Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 148 (всего у книги 292 страниц)

– И все же кое-что меня настораживает, – пробормотал старый Калеб из Элистранда. На его морщинистом лице появилось задумчивое выражение.

– Я полностью согласен с тобой, дядюшка Калеб, – сказал Никлас. – Многое вызывает тревогу.

Вошел восемнадцатилетний Альв, в нем текла настоящая кровь Людей Льда, однако по внешнему виду это было почти незаметно.

Альв пошел в деда по материнской линии – такого же невысокого роста, худой блондин.

Родство было заметно лишь по слегка раскосым, как у отца Никласа, глазам да высоким скулам. Черты лица делали его слегка похожим на эльфа. У него была немного кокетливая и веселая улыбка. Паренек был горазд на всякие шутки и проделки.

– Простите, что опоздал, – запыхавшись, произнес он. – Должен был помочь починить инструмент, мои работники не знали, что делать. Я слышал ваши последние слова. А как на самом деле выглядит это существо?

– Слухи такие разные, – ответил дед Андреас. – Им нельзя верить.

– Хорошо, но я все равно хочу послушать, – настаивал тот. – Вы полны тревоги, и я хочу знать, в чем дело.

Никлас жил в основном в Гростенсхольме и занимался усадьбой, так что Альв мог позволить себе жить у деда Андреаса в Линде-аллее. Он считал, что от этого больше пользы. Все были с ним согласны. Он появился вовремя и взял на себя ответственность за все три усадьбы.

Калеб распрямил спину:

– Да, мы весьма обеспокоены. В этой истории, что все обсуждают, много страшного. Пьяница, которого нашли в придорожной канаве, скорее всего не успел сообщить ничего важного. Однако он успел сказать, что существо было огромных размеров.

– Это человек? – быстро задал вопрос Альв.

– Хм… да, во всяком случае, у него была человеческая фигура…

– Да, но его прозвали сатаной. Это был действительно сатана?

Остальные только пожали плечами.

– Впрочем, откуда нам знать, как выглядит Злой дух? – ответил Калеб. – А если говорить точнее, так тот человек видел только силуэт, освещенный лунным светом. Волосы, в беспорядке спадающие на плечи. Похоже, на чудовище было некое подобие доспехов, стальные перчатки, кольчуга и защита на ногах и руках. Но этот пьяница с таким трудом выражал свои мысли! Однако…

Тут Калеб замолчал.

– Ну, так что же? – продолжил Альв.

– Это… существо обладало невероятно широкими плечами. Плечи уменьшались кверху. Ну, словно китайский воротник, если ты знаешь, что это такое.

Все склонили головы. Им-то было хорошо известно, что это значило…

Альв немного помолчал. Потом резко произнес:

– Может быть, такое впечатление создали доспехи?

– Мы тоже так считали. Но потом существо подошло поближе. Оно сильно хромало. Но пьяный не смог разглядеть ноги.

Калеб снова замолчал. Тогда Альв сказал:

– А лицо? Видел ли пьяница его лицо или что там у него было вместо лица?

– Да, он видел лицо чудовища, – глубоко вздохнув и выпустив воздух через нос, ответствовал Калеб. – Он видел глаза. Лицо чудовища находилось в тени, так как оно стояло спиной к луне. Но человек был уверен в том, что глаза существа метали огонь.

Казалось, что внутри него горел огонь, а в глазах плясали отсветы. Оно было в страшной ярости, когда схватило и вытащило из канавы пьяницу. Больше тот ничего не помнит.

– А лицо? Видел ли он лицо?

– Ну, он, например, утверждал, что существо косило…

Альв был мрачен. Он тоже слегка косил. Калеб задумчиво сказал:

– А еще он утверждал, что существо словно бы… чуяло его запах.

– Как зверь?

– В этом, видимо, не было ничего странного, – сухо проговорил Андреас. – От этого парня разило водкой на всю округу. Ладно, давайте не будем преувеличивать. Помните, это всего лишь слухи! В них трудно различить, что, правда, а что ложь.

– Да, конечно, – согласился Маттиас. – Давайте не будем гадать, пока не получим более точных сведений. Интересно, куда эта тварь направилась дальше?

– Ходят слухи, что в направлении Кристиании.

– Там его наверняка встретят солдаты.

– Хотелось бы верить, – пробормотал Никлас.

Калебу исполнилось уже 77 лет, но он не потерял способности трезво мыслить и быстро реагировать. Он сказал:

– Не нужно слишком серьезно воспринимать пьяный бред.

– Не знаю, не знаю, – отвечал Андреас. – Мне что-то очень не нравятся разговоры о том, что это существо спустилось из небольшой горной долины на севере…

– Да уж, – сказал Маттиас.

Альв, единственная надежда семьи и рода в Норвегии, которого все очень любили, знал, что может позволить себе несколько больше других. Он прервал:

– Да, но ради всего святого, кто же он тогда?

Ему никто не ответил. Наконец дед Андреас медленно проговорил:

– Давай не будем поминать святых, Альв. Лучше просто забудем об этом.

– Нет, – возразил Никлас. Он был словно посредник между этими двумя. – Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать предрассудки. Я не хотел пока говорить вам об этом, но считаю, что должен. Дело зашло слишком далеко…

Он достал из кармана какую-то бумагу.

– Что это? – полюбопытствовал Андреас.

– Письмо. От Виллему.

– От Виллему? – эхом отозвался Калеб. – Но почему она написала тебе, а не нам?

– Я получил его пару дней назад и, признаться, мало что понял. И только сейчас, услышав историю, приключившуюся с пьяницей, мне многое стало ясно.

Наступила тишина. Ее прервал Калеб:

– Что ж, читай!

За окном стоял пасмурный летний день. Собравшиеся сидели в той части Линде-аллее, откуда им через открытую дверь видны были витражи Бенедикта и портрет, нарисованный Силье. На портрете были изображены двое – ее собственный ребенок и тот, которого она усыновила. Никласу со своего места была видна плутоватая улыбка Суль. Он никак не мог определить, что же это за улыбка – то ли кокетливая, то ли зловещая.

Никлас приступил к чтению:

«Дорогой Никлас!

Как у вас дела? Как в Гростенсхольме, в Линде-аллее и Элистранде? Мы про вас не забываем.

Твоя сумасшедшая нижеподписавшаяся родственница наконец-то осела тут. Чувствует себя превосходно. Часто думаю, как здорово было бы вновь посетить старые знакомые места. Надо же, как быстро мы постарели. В этом году тебе и Ирмелин исполнится сорок. Мне тоже придется прибавить себе годок. Доминику уже сорок три. Как же быстро бежит время! А я-то чувствую себя так, словно мне тридцать девять. Мне кажется, я еще так молода. Я осталась все той же взбалмошной девицей, как и тогда, когда мне было всего семнадцать. Или что-то вроде этого. А мой сын Тенгель!.. Уже восемнадцать! Представляешь?! Вот бы тебе увидеть его, он так привлекателен'. Выглядит он неординарно, да и сам по себе сложившаяся личность. У нас все хорошо, всем вам большой привет от нас.

Но не об этом я хотела написать тебе. Никлас, что там у вас происходит? Доминик совсем места себе не находит. Ты знаешь, что он обладает способностью чувствовать на расстоянии и имеет дар предвидения. Так вот, он сильно беспокоится. «Нам срочно нужно в Норвегию, Виллему, – говорит он. – Мы нужны Никласу». «Никласу? – спрашиваю я его. – Что ты хочешь сказать?»

А вчера Доминик сказал: «Кажется, настало время, Виллему. Ты, я и Никлас избраны. И то, для чего мы избраны, начинается сейчас. Нам просто необходимо ехать в Норвегию!»

Дорогой Никлас! Ответь как можно скорее. Мне кажется, что хорошо заняться этим делом. Ведь мы с тобой ждали своего часа с самого детства…

Я видела Тенгеля Доброго только мельком. Но я знаю, что настало наше время… Напиши как можно скорее!

Будет здорово покинуть на некоторое время эти места. Не воспринимай как бахвальство, но хорошо на время уехать отсюда. Тут все завоевывают свое место под солнцем, работая локтями и борясь за благосклонность…»

Никлас встал:

– Ладно. Остальное не имеет отношения к делу. Пока я еще не написал ответ, так как решил не обращать внимания на все эти слухи. Но после того, что рассказал пьяница…

Калеб тоже поднялся:

– А теперь еще и это письмо из Швеции! Доминик никогда не ошибается. Нам ничего не остается, как слушаться его, когда он рассказывает про свои видения или… не знаю, как их назвать по-другому. Отвечай немедленно, Никлас! Проси их приехать!

– Да-да, – согласно закивали остальные.

– Дело серьезное, – проговорил Андреас. – Но что же все-таки случилось? Калеб, ты был в долине Людей Льда. Что это может быть?

Все посмотрели на него. Тот долго думал:

– Тогда я был еще молод, – начал он. – И никто ничего мне не объяснял. Поэтому я могу поделиться с вами только собственными наблюдениями.

– Они, скорее всего, достаточно точны, – сказал Альв, очень уважительно относившийся к старейшему в роду.

Быстрая улыбка промелькнула на лице Калеба:

– Вовсе не обязательно.

Воспоминания охватили его. Вот он снова в продуваемой всеми ветрами долине, высоко в горах Трёнделага. У него три спутника – Тарье, Борд и Берг-финн. Никто из них не был знаком друг с другом до этого долгого путешествия, до погони за Колгримом. Как он восхищался тогда Тарье. И как он горевал, когда Колгрим убил прекрасного ученого… Вспомнил разговор между теми двумя, обрывки которого доносил до него ветер.

Он медленно произнес:

– Тарье и Колгрим явно что-то знали. Колгрим кричал Тарье, что видел самого сатану. Тарье протестовал. Это был не сатана, описание подходило под Тенгеля Злого.

Андреас сжал кулаки:

– О нет, я не разрешаю тебе!

Никлас прервал отца движением руки, попросив Калеба продолжать. Вмешался Маттиас:

– Никлас, когда будешь писать Виллему, попроси захватить с собой книгу Микаела о Людях Льда! У него собрано все в этой книге.

– Хорошо. Итак, дядюшка Калеб?

– Что я еще могу сказать? – вздохнул тот. – Все это только догадки. Когда мы вернулись домой из долины Людей Льда, я услышал еще больше. И теперь могу сказать, что место, где Тенгель Злой встретился с Князем Тьмы, находится в самой долине. Я помню, откуда выбежал Колгрим. Да, он бежал словно сумасшедший.

Калеб помолчал. Затем продолжил:

– Там, в долине, мы и похоронили Колгрима. И только потом поняли, что, должно быть, зарыли вместе с ним и волшебный корень.

Все знали, что это такое. Родовая реликвия, принадлежащая Людям Льда с незапамятных времен. Волшебный корень считался самой сильной колдовской травой. В средиземноморских странах его называли мандрагорой. Этот корень напоминал чем-то человеческую фигуру и был защитным амулетом. С его помощью можно было заколдовать врагов, получить богатство. Корень был также сильнейшим любовным средством.

Но волшебный корень Людей Льда так никогда и не выполнил своей защитной функции, совсем наоборот! А сейчас оказался погребенным в земле вместе с Колгримом Несчастным.

На лице Альва ясно читалось отвращение:

– Волшебный корень? Но он же никогда не превратится в человеческое существо.

– Конечно, нет, – поторопился поддакнуть Маттиас.

– Колгрим? Не мог же он…?

– Думаешь, речь идет о призраке? – спросил Андреас. – Думаешь, что… Нет, слишком неправдоподобно!

Стало тихо. Знавшие Колгрима задумались. Пытались понять, мог ли это быть он. Пусть у него были похожие плечи. Глаза. Но он никогда не хромал. К тому же Колгрим был совсем еще молоденьким пареньком лет четырнадцати, да и невысоким.

– Но как, как он мог снова ожить? – нетвердым голосом произнес Маттиас.

– Может быть, волшебный корень обладает такой силой? – предположил Альв.

Такую мысль трудно было принять. Невозможно было поверить в то, что паренек, похороненный вместе с волшебным корнем, смог вот так взять и ожить, повзрослеть, стать мужчиной и теперь искать дорогу домой. Для того чтобы отомстить?

Андреас взял себя в руки:

– Нет, в привидения я не верю! И то я бы скорее поверил в Тенгеля Злого!

– Нет, – решительным голосом сказал Калеб. – Я говорил и с Тарье, и с Колгримом. Оба описывали Тенгеля Злого как маленького, неприятного человечка с клювоподобным носом.

Маттиас кивнул:

– Говорят, что и Суль в ее наркотическом сне он предстал в том же облике.

– Я понял, – ответил Андреас. – Тогда остаются только два варианта: либо это и впрямь сатана собственной персоной либо…

Он не закончил. За него продолжил Никлас:

– Либо речь идет о другой ветви рода Людей Льда.

Такая возможность никого не вдохновила. Все впали в уныние.

– Но такого просто не может быть! – сказал Маттиас. – Они же все умерли! Но я думаю о другом. Думаю, что это поможет нам найти ответ. Калеб, ты ведь сказал, что Тарье и Колгрим поднимались на чердак Гростенсхольма незадолго до отъезда в долину Людей Льда?

– Именно…

– Нет, подождите, – это был голос Никласа. – Почти все из нас пробовали. Мы искали и так ничего и не нашли. Искало несколько поколений. Однако когда туда поднялась Виллему в сопровождении Ирмелин, она почувствовала сильное сопротивление, исходящее из угла чердака. Они подумали, что, скорее всего, их хочет предупредить Суль. Видимо, Виллему хотела там что-то найти и, скорее всего, нашла бы, но это было опасно для нее. «Она предназначена для будущего», – подумали девушки. Я совершенно с ними согласен. Было бы еще хуже, если б туда поднялся Доминик. Ведь у него потрясающая интуиция. А вот мы бы все равно ничего не нашли. И нам это известно.

– А я бы попробовал, – в юношеском запале воскликнул Альв.

– На твоем месте я бы отказался от этого намерения, – предупреждающе произнес дед Андреас. – Да, к тому же, ты и не обладаешь особыми свойствами. Впрочем, пусть пробует.

– Помни, неизвестно, что там нашли Колгрим и Тарье. Но это очень опасно. Не забудь, что оба поплатились жизнью! – закончил Калеб.

– Давайте закончим обсуждать этот вопрос, – сказал Андреас. – Как вам кажется, чудовище направляется сейчас к нам?

– Ничто не указывает на это, – ответил Маттиас. – Говорили только о Кристиании.

Вошла горничная, и все сразу просветлели лицом. Эллиса была дочерью Ларса и Марит, что вели небольшое крестьянское хозяйство в лесу. Она приходилась внучкой Йеспера и правнучкой Клауса и Розы.

В ту ночь, когда они нашли раненого дворянина Скактавла и спасли сто от верной смерти, Элиса тоже была с ними. В то время Элиса была жизнерадостным годовалым ребенком. И сейчас, двадцать лет спустя, она оставалась псе той же жизнерадостной и веселой девчушкой с легким характером. Приятное личико обрамляло морс светлых кудряшек. Светились ярко-голубые, внимательные глаза. Блестели в улыбке белоснежные зубы. Небольшой вздернутый нос, весь в веснушках, создавал радостное впечатление. В ней, конечно, не хватало интеллигентности, но ее никто и не требовал. Но умственное развитие девушки было явно выше, чем у прочих жителей поселка. Мышление у нее было гибкое и быстрое, но мысли никогда не витали слишком высоко. Все в Линде-аллее просто боготворили Элису. После смерти всеми любимой Эли именно Элиса взяла на себя все заботы по хозяйству. Именно от Эли досталось Элисе ее собственное имя.

Она повернулась к Андреасу:

– Господин Андреас, на сколько человек рассчитывать обед?

– На всех присутствующих.

Элиса пересчитала всех своим мягким голосом:

– Шесть человек.

– Послушай, Элиса, как это ты интересно считаешь? Нас ведь всего пять, – возразил Калеб.

Девушка засмеялась, и комнату словно озарило светом:

– А я всегда считаю господина Альва за двоих, ведь он так много ест.

– Да, но это по нему не видно, – улыбнулся Андреас. Он просто души не чаял в своем внуке. – Накрой еще на двоих. Похоже, что скоро подойдут Ирмелин и Габриэлла.

Элиса вышла.

Калеб продолжил:

– Пока Никлас получит ответ от Виллему и Доминика, у нас будет время все как следует обдумать.

– Конечно, – ответил Маттиас. – Обязательно напиши, Никлас, что мы очень ждем их. И как можно быстрее!

– Мне кажется, время не терпит, – раздумчиво произнес Калеб. – Очень рад скорой встрече с ними, но, признаться, страшно за них боюсь. Мы все ждали этого момента, а они готовились к нему всю жизнь. Это так, но теперь я боюсь. Я никак не ожидал, что все случится и…

Он вздрогнул. Хотел сказать о смерти, но язык не повернулся.

– Бедные наши дети, – пробормотал Андреас. И никто из них не знал и не ведал, что ждет Людей Льда. Кто из них останется в живых, а кто погибнет.

2

В одну из летних ночей неизвестное существо добралось до Кристиании.

Хозяин одного из трактиров утверждал, что он смутно видел нечто, передвигавшееся по улице. Но когда выглянул на улицу, никого не увидел.

«Это нечто было гигантских размеров», – докладывал он позднее властям во дворце Акерсхюс. О размерах хозяин мог судить наверняка, так как часто смотрел в окно и мог сопоставить рост человека с оконной рамой. Проходя мимо трактира, существо закрыло собой нее окно. Больше хозяин ничего не мог сказать, так как стекло в его окне было неровным и почти непрозрачным. А еще он пережил чувство страха, возникшее невесть откуда.

Скоро никто не сомневался в том, что трактирщик сказал правду. Пару дней спустя в сточной канаве нашли девицу легкого поведения. На ней не было найдено никаких следов насилия, но глаза смотрели в пустоту с ужасом и недоверием. А если точнее, то когда ее нашли, она лежала и глядела на главную улицу, свой «район работы».

А затем сообщения посыпались одно за другим, причем порой самые невероятные. Но все сходились в одном: свидетели видели Зло. Или мертвых, что оно оставляло за собой. Кристиания была парализована ужасом. Нечто продолжало посещать жителей столицы по ночам, и все повторялось снова. Существо выходило в поисках еды, а если встречало на своем пути человека, то последнего ждала смерть. Как правило, не было видно никаких следов борьбы. На теле жертв не было синяков. Казалось, что их просто напугали до смерти. У тех кто, вероятно, подошел слишком близко, были переломаны шейные позвонки. Впрочем, встречались повреждения и иного рода.

В качестве приманки люди выкладывали еду и устраивали засаду. Но существо никогда не подходило к приманке. Безошибочный звериный инстинкт всегда подсказывал ему, где поджидает опасность.

Теперь его видели уже многие, мельком, убегая что, есть силы, по ночам чудовище бродило по улицам, но никто не знал, где оно прячется днем. Среди небольших, узких и грязных улочек города нетрудно было затеряться: как молния исчезал он в подворотнях и проулках.

Описывали его все одинаково: нечто огромное и дикое. Некоторые, видевшие его лицо, говорили, что оно достаточно красиво, но ужасающе красиво. Никто не выражал желания еще раз посмотреть на его лицо. «Доспехи» были, вероятнее всего, сделаны из кожи, а не из стали, как первоначально уверяли многие.

Но особый интерес вызывал у всех след. Если на одной ноге существо носило нечто вроде обуви, то другая была обмотана куском кожи, а может, и берестой. Но кто мог знать наверняка?! Одна нога была, во всяком случае, намного короче другой, и это пугало многих. То, что чудовище хромало, было очевидно.

Еще никогда народ так усердно не посещал церковь. Многие забывали протестантские обычаи и приносили в церковь свои дары, надеясь, что так Бог их не забудет. Все уповали на спасение. Население Норвегии пережило чуму, знало, что такое эпидемии и голод, природные катаклизмы и воля властей. Но еще никогда Злой дух не ходил так свободно по земле и не собирал свои жертвы. Так почему же безмолвствовали небеса? Разве Господь не видел, как Князь Тьмы крадет души еще до свершения Праведного суда?! Неужели подземное царство настолько обезлюдело, что сатана вынужден, был силком тащить к себе их души?!

Люди были в шоке. Какой смысл имело тогда послушание воле Божьей, стремление жить по Его законам, в надежде обрести покой там, если с ними могло произойти нечто подобное здесь? Смолокуры переживали золотые деньки. Не было ни одного человека, кто бы ни желал освятить крестом свои дома. Смола кончалась…

Но больше всего пугало то, что на жертвах практически не было следов насилия. Но выражения лиц погибших указывали на то, что они умерли от испуга. Или…

Нет, об этом даже думать боялись, не то, что говорить неслух. Получается, чудовище могло убивать, даже не прикасаясь. Вряд ли желтые, огнем горящие глаза обладали такой силой! Нет, это совершенно невозможно. А если… Видимо, среди них поселился сам Дьявол. Ни одно живое существо на этой земле не обладало способностью убивать взглядом.

Была специально обучена группа солдат-добровольцев, которым нее было нипочем. Солдаты должны были положить конец бесчинствам. Они были уверены в своей непобедимости. Грубые, жаждущие убивать наемники. Они скучали по войне – ведь только на войне можно безнаказанно устраивать кровавые оргии. Наконец они получили работу по душе.

Если б только чудовище приблизилось на расстояние выстрела! Но оно было осторожно как никто и, чувствуя опасность на расстоянии, бесследно исчезало.

За существом прочно утвердилась прозвище «Чудовище», а следы его на глинистых улицах города стали звать «следами сатаны». Ведь все знали, что скрывало чудовище под куском кожи на короткой ноге! Все в городе были уверены, что это сам сатана! Или наверняка один из его подручных. Так, верно, и думали солдаты. Вряд ли они решились бы охотиться на самого сатану. Но на всякий случай у них был с собой солидный запас серебряных пуль…

Не верили в это, пожалуй, только Люди Льда. Но даже они не могли понять, откуда взялось это чудовище и что ему надо.

Такой действительно дикий зверь должен был бы забивать зверей и пожирать их. Но он этого не делал. Домашние животные никак не реагировали на появление чудовища; даже рыбы в реках вели себя спокойно. А чудовище предпочитало человеческую пищу типа окорока и сушеной рыбы, что висела по сараям.

«Жаль, конечно, что существо не поедает домашних животных», – думал командир взвода добровольцев капитан Дристиг[43]43
  Дристиг – отчаянный (норвежск. ).


[Закрыть]. Он бы, не колеблясь ни минуты, использовал в качестве приманки живое существо, скажем, домашнее животное. Он уже пробовал раза два. Но существо никак не желало попадать в такие ловушки. Не было и речи, чтобы использовать в качестве приманки живого человека, а то бы капитан давно уже сделал это. И все только для того, чтобы снискать славу. Даже его ближайшие соратники считали, что в такой ловушке не было смысла.

Кем бы ни было чудовище, все понимали, что это разумное существо. Оно еще никогда не давало так просто провести себя.

По ночам никто не смел, выйти на улицу. Для девиц легкого поведения и любителей ночного времяпрепровождения настали тяжелые времена. Впрочем, и в дневное время народ выходил на улицу без особого желания. Люди потихоньку потянулись из города.

Капитан Дристиг терял терпение. Его так и подмывало поскорее встретиться с Чудовищем. Его люди также горели желанием проявить себя.

Он все время обдумывал свой план. Ясно, что далеко не всем он покажется привлекательным, но уж если взваливаешь на себя такой крест, придется кое-кем и пожертвовать.

Наконец он воскликнул:

– И все же, я это сделаю!

Решив что-то для себя, он снова пришел в хорошее настроение.

Он давно знал одну семью. В ней жил увечный мальчик, которого вообще никто не считал за человека. У него и имени-то не было. «Хромоножка» да «хромоножка». Он не владел ни руками, ни ногами, вместо слои из его горла выходило только мычание. Когда он пытался что-то сказать, лицо его искажала ужасная гримаса. Ноги при ходьбе выделывали всевозможные кренделя, руки беспомощно болтались. Он был настоящим посмешищем, ведь над такими всегда смеются.

В этой семье было много детей, и у родителей никогда не доходили руки до Хромоножки. Ему приходилось ходить в одном и том же тряпье по несколько лет. Новую одежду он получал только тогда, когда старье сваливалось с него от ветхости. Родители постоянно жаловались, что им не по силам содержать его, кляли свою несчастную судьбу. А соседи всю жизнь намекали на Божье наказание, и это мучило родителей больше всего. Как, разве они заслужили такое мучение?!

Капитан Отчаянный купил Хромоножку за два звонких риксдалера. Родители считали, что совершили хорошую сделку и даже не поинтересовались у капитана, на что ему калека.

В то время Хромоножке исполнилось одиннадцать лет. Когда капитан забирал несчастного из дома, тот силился что-то сказать, но никто его не понял. Никто не разглядел слез в его глазах. А если кто и увидел, то предпочел сделать вид, что ничего не случилось.

А когда он покидал родную улицу, ведомый капитаном, его родители и братья с сестрами решали сложный вопрос – как и на что, потратить доставшиеся им гроши.

Капитан Отчаянный стоял в тени и с гордостью рассматривал плоды своего труда.

Трое его людей спрятались за небольшим возвышением с ружьями наизготовку. Сам капитан, стоя в безопасном месте, также наблюдал за городской площадью. В центре площади, освещенный светом фонарей, стоял Хромоножка. Его приковали цепью за больную ногу к одному из столбов у колодца.

Капитану был хорошо слышен жалобный стон ребенка. «Недолго тебе осталось стонать и плакать. Скоро ты покинешь этот мир, – думал капитан, чувствуя себя настоящим гуманистом. – На небесах тебе будет намного лучше. Ведь сказано же, что такие, как ты, должны попасть туда в первую очередь».

Ночь была темна. Непроглядная темень опустилась на безмолвный город. Всем жителям было приказано держаться подальше от этого места. Фонари горели только на площади.

Вновь послышался жалобный стон. «Вой-вой, – думал про себя капитан Отчаянный. – Вой! Пусть оно услышит тебя и полюбопытствует, что это такое. А оно ненавидит людей, в этом-то я уверен. А тут ему всё преподносят на блюдечке с голубой каемочкой!»

И капитан тихо засмеялся своей шутке.

«Бедный тупоголовый болван, ведь он же ничего не понимает. Впрочем, это, верно, Божье провиденье. Такие не должны ничего понимать. Да… А еще говорят, что такие уродцы – дело рук дьявола. Что он приносит несчастье семье. Зато теперь они освободились от него. Скорей бы пришли подручные дьявола и забрали выродка с собой».

И капитан снова усмехнулся. Сегодня вечером у него было удивительно хорошее настроение.

А внизу, на площади, Хромоножка чувствовал свое полное бессилие. Он снова всхлипнул от горя. Он никак не мог понять, что такого он совершил и за что, его так наказали. Он понимал только то, что человек со злыми глазами увел его из родительского дома.

Хромоножка привык к трепке и побоям. Он считал, что хуже него нет на земле. Ведь его никто не любил.

И хоть он не мог нести ответственность за свои поступки, и никто его ничему не учил, он все же обладал способностью думать. Его маленькая одинокая душа изголодалась по теплому слову и ласковому взгляду.

Однажды он слышал, как родные говорили о церкви. О том, что там человек может найти утешение и помощь. Что церковь поможет и в случае нищеты, болезни или голода.

Как-то раз его взяли в храм. Он долго-долго добирался. Ведь Хромоножка практически совсем не мог ходить, передвигался чуть не ползком.

Он очень не любил встречаться с незнакомыми людьми. В лучшем случае на него просто пялили глаза и осеняли себя крестным знамением, шепча что-то у него за спиной. А в худшем случае, он получал очередную трепку, и его по-всякому обзывали.

Но в тот раз он набрался смелости и доковылял до самой церкви. Добравшись до двери, он поднялся и с большим усилием открыл ее. Кроме пастора, в церкви никого не было. Увидев Хромоножку, тот в ярости подскочил к калеке и погнал его вон из церкви, крича: «Изыди, сатана! Что ты возомнил себе, ублюдок? Хочешь осквернить Божий дом?

Хромоножка очнулся от горьких воспоминаний. Ему было страшно. Очень страшно и одиноко. Он никак не мог понять, зачем его приковали, но подозревал, что ничем хорошим это не кончится.

Он вздрогнул.

В тишине ночи послышались посторонние звуки. Пареньком овладел страх.

Шаги. Медленные, неровные шаги…

«Этот человек хромает, как и я. Но что-то угрожающее есть в этих шагах, что-то злобное. Я боюсь, боюсь. Ну почему никто не хочет мне помочь?!»

Шаги замолкли совсем рядом. Хромоножка чувствовал всем своим существом, что рядом с ним, в проулке, кто-то стоит. Стоит и смотрит на него. Чьи-то глаза.

Калека опустился на колени. Его никто не учил молиться, и единственная попытка посетить Божий храм также окончилась неудачно. Им овладел безудержный плач. Он всхлипывал. Не столько от страха, сколько от полного бессилия перед неизбежным. Плач доставлял ему мучения. Он не владел полностью мускулами лица. При рыданиях лицо его перекашивалось.

Стояла полная тишина. Хромоножка вытер слезы рукавом и прислушался.

Он так ничего и не разглядел в темноте. Но теперь он чувствовал, что «это» исчезло. Он снова безнадежно зарыдал. Что же случилось на самом деле?

Капитан задавал себе тот же вопрос.

Он тоже слышал шаги и потирал от удовольствия руки. Кнехты улеглись поудобнее, приготовились стрелять.

Никто не знал, что за существо стояло некоторое время в темноте. Но сейчас оно исчезло. Потому что почувствовало засаду? Но оно не могло увидеть кнехтов, те как следует, спрятались за кустами.

Капитан напряг слух. Стояла мертвая тишина. Где-то далеко лаяла собака. Лаяла как-то тоскливо, не надеясь на ответ. Но здесь, на этой площади, не слышалось ни звука. Все было недвижимо, даже мышь не пробежала, даже кнехты лежали неподвижно.

И вдруг раздался какой-то полузадушенный, булькающий звук. Как раз там, где лежали в засаде кнехты. Капитан напряг глаза. Ему почудилась, что какая то огромная темная тень пронеслась над его людьми.

– Да стреляйте же, черт вас возьми, стреляйте! – заорал он.

Но было поздно. Один за другим раздались три коротких предсмертных всхлипа. Тень распрямилась над солдатами и стала высотой с башню. Повернулась и снова исчезла во тьме.

Капитан Отчаянный потерял право носить свое имя. Он мчался прочь, что хватало сил.

Хромоножка все еще стоял на коленях, в шоке от услышанного. Он так ничего и не видел, мог только предполагать, что произошло. Сердце его так бешено колотилось, что, казалось, вот-вот разобьется на мелкие кусочки. А если это и вправду был дикий зверь – он бы мог спуститься к нему; калека был не в состоянии освободиться от пут.

В страхе он снова застонал, задергался, дернул цепь – но разве у него были силы разорвать ее?

Снова послышались шаги. Застыв от страха, Хромоножка посмотрел в темноту. Кто-то шел из темноты прямо на колеблющийся свет фонарей.

Хромоножка все глядел и глядел. Глаза его были широко открыты, из горла вырывались нечленораздельные звуки. Тело задергалось. Волнуясь, он не контролировал свои телодвижения. Голова и руки двигались сами по себе.

Он упал, тело продолжало извиваться в конвульсиях.

Нечто устрашающее остановилось прямо около головы несчастного. Хромоножка увидел пару ног… Ноги были совсем не похожи одна на другую, словно принадлежали двум совершенно разным людям.

Он попробовал приподняться. Но голова дергалась так сильно, что он не смог ничего разглядеть. Он попытался посмотреть вверх.

И вот, наконец, он увидел лицо. Настолько страшное, что и вообразить нельзя. Он увидел, как у существа приподнялась в оскале верхняя губа, прямо как у рассерженной собаки. Заблестели белизной зубы. Глаза, обращенные на жалкого калеку, были необычного цвета. Чудовище издало какой-то шипящий звук.