Текст книги "История Первой мировой войны"

Автор книги: Максим Оськин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 52 страниц)

Московский военный округ в годы Великой войны

В период Первой мировой войны 1914-1918 годов Московский военный округ являлся одним из основных поставщиков ресурсов для фронта – людей, боеприпасов, военной техники, продфуражных грузов и всего прочего, что так необходимо на войне. Центром округа, разумеется, была старая столица России – Москва. В состав Московского военного округа в начале XX столетия входили такие губернии Центральной России, как Московская, Тверская, Владимирская, Нижегородская, Вологодская, Ярославская, Костромская, Смоленская, Калужская, Тульская, Рязанская и Тамбовская. Примечательно, что из этих двенадцати губерний последние три, согласно хозяйственному районированию, относились к Центрально-Черноземному району, в то время как прочие – к Центрально-Промышленному Следовательно, в годы войны Московский военный округ объединил в себе как промышленные регионы, где большая часть населения трудилась на заводах и фабриках (рабочие – постоянно, а крестьяне – в условиях отхожих промыслов), так и сельскохозяйственные, поставлявшие на рынки зерновую и животноводческую продукцию.

История Московского военного округа в Великую войну – это история частей и соединений, сформированных в МВО, образованных здесь для фронта резервов, подготовленных для армии офицеров и специалистов.

Начать следует с того, как в мирное время дислоцировались войска в России. Перед войной корпуса располагались по территории страны в следующем порядке:

– Санкт-Петербургский военный округ: Гвардейский корпус, 1-й, 18-й, 22-й армейские корпуса;

– Виленский военный округ: 2-й, 3-й, 4-й, 20-й армейские корпуса;

– Варшавский военный округ: 6-й, 14-й, 15-й, 19-й, 23-й армейские корпуса;

– Киевский военный округ: 9-й, 10-й, 11-й, 12-й, 21-й армейские корпуса;

– Одесский военный округ: 7-й и 8-й армейские корпуса;

– Московский военный округ: Гренадерский корпус, 5-й, 13-й, 17-й, 25-й армейские корпуса;

– Казанский военный округ: 16-й и 24-й армейские корпуса;

– Кавказский военный округ: 1-й, 2-й и 3-й Кавказские корпуса;

– Туркестанский военный округ: 1-й и 2-й Туркестанские корпуса;

– Омский военный округ: 11-я Сибирская стрелковая дивизия;

– Иркутский военный округ: 2-й и 3-й Сибирские корпуса;

– Приамурский военный округ: 1-й, 4-й и 5-й Сибирские корпуса.

Таким образом, с началом войны Московский военный округ выставил на фронт пять корпусов – столько же, сколько и приграничные Варшавский и Киевский округа. Этот момент прежде всего обусловлен высокой плотностью населения в Центральной России, а также значением округа в отношении подготовки резервов. Что касается районирования, то именно Москва (вместе с Московской губернией, разумеется) давала фронту больше людей, нежели любая другая губерния Московского военного округа. Так, целиком в столичном районе располагалась 1-я гренадерская дивизия из состава Гренадерского корпуса. Три полка 2-й гренадерской дивизии также находились в столице, и лишь 8-й полк дислоцировался в Твери. Два полка из состава 3-й гренадерской дивизии (11-й и 12-й), входившей в состав 25-го армейского корпуса, тоже стояли в Москве, и еще два – во Владимире. Вторая дивизия 25-го армейского корпуса – 46-я пехотная дивизия, – содержалась в Ярославской и Костромской губерниях. Полки 7-й пехотной дивизии 5-го армейского корпуса находились в Тамбовской и даже Воронежской губерниях, в то время как 10-я пехотная дивизия того же корпуса – в Тамбовской и Нижегородской. Полки 1-й пехотной дивизии 13-го армейского корпуса полностью располагались в Смоленской губернии, а полки 36-й дивизии – в Орле и Брянске. Наконец, части 17-го армейского корпуса в мирное время стояли в Туле и Калуге (3-я пехотная дивизия), а также в Рязанской губернии (35-я пехотная дивизия).

Боевая судьба этих соединений оказалась весьма различной, как бы давая позднейшим исследователям возможность для проведения сравнительного анализа. Прежде всего, четыре из пяти корпусов, отправленных в начале войны в окопы Московским военным округом, оказались на Юго-Западном фронте, приняв участие в победоносной Галицийской битве августа 1914 года. Причем три из них – 5-й, 17-й и 25-й армейские – в составе одной и той же армии, 5-й армии генерала П. А. Плеве.

Объясняется этот шаг очень просто. Генерал от инфантерии Павел Адамович Плеве – один из лучших командармов Первой мировой войны, в конце 1915 года занявший пост главнокомандующего армиями Северного фронта, с 1909 года являлся командующим войсками Московского военного округа. К сожалению, в марте 1916 года главкосев П.А. Плеве скончается от болезни. Следовательно, в августе 1914 года генерал Плеве возглавил «свои» полки и дивизии – «московские» армейские корпуса.

На посту командующего МВО генерала Плеве сменил генерал от инфантерии Александр Генрихович Сандецкий, славившийся своей муштрой, переходившей в жестокость[74]74
  См. напр.: Военная быль, 1974, № 126. С. 35.


[Закрыть]. Однако именно генерал Сандецкий, будучи временно командующим войсками Московского военного округа, руководил проведением мобилизации, подготовкой резервов, комплектованием маршевых рот и формированием ополченских соединений. Интересно, что в свое время (1906-1907 гг.) А. Г. Сандецкий также командовал Гренадерским корпусом. В апреле 1915 года его место в Московском военном округе занял князь Ф. Ф. Юсупов, о котором еще будет речь (сам же генерал Сандецкий получил назначение на пост командующего войсками Казанского военного округа, который возглавлял еще в 1907-1912 гг.).

С объявлением мобилизации, как и предполагалось мобилизационным планом, на базе округа было сформировано командование и штаб 5-й армии, которую и возглавил командующий МВО. В начале войны в состав 5-й армии (не считая кавалерии различной предвоенной дислокации), которая фактически стала «московской» армией, вошел лишь один «чужой» корпус – 19-й армейский, сформированный в Варшавском военном округе. В то же время Гренадерский корпус Московского округа вошел в состав соседней 4-й армии, чей штаб создавался на базе Казанского военного округа. В 4-ю армию также были включены 14-й армейский корпус Варшавского военного округа и 16-й армейский корпус Казанского военного округа. Эти соединения, начав войну с победы в Галицийской битве (пусть и при частных неудачах первых двух недель тяжелых боев на направлении главного удара противника), достойно прошли и последующую боевую страду.

А вот 13-й армейский корпус был отправлен в состав 2-й армии Северо-Западного фронта. В сражении под Танненбергом этот корпус полностью погиб, будучи частично уничтоженным, а по большей части попавший в плен по распоряжению своего же командира – генерала Н.А. Клюева, который перед войной командовал 1-м Кавказским корпусом на Кавказе, а с объявлением мобилизации был отправлен во 2-ю армию. Попав в окружение на территории Восточной Пруссии, 13-й корпус с тяжелыми боями пробивался к линии государственной границы и крепостям на реке Нарев, однако выйти к своим ему не было суждено. Не будучи ничем психологически связанным с 13-м корпусом, генерал Клюев не сумел пробиться из «котла» и 17 августа лично отдал приказ о сдаче своих к тому времени уцелевших подчиненных – около двадцати тысяч человек!

Это было прямым предательством памяти тех героев – солдат и офицеров Московского военного округа, что пытались прикрыть отступление корпуса ценой своей жизни. Так, 15 августа в горящем городке Алленштейн геройски погибли два батальона 143-го пехотного Дорогобужского полка 36-й пехотной дивизии, прикрывавшие отступление 13-го армейского корпуса и задержавшие весь 1-й резервный германский корпус на улицах горящего города. В этом бою погиб и командир полка – полковник Кабанов. Утром следующего дня у озерного дефиле у деревни Шлаг 144-й пехотный Каширский полк 36-й пехотной дивизии и приданная ему гаубичная батарея до последнего сдерживали натиск противника, наседавшего на 13-й армейский корпус. Здесь погиб в бою командир 2-й бригады генерал А. А. Калюжный (кстати, 143-й и 144-й полки входили в одну бригаду – как раз 2-ю). Днем 16 августа у деревушки Шведрих отдельные роты 2-го Софийского (1-я пехотная дивизия), 141-го Можайского, 142-го Звенигородского пехотных полков (оба – 1-я бригада 36-й пехотной дивизии) в свою очередь, истекли кровью, чтобы дать корпусу лишний шанс пробиться к своим. Целый день 16 августа держался и погиб в Каммервальдском лесу растрепанный 1-й пехотный Невский полк полковника Первушина из состава 1-й пехотной дивизии. Разве можно сказать, что москвичи, смоляне, орловцы и прочие не выполнили свой долг перед Родиной? Они не виноваты в том, что комкор сдал врагу целый корпус, пусть и обескровленный, но все еще насчитывавший под двадцать тысяч штыков с артиллерией и пулеметами.

Сдаваясь в плен, комкор-13 предложил всем несогласным с его трусливым решением, самостоятельно пробиваться из «котла». Те, кто воспользовался ситуацией, благополучно дошли до своих, но их оказалось немного. Из состава 13-го армейского корпуса из высших чинов из окружения вышел только начальник штаба 36-й пехотной дивизии полковник Вяхирев. Кроме того, сквозь окружение пробились сто шестьдесят пять человек штабс-капитана Семечкина и подпоручика Дремановича да команда разведчиков. Соединения 13-го армейского корпуса были восстановлены только осенью 1915 года, когда австро-германцы остановили свое продвижение по российской территории и перешли к позиционной борьбе. В связи с этим новый командир, генерал П. А. Кузнецов, получил свое назначение на комкора-13 в январе 1916 года.

Помимо перволинейных, то есть кадровых корпусов, с объявлением мобилизации в России были сформированы второочередные (резервные) дивизии, состоявшие из запасных – людей, в свое время служивших в армии (часть запасных также сразу вливались и в кадровые дивизии). Они образовывались кадрами перволинейных дивизий только в военное время. При объявлении мобилизации каждый кадровый полк формировал из скрытых кадров полк второй очереди, запасной батальон и этапную полуроту. Перволинейный полк должен был дать второочередному полку часть своих кадров – 19 офицеров, 1 классный чин (военный чиновник), 262 солдата и унтер-офицера. Тем самым русская Действующая армия получала дополнительную людскую мощь в самом начале конфликта. Всего было образовано тридцать пять второочередных дивизий – треть русской армии начала Первой мировой войны. Опять-таки Московский военный округ создавал больше, нежели какой-либо другой, – десять дивизий (на втором месте был Киевский округ – семь дивизий).

Второочередные пехотные дивизии МВО – 53-я, 54-я, 55-я, 56-я, 57-я, 59-я, 61-я, 72-я, 73-я и 81-я. К сожалению, во многом не «повезло» и этим соединениям. Восемь из десяти дивизий были немедленно отправлены также на Северо-Западный фронт (лишь 61-я дивизия оказалась в составе «московской» 5-й армии, да 55-я дивизия первоначально держалась в резерве на побережье Финского залива). Соответственно, они также испытали на себе горечь поражения 1-й и 2-й русских армий в Восточной Пруссии. Более того, по итогам Восточно-Прусской операции 54-я (генерал М. И. Чижов) и 72-я (генерал Д. Д. Орлов) второочередные пехотные дивизии были вообще расформированы, а их личный состав обращен на пополнение наиболее потрепанных перволинейных полков.

В свою очередь, 53-я пехотная дивизия генерала С.И. Федорова героически погибла в феврале 1915 года в окружении вместе с прочими тремя дивизиями 20-го армейского корпуса в ходе Августовской оборонительной операции. Особую доблесть из второочередных дивизий Московского военного округа проявила 57-я пехотная дивизия генерала Н. И. Омельяновича, в кампании 1914-1915 годов упорно оборонявшая крепость Осовец против превосходящих во всех отношениях (и в людях, и в технике) сил противника. Начальник штаба дивизии, генерал-майор В. В. Буняковский, оставил после себя мемуары о героической обороне Осовца[75]75
  Свечников М, Буняковский В. Оборона крепости Осовец. Пг., 1917


[Закрыть].

Также, кроме кадровых и второочередных дивизий, русская армия в годы войны получила и ополченские части. Ополченцы, называемые ратниками, состояли из призывников, ранее не служивших в армии, за исключением возраста 39-43 лет. Ополченцы делились на два разряда: 1-й разряд ополчения предназначался для укомплектования специальных ополченских подразделений (дружины ополчения), использовавшихся в ближайшем войсковом тылу, и пополнения потерь действующих войск. Боевые задачи ополчения заключались в закреплении захваченной территории противника на время русской оккупации. Ополчение 2-го разряда вообще не должно было принимать участия в боевых действиях, сохраняя порядок внутри государства в составе гарнизонов тыловых военных округов.

Согласно предвоенным расчетам Генерального штаба, рассчитывавшего на непродолжительную (максимум – год) войну, в военное время было предположено сформировать ряд различных подразделений государственного ополчения. Сюда входили шестьсот одиннадцать пеших дружин (в том числе в Московском военном округе – 153), двадцать восемь отдельных батальонов (16), семьдесят четыре конные сотни (11)[76]76
  Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2000. Оп. 3. Д. 2895. Л. 92.


[Закрыть]. Считалось, что боевых усилий ополченцев фактически не понадобится, однако большие потери первого же месяца войны расстроили все планы и предположения мирного времени.

Офицерский состав ополченских войск составляли офицеры запаса, а впоследствии и специально готовившиеся для этого прапорщики военного времени. Подготовкой ополченских соединений в тылу занимались управления ополченских корпусов, сформированных в военных округах. В частности, крупнейшим из них – 1-м корпусом, дислоцированным в Москве, командовал бывший военный агент в Японии, Китае, а затем и Лондоне генерал К. И. Вогак.

После первых операций выяснилось, что фронт отчаянно нуждается в ополченцах, причем не в качестве вспомогательных войск, а вполне полноправных участников боевых действий. Осенью 1914 года по требованию начальника штаба Верховного Главнокомандующего генерала Н. Н. Янушкевича дружины государственного ополчения потекли на фронт широким потоком. Так, Московский военный округ выслал 64 ополченские дружины из уже сформированных к тому времени 80, 15 дружин из 40 отдал Казанский военный округ, 18 дружин из 28 – Омский военный округ, 12 дружин из 18 – Туркестанский военный округ, 10 дружин из 28 было взято из Приамурского военного округа[77]77
  Ливчак Б. Ф. Государственное ополчение в системе вооруженных сил России в период Первой мировой войны // Государственный аппарат (Историко-правовые исследования). Научные труды. Вып. 44. Свердловск, 1975. С. 55.


[Закрыть]. Обратим внимание на цифры. За первые месяцы войны опять-таки Московский военный округ формирует больше ополченских частей, нежели любой другой округ. И действительно, такое соотношение наблюдалось в ходе всей войны – Центральная Россия отдавала фронту лучших своих сыновей.

В кампании 1914 года русская армия потеряла более миллиона человек. Такие потери требовали своего немедленного восполнения, тем паче что мировой конфликт явно затягивался, ибо ни одна из сторон не сумела реализовать своих предвоенных расчетов. В связи с тем, что большую часть этих потерь понесли наиболее подготовленные соединения – кадровые дивизии и корпуса, то тыл был обязан готовить подкрепления не только количественно, но и качественно. Как раз с последним и возникли проблемы, так как в России с начала 1915 года прогрессировал кризис вооружений, и резервистов нечем было обучать – не хватало ни винтовок, ни патронов для учебных стрельб. Очередные призывники, отправляясь на фронт в составе маршевых рот, были слабо подготовлены, а потому их боевая эффективность сильно зависела от переучивания на фронте и участия в первых боях.

Что говорить, если еще в начале 1916 года в Московском военном округе для прохождения курса стрельбы в запасных батальонах пехоты выделялось только по десять боевых патронов на человека, что было рассчитано всего на три упражнения[78]78
  Краткие сведения для молодых солдат и ратников при четырехнедельном сроке обучения. М., 1916. С. 6.


[Закрыть]. В 1915 году не было и этого – людей, обучавшихся палками (одна винтовка на учебный взвод у унтер-офицера) и без непосредственной стрельбы, бросали в окопы. Иного выхода не было – потери росли, а отсутствие резервов означало бы гибель кадров перволинейных корпусов. Посему расплата «русской кровью за немецкий металл» была кровавой, но неизбежной ввиду куда меньшей готовности России к Великой войне в сравнении с агрессором – кайзеровской Германией.

Следовательно, военное руководство, оказавшись перед нелегкой задачей, было вынуждено делать ставку на количество людей в окопах. В итоге именно Центральная Россия (и ее ядро – Московский военный округ) оказалась в это нелегкое время основным «поставщиком» резервов для Действующей армии. Видимо, это объясняется сравнительной близостью к театру военных действий, более позитивной организацией дела подготовки новобранцев и общей численностью населения. Тем паче что царское правительство делало ставку прежде всего на русское (русские, украинцы и белорусы) население, стремясь к созданию сравнительно национально однородной армии. Жители Средней Азии вообще не проходили военной службы, на Кавказе старались набирать добровольцев, не вводя всеобщей воинской повинности, Польша и половина Прибалтики были потеряны в кампании 1915 года. Сосредоточением же собственно русского населения был исторический центр, где до войны прогрессировало аграрное перенаселение, а масса граждан являлась крестьянами, то есть не была задействована на оборонных предприятиях как высококвалифицированные специалисты.

Необходимость срочного восполнения потерь понудила военное ведомство перенести тяжесть новых и новых призывов первого и самого тяжелого года войны на великорусский центр. Так, количество солдат маршевых рот, посланных из Московского военного округа в Действующую армию в первой половине 1915 года, составило: январь – 36 400, февраль – 127 024, март – 65 410, апрель – 62 100, май – 106 802, июнь – 20 242. Итого за полугодие – 417 978 человек из 1 080 000 общего их числа (38,7 %)[79]79
  РГВИА. Ф. 499. Оп. 2. Д. 1722. Л. 426.


[Закрыть]. Почти сорок процентов резервистов периода Великого отступления 1915 года дает Московский округ.

В апреле 1915 года, после Горлицкого прорыва немцев и начавшегося отхода русских армий на восток, Главное Управление Генерального штаба и военное министерство составили план высылки на фронт пополнений после их разбивки по военным кругам. Предполагаемая военным ведомством предстоящая высылка резервов из империи выглядела следующим образом:

Время отправки: Май-июль 1915 г.

Всего по стране: 450000

Из МВО: 175000

В процентах по отношению к общему числу: 38,9 %

Время отправки: Октябрь-декабрь

Всего по стране: 668000

Из МВО: 272000

В процентах по отношению к общему числу: 40,7 %

Время отправки: Начало 1916 г.

Всего по стране: 300000

Из МВО: 134000

В процентах по отношению к общему числу: 44,6 %

Из небольшой, по сути, таблицы отчетливо выясняется роль Московского военного округа в деле поставки резервов для Действующей армии. И дело не в том, что другие округа в принципе в ходе всей войны дадут меньше людей, нет, – положение постепенно выправится, и призывники всей страны отдадут долг Родине в полной мере. Значение Московского округа в том, что в наиболее тяжелое время, когда резервисты были из рук вон плохо подготовлены, именно из столичного округа фронт получал наивысший процент маршевых рот. Несколькими строками выше приведена цифра майского пополнения – 106 802 чел., а июньская уже в пять раз меньше – 20 242. Московский военный округ отдавал все, что можно, первым, и в этом его заслуга: летом подготовленных резервов здесь уже почти не было; отдав все сразу, МВО получил небольшую передышку до сентября.

Поэтому ситуация с маршевыми ротами для окопов будет изменяться лишь с середины лета, когда Великое отступление еще продолжается и русская армия несет большие потери, но в подготовку резервов активно включается вся страна. В ведомости намеченных ежемесячных пополнений на фронт в 1916 году соотношение числа призывников и количества подготовленных новобранцев становится действительно соотнесенным с численными возможностями различных регионов Российской империи. Резервы военных округов:

Призыв: Май 1915 г.

Московский ВО: 147691 – 25,2 %

Казанский ВО: 135061

Петроградский ВО: 57679

По России: 585000

Призыв: Сентябрь 1915 г.

Московский ВО: 350 000 – 29,2 %

Казанский ВО: 330000

Петроградский ВО: 130000

По России: 120000

Четверть общего числа – это уже реальная и вполне адекватная цифра, что будет учитываться военным ведомством в планах на кампанию 1916 года, когда осенью 1915 года австро-германцы будут остановлены в Прибалтике, Белоруссии и Восточной Галиции, после чего Русский фронт на восемь месяцев замрет в окопной борьбе, лишь изредка прерываемой локальными операциями (Стрыпа и Нарочь). С установлением позиционной паузы внутренние округа приступили к подготовке резервов с надлежащим старанием и тщанием, теперь уже имея возможность качественной работы с человеческим материалом. Тем паче что отныне людей требовалось все больше – и миллион подготовленных людей в три месяца почиталось теперь за минимальную цифру.

Внутри страны резервисты проходили обучение в запасных батальонах пехоты, которые в конце 1915 года были развернуты в запасные полки 12-16-ротного состава, которые позже стали объединяться запасными бригадами[80]80
  Носков А. С. Комплектование русской армии в Первую мировую империалистическую войну // Военная мысль, № 4. С. 110.


[Закрыть]. Каждый полк, находившийся на фронте, должен был иметь в тылу свой запасной батальон. Соответственно, в Московском военном округе находилось несколько десятков запасных полков пехоты, а также 1-й ополченский корпус, несколько запасных кавалерийских полков и 1-я артиллерийская запасная бригада. Общая численность резервистов в МВО в феврале 1916 года – около 450 000 человек.

Ввиду больших потерь, понесенных войсками в 1915 году, военное ведомство на основании фактических данных, обработанных в середине года, предполагало высылать в Действующую армию в сентябре-ноябре по 500 000 чел., а затем – по 300 000 ежемесячно. Предполагаемая ежемесячная высылка пополнений в 1916 году:

Военный округ – Количество (в тыс.) – В процентах

Московский – 125 – 25

Казанский – 125 – 25

Омский – 50 – 10

Иркутский – 25 – 5

Туркестанский – 25 – 5

Одесский – 40 – 8

Петроградский – 85 – 17

Область войска Донского – 25 – 5

Всего – 500 – 100

Таким образом, Московский военный округ, отдав фронту в составе маршевых рот не менее семисот тысяч человек в кампании 1915 года (то есть не считая ранее сформированных ополченских дружин), теперь обязывался поставлять каждый месяц по 125 000 чел. Такая же цифра и у Казанского военного округа и, вероятно, приблизительная у Киевского округа, который теперь полностью вошел в юрисдикцию Действующей армии и потому в данной таблице не учитывается. То есть Московский и Казанский военные округа вместе давали половину всех резервов, равно как и прочие шесть внутренних округов империи. Варшавский и Виленский округа прекратили свое существование после кампании 1915 года, а Минский военный округ, образованный на их базе, равно как и Одесский и Киевский округа, стал прифронтовым, а не тыловым. Правда, и Московский военный округ «потерял» целую губернию из своего состава – Смоленскую, переданную фронту.

Не стоит думать, что внутренние округа действительно отправляли в маршевых ротах то количество людей, что требовал фронт. По мере развития сражений кампании 1916 года, и прежде всего Брусиловского прорыва, в тылу оставалось все меньше людей, годных для фронта. Во-первых, человеческие ресурсы постепенно исчерпывались; во-вторых, во второй половине 1916 года их опять-таки не успевали готовить.

Оценив положение вещей, новый военный министр генерал Д. С. Шуваев в кампании 1917 года требовал осторожного отношения к дальнейшему увеличению армии вследствие истощения людского запаса страны. Тем не менее Московский военный округ должен был отправить в Действующую армию с ноября 1916 по март 1917 года включительно 243 тыс. человек[81]81
  РГВИА. Ф. 499. Оп. 2. Д. 1722. Л. 563; ф. 2003. Д. 273. Л. 20, 25, 28.


[Закрыть]. Иными словами – всего по пятьдесят тысяч человек в месяц. В два с половиной раза меньше расчетов годичной давности. Смысл понижения отправки маршевых рот – в подготовке весеннего наступления. В данный момент люди на фронте особо не требовались, и бойцов готовили к весне (тем более что кризис снабжения не позволял достаточно сытно кормить и тех солдат, что уже находились в окопах, – к чему же еще больше увеличивать число едоков?). То есть люди готовились в тылах, чтобы быть готовыми к переброске на фронт ранней весной.

Вообще же план пополнения Действующей армии в конце 1916 года имел целью переход резервистов к трехмесячному сроку обучения. Предполагалось, что в таком случае в тылу, в военных округах будет находиться полтора миллиона человек в ста девяноста восьми запасных пехотных полках. Эти люди должны были быть готовы к весне 1917 года, на которую намечалось генеральное наступление русских на Восточном фронте, имевшее целью закрепление коренного перелома в ходе войны, явно обозначившегося в кампании 1916 года, а в идеальном случае – вывод из войны Австро-Венгрии и освобождение от австро-германцев Польши. Соответственно каждый внутренний военный округ обязывался подготовить соответствующее и предназначенное для него число солдат. Однако к концу 1916 года необходимая цифра – около четырехсот тысяч резервистов была в одном только Московском военном округе.

Представляется, что немалая заслуга в надежной организации и своевременной высылке пополнений в Действующую армию принадлежит штабу Московского военного округа и его командующему. Саму систему работы на оборону в военный период создал, как уже говорилось, генерал А. Г. Сандецкий. Летний коллапс, допущенный князем Ф. Ф. Юсуповым (что, несомненно, сказалось и на подготовке резервов), был преодолен новым командующим Московским военным округом. В августе 1915 года эту должность занял бывший командир комплектовавшегося в Москве и московском регионе Гренадерского корпуса генерал от артиллерии И. И. Мрозовский. Современники и сослуживцы негативно характеризуют генерала как человека и командира. Исследователи отмечают, что он был и слабым военачальником, не зря его сменили в начальствовании московскими гренадерами.

Своей придирчивостью, страстью к издевательствам над подчиненными, мелочностью и тяжелым характером И. И. Мрозовский вызывал ненависть. Наверное, не меньшую, нежели командующий войсками Казанского военного округа генерал А. Г. Сандецкий – один из предшественников И. И. Мрозовского. Например, о жестокости, непонятной упорной тупости, вящей склонности к бумагомаранию, канцелярщине и некомпетентности генерала Сандецкого ярко и образно пишет в своих воспоминаниях «Путь офицера» генерал А. И. Деникин. Достаточно упомянуть об одной фразе А. Г. Сандецкого, упоминаемой Деникиным: «Наши офицеры – дрянь! Ничего не знают, ничего не хотят делать. Я буду гнать их без всякого милосердия, хотя бы пришлось остаться с одними унтерами»[82]82
  Деникин А. И. Путь русского офицера. М., 2012. С. 209-216, 218-222.


[Закрыть]. И это посмел сказать человек, который ни разу не был ни на одной войне, хотя русская военная история богата на вооруженные конфликты.

В какой-то мере Московскому военному округу здесь не везло – всю войну им руководили люди, не оставившие о себе доброй памяти в сердцах подчиненных. Так, исключительно в негативных тонах говорит о новом командующем офицер-гвардеец, служивший под началом генерала И. И. Мрозовского незадолго перед войной в 1 -й гвардейской пехотной дивизии: «Как артиллерист, он пехотного дела не знал, и им не интересовался. В обращении был самоуверен и груб. У нас его терпеть не могли. Если он и воевал, то о подвигах его ничего слышно не было. Зато в Москве, где с 15-го года он командовал войсками, его все единодушно ненавидели»[83]83
  Макаров Ю. Моя служба в старой гвардии 1905-1917. Буэнос-Айрес, 1951. С. 143.


[Закрыть]. Генерал Мрозовский был назначен командующим войсками Московского военного округа в сентябре 1915 года. На фронте во главе Гренадерского корпуса он находился всю кампанию 1914-го и львиную долю кампании 1915 года – самый тяжелый период войны на Русском фронте. А, как видим, Ю. Макаров вообще сомневается, воевал ли генерал Мрозовский, который был на фронте целый год, – сколь велика оказалась неприязнь к своему начальнику! Это если не считать того факта, что генерал Мрозовский был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени за сражение под Ляояном в 1904 году, а в 1914 году, за Суходолы, – орденом Св. Георгия 3-й степени. Эта награда была высока, ведь Георгиевский крест 2-й степени за всю войну получили лишь четыре человека (1-я степень осталась невостребованной). Конечно, случаи бывают разные, но ведь Георгиевские кресты так просто тоже редко раздают.

Иными словами, ненависть к И. И. Мрозовскому как человеку, выходит, превосходила отношение к нему как к организатору. Что еще сказать? Генерал Мрозовский остался одним из немногих высокопоставленных генералов, кто остался верен императору Николаю II в период Февральской революции, сделав все от него зависевшее, чтобы не допустить включения старой столицы России в революционные события. Объявивший в Москве осадное положение И. И. Мрозовский был арестован в ночь на 2 марта 1917 года, когда было подписано и отречение царя. Генералу повезло – он сумел вместе с семьей выбраться в эмиграцию, тем самым избежав, наверное, несомненной гибели в дни большевистского террора периода Гражданской войны.

На плечи командования округом легла как борьба с дезертирами, так и с уклонистами. Ведь фронт требовал все новых и новых людей, а посему задача выявления таких людей являлась особенно важной. Данная проблема обострилась незадолго до революции, в связи с потерями Брусиловского прорыва и образованием нового, еще одного, Румынского, фронта. Так, постановление особого заседания Совета министров от 28 ноября 1916 года гласило: «…Признать, что, в связи с острым повсеместно в империи недостатком в рабочих руках, вопрос о наблюдении за правильностью освобождения от призыва и, в особенности, за всемерным сокращением числа военнообязанных и призванных, обеспечивающих потребность тыла, приобретает исключительно важное, с точки зрения государственных интересов, значение». Кто должен был обеспечить решение задачи о наиболее рациональном распределении людей между фронтом и тылом? Разумеется, командующие военными округами, в руках коих находились соответствующие силы и полномочия.

Основываясь на данном постановлении Совета министров, в декабре был принят ряд мер относительно «самой деятельной проверки» в тылу фактической работы на оборону лиц, получивших отсрочки. Проверка была возложена на местные комитеты по предоставлению отсрочек, проверочные комиссии штабов фронтов и штабов военных округов. Все укрывающиеся от фронта люди должны были быть отправлены в окопы, а для их укрывателей из местной администрации предназначалось «возбуждение судебного преследования». Обратим внимание, что одна из ведущих ролей в этом процессе отводится штабу военного округа. Соответственно, И. И. Мрозовский также активно включается в эту деятельность. Так, приказ командующего Московским военным округом от 21 декабря 1916 года указывал: «…в каждой губернии, входящей в состав Московского военного округа, распоряжением начальника соответствующей местной [запасной] бригады, организовать комиссию для фактической проверки правильности нахождения на службе военнообязанных лиц в правительственных и частных учреждениях, на железных дорогах, по судоходству, в предприятиях, работающих на оборону и проч.». Для Москвы и Московской губернии должны были быть образованы отдельные комиссии. Состав комиссии: председатель из штаб-офицеров, члены – от Министерства внутренних дел по назначению губернатора, от Министерства торговли и промышленности по назначению старшего Фабричного Инспектора и обер-офицер с техническим образованием по назначению штаба округа[84]84
  Мосгорархив. Ф. 17. Оп. 97. Д. 774. Л. 3-7.


[Закрыть]. Таким образом, во главе проверочной комиссии ставился военный штаб-офицер, то есть подполковник либо полковник. Тем самым командование Московским военным округом сохраняло контроль над ситуацией: ведь именно военные были прежде всего заинтересованы, чтобы фронт получал людские пополнения.