Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 204 (всего у книги 292 страниц)

Она и чувствовала себя отвратительно. Путешествие по пещерам оставило в душе ее смертельную рану, но она умела отгонять от себя тяжелые мысли, когда надо было напрячь силы для решения того, что от нее требовалось.

О, вот и опять слабое, бледное пламя факела! С облегчением она двинулась в угол, где оно появилось. Но не было видно выхода. Она стояла, не зная, что предпринять, и вдруг услышала у себя за спиной громоподобный звук и увидела, что гора сомкнулась. Шира уже не могла видеть источник. Вокруг была тьма. Она услышала далекий рокот, он приближался. По ее босым ногам заструилась вода, которая все прибывала. «Я тону», – подумала она в панике, вода была ей уже по шею. Шира сделала глубокий вдох и наполнила легкие воздухом, после чего отдалась на волю волн.

– Как долго! – воскликнул Даниэль. – Если бы мы только знали, что же произошло!

Они все еще смотрели на доску, когда стена горы вновь пришла в движение и сомкнулась. Прежняя обычная гладкая стена – вот и все, что они увидели.

– Ой! – удивленно произнес Вассар. – Я думал, что она выйдет оттуда.

– Мы все так думали, – сказал Сармик. – Я только надеюсь, что не произошло ничего страшного.

– Это был ужасный крик, – сказал Вассар. – Прямо-таки смертный.

– Человеческий выродок тоже кричал так, – сказал Ировар. – Но он выжил.

Все видели, что Ировар побледнел, как полотно.

И наконец факел, шипя, погас. Стало черным-черно.

Даниэль заорал:

– Шира! Нет, только не сейчас! Ведь она же смогла!

В бессилии, он стукнул по стене пещеры, в которую она вошла несколько суток назад.

Map уронил факел на землю. Он спрятал лицо в ладони и тихо покачивался, обессиливший от усталости.

Колодец в углу пещеры вновь забурлил. Волна мутной воды из под земли, пенясь и кипя, выплеснулась из колодца – но так было по несколько раз в час, пока они были в пещере. Даниэль посмотрел туда совершенно случайно.

– Смотрите! – взволнованно крикнул он. – Что-то поднимается на поверхность! Господи, что же это?

Через край колодца свесилось какое-то странное существо. Когда вода спала, Вассар воскликнул:

– Это Шира! О, боги, это Шира!

Они бросились к колодцу. Сармик успел схватить девушку, прежде чем вода вновь увлекла ее за собой.

– Осторожно, – сказал Даниэль. – Боже, в каком она виде!

– Она жива? – еле дыша, спросил Ировар.

– Не знаю. Вассар, давай твою куртку, живо. На ней ничего нет.

Вассар сорвал с себя куртку, и они обернули ее вокруг тела Ширы. Они перенесли ее на сухое место и высушили ее волосы. Действовали суматошно, как в лихорадке, истерзанное, в крови тело Ширы вызывало в них огромное сострадание.

– В колодце что-то еще, – прокричал Вассар. – Ее красивая куртка. И сапоги.

– Возьми все, что там есть, – сказал Ировар. Шира закашлялась и очнулась.

– Ремень, – прошептала она.

– Вот он, – сказал Сармик. – Я снял его, чтобы вытащить тебя. Это… Это – вода? В этой бутылке?

Шира обессиленно кивнула.

– Надо уходить отсюда, – решительно заявил Ировар. – Здесь слишком холодно для Ширы. Будем по очереди нести ее вниз, к лодке.

– Нет-нет, я могу идти сама, – сказала она и поднялась. – Я думаю… – продолжила она и вновь потеряла сознание.

Они вышли из пещеры. Ировара беспокоила ужасная рана Ширы, она потеряла слишком много крови. Он не знал, когда ее ранило.

Сармик воткнул факел на прежнее место. Никто не подумал о Маре, который буквально свалился со своего камня. Держась за стены, он поплелся за всеми остальными. Когда они шли по унылому плато между горными вершинами, то слышали шум океана, это говорило о том, что сейчас прилив и они смогут войти на борт своей лодки.

Ширу несли на руках по очереди, потому что, хотя она и была очень легкой, можно было легко сорваться в пропасть, приходилось проявлять осторожность.

Наконец, они спустились к морю. Лодка была на месте, там, где заканчивалась расщелина. Последний привет от четырех стихий.

Шира очнулась, когда они взошли на борт. Усталая и сбитая с толку, она огляделась и увидела вокруг себя дружеские, взволнованные лица. Они ждали, когда в лодку войдет Map, он перевалился через борт и улегся у форштевня. Шира улыбнулась остальным немного дрожащими губами.

– Мне кажется, я должна последовать его примеру, – сказала она слабым голосом. – Надеюсь, вы меня извините?

– Разумеется, – кивнули они.

Она улеглась рядом с Маром – это было единственное место, где они никому не мешали. Минуту она лежала и смотрела на него.

– Map, твое лицо… Ты поранился…

Он фыркнул в ответ, бросив на нее уничтожающий взгляд. Они долго лежали молча и смотрели на темные тучи на небе. Глаза Мара сомкнулись. И тогда он ощутил в своей ладони твердую маленькую ладошку.

– Спасибо Map, – прошептал голос прямо ему в ухо. Он слишком устал, чтобы убрать руку. У него даже не было сил сказать что-то резкое и злобное или хотя бы отвернуться в молчаливом презрении. Он просто заснул, держа руку Ширы в своей, и это ей пришлось отодвинуться, потому что от Мара веяло холодом, и плечо ее заледенело.

Через пару минут она тоже спала, а пока лодка тихо скользила по воде, Сармик и Даниэль обработали ее раны.

Сама Шира ничего не заметила. Она погрузилась в милосердный, глубокий сон, тяжелый, как смерть…

11

Шира почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо. Она попыталась высвободиться; во сне она все еще была в глубинах горных пещер и не хотела больше никаких ужасных испытаний. Но рука была неумолима.

– Шира, просыпайся! Мы приплыли!

Даниэль? Замечательно, значит, влажный холод пещеры – это на самом деле моросящий дождь, а капли падают ей на лицо. Она устало открыла глаза. Шира по-прежнему видела все, как в тумане.

– Мы в Норе? – спросила она.

– Нет, мы в гавани Таран-гая, в бухте.

Пока она неуверенно поднималась на ноги, каждое движение причиняло ей боль, она ощущала, как сознание вновь возвращается к ней. Нет, гора еще не отпустила ее. Подобно приглушенному отчаянному крику в ней поднималось сознание того, что ей никогда не удастся освободиться от пережитого там, внизу, в безжалостных разоблачающих пещерах. Ее охватили скорбь и печаль, столь сильные, что она застонала. Все вокруг стало таким бессмысленным. И негде было искать утешение. Ни один человек не смог бы выдержать то, что пришлось пережить ей – узнать правду о своей душе. Человека следует оставлять в неведении о самом себе. Конечно, в ней было достаточно самоиронии, она была довольно самокритична. Но этого было мало. Шира никогда не думала, что у нее имелись какие-то иллюзии по поводу ее собственного я, но оказалось, что это не так.

Map сошел на каменистый берег. Шира перелезла через борт лодки и медленно пошла за ним. Она приняла решение, но все равно ей было нелегко заговорить с Маром.

Она нерешительно окликнула его. Он медленно и равнодушно повернулся.

– Map, у меня к тебе просьба…

Если он и удивился, то никак не показал этого. Ширу мучило его ледяное безразличие, особенно потому, что ее просьба многое значила для нее. За лодкой раздавались голоса остальных, они не могли ее услышать.

– Когда… когда я выполню мою задачу, Map, и уничтожу человеческого выродка, можешь ли ты… Можешь ли ты пообещать мне, что… убьешь меня? Когда все будет уже позади?

Наконец-то в его глазах появились хоть какие-то признаки жизни.

– Что ты имеешь в виду? – хрипло спросил он.

– Ты слышал о том, что духи когда-то сказали моему деду? Что тот, кто проделал этот путь, не захочет больше жить. Это правда! Я сделаю то, что от меня требуется. Но что мне делать потом? Нечего. Map, мне не останется ничего – только тягостная печаль и боль. И одиночество.

Она пристально, испытующе смотрела на него. Его желтые глаза сверкнули нехорошим огнем.

– Я долго пытался тебя убить, ты знаешь. Но мое оружие не слушается меня. Хотя Шама и просил, я не в состоянии убить тебя. Я вижу свет вокруг твоего лба, который никто из людей видеть не может.

– Я уверена, что этот свет исчезнет, когда я выполню свою миссию. Ради чего мне тогда жить? Я даже детей не могу иметь. Путь, который я проделала по пещерам, сделал меня бесплодной.

Он фыркнул.

– Я, любимый вассал Шамы, тоже не могу иметь детей. Но меня это не волнует! Бабьи глупости! А ты знаешь, что попадешь к Шаме, если умрешь таким образом?

– В черный сад Шамы… Да, знаю, и я хочу туда. Это будет мне карой за все дурное, что я совершила. Сделай это, Map, прошу тебя; безмолвно и тихо, чтобы я ничего не заметила! Я оставлю письмо моему деду, в котором напишу, что ты не виноват.

– Это меня не волнует.

Он долго смотрел на нее. Едва заметное подрагивание уголков его рта дало ей основание думать, что он улыбается. Но она не могла понять, что было в этой улыбке: презрение, триумф или ожидание.

Наконец, он зашевелился – слишком уж долго он стоял неподвижно.

– Если ты хочешь… Я сделаю это, обещаю!

Она с облегчением перевела дух:

– Спасибо, Map!

Шира пошла прочь, он последовал за ней, как будто бы не хотел отпустить обещанную ему добычу.

– Ты ужасно обжегся, – озабоченно проговорила она. – Могу ли я как-то помочь тебе? Как это произошло?

– Не становись опять проклятой святошей, – упрямо сказал он. – Ты и без этого уже достаточно унизила меня. Думаешь, я хотел стоять там с факелом? Думаешь, хотел тебе помогать?

Шира вздохнула. Смешно, но ей начало казаться, что он, возможно, как-то примирился с ее существованием, – ведь он по крайней мере стал разговаривать с ней. Но нет. Она почувствовала облегчение, когда ее окликнули с лодки.

Было решено идти в Таран-гай, в горную хижину.

Потом Стражи гор могли вернуться в свои прежние жилища, поскольку с захватчиками было покончено.

Они медленно поднимались, покинув берег. Ради Ширы они шли, не торопясь.

Ировар с тревогой заметил, что Шира становится все более тихой, казалось, ее что-то мучило. Сначала он думал, что это из-за раны, но потом понял, что боль затаилась где-то глубже. Особенно он встревожился, когда увидел, как Map следит за девушкой, и по лицу его время от времени пробегает злобная ухмылка. Казалось, что между ними был какой-то уговор, и это очень пугало Ировара.

И вот наконец они в жилище под скалой, где их ждали Орин и Мило. Помогая друг другу, они быстро выставили на стол еду и питье – обычная, но желанная необходимость! Конечно, они проголодались, за всю трапезу не было произнесено ни слова.

Когда они поели, все с любопытством уставились на Ширу.

– Ну! Не хочешь ли ты рассказать нам о своих приключениях?

Еще раз пройти через все это? Конечно, они имели право узнать, но неужели они не понимают, как это будет больно ей?

Даниэль все понял. Он подошел к ней и обнял ее за плечи.

– Попытайся посмотреть на все это так, как я, Шира! Все это – сон, страшный кошмар, который был и у тебя, и у всех остальных только потому, что мы все время жевали этот корень. Знаешь, я и правда так думаю.

Она посмотрела на свою кровоточащую рану, на кровь, проступавшую через одежду, на поцарапанные руки и беспомощно перевела взгляд на него.

Даниэль попытался уговорить ее, он сел перед ней на корточки и взял ее израненные руки в свои.

– Что-то из того, что мы пережили, было в действительности. Например, Map – у нас, в роду Людей Льда, есть похожие на него. Гора четырех ветров существует, это страшная гора, но мы смогли подняться на нее только благодаря приливу. Мы были там наверху, все вместе. Пока все правда, но только пока. Но потом, я знаю, ты проглотила массу этого корня, мы все его жевали. И вот подумай: с того момента, как мы поднялись на остров, начался сон, о котором ты нам должна сейчас рассказать. Потому что наши сны отличались от твоего.

Шира долго смотрела на него. Остальные молчали. Невозможно было понять, что думали они.

И она кивнула.

– Сон. Я расскажу этот сон.

Она взглянула на Мара и встретилась глазами с его непостижимым взглядом. Когда они поднимались к хижине, дождь лил, как из ведра, он намочил его волосы и широкие плечи, но в очаге горит огонь, и он скоро высушит их.

Шира начала свой рассказ. Наступал вечер. Не было ни сумерек, ни темноты, лишь чуть-чуть изменился дневной свет. Ее рассказ прерывался многочисленными вопросами, было много непонятного, и все хотели объяснить, что, по их мнению, означало то или иное. Чем дальше Шира углублялась в пещеры в своих воспоминаниях, тем больше она падала духом. Когда она рассказала о шипе, который лишь чудом не вонзился ей в сердце, она должна была вновь продемонстрировать свою рану. Всех ужаснули ее страшные края, и пока Шира продолжала рассказ, Даниэль снова ее перевязал, насколько хорошо это можно было сделать, используя подорожник из Таран-гая и все то, что он мог найти из подручных лечебных средств.

Когда Шира подошла к рассказу о схватке под темно-пурпурной водой, она покаянно посмотрела на Мара.

– Я не знала, что моя неприязнь была так велика, Map. Прости меня за это, я постараюсь исправиться.

Map прищурил глаза.

– Я предпочел бы, чтобы ты ненавидела меня. Тогда мы были бы на равных.

– Map, а ты помнишь, как вы боролись под водой? – спросил Ировар, чтобы сменить тему.

– Не знаю. Я думал, это сон.

– Это и был сон, – упрямо подтвердил Даниэль.

И она услышала о том, как Map получил свои ожоги, пока она боролась с Шамой. Map фыркал, как свирепая дикая кошка, он не хотел еще раз слушать про свое унижение, в котором были повинны духи. Но сердце Ширы сжалось от сострадания. Она могла понять его чувства.

– Не могу простить Мару, что он бросил тебя на произвол судьбы, – сказал Вассар.

– Он не виноват, что он такой, – горячо возразила Шира. – Я ему стольким обязана…

– Ты, замолчи, – грубо оборвал ее Map. Она продолжала свой рассказ. Но когда она дошла до последнего зала, она сказала только:

– Я встретила всех, кого, сама того не желая, обидела. Простите меня, но я не могу об этом говорить.

Даниэль кивнул:

– Тогда пропустим это. А что было потом?

Они хотели как можно больше узнать о двух героях из прошлого, и Шира описала их так хорошо, как только смогла. Но о богах она распространяться не захотела. «Они сидят и дрожат в своей старой, высохшей шкуре», – сказал Шама. Метко подмечено.

Она рассказала об источнике, и что ее вынесла наверх вода.

– Должно быть, я была очень глубоко внизу, – сказала она задумчиво.

– Потому что путь наверх казался мне бесконечным. Я думала, что утону.

– Возможно, ты была не в лучшей форме, когда вынырнула в пещере, – сказал Даниэль. – Но вряд ли предполагалось, что ты могла утонуть.

– А что теперь? – спросил Орин, когда Шира закончила свой рассказ.

Ировар быстро проговорил:

– Теперь всем спать. О будущем говорить будем потом.

Они удивленно посмотрели на него. Против такой решительности трудно было что-то возразить.

На следующее утро Даниэль с удивлением увидел снег на вершинах гор у самой хижины. Ировар воспользовался случаем, чтобы поговорить с Сармиком, пока остальные стражи гор вышли из хижины.

– Мы уходим, – сказал он своему старому другу. – Ведь мы не можем обсуждать будущее Ширы в присутствии Мара. Он имеет над нею власть, и ему не следует знать, что сейчас будет.

– Мне тоже нельзя будет об этом узнать?

– Разумеется, можно. Я решил, что она должна отправиться вместе с Даниэлем на его родину. Он сам утверждает, что это все было просто кошмарным сном, и я не хочу обсуждать это с ним. Но миссия Ширы не исполнена. Она должна найти сосуд Тангиля с водой зла и уничтожить ее. А это может произойти только на земле Даниэля. Там она также встретится со своим отцом.

– А тебе не будет ее недоставать?

– Но ведь она вернется.

Никто из них не упомянул о тех огромных трудностях, с которыми была сопряжена столь дальняя поездка.

Вошел Map, и они заговорили о чем-то другом.

И тут ворвался Орин.

– Отец, я…

– Говори, в чем дело! – приказал ему Сармик. Глаза Орина бегали.

– Мило… Он… забрал Ширу. Он побежал с нею вниз.

Они услышали стук. Это Map уронил ковш, из которого пил.

– Что? – спросил Сармик. – Зачем она Мило?

– Он злился на нее все то время, пока вы были на острове. Все время клялся, что убьет ее.

Map задыхался, он сполз по стене горы, которая одновременно являлась и внутренней стеной хижины. Его лицо было искажено невыносимой болью.

– В чем дело, Map? – нетерпеливо спросил Сармик.

– Не знаю, – простонало чудовище. – Я чувствую, что мне в грудь вонзилась раскаленная игла. Как будто я… плавлюсь! О, дьявол!

Все с ужасом наблюдали, как он прямо у них на глазах превращается в отвратительное чудовище, олицетворение самой злобы. Он поднялся, холодный, как лед, еще более ужасный, чем обычно, и выбежал из хижины. Он начал осторожно, тяжело, по-кошачьи ступая, спускаться в долину. Они смотрели, как вокруг него в сером небе появляется ледяная аура. Никто не должен отобрать у него его добычу!

Как ледяное пламя, несся он по заснеженной равнине. Следы Мило были хорошо видны.

Два старика стояли у хижины и смотрели ему вслед. К ним подошел Даниэль и оба сына Сармика.

– Неужели Map схватил Ширу? – потрясенно спросил Даниэль. – Мы должны спасти ее!

– Спокойно, – сказал Ировар. – Map начал погоню.

– Map? А ты уверен, что он тот, кто нужен?

– Да. Во всяком случае – на этот раз. Да и кто отважится вмешаться?

Им пришлось удерживать Даниэля силой, чтобы он не бросился вдогонку и не рисковал бы бессмысленно жизнью.

Внизу, между валунами и растущими вразброс карликовыми березами бежал Мило со своей ношей. Ноги его скользили на свежевыпавшем снегу, развивающиеся волосы Ширы лезли ему в глаза и мешали видеть. Он все время бормотал угрозы сквозь крепко сжатые зубы, одной рукой зажимая ей рот, чтобы она не могла позвать на помощь. Рука была очень грязная, от нее отвратительно пахло.

– Значит, думала, что можешь отвергнуть меня? – сипел он. – Ты об этом еще пожалеешь, проклятая недотрога. Я буду пахать тебя до тех пор, пока ты не закричишь о пощаде, а потом я воткну в тебя нож и буду кромсать тебя снизу доверху и сверху донизу. Мерзкая святоша, увидишь, что бывает с теми, кто…

И он продолжал в том же духе. Шира была в сознании, но настолько обессилена – рана болела ужасно, что перед глазами у нее все плыло.

Мило остановился в березовой рощице. Там, внизу, снега было не так много, с тяжелого серого неба падали лишь редкие снежинки. Он сбросил ее на землю и сам упал рядом.

– Ну, – просипел он прямо ей в лицо, и Шира была вынуждена отвернуться от омерзительного запаха. – Теперь ты узнаешь Мило. Бабы знают, кто он такой. Они кричат от боли и восторга, когда им…

Закончить ему не пришлось. Он внезапно замолчал и поднял глаза. Затем подбородок его упал, и из глотки вырвался какой-то клокочущий звук.

Шира была слишком замучена болью, чтобы что-то понять. Ей только показалось, что рядом появился кто-то еще. Стало так холодно…

Мило быстро, хотя и спотыкаясь, встал на ноги. Перед ним стояло чудовище из холода и льда и немилосердного гнева. У него не было оружия, да ему и не было оно нужно. Он лишь протянул руку к парализованному от страха Мило, схватил его за ворот куртки и одним движением свернул ему шею.

К счастью, Шира была слишком обессилена, чтобы лежать с открытыми глазами. Она заметила только, что Мило отбросили в сторону, как перчатку, и что Map поставил ее на ноги. Ее качало. Он грубо схватил ее за руку и повел назад по березовой рощице.

– Map, я так благо…

– Заткнись!

Он остановился и стал яростно трясти ее.

– Неужели ты не могла держаться от него подальше, ты, дура проклятая? Или ты сама этого хотела?

– Ты знаешь, что не хотела!

Лицо Мара стало совсем белым.

– Может, думала, что тебе удастся убежать от нашего соглашения? Может, хотела, чтобы он тебя убил? Ты моя добыча, ты знаешь!

– Да, Map, – сказала она устало. – Я знаю, что твоя.

Она почувствовала, что он при этих словах как бы подался вперед, но тут черная волна боли вновь накатила на нее, и она потеряла сознание.

Увидев, что Map поднимается в гору с Широй в руках, все выбежали его встречать.

– О, боги, – воскликнул Ировар. – Шира… Неужели она умерла?

– Нет, она… жива, – сказал Map. – Возьмите ее, я…

Сармик быстро принял Ширу на руки, a Map прислонился к скале. Он стоял там, скорчившись, согнувшись пополам, как будто испытывал острую боль.

Остальные беспомощно, непонимающе смотрели на него.

Вскоре Ировар и те, кто пришел с ним, попрощались. Они возвращались в Нор. Шира – с бутылкой из горного хрусталя, которую она спрятала под куртку.

Даниэль не пытался объяснить хрустальную бутылку какими-то снами… Ему и так хватало забот. Шира была очень плоха. Имени Мило никто не упоминал.

На севере лето кончается быстро. На самом деле у них оставалось лишь две недели до отхода шхуны. Даниэль был счастлив, увозя Ширу с собой, он обещал, что позаботится о том, чтобы она через год в целости и сохранности вернулась к Ировару. Даниэль радовался, что сможет привезти ее к Венделю, а поскольку он знал, что у Анны-Греты очень доброе сердце, то был уверен, что она с распростертыми объятьями примет ребенка Венделя от первого брака.

Самая большая проблема заключалась в самой Шире. Очевидно, что она радовалась путешествию в страну своего отца, но даже эта радость не в силах была приглушить боль в ее глазах. В душе у нее была смертельная рана, это понимали и Даниэль, и Ировар, да и раны на теле тоже были очень серьезны. Хотя они и лечили глубокую рану, оставленную шипом, с помощью всех доступных юракам врачебных средств, она никак не желала зарастать.

И вот наступил последний вечер. Завтра они уезжают. Шира обошла все места в Норе, которые были дороги ее сердцу. Как будто бы не собиралась больше возвращаться. Но такое долгое путешествие в неизвестную страну, конечно же, не могло не пугать девушку.

Ее дед и Даниэль спустились к шхуне с грузом всего того, что Даниэль собрал в горах, что он хотел взять с собой для какого-то профессора, так, кажется, он сказал. Шира собрала свои пожитки, они оставались в яранге, мужчины могли унести их в следующий заход.

Ировар и Даниэль обстоятельно обсудили поездку. В конце концов они договорились, что ради безопасности Ширы должны ехать с русскими купцами из Архангельска до северной оконечности Онежского озера. Там Даниэль должен был купить лодку. Ировар был довольно богатым человеком, он снабдил его дорогими шкурами и другими ценностями, чтобы ее купить. Плыть вдоль берегов Кольского полуострова и Северной Норвегии было немыслимо, они не успели бы добраться домой до зимы и льда. Но можно было прекрасно добраться по рекам между Онегой и Ладогой до Финского залива у Санкт-Петербурга, и Даниэль сейчас настолько поднаторел в русском, что справился бы с этим вполне. Да, но война… Оставалось только надеяться, что она закончилась.

Все это казалось Шире совершенно непостижимым, и она с трудом могла себе представить, насколько долгой и утомительной будет поездка. До этого она лишь каждый год кочевала между Нором и зимним стойбищем. Ей нелегко было понять, что мир может быть больше.

Она обернулась и посмотрела на стойбище, и в тот же миг увидела, что стенки их яранги зашевелились. Кто-то зашел.

Дед и Даниэль были у моря, на берегу… Ее охватила неуверенность. Обычно никто в чужие жилища не входил без приглашения. Она пошла назад, домой, на душе было неспокойно. Было уже поздно, и все в стойбище спали.

Ей было нелегко идти, рана болела по-прежнему. Но вообще-то в последнее время она старалась забыть все, что было связано с Горой четырех ветров, и только радовалась предстоящему путешествию.

И лишь ночью, во сне, или в минуты одиночества на душе у нее снова становилось невыносимо тяжко.

«Не ищи слишком глубоко», – предупреждал ее Сармик. Но она сделала именно это.

Внизу, у лодки Ировара посетил неожиданный гость.

– О, Сармик! Как приятно видеть тебя снова!

Седобородый таран-гаец выглядел угрюмо.

– Уезжаешь, парень? – сказал он Даниэлю. – И Ширу с собой забираешь?

– Да, я ужасно рад.

– А много народа знает, что она уезжает?

– Только несколько человек, – ответил Ировар. – Мы постарались держать это в секрете, насколько это было возможно.

– Хорошо, – сказал Сармик. – Я не успокоюсь, пока она не уедет.

– Почему?

– Все дело в Маре, – сказал Сармик приглушенным голосом. – С ним что-то происходит, и я не знаю, что это. Но думаю, что это как-то связано с Широй. Если он узнает, что она едет с водой из источника, чтобы обезвредить Тангиля, он попытается помешать. Всеми силами.

– Мы понимаем, – сказал Даниэль. – Но ты говоришь, что с ним что-то не так. В чем это проявляется?

Сармик вздохнул.

– Он куда-то исчезает каждый вечер. И возвращается только поздно ночью. Вассар говорит, что его видели недалеко от Нора – он стоял над стойбищем, как бы караулил кого-то. А когда он возвращается… Ну, не каждый раз, но иногда он кажется совершенно больным! У него сильные боли в груди. Говорит, что как будто что-то сжигает его изнутри. И тогда он приходит в неописуемую ярость и крушит все, что попадается ему под руку. В его хижине в горах не осталось уже ни одной целой вещи.

Они не могли сдержать улыбки, как бы серьезно они не восприняли эти слова.

– А он не всегда ведет себя так?

– Нет, отнюдь. Map никогда не дает волю чувствам. Честно признаюсь вам, меня это пугает. Потому что я не понимаю, почему он так ведет себя.

Даниэль сказал всезнающе:

– Очевидно, он огорчен тем, что Шира добралась до чистой воды. Ведь это его касается.

– Нет, – медленно и задумчиво промолвил Ировар. – Нет, боюсь, здесь что-то другое. В тот день, когда Шира только что вернулась из своего путешествия по пещерам, на берегу в Таран-гае эти двое заключили какой-то договор. С тех пор Map смотрит на нее, как на свою собственность. Этот договор мне не нравится.

– Свою собственность? – фыркнул Сармик. – Map не испытывает никаких чувств к женщинам.

– Нет, не об этом речь. Я думаю… Хотя я этого не знаю, но я хорошо знаю мою внучку… Мне кажется, Шира ранена настолько смертельно, что не хочет больше жить. И что она попросила Мара…

Сармик присвистнул:

– Но он же не может! Map не может до нее добраться.

– Нет. Возможно, именно поэтому он в такой ярости?

Даниэль быстро проговорил:

– Тогда нам надо увезти ее отсюда как можно скорее.

– Да, – сказал Сармик. – Хорошо, что вы уезжаете уже завтра. Потому что вы, по-моему, правы. Очень похоже, что Map ходит и высматривает именно Ширу. Он чего-то ждет с какой-то неприятной радостью. Это холодная радость, которая у него связана только со смертью. А поскольку он не может к ней подобраться, он жутко разочарован. Я боюсь, Ировар. Очень боюсь!

Шира вошла в ярангу и остановилась, как вкопанная. Сердце ушло в пятки, лицо запылало.

– Map!

Он стоял у очага, который почти погас от идущего от него холода. Шира непроизвольно бросила взгляд на свои вещи, где была и бутылка с водой, еще неупакованная. Но, кажется, он ее не заметил.

– А кто уезжает? – спросил он. – Чужеземец?

– Да, – ответила она – и не солгала. Она знала, что не должна ничего говорить о своем собственном отъезде.

– Отлично, – сказал Map своим хриплым голосом. – А то сует свой нос, куда не просят.

– Он может многое и многое понимает, ты это хотел сказать? Садись и выпей со мной!

Это было обычаем – приглашать гостей выпить.

Map к такой вежливости не привык и не знал, что должен ответить, но потом уселся на оленьи шкуры и стал ждать, пока она приготовит питье. Это его устраивало.

– Ведь ты не забыла про наш уговор? – грубо спросил он.

– Нет, отнюдь, – ответила она. Ее руки дрожали так сильно, что она с трудом могла удержать чашку. – Чем больше времени проходит, тем больше мне хочется умереть.

– Ты знаешь, я не могу сделать это, пока у твоего лба этот проклятый свет.

– Знаю. Но как только моя миссия будет выполнена, я твоя. В чем дело, Map?

Она услыхала, как он издал приглушенный стон, и увидела, как он наклонился вперед, как будто грудь его пронзила острая боль.

Он поднялся.

– Ничего, глупая девчонка! О чем это ты?

Шира была в полной растерянности, она не знала, что сказать. Она сняла свою маленькую чашку с жерди, на которой она висела, и оттуда же – чашку для гостей. А потом налила гостю напиток.

Map поглядывал на нее горящими глазами. Все оказалось легче, чем он ожидал.

Он знал, что она не должна пить чистую воду из источника, потому что тогда этот проклятый свет у ее головы исчезнет. Она станет обычным человеком и не сможет исполнить то, что ей предназначено. Шама не хотел, чтобы Шира выполнила свою миссию. А Шама был господином Мара.

Если она выпьет воду, он получит еще одно и гораздо большее преимущество. Map сможет убить ее, ничто не помешает ему больше. О, как сильно он хочет ее убить! Он искренне ненавидел ее.

Он не знал, почему ненавидит именно Ширу. Может быть, потому, что она так приветлива с ним? Так… доверчива? Она обратилась к нему и попросила его убить ее, потому что уже не могла больше. Это создавало между ними какую-то интимную связь, которую он не мог вынести.

Он также не мог понять, почему он каждый вечер должен идти к Нору, стоять и смотреть на ее дом, вниз. Нет, конечно, он понимал – он должен позаботиться о том, чтобы быть на месте, когда ей понадобится его убийственная защита, или же если ей придет в голову его обмануть. Хотя как смогла бы она ускользнуть? Ведь теперь она еще долго никуда не уйдет из летнего стойбища.

Map ничего не знал о том, что задание, которое получила Шира, должно быть выполнено в стране Даниэля. Никто не осмелился рассказать ему об этом.

Когда он вошел в ярангу, то тут же увидел бутылку. Он взял ее, нашел маленькую чашку – он понял, что она, должно быть, принадлежит Шире – и капнул в нее несколько капель. Дерево сразу же впитало их.

А Шира ничего не заметила.

Она поднесла свою чашку к его и произнесла обычные вежливые приветственные слова. Map взял свою чашку и выпил, украдкой глядя на нее.

Она была такой ужасно маленькой и красивой, как сказочная мечта. Он ненавидел ее за это. Вот, вот, она… выпила! Дело сделано!

Но с ней ничего не произошло, а он так ждал этого.

– Что привело тебя сюда, Map? Ты хочешь поговорить с дедушкой?

Он вновь опустил чашку.

– Нет. Я хочу, чтобы ты пошла со мной на берег в сторону Таран-гая. Это недалеко, я должен тебе кое-что показать. То, что я там увидел.

Она не знала, что сказать, и нахмурилась.

– Не знаю… Уже поздно, моя рана очень болит. Мне кажется, у меня жар.

– Это не займет много времени.

Кажется, свет вокруг ее головы слегка поблек? Да, конечно! Скоро она станет его добычей! Он машинально потрогал лук.

Шира неуверенно засмеялась.

– Не знаю. Я так странно себя чувствую. Как будто мое тело вдруг стало очень тяжелым. И в то же время мне стало гораздо легче. В душе, я имею в виду. Да, я охотно пойду с тобой, Map. Что ты хочешь мне показать?

– Подожди, сама увидишь. Это что-то очень красивое.