Текст книги "История Первой мировой войны"

Автор книги: Максим Оськин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 52 страниц)

Сражение сразу же приняло исключительно ожесточенный характер. Во многом это объяснялось тем фактом, что стороны вели бои за тепло: в зимних горах это существенный фактор. Двойное превосходство русской стороны в артиллерии позволяло командованию восполнять недостатки тактики (штурм сильно укрепленных горных позиций) огневым маневром. Кроме того, генерал Н. Н. Юденич не обращал внимания на просьбы корпусных командиров о подкреплении, сохранив резервы для самого штурма и одновременно требуя от войск увеличивать темпы наступления, не обращая внимания на трудности. В результате, как только стало известно, что уже все без исключения турецкие части введены в сражение, командующий бросил вперед свой резерв: усиленную 4-ю Кавказскую стрелковую дивизию генерала Н. М. Воробьева, одним ударом переломив ход прорыва в свою пользу.

Эрзерумский укрепленный район имел в своем составе одиннадцать долговременных фортов, расположенных в две линии на высотах хребта Деве-Бойну. Общая протяженность укреплений – шестнадцать километров, высота господствующих вершин – 2200-2400 м. Не укрепленным остался только исключительно труднодоступный хребет Карга-Базар, господствовавший над местностью. Но именно здесь можно было прорваться в эрзерумскую долину в промежуток между фортами Тафта и Чобан-Деде. Такой маневр позволял отрезать защищавшиеся на хребте Деве-Бойну турецкие войска от Эрзерума. Именно это и сделали Донская пешая бригада (четыре батальона при двух горных орудиях) и устремившаяся вслед за донцами в прорыв 4-я Кавказская стрелковая дивизия при тридцати шести орудиях.

Уже 4 января кеприкейские позиции были в руках русских, а 4-я Кавказская дивизия генерала Н. М. Воробьева подошла к отрогам массива Деве-Бойну. Потери в борьбе за предполье к Эрзеруму составили пятнадцат тысяч человек у русских и более двадцати пяти тысяч (в том числе до семи тысяч пленных) у турок. 7 января части 1-го Кавказского корпуса вышли к поясу фортов крепости Эрзерум. Следующим логическим шагом должен был стать штурм крепости, так как турецкие войска были деморализованы и морально надломлены.

В этот момент великий князь Николай Николаевич, не веривший в успех штурма, приказал генералу Юденичу приступить к отводу войск в район Карса, удовлетворившись частной победой перед крепостью. Однако генерал Н. Н. Юденич отказался выполнить приказ и сообщил, что берет всю ответственность на себя. Один из соратников командарма вспоминал: «Инстинктом, присущим только крупному полководцу, генерал Юденич сразу охватил всю сущность, не повторяемой дважды, столь благоприятной для нас обстановки и понял, что наступила самая решительная в течении войны минута, которая более никогда не повторится; что пришло время, когда принятое им решение может совершенно изменить в нашу пользу всю обстановку нашей борьбы на Кавказском театре, и что для этого необходимо настоять на отмене приказа Августейшего Главнокомандующего, категорически требовавшего прекращения дальнейшего наступления и запрещавшего штурм»[150]150
  Масловский Е. В. Мировая война на Кавказском фронте 1914-1917 гг. Париж, 1933. С. 259.


[Закрыть].

Перед тем как приступить к борьбе за укрепленный район, русские перешли в наступление и на других направлениях: на побережье Черного моря и около озера Ван, чтобы противник не смог перебросить под Эрзерум подкрепления. Более того, еще не закончив сражение за Эрзерум, но почувствовав благоприятность складывающейся обстановки, русские 23 января начали операцию по овладению турецким черноморским портом Трапезунд. Одновременное наступление на нескольких направлениях сковало силы неприятеля, не позволив турецкому командованию маневрировать своими чрезвычайно ограниченными резервами в пределах той линии, по которой развернулись ожесточенные сражения.

30 января, в первый же день штурма, части 2-го Туркестанского корпуса генерала М. А. Пржевальского ворвались в форт Кара-гюбек и Далан-гез. Русские атаковали двумя колоннами с севера и востока. На рассвете 2 февраля русские части взяли форт Чобан-Деде. Нельзя сказать, что эти победы дались легко: турки не только отбивались огнем, но и постоянно переходили в контратаки, воскрешая кровопролитные штыковые бои прошлых войн, когда огневая мощь войск еще не была столь высока, как в эпоху скорострельного оружия.

Но все было тщетно: остановить победоносные русские части не смог бы никто. На следующий день, 3 февраля, разгромленные войска 3-й турецкой армии побежали на восток, и уже вечером 39-я пехотная дивизия генерала Ф. Т. Рябинкина вошла в Эрзерум. Император Николай II записал в своем дневнике: «3-го февраля. Среда. Сегодня Господь ниспослал милость Свою – Эрзерум – единственная турецкая твердыня – взят штурмом нашими геройскими войсками после пятидневного боя…»

Только в крепости в плен попало тринадцать тысяч солдат и офицеров противника. Трофеями русских стали триста двадцать семь крепостных орудий. А 4 февраля Сибирская казачья бригада, перехватывавшая пути турецкого бегства с севера, захватила западнее Эрзерума остатки турецкой 34-й пехотной дивизии со штабом и двадцать орудий. Преследование бегущего неприятеля, организованное с целью окружения и дальнейшего полного уничтожения остатков 3-й турецкой армии, продолжалось еще шесть дней.

Всего 3-я турецкая армия в Эрзерумской операции потеряла более шестидесяти тысяч человек (60 % первоначального состава) и почти всю технику (до четырехсот пятидесяти орудий). Русские потеряли около семнадцати тысяч человек убитыми, ранеными и обмороженными, в том числе около двух тысяч трехсот человек составили безвозвратные потери. Поражение под Эрзерумом не только оставило турецкий Кавказский фронт без войск и техники, но и открыло русским дорогу в глубь Малой Азии, так как теперь последняя турецкая крепость оказалась в руках русских.

Параллельно с подготовкой Эрзерумской операции русское командование на Кавказе подготовляло наступление на порт Трапезунд, бывший базой снабжения турецких войск, действующих на Кавказе. После успешного проведения Эрзерумской наступательной операции такая возможность появилась: турки оказались отброшенными к Эрзинджану и были вынуждены очистить те районы, что угрожали с фланга русскому Приморскому отряду.

Смысл движения русских вдоль побережья Черного моря заключался в том, чтобы выбить из рук неприятеля его черноморские порты, взять угольный район Зунгулдака и вынудить германо-турецкий флот базироваться исключительно на Стамбул. С выполнением данной задачи прежде всего улучшалось снабжение русской Кавказской армии, а, во-вторых, неприятельский флот оказывался окончательно запертым в Босфоре, в районе которого русскими кораблями постоянно ставились минные поля (в том числе и с уникального подводного минного заградителя «Краб»).

Занятие турецкого порта Трапезунд, откуда вели дороги на Байбурт и крепость Эрзерум, представляло русским возможность перенести исполнение задачи снабжения войск на плечи Черноморского флота, что было гораздо быстрее, легче и продуктивнее. Поэтому после взятия Эрзерума следующей задачей Кавказской армии стал штурм Трапезунда. Действующий на данном направлении Приморский отряд генерала В. Н. Ляхова насчитывал до двадцати тысяч штыков и сабель. Также русские имели пятикратное превосходство в артиллерии, не считая огневых возможностей русского Черноморского флота.

23 января части Приморского отряда начали Трапезундскую наступательную операцию, перейдя в наступление с линии реки Архаве вдоль черноморского побережья. Проблема заключалась в том, что турки создали ряд сильно укрепленных рубежей, преодоление которых в лоб, по фронту, повлекло бы за собой большие потери. Обход же этих позиций сквозь горные хребты был невозможен. Поэтому, чтобы не штурмовать укрепленные позиции противника, было принято решение воспользоваться господством на море русского флота.

Согласно плану русского командования, Батумский отряд должен был произвести ряд тактических десантов в тыл турецким укрепленным линиям у городов Антина, Мепаври, Ризе. То есть задача решалась в течение длительного времени, так как на пути к Трапезунду турками было возведено несколько мощных оборонительных рубежей, каждый из которых был неприступен с фронта и господствовал над противолежащей местностью.

Ввиду ограниченности своих сил генерал В. Н. Ляхов действовал неспешно, но надежно: при помощи артиллерийских ударов (в том числе и с кораблей Батумского отряда), турки выбивались со своих позиций и постепенно оттеснялись к Трапезунду. Корабли Батумского отряда подходили к берегу и своим огнем сметали турецкие укрепления и батареи, расположенные на оголенном левом фланге, примкнутом к морю. Тем самым противник вынуждался к отходу, и русские войска Приморского отряда генерала Ляхова продвигались вслед за отступающими. Такая картина наблюдалась в ходе всей Трапезундской операции, на протяжении двухсот верст береговой линии. В случае же упорства турок им в тыл высаживались русские десанты.

16 апреля русские почти вплотную подошли к Трапезунду, до которого оставалось не более двадцати пяти верст. Решающий штурм города был назначен на 19-е число, однако за два дня до этого к русскому командованию явилась депутация от греческого населения Трапезунда во главе с американским консулом. Оказалось, что турки сами очистили город и отступили еще дальше на запад вдоль черноморского побережья.

Такая позиция неприятельского командования обусловливалась тем обстоятельством, что турецкая трапезундская группировка заметно уступала в силах отряду генерала В. Н. Ляхова. Дабы не быть напрасно разгромленными, турки без боя очистили город, отступая навстречу подходившим из глубины Анатолии резервам. 19 апреля русские войска торжественным маршем прошли по улицам Трапезунда, ставшего центром русского базирования на турецком побережье Черноморского театра военных действий.

К середине 1916 года помимо пополненной 3-й армии (новый командующий генерал Абдул-Керим-паша), во второй раз после Сарыкамыша уничтоженной под Эрзерумом, на Кавказ была переброшена еще и 2-я турецкая армия (генерал Ахмет-Иззет-паша). В состав 2-й армии входили 2-й, 4-й, 16-й армейские корпуса общей численностью около восьмидесяти тысяч штыков и семи тысяч сабель при девяноста восьми орудиях. В состав 3-й армии входили 9-й, 10-й, 11-й, 5-й, 12-й армейские корпуса общей численностью в сто пятьдесят тысяч штыков и сабель. В то же время русские также пополнили свои ряды новыми войсковыми единицами, чему способствовало увеличение технических средств ведения боя в Кавказской армии. Так, летом были образованы 6-й Кавказский армейский корпус генерала Д. К. Абациева и 2-й Кавказский кавалерийский корпус генерала Ф. Г. Чернозубова.

Потерпев поражение под Эрзерумом и Трапезундом, но доведя численность своих войск на Кавказском фронте вновь более чем до 250 000 штыков и сабель в двух армиях, турецкое командование возжаждало реванша. Примечательно, что войска 2-й армии – это победители англо-французов в Дарданеллах. Германо-турецким руководством, переоценившим свои силы и возможности, было решено не ожидать сосредоточения 2-й армии, постепенно подтягивающейся в долину Евфрата.

18 мая переходом в наступление на эрзерумском направлении пополненная дарданелльскими частями турецкая 3-я армия начала Эрзинджанскую операцию. Во встречных боях кавказские стрелки сумели измотать противника, не допустив неприятеля к Эрзеруму. Масштаб боев расширялся, и обе стороны вводили в разворачивающееся сражение все новые и новые силы. После соответствующей перегруппировки 9 июня в наступление на Трапезунд и Эрзерум перешла вся турецкая 3-я армия.

23 июня войска 1-го Кавказского корпуса генерала П. П. Калитина, при поддержке конных казачьих полков, нанесли контрудар на мамахатунском направлении. В завязавшихся по всему эрзерумскому фронту встречных сражениях турецкие резервы были перемолоты, а дух войск надломлен.

1 июля русские перешли в общее наступление по всему фронту от побережья Черного моря до эрзерумского направления. К 3 июля 2-й Туркестанский корпус занял Байбурт, а 1-й Кавказский корпус опрокинул противника за р. Северный Евфрат. В целом 6-20 июля проходило широкомасштабное русское контрнаступление, в ходе которого 3-я турецкая армия была вновь разбита, потеряв только пленными более семнадцати тысяч человек. 12 июля русские ворвались в Эрзинджан – последний крупный турецкий город вплоть до Анкары.

Только 23 июля 2-я турецкая армия перешла в наступление на огнотском направлении, где стоял русский 4-й Кавказский корпус генерала В. В. Де-Витта, открыв этим Огнотскую операцию. Турки сразу сбили немногочисленные русские заслоны и с юга вышли на эрзерумское направление. При этом Ахмет-Иззет-паша сумел сковать русский 1-й Кавказский корпус, обрушившись главными силами на 4-й Кавказский корпус. 23 июля русские оставили Битлис, а через два дня турки вышли на государственную границу. Одновременно бои начались и в Персии. Как считает А. А. Керсновский, «со времен Сарыкамыша это был самый серьезный кризис Кавказского фронта»[151]151
  Керсновский А. А. История русской армии. М., 1994. Т. 4. С. 158.


[Закрыть].

Соотношение сил не позволяло надеяться на победу во фронтальных боях, а потому генерал Н. Н. Юденич, как и в прошлых операциях, решил вырвать победу маневром. Для производства решительного контрудара был предназначен резерв фронта – группа генерала Н. М. Воробьева. Юденич создал из армейского резерва отряды генерала Дубинского (восемнадцать батальонов) и генерала Николаева (десять батальонов, восемь дружин, девять сотен), предназначавшиеся для нанесения флангового удара по наступавшему неприятелю.

В боях 4-11 августа русский контрудар увенчался полным успехом: противник был опрокинут на своем правом фланге и отброшен к Евфрату. 19 августа 2-я турецкая армия последним усилием в очередной раз прорвала русский фронт, но для развития успеха сил уже не хватило. До 29 августа на эрзерумском и огнотском направлениях шли встречные бои, перемежавшиеся постоянными контрударами сторон. К началу сентября турецкий порыв исчерпал себя, и противник перешел к обороне.

Обе стороны понесли большие потери: более двадцати тысяч человек у русских и пятьдесят пять тысяч у турок. Главной причиной русского успеха стал армейский резерв, который в обеих операциях лета 1916 года – Эрзинджанской и Огнотской – вырывал у неприятеля инициативу, вынуждая его переходить к оборонительным действиям и отказываться от продолжения наступления в ходе операции.

Решительные операции на Кавказе намечались русской стороной в 1917 году, так как одновременно с планами командования Кавказской армии по глубокому вторжению в Турцию в Ставке наконец-то приняли решение о производстве десанта против Стамбула. В свою очередь держать стабильный устойчивый фронт на Кавказе турки уже не могли: в итоге летне-осенних боев кампании 1916 года две турецкие армии по своей численности насчитывали, в сущности, лишь одну.

В январе 1917 года получившие пополнения 2-я и 3-я турецкие армии насчитывали всего 112 230 штыков, 4360 сабель, 5000 сапер, 10 000 курдской конницы при 381 орудии и 318 пулеметах. В то же время в начале 1917 года русский Кавказский фронт имел в своих рядах 183 775 штыков, 31 834 сабли (в том числе 8000 офицеров), 4 авиаотряда при 591 орудии и 1057 пулеметах. Потери русской Кавказской армии в 1914-1916 годах составили около ста тысяч человек, противник потерял в три с половиной раза больше[152]152
  Арутюнян А. О. Кавказский фронт 1914-1917 гг. Ереван, 1971. С. 257.


[Закрыть].

Сложившееся соотношение сил и средств позволяло русскому командованию в новой кампании развить успех в глубь Малой Азии, а также приступить к широкому наступлению против Турции совместно с союзниками. Перед русской Кавказской армией уже вплоть до Стамбула не оставалось ни сильных крепостей, ни надлежащим образом укрепленных позиций. Единственная трудность, помимо необходимости бить ослабленные турецкие армии, заключалась в средствах сообщения и снабжении действующих войск на театре военных действий.

С углублением в Малую Азию русские вступали в область бездорожья, но противнику не помогло бы и это: Черное море полностью контролировалось русским Черноморским флотом вице-адмирала А. В. Колчака. Вдобавок вполне вероятной оказывалась помощь союзников, наступавших в Месопотамии и Ираке. Но все стратегические предположения для достижения победы опрокинула Великая русская революция 1917 года.

Перед летним ударом на западе

На декабрьской 1915 года межсоюзнической конференции в ставке французского командования, в Шантильи, состоялись заседания относительно совместных действий в предстоящей кампании 1916 года. И было решено, что «убедительные результаты будут достигнуты, если наступление армий коалиции будут проводиться одновременно или с таким небольшим разрывом во времени, что враг не сможет перебрасывать силы с одного фронта на другой». Германская печать вовсю кричала о новом наступлении на Восточном фронте весной 1916 года. Поэтому начальник штаба Верховного Главнокомандующего, на чьей ответственности лежала тяжесть оперативно-стратегического планирования, взял за аксиому тезис о невозможности обороны и желательности наступления. Вдобавок внутреннее положение Российской империи настоятельно требовало победы, причем такой победы, которая должна была бы стать залогом окончания войны. Таким образом, в этом плане генерал Алексеев, занимавшийся оперативно-стратегическим планированием, интуитивно предугадал характер планирования кампании 1916 года.

На решающем совещании 1 апреля, где был составлен план операций на лето 1916 года, из высших военных лиц Российской империи присутствовали: Верховный Главнокомандующий император Николай II, полевой генерал-инспектор артиллерии великий князь Сергей Михайлович, начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал Алексеев, генерал-квартирмейстер штаба Ставки генерал Пустовойтенко, военный министр генерал Шуваев, бывший командующий Юго-Западным фронтом генерал Иванов, командующий Северным фронтом генерал Куропаткин, командующий Западным фронтом генерал Эверт, командующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов.

В своем докладе перед собравшимися генерал М. В. Алексеев отметил, что в предстоящем наступлении будут участвовать все фронты. При этом главный удар передается Западному фронту, в то время как Северный и Юго-Западный наносят вспомогательные удары. Таким образом, армии Северного фронта должны содействовать развитию главного удара, а войска Юго-Западного фронта обязываются сковать стоящую напротив них группировку противника, чтобы не дать последнему возможность маневрирования резервами.

Командующие Северным и Западным фронтами генералы А. Н. Куропаткин и А. Е. Эверт, разочарованные неудачей Нарочского наступления, усомнились в успехе удара, сославшись при этом на недостаток технических средств ведения боя. Не имея смелости и желания отказаться от своих постов, главкосев и главкозап поспешили снять с себя вероятные обвинения в провале наступления. Однако новый главкоюз генерал А. А. Брусилов решительно поддержал генерала Алексеева, заявив при этом, что армии Юго-Западного фронта готовы наступать и с честью выполнят свой долг. После этого генералы Куропаткин и Эверт также были вынуждены дать свое согласие на организацию и проведение наступления. Наступление было решено, но главный удар, в соответствии с требованиями англо-французов, был передан Западному фронту генерала А. Е. Эверта.

Смененный генералом Брусиловым бывший командующий армиями Юго-Западного фронта генерал Н. И. Иванов был твердо убежден в низкой боеспособности своих войск. Ему удалось повлиять на императора Николая II, и потому планирование наступательной операции Юго-Западного фронта, несмотря на активную позицию ее командующего генерала А.А. Брусилова, имело вспомогательный характер. Брусилов получил задачу сковывания врага, но никак не развития наступления в глубь Галиции.

Таким образом, в конечном итоге директива Верховного Главнокомандующего о предположениях Главнокомандования относительно предстоящего наступления от 11 апреля за № 2017 гласила, что главный удар будут наносить армии Западного фронта. Армии Северного и Юго-Западного фронтов оказывают содействие, нанося удары с надлежащей энергией и настойчивостью как для производства частных прорывов в оборонительной линии противника, так и для поражения находящихся против них сил неприятеля.

Как видим, Юго-Западный фронт получал не только важную, но и в какой-то мере организующую задачу, так как от его действий в немалой степени зависело планирование прорыва на Западном фронте. Ген. А. А. Брусилов добился своего, поддержав М. В. Алексеева в активности Восточного фронта в предстоящей летней кампании. Тем не менее «Ставка и командование фронтом, организуя прорыв, не разработали четко выраженной идеи операции, не планировали ее по глубине и оперативно не увязывали действий фронтов и армий… Все внимание русского командования направлялось на разрешение тактических вопросов без учета средств и способов превращения тактического успеха в оперативный»[153]153
  Ветошников Л. В. Брусиловский прорыв. М., 1940. С. 148.


[Закрыть].

11 апреля 1916 года генерал Алексеев отдал директиву за подписью царя по фронтам о предстоящем наступлении в кампании 1916 года. Верховный Главнокомандующий император Николай II, в частности, повелевал:

«…главный удар будут наносить армии Западного фронта. Армии Северного и Юго-Западного фронтов оказывают содействие, нанося удары с надлежащей энергией и настойчивостью как для производства частных прорывов в неприятельском расположении, так и для поражения находящихся против них сил противника…

Юго-Западный фронт, тревожа противника на всем протяжении своего расположения, главную атаку производит войсками 8-й армии в общем направлении на Луцк»[154]154
  Наступление Юго-Западного фронта в мае-июне 1916 года. Сборник документов империалистической войны. М., 1940. С. 81-83.


[Закрыть].

В свою очередь главкоюз генерал А. А. Брусилов в директиве по армиям фронта указал, что Юго-Западный фронт обязывается оказывать содействие Западному фронту энергичным наступлением. По поводу оперативного творчества командармов на ближайшие сроки главкоюз указал: «Удары на фронтах армий ввиду ограниченности транспортных средств придется вести накоротке, стремясь, прежде всего, нанести поражение живой силе противника». Стремясь максимально полно выполнить распоряжения Ставки, генерал А. А. Брусилов намеревался не только действиями своих армий сковать противостоящего неприятеля, но и разгромить его в тактической зоне обороны, дабы притянуть против себя все возможные австрийские и немецкие резервы.

Надо сказать, что войска Юго-Западного фронта, несмотря на свою, казалось бы, второстепенную задачу, имели немало сил. В распоряжение генерала Брусилова были предоставлены 27 % пехотных, 32 % кавалерийских дивизий, около 29 % общего числа орудий. Единственное, в чем был ограничен Юго-Западный фронт, это тяжелая артиллерия, отправленная в войска, долженствовавшие наносить главный удар. Во всем остальном подчиненные главкоюзу армии не были обижены.

Силы и средства, выделенные Юго-Западному фронту, были распределены генералом Брусиловым по армиям, соответственно со значением в предстоящей операции. Поэтому основная масса немногочисленных резервов и тяжелой артиллерии была отправлена во фланговые 9-ю и особенно 8-ю армии, которые должны были наносить основные удары; 7-я и 11-я армии получили задачу сковывания противостоящего противника и его поражение после общего успеха. Войска 8-й армии, действовавшие на стыке с 3-й армией Западного фронта, должны были оказывать содействие главному удару, а 9-я армия, помимо прочего, имела задачу втягивания в войну Румынии – на стороне Антанты.

Пока русские готовились к наступлению, совершенно неожиданно, буквально за месяц до начала общего наступления на Восточном фронте, дело неожиданно осложнилось. Австрийцы на Итальянском фронте перешли в наступление на Трентино, одновременно подготавливалось наступление на Изонцо, и итальянцы покатились назад под мощными ударами австрийской артиллерии. Итальянцам удалось удержать за собой ключевые точки оборонительной позиции и приостановить австрийское наступление, однако ситуация оставалась сложной, ибо в Италию направлялись австро-венгерские резервы с Восточного фронта и техника. Соответственно, с договоренностями союзники обратились к русским: затянувшееся сражение под Верденом не позволяло французам тотчас же помочь Италии.

Как указывал генерал М. В. Алексеев в докладе царю от 3 мая, союзники потребовали «немедленного перехода в наступление русской армии». Только это считается «единственным средством изменить положение». начальник штаба Верховного Главнокомандующего считал, что выполнение «немедленной атаки» по просьбе Италии в связи с неподготовленностью войск и бедности в тяжелой артиллерии «не обещает успеха». «Такое действие поведет только к расстройству нашего плана во всем его объеме». Но, как сообщил генерал Алексеев императору Николаю II, главкоюз генерал А. А. Брусилов «сможет начать артиллерийскую подготовку уже 19-го числа»[155]155
  ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 655. Л. 3-4 об.


[Закрыть].

Ни местность, ни численность не давали армиям Юго-Западного фронта решительного преимущества. Вдобавок противник имел больше тяжелой артиллерии, а география благоприятствовала оборонительным действиям. Поэтому главным стало тщательное планирование операции, ее всесторонняя подготовка, а также рациональное распределение и использование имеющихся сил и средств.

Прорыв осуществлялся на четырех армейских и девяти корпусных участках в 450-километровой полосе. При этом войска 8-й армии, действовавшие на стыке с Западным фронтом, наносили главный удар. Необходимость оказать Италии помощь вынудила русское Верховное Главнокомандование ударить Юго-Западным фронтом намного раньше, нежели должен был быть нанесен главный удар на Русском фронте – силами Западного фронта генерала А. Е. Эверта на Вильно.