Текст книги "Шахматистка. Выжить на Арене Смерти (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 39 страниц)

Глава 20

Визионарум находился в глубине парка. Небольшое одноэтажное здание по форме напоминало половинку яйца: его гладкие серебристо-серые стены плавно переходили в купол крыши, а ни окон, ни каких-либо вентиляционных отверстий не было – только выпуклая дверь без ручки. Что находилось внутри визионарума, я понятия не имела. Знала только, что это своеобразный 5D-кинотеатр и что среднестатистическому адепту в него не попасть.

И вот теперь мне вновь повезло (или «повезло»?) приобщиться к элите академии.

«Интересно, Ривер здесь бывал?» – подумала я, переминаясь с ноги на ногу у входа.

Спасибо взвинченным нервам: до визионарума практически долетела, трансформируя эмоции в движение. С облегчением обнаружила, что пришла первой (ещё не хватало стать в глазах Фулаха «опоздуньей»!) и, сделав вокруг здания пару кругов для дополнительного успокоения, стала ждать.

Мысли при этом, разумеется, лезли всякие. Начиная от любопытства, приходилось ли кому-либо из команды бывать в визионаруме, и заканчивая тоскливым сожалением, что теперь я принципиально должна ходить в столовую вместе со всеми и вообще стараться не отбиваться от коллектива. Нечего давать Риверу поводы думать, будто он меня напугал.

– Картер! Давно ждёшь?

Голос неслышно подошедшего Фулаха чуть не заставил меня подпрыгнуть. Всё-таки не стоило настолько уходить в себя, тем более был бы для этого повод.

– Н-нет. Только пришла, – покривила я душой, и тренер коротко кивнул.

Подошёл к двери, легонько коснулся её, и гладкий камень мягко замерцал. А затем вовсе растворился, открывая проход в огромный пустой зал.

Фулах шагнул в него первым, и я не без робости последовала его примеру. Закрутила головой: визионарум и впрямь был яйцом, точнее, скорлупой. Внутри не было ни перегородок, ни перекрытий, а единственным предметом мебели, если его можно так назвать, являлся треножник с большим непроницаемо-чёрным шаром в центре комнаты. Мягкий рассеянный свет давал камень, из которого были сделаны стены, пол и потолок, причём снаружи здание не светилось – я бы заметила.

Хотя стоило ли чему-либо удивляться? Магия она и есть магия, от неё любых странностей ждать можно.

Между тем проход у меня за спиной исчез, «замуровав» нас с преподавателем. Фулаха это, естественно, ни разу не смутило. Он уверенно приблизился к треножнику и жестом подозвал меня. Указал на шар:

– Это хранилище кристаллов памяти. Пусть тебя не обманывают его размеры: шар лишь видимая форма свёрнутого подпространства, в котором хранится очень, очень, – он особенно подчеркнул это слово, – много кристаллов. В каждом из них записано какое-либо событие, случившееся в мирах Веера. Там есть эпохальные сражения, великие праздненства, буйство стихий, гибель цивилизаций… Словом, масса самой разной информации, которая может использоваться, м-м, не всегда по назначению. Потому-то получить доступ в визионарум – редкая привилегия для адепта. И я вновь рассчитываю, – он внимательно на меня посмотрел, – на твою скромность.

Я со всей ответственностью заверила, что понимаю, ценю доверие и вообще буду молчать, как покойник.

– Насчёт покойника ты зря, – вскользь заметил Фулах. – Не стоит забывать о возможностях некромантии. – И вернулся к сути: – Так вот, о том, как пользоваться визионарумом. Магические способности, на твоё счастье, для этого не требуются. Нужно лишь уметь чётко формулировать, что ты хочешь узнать, и сфокусировано направлять эту мысль на шар. Что ты сейчас и попытаешься сделать.

Он подал мне знак встать прямо перед треножником. Показал специальные изгибы его металлических прутьев, куда следовало класть руки, а сам занял место у меня за спиной.

– Начнём с того, что ты посмотришь финал прошлого Тысячелетнего турнира. Сражались команды Вариора и Фоссета, причём последний перед этим оказался сильнее нас в полуфинале. – Фулах сделал короткую паузу. – В грядущем турнире Фоссет участия не принимает: за прошедшие века в его мире случилась цепь глобальных катастроф, и ныне академия просто не существует.

Я невольно поёжилась, а преподаватель продолжил:

– С Вариором же нам предстоит столкнуться почти наверняка – в полуфинале или финале. Естественно, те игроки, которых тебе покажет кристалл памяти, уже мертвы. Однако представление об особенностях школы вариорского шатранжа получить вполне можно. – На этом он счёл вступление оконченным и перешёл к инструкциям. – Теперь сконцентрируйся. Составь в уме чёткий запрос: двести тридцать восьмой Тысячелетний турнир, финал между Вариором и Фоссетом, с самого начала. И направь эту мысль шару.

Кхе. Нет, с первым пунктом всё понятно, но вот со вторым… Ладно, попробую.

Я опустила взгляд на матовую черноту шара. Прежде всего постаралась очистить разум от любых мыслей, а затем очень громко и отчётливо подумала сказанную Фулахом фразу.

Секунду или две ничего не происходило. Но только я решила повторить, как непрозрачная поверхность шара вдруг обрела глубину, в которой возник маленький светящийся кристаллик. Я затаила дыхание, невольно вцепившись в треногу, и не зря.

Кристаллик вдруг вспыхнул, ударил в лицо мощным потоком сочных красок, ощущений, звуков и запахов. Я невольно отшатнулась, и только стена-Фулах за спиной удержал меня от того, чтобы шлёпнуться на пятую точку.

А затем я оказалась в самом эпицентре решающей партии.

Глава 21

Огромный, песочно-жёлтый амфитеатр, накрытый персиковым куполом неба. Крики с трибун, разноцветные флаги и вымпелы, богато украшенные ложи знати. Внизу – Арена. Чёрно-белые клетки, на которых выстроились друг против друга две армии живых и магических фигур.

А ровно на середине гигантской доски – мы с Фулахом.

– Ох!

Я покрепче сжала прутья невидимой треноги, и преподаватель успокаивающе произнёс:

– Всё в порядке, Картер. Это лишь запись – нас не видят, и никакое событие не может причинить нам вреда. Однако чтобы было лучше видно происходящее, давай поднимемся в судейскую ложу.

– Давайте, – пробормотала я, откровенно труся оказаться посреди магического чукалова, даже если оно иллюзорное. – А как?

– Посмотри вправо вверх. Видишь балкон с чёрно-белой шпалерой, на которой изображена фигура принцессы? Сформулируй для шара задание, что хочешь оказаться на нём.

С учётом того, что я этот шар даже не видела, задание было откровенно таким себе. Тем не менее я сосредоточилась и вновь охнула, когда картинка перед глазами вдруг мягко повернулась – словно декорация на театральной сцене. И мы оказались в просторной ложе для судей, вознесённые над Ареной, подобно римским императорам над Колизеем.

– Ничего себе! – У меня даже голова закружилась, а о том, что сердце бухало, как молот по наковальне, и говорить не стоило.

– Ты можешь остановить запись, – заметил Фулах. – Прийти в себя и продолжить просмотр. Или наоборот, ускорить её. Достаточно сформулировать задание для шара.

– П-поняла. – Я обвела взглядом впечатляющую картину Арены и, повернувшись в Фулаху, выпалила: – Просто офигеть, как круто! – вложив в это все переполнявшие меня эмоции.

Преподаватель снисходительно усмехнулся.

– Так говорят все, кто впервые сталкивается с визионарумом. Но ничего, скоро обвыкнешься. А теперь, Картер, если готова, то давай смотреть партию.

Я невольно покосилась на четвёрку судей в чёрно-белых мантиях, важно восседавшую на высоких, напоминающих троны креслах. Естественно, для них, умерших десятилетия, если не века, назад, мы были невидимками.

– Да. Давайте смотреть.

И над Ареной поплыл уже знакомый звук гонга.

* * *

Это было впечатляюще до мурашек. Стихии сталкивались в яростном противостоянии: огненные плети против водяных драконов, торнадо против острых каменных пик, ливни стальных сюрикенов против плотоядных лиан. Игроки не щадили ни себя, ни противников, отчего команда турнирных целителей едва успевала уносить с Арены пострадавших. Это был финал, здесь все выкладывались по полной.

Будь я обычным зрителем, партия захватила бы меня целиком. Однако я была ещё и гроссмейстером, а значит, не поддаваясь зрелищности, следила за логикой игры и старалась предугадывать ходы противников. И вот тут меня ждало разочаровывающее фиаско.

Примерно со второй трети партии я стала весьма смутно понимать, к чему делался тот или иной ход. Какие-то сначала вообще казались ошибочными, и только спустя время до меня доходила их цель. И это было гораздо более деморализующе, чем осознание собственных косяков во время партии на полигоне.

Я видела реальный уровень соперников, с которыми придётся бороться, и понимала: не справлюсь. Что бы там ни говорил Фулах, мне не подтянуть свои навыки за те считаные дни, что остались до турнира. И когда над Ареной зазвучало торжествующее «Принцесса в плену!», я сгорбилась под тяжестью жестокого, но правдивого осознания: это утопия. Думать, будто взятая едва ли не с улицы девица выведет команду в чемпионы, – самая настоящая утопия.

Или голливудский фильм, вот только жизнь – не Голливуд.

Словно отзываясь на затопившее меня упадническое настроение, картинка турнира стремительно поблёкла, и мы с Фулахом вновь оказались в пустой скорлупе визионарума.

– Рано, Картер. – Мне на плечо легла тяжёлая, тёплая ладонь. – Рано отчаиваться.

– А по-моему, самое время, – хмуро отозвалась я. – Вы же видели, как я играю! По сравнению с ними это даже не небо и земля. Это запределье небесных сфер и шахты подземного народа!

– По первому впечатлению да, – хладнокровно отозвался Фулах. – Однако в тебе есть несомненный потенциал…

– Да какой потенциал⁈ – перебила я, поворачиваясь к нему и вынуждая убрать руку с моего плеча. – Я половину ходов поняла только задним числом!

– Но поняла ведь. – Преподаватель смотрел на меня сверху вниз, однако совсем не обидным взглядом. – Поверь, Картер, для первого раза это более чем немало. И если мы с тобой продолжим смотреть игры, их логика с каждым разом будет становиться для тебя яснее.

Я сжала зубы до боли в челюстях, а Фулах аккуратно взял меня за плечи и, глядя в лицо, с нажимом сказал:

– Паниковать и отчаиваться будешь после турнира, договорились? А теперь включай бойца: общее впечатление об игре ты получила, начинаем вникать в суть. Смотрим полуфинал, и когда ты почувствуешь, что теряешь понимание творящегося на Арене, просто останавливаешь запись. Мы с тобой разбираем этот момент и идём дальше. Что скажешь?

А что я могла сказать? Если полдня назад я ещё могла (условно) послать Вогана с его предложением и гордой птицей вылететь из академии, то сейчас у меня ведь не было выбора. Я уже не могла подвести ни Фулаха, ни Джара с Ормом. Толика человеческого отношения разбудила мою совесть, и теперь последняя не дала бы мне спокойно спать, вздумай я сказать, что у меня лапки, справляйтесь сами как хотите.

Мой вздох был тяжел, как у столетней старухи, и Фулах улыбнулся уголками губ, без труда его расшифровав.

– Молодец, Картер. Формулируй запрос: двести тридцать восьмой Тысячелетний турнир, полуфинал между Вариором и Мелейном, и поехали.

«Угу, только бы рукой махнуть не забыть», – мрачно ответила я в мыслях и взялась за прутья треноги.

Фиг с ним, пусть в итоге я проиграю. Но, по крайней мере, никто не сможет меня упрекнуть в том, будто я не сделала всё возможное, чтобы победить.

Глава 22

Из визионарума я выходила, слегка покачиваясь. Перед глазами до сих пор стояли чёрно-белые клетки и яркие вспышки магии, в ушах гудел стадион. О том, что творилось у меня в голове, лучше вообще не говорить: ядерная «каша» в центре солнца и то гораздо упорядоченнее.

– Ты можешь приходить сюда одна. – Для кого-нибудь другого это прозвучало бы наградой, однако я решила, что Фулах решил меня добить. – До отъезда на турнир у тебя свободный доступ к кристаллам памяти. Единственное, о чём предупреждаю: не злоупотребляй. Эта привилегия дана тебе, чтобы готовиться к играм, а не тешить любопытство.

– Да, я понимаю. – Сказать по правде, сейчас мне не хотелось от визионарума вообще ничего.

Куда более актуальным был вопрос: как добрести до своей комнаты, а не свалиться где-нибудь по дороге?

Фулах правильно оценил моё состояние, и мне показалось, что подавил усталый вздох. Ну да, столько лишней возни. А ведь у него наверняка и других дел по горло – его-то от ведения занятий никто не освобождал. Да и организационные моменты наверняка надо решать…

– Давай-ка я провожу тебя до общежития, Картер.

Подзуживаемая совестью, я попыталась запротестовать, но кто бы стал ко мне прислушиваться? И в закономерном итоге мы с Фулахом побрели через сумеречный парк к корпусам академии.

– Чтобы обязательно была на полигоне завтра в шесть. – Как и предвидел Орм, приглашение, больше похожее на приказ, не могло не прозвучать. – Сделаешь вместе со всеми разминку, позавтракаешь и до обеда займёшься учебником и решением задач. Около полудня жду тебя в библиотеке: проверю, что ты нарешала, и отдам, м-м, информационные материалы. Списки команд-участниц, выписки из личных дел игроков и тому подобное. А после обеда тренировка: надо сыграть хотя бы пару игр, кроме обязательных этюдов. Далее ужин и визионарум. Постараюсь к тебе присоединиться, чтобы разъяснять непонятные моменты, однако не обещаю что смогу.

Зашибись расписание. Причём «зашибись» в контексте «об стену».

– Твоя первоочередная задача на завтра: научиться играть умом, а не телом.

В смысле?

Фулах поймал мой вопросительный взгляд и пояснил:

– Когда ты играешь в обычный шатранж, ты напрягаешь только разум. Когда в боевой – всё тело, словно сама сражаешься в каждом из ходов. Так нельзя, Картер. Даже опуская тот факт, что на более или менее длительной игре ты можешь попросту упасть в обморок, это прямой путь к серьёзному истощению в целом. Запомни: чем острее разум гроссмейстера, тем расслабленнее его тело. Следи за этим. И не горбись так! (Я и в самом деле поняла, что ссутулилась, как какой-нибудь предок первобытных людей.) Чем сильнее давление, тем прямее спина. Поняла?

Я обречённо кивнула и заставила себя выпрямиться. Некоторое время мы шли в молчании, но когда вышли из парка на лужайку, за которой высился сияющий огнями центральный корпус, я решила задать вопрос, который не раз возникал у меня во время просмотра турнирных игр.

– Профессор Фулах, а что мне делать, если принцессе придётся сражаться?

То, как помрачнел тренер, было заметно даже в полумраке подступавшей ночи.

– Мы с Воганом как раз ведём переговоры на этот счёт, – неохотно ответил он. – Прецедент, когда гроссмейстером становился не-маг, уже случался, правда, всего раз. Тогда судейская коллегия приняла решение сделать исключение и разрешить игроку использовать во время партии специальный магический амулет. Его задачей было поглощать магические удары, и если игрок выдерживал три атаки, считалось, что он победил. Однако это происходило больше тысячи лет назад, и пойдут ли судьи на подобное сейчас – вопрос сложный. Потому, Картер, – он остановился и посмотрел на меня с неприкрытым сочувствием, – просто постарайся, чтобы принцессе не приходилось вступать в бой.

Офигенный совет. «Рука-лицо» до разбитого лба.

– У тебя есть маршал. – Фулах и сам понимал, насколько, кхм, спорную вещь рекомендует. – Пусть он защищает принцессу.

Очень смешно. Особенно в свете нашего сегодняшнего столкновения.

– Поняла вас, – сухо уронила я.

И как бы ни хотела сгорбиться, удержала спину прямой.

Глава 23

Возле двери общежитской комнаты меня ждал сюрприз: перевязанный бечёвкой бумажный свёрток, на котором красовалась крупная печать с гербом академии. Сургуч её был коричневым – то есть никто посторонний к свёртку не прикасался, – однако я всё равно постучала к соседке. И когда в дверь высунулась растрёпанная, явно собиравшаяся спать Маргарет, указала на свёрток и попросила:

– Марго, будь другом, проверь.

– Ой, да это от экономки принесли! – успокоила соседка. – Стучали-стучали, ждали-ждали и в итоге так оставили.

Тем не менее она вышла в коридор и сделала над свёртком несколько пассов. Бумагу ненадолго окутало зелёное сияние: чисто. Я выдохнула, подняла «подарок» (и что мне могли прислать?), а Марго прокомментировала:

– Ну, я же сказала: всё нормально. – Подавила зевок и полюбопытствовала: – А ты правда теперь гроссмейстер? Я сначала не поверила, но потом тебя вроде в столовой видели вместе с парнями с боевого.

– Правда. – Я даже не сомневалась, что слух разлетится по академии меньше, чем за пол дня. – Воган сегодня назначил.

Маргарет сложила губы в беззвучном «У-у-у!» и не без зависти вздохнула:

– Повезло тебе, Картер. Одна, и в окружении таких парней! Наверняка кого-нибудь заинтересуешь.

Я наградила её укоризненным взглядом.

– Марго, вообще-то, там играть надо. На Тысячелетнем турнире. С сильнейшими командами Веера.

– Ой, играть! – фыркнула соседка. – Подумаешь! Ты девушка, от тебя нельзя требовать, чтобы ты им медали и кубки завоёвывала! Поэтому мой тебе совет: сосредоточься на парнях. Ривера не посоветую, хоть он и богатый красавчик. Характер у него – фу, да и гуляет направо-налево. Но вот Норинг тоже из знатной семьи, а дядя Босвела – изумрудный магнат. Тивен, конечно, язва, однако у него все родственники на королевской службе. Но ради всех богов, не вздумай увлечься Торном! Вот уж кто деревенщина без роду, без племени! Как он вообще на боевой факультет попал – загадка.

Я вспомнила неожиданную филигранность, с которой Иванушка-Торн разделывался с противниками на Арене, и усмехнулась про себя: нет, не загадка. А наглядный пример того, что в академии держат не только за дядей-магнатов и родню-придворных.

– Поняла, Маргош. – Убеждать соседку, что «охота на женихов» мне до звезды, я не стала: бесполезно. – А что Мислерой?

Маргарет задумалась.

– Он откуда-то с севера. Вроде бы наследник торгового рода… Словом, можно присмотреться. А вот Джар просто классный! – Она мечтательно улыбнулась, и я отметила про себя, что только Баскетболист был назван по имени. – Говорят, Фулах собирается предложить ему магистратуру, а после – место преподавателя боевой магии.

Мда. Прямо-таки «цветник». И посреди него я – невзрачная сорная трава без магии, денег, связей или хотя бы сверхспособности за один день выучиться играть в боевой шатранж.

«Спина, Картер!» – напомнил воображаемый голос Фулаха, и я почти на автомате развернула плечи.

– Ясно. Спасибо, Марго. Теперь буду знать, кто из них кто.

– Да не за что! – отмахнулась соседка. – Ты загляни как-нибудь, поболтаем. Наверняка тебе уже есть чем поделиться.

Она весело мне подмигнула, и я в ответ сделала многозначительное лицо. Пожелала Маргарет спокойной ночи, отперла дверь и вошла в свою комнату.

В свёртке оказалась… пожалуй, это можно было назвать спортивной формой. Штаны по типу шаровар с широким поясом, нижний топ из плотной эластичной ткани, туника-безрукавка с круглым вырезом и неизменным гербом академии на груди и мокасины из мягкой замши.

– Как я понимаю, на утреннюю тренировку мне идти в этом, – пробормотала я сама себе. Окинула мысленным взором завтрашний день, подавила желание взвыть и твёрдо решила: стоп. На сегодня больше никаких мыслей и дел, связанных с шатранжем. Только душ и спать – с такими переменами в жизни мне нужно отдыхать при любой возможности. Возможно, кстати, будет полезно воспользоваться предложением Марго: купить в буфете что-нибудь вкусное и следующий вечер проболтать с соседкой о всяком девичьем. Да, обычно я к подобному времяпрепровождению была равнодушна, но на что только не пойдёшь, чтобы переключить мозги!

«Завтра к вечеру решу», – подумала я и отправилась в душ.

Всю ночь я во сне играла в шатранж. Причём правила менялись буквально на ходу, а игра то становилась обычной настолкой, то обретала боевую составляющую. А самое противное – я смогла выбраться из этих снов только под утро. Бросила взгляд на часы: будильник должен был вот-вот прозвонить. Выругалась в подушку (нет, легче не стало), отменила побудку и потащилась под контрастный душ.

Нежная прелесть раннего утра немного примирила меня с этой жизнью. Полюбовавшись с крыльца общежития персиково-малиновыми переливами неба, на фоне которых шпили и башни корпусов казались изящной аппликацией, и до головокружения надышавшись вкусным прохладным воздухом, я плотнее запахнула накинутую куртку, сбежала по ступенькам и бодро зашагала в сторону полигона.

– О, Картер! Доброе утро!

Я до сих пор относилась к Итальянцу Ричи с толикой настороженности, однако остановилась и на приветствие ответила вполне дружелюбно. И не без удивления услышала:

– Хорошо, что мы встретились. Орм вчера сказал, тебе надо знать наши сильные и слабые стороны. Кое-кто, естественно, ощетинился на это, как стальной ёж, но я думаю, Мислерой прав. Поэтому, – Итальянец посмотрел на меня с крайней серьёзностью, – запоминай: я очень, ОЧЕНЬ плохо отношусь к заклятиям в виде змей. И вообще ко всему змеиному. Зато против огня – любого – у меня всегда найдётся пара фокусов, пусть мы с ним антагонисты по обоим стихиям.

– Ясно, – серьёзно кивнула я. – Спасибо.

Протянула руку, и Ричи с едва уловимой заминкой её пожал.

– Да ладно, Картер. Ты ведь гроссмейстер. И вообще ничего так, хоть и девчонка. – Он подмигнул, возвращая себе обычную беспечность. – Весьма симпатичная, кстати.

Я фыркнула и в тон ответила:

– Мне тоже рекомендовали к тебе присмотреться. Как к племяннику изумрудного магната.

Ричи звонко расхохотался и по-свойски хлопнул меня по плечу.

– Ну, а я что сказал! Нормальный ты товарищ! А теперь давай на полигон, не то Фулах заставит дополнительные пятьдесят отжиманий делать.

И я послушно зашагала в ногу с ним, в душе борясь с вдруг возникшими нехорошими предчувствиями насчёт предстоящей тренировки.