадываешься, какую изнурительную борьбу с самим собой мне приходится выдерживать? Или я, по-твоему, из камня?

– О нет, ты не из камня! – шепнула Виллему, довольная его признанием. – У тебя горячая, нежная кожа и крепкие мышцы, и я задыхаюсь от страсти, лежа рядом с тобой. Но если ты считаешь, что я пренебрегла девической стыдливостью и веду себя неподобающим образом, то, значит, ты ничего не понимаешь и нам больше нечего сказать друг другу, я все равно не смогу тебе объяснить, как безгранично доверяю тебе и каким близким человеком ты стал для меня.

Доминик сделал резкое движение и взволнованно заговорил:

– Виллему, прошу тебя, будь справедлива ко мне и постарайся понять, что я сейчас чувствую. Своим сумасбродным поведением ты возложила на меня тяжелое бремя: подавлять свои чувства, быть сдержанным и хладнокровным. И ты не сомневаешься в том, что я все это выдержу. Но ты не знаешь, каких нечеловеческих усилий мне стоит обуздывать самого себя. Так пощади меня хоть теперь, не подвергай еще более тяжким испытаниям.

– Прости, Доминик. – Виллему сдалась. – Но ты не совсем прав. Если я и подвергала тебя испытаниям, в этом не было злого умысла. Просто я сама не совладала со своими чувствами! Сколько месяцев нам пришлось жить в разлуке! Сколько лет! И все ради того, чтобы я поняла печальную истину: мне нужен только ты и никто другой. Жизнь без тебя не имеет для меня смысла, на что она мне! Вот я и кинулась следом за тобой, пренебрегая условностями, не щадя женской стыдливости. У меня была одна цель: вымолить у тебя хотя бы одно объятие. Я мечтаю родить от тебя ребенка, который, возможно, станет причиной моей смерти. Больше я ничего не хочу. Молчи, я помню все, что ты мне уже говорил. Ты не хочешь рисковать моей жизнью и тебе тяжко будет воспитывать ребенка, на котором будет лежать проклятье нашего рода. Но разве у нас обязательно должен быть ребенок, Доминик? Неужели нет средства этого избежать?

– Среди сокровищ Людей Льда хранятся средства, способные убивать плод. Но я не смею рисковать. Я слишком люблю тебя, Виллему, и смирился с тем, что мне придется отказаться от тебя, лишь бы ты жила на свете. Представь себе, что будет, если ты умрешь? Как мне тогда жить? Небеса померкнут, цветы завянут, море скует вечным льдом. Жизнь для меня остановится. Пойми это!

Виллему сделалась серьезной.

– Я верю, что ты любишь меня. Больше уже я в этом не сомневаюсь. Возможно, только ради этих слов я и последовала за тобой в самое пекло войны. Мне нужно было убедиться в том, что ты меня любишь. Иначе меня терзали сомнения, ведь ты уехал, не сказав мне на прощание ни слова.

– Я поступил, как мальчишка, и потом не раз горько сожалел об этом.

Они умолкли. Оба постепенно возвращались в настоящее. Ущелье, ночь, вольные стрелки, затаившиеся где-то в темноте, словно хищные птицы.

Суждено ли им вырваться из этой теснины?

Стоит ли сопротивляться любви, если их все равно ждет смерть?

Это была опасная мысль, дьявольское искушение. Оба, не сговариваясь, готовы были уступить соблазну.

– Нет, – сказала Виллему.

– Теперь ты оказалась сильнее, чем я, – улыбнулся Доминик, и в голосе его прозвучала грусть.

Время тянулось медленно. Из лесу и с горных склонов не доносилось ни звука. Кругом не было ни души.

И все-таки каждый в отряде понимал, что где-то поблизости их подстерегает смерть.

Йенс сменил на посту Доминика. Теперь Доминик и Виллему могли немного поспать.

Они уснули, повернувшись друг к другу спиной, но когда забрезжило утро, они уже лежали лицом к лицу и колени Доминика были плотно прижаты к коленям Виллему. Нежное объятие, в котором они слились, защищало их от ночного холода.

Доминик проснулся первым, это невольное объятие испугало его. Виллему открыла глаза, когда Доминик осторожно снимал с себя ее руки. В отличие от него она не видела причины для беспокойства. Ведь ничего не случилось. Ее невинность надежно охраняли бесформенные драгунские штаны, и видеть их объятие никто не мог: все спали мертвым сном.