Текст книги "Шахматистка. Выжить на Арене Смерти (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц)

Глава 68

– Посторонись!

Едва вышедший из ординаторской Ривер едва успел увернуться от накрытой магическим куполом каталки, которую быстро везли трое целителей. Сквозь прозрачную полусферу кулола был хорошо виден настоящий клубок извивающихся не то змей, не то пиявок-переростков, а вот кто был тот несчастный, которого они покрывали разобрать не вышло бы при всём желании.

«Мерзость какая!» – невольно передёрнулся Ривер.

И тут же напрягся, услышав в свою сторону резкий приказ одного из целителей:

– Готовь четырнадцатую, этот тяжёлый!

– Понял! – бодро отозвался он и с деловитым видом заспешил по коридору следом за каталкой. Её целители вкатили в распахнувшуюся перед ними двойную дверь операционной, и Ривер нарочно притормозил, чтобы через проём его даже ненароком не заметили. Затем скользнул взглядом по коридору: и где тут четырнадцатая палата? Само собой выполнять указание он не собирался – как минимум потому, что понятия не имел, что от него требовалось. Но рядом с четырнадцатой должны были быть и другие палаты для тяжёлых больных, а Торн, без сомнения, относился к таковым.

Проблема была в том, что как и ночью никаких номеров на дверях Ривер не видел, и каким образом целители их определяли, оставалось для него загадкой. Не считали же от начала коридора?

Может, взглянуть магическим зрением? Ривер торопливо призвал магию и не удержал довольную улыбку. Теперь в сплетении сигнальных заклятий на каждой двери можно было с лёгкостью различить цифры номера.

«Ночью их, видимо, иллюзия сбила», – решил Ривер и широким шагом направился к двери, отмеченной четырнадцатью. Однако открыл не её, а соседнюю тринадцатую. Заглянул с равнодушной миной, повторяя выражение лиц заглядывавших в ординаторскую целителей, и закрыл дверь обратно: в палате лежал обложенный магическими кристаллами Калди.

«Вот этот точно не скоро очухается», – подумал Ривер, стараясь отогнать неприятное чувство, впервые возникшее при виде каталки с извивавшейся на ней дрянью.

Отвлекаясь, сунул нос в палату под номером двенадцать, и тут его ждала удача. Первым, кого он увидел, стал неподвижно лежавший Торн, и не тратя время зря (а также не увеличивая шансы, что в коридоре его заметит кто-то из целителей), Ривер вошёл в палату.

И не успел закрыть дверь, как выяснил два не самых приятных обстоятельства. Первое: Торн был без сознания (по крайней мере, он никак не отреагировал на появление нового действующего лица). И второе: палата оказалась двухместной.

Ещё одну койку занимал незнакомый светловолосый парень, и вид у него был такой, что хотелось поскорее отвести глаза. Наиболее точным, пусть и циничным, стало бы сравнение его с половой тряпкой, которую сначала скрутили, отжимая, а затем бросили комом бросили на койку. И то, что парень был не просто в сознании, но и не испытывал мучительных страданий от неестественно скрученных и вывернутых частей тела, следовало приписать исключительно заслуге анестезирующих заклятий.

Ривер никогда не считал себя слабонервным, однако сейчас вдруг ясно понял: быть целителем он не смог бы никогда. Тем не менее постарался удержать на лице маску равнодушия и с деловым видом подошёл к койке Торна.

«Ну вот, навестил, – хмуро подумал он, глядя в гипсово-белое лицо приятеля. – Грёбанный Калди!»

Память голосом Фулаха напомнила: Торну всего лишь стоило держать себя в руках, и последствия для него были бы куда мягче. Ривер чуть слышно скрипнул зубами, развернулся, собираясь уходить (в самом деле, что он мог?), и невольно дёрнулся, услышав сиплый голос второго пациента.

– Ты не целитель, так?

Ривер заставил себя посмотреть на незнакомца прямо.

– Нет. – Толку скрывать, он ведь не со злым умыслом пришёл.

– Ты из команды Элиума. – Собеседник буквально впивался в него ярко-зелёными кошачьими глазами. – Маршал, верно?

– Да. – Подобная осведомлённость начинала всерьёз не нравиться Риверу. Он напряг память и небрежным тоном сказал: – А ты из Тарбринда, так?

Незнакомец кивнул и представился:

– Арен Лиэслиа. Тоже маршал.

– Итан Ривер. – Вежливость требовала ответной вежливости. – Ты что-то хотел от меня?

– Да. – Воспалённые веки Лиэслиа дрогнули, но моргнуть он не смог – похоже, это также было следствием заклятия. И отчего-то от этой малости Ривера мороз по спине продрал. – Вторая жеребьёвка уже была?

– Пока нет, – честно ответил Ривер. – Ещё последний четвертьфинал идёт. А что?

– Что, – повторил тарбриндец. Выдержал паузу, словно решаясь, и отрывисто произнёс: – Я хочу, чтобы ты донёс это до следующих противников нашей команды и вообще до кого сможешь. Далйет жульничает.

Далйет? Глорн Далйет, гроссмейстер Тарбринда?

Ривер уставился на собеседника, не до конца доверяя собственному слуху. Маршал сдаёт гроссмейстера – это было что-то уж совсем новенькое!

И попахивало ловушкой.

Глава 69

– Каким же образом? – Даже откровенную подставу стоило выслушать до конца.

Лиэслиа замялся – уже жалел о сказанном? Но отступать было поздно, и он пояснил:

– У Далйета есть способность к дуплексной магии. Он управляет своим пехотинцем, и то же время в гроссмейстера противника ещё летит заклятие замешательства.

Ривер сделал крайне скептическое лицо.

– И этого никто не замечает? Даже атакуемый не чувствует?

– Атакуемый чувствует растерянность, – хмуро отозвался Лиэслиа. – А остальные видят только магию первого плана. На то ведь и рассчитано: надо знать, на что обращать внимание, чтобы обнаружить подвох.

– И демиургам тоже?

С одной стороны, Ривер не верил: сама ситуация, что игрок может подставить свою команду, была для него дикой. А с другой, вспоминал менталистские способности Калди, с которыми им не пришлось столкнуться лишь благодаря «шапочкам из фольги» Картер и Торна.

– Демиургам. – Лиэслиа дёрнул ненормально свёрнутой шеей. – Понимаешь, формально это не противоречит правилам. Это не сила артефакта, а магическое умение. А гроссмейстер – не фигура, чтобы обвинить Далйета в двойном ходе.

«У кого не фигура, а у кого лично играет за принцессу». – Ривер сузил глаза, обдумывая этот момент. Да, отличный способ выиграть партию технически, надо только, чтобы гроссмейстер тарбриндцев выдал себя.

Ценнейшие сведения, как ни крути. Однако вопрос о причине откровенности Лиэслиа, столь неожиданной и фатальной для его команды, оставался открытым.

– Почему ты решился на предательство? Захотел попасть в рабы вместе со своими?

Можно было бы смягчить вопрос, но Ривер решил обойтись без дипломатии. И если бы Лиэслиа ответил уклончиво или просто закрылся, его рассказ немедленно перешёл бы в разряд попыток дезинформировать противника. Тарбриндский маршал тоже это понимал и потому, несмотря на прошедшую по его телу судорогу, ответил с исчерпывающей прямотой.

– Ты сам видишь, что со мной стало. Этот целитель, Хаас, не даёт прогнозов, но я не дурак: прогнозы крайне дурные. Боль прорывается даже через заклятия, а ведь долго использовать их нельзя – может не восстановиться чувствительность. Поэтому рабство меня не пугает – моя участь гораздо страшнее. И виноват в этом он.

Ривер изогнул бровь.

– Далйет?

Лицо Лиэслиа исказилось совсем уж до жуткой маски.

– Я мешал его гениальному ходу, и он просто скинул меня с доски. Мог бы убрать, но предпочёл швырнуть в третий бой подряд. Зная, что мне не выстоять. А после даже не соизволил прийти сюда – пусть даже тайком, как ты к своему офицеру.

– И теперь ты мстишь, – ровно констатировал Ривер. На память почему-то пришли слова Картер: «В команде друг друга не подсиживают… если, конечно, хотят выжить на Арене Смерти», и от них стало неприятно на душе.

Словно между ним и покалеченным Лиэслиа могло быть что-то общее.

– Мщу, – согласился тарбриндец, не догадываясь о мыслях и чувствах собеседника. – Ты используешь то, что я рассказал?

– Я передам всё тренеру. – Риверу не хотелось давать конкретных обещаний. – И надеюсь, ты ошибаешься насчёт своей… травмы. Хаас – специалист высшей категории.

Лиэслиа промолчал, но так, что стало понятно: он уже ни во что не верит. И хочет одного – утянуть за собой того, кого считает виновным в своей беде. А то, что при этом пострадают ещё шестеро, его, похоже, совершенно не волновало.

– Поправляйся. – Ривер понимал, насколько фальшиво прозвучало пожелание, однако иного ему на ум не пришло. – Я пойду, пока меня не обнаружили.

Тарбриндец едва заметно кивнул – ему каждое движение давалось с трудом. И Ривер, по-глупому помявшись, вышел из палаты.

Ему повезло: коридор был пуст, и ничто не помешало быстрым шагом дойти до ординаторской. Ривер торопливо скользнул в неё, и когда закрывал дверь, услышал характерный шум каталки – с Арены везли нового пострадавшего.

– Семь богов, ну и дерьмо! – вырвалось у него, и поднявшийся навстречу Джар обеспокоенно спросил:

– В смысле? С Торном плохо?

– Торн без сознания, – мрачно ответил Ривер. – Думаю, в искусственной коме – я читал, что в таком состоянии магия лучше восстанавливается. Но главное не в этом.

И он, освобождаясь от «маскарадного костюма», коротко пересказал всё, что узнал от покалеченного маршала.

– Мда, – только и прокомментировал Джар. Помолчал и неожиданно добавил: – Повезло нам, да? Не думаю, что тренер смог бы узнать столь секретную информацию о противнике.

– Повезло? – Ривер уловил намёк. – Думаешь, снова происки этого… Индетерминиста?

Джар с непроницаемым видом пожал плечами.

– Кто его знает. Но тренеру надо обо всём рассказать, и как можно скорее. Пусть нас за нарушение приказа по голове не погладят.

– Угу. – Ривер вернул хламиду и шапочку в шкаф. – Пусть только Хаас появится, попрошу, чтобы вызвал Фулаха.

Закрыл дверцу и на мгновение замер, продолжая держаться за её ручку.

Интересно, если бы Картер не была до сих пор гроссмейстером… Состоялся бы его разговор с Лиэслиа или нет?

Глава 70

Я ожидала от парней если не отторжения, то хотя бы настороженности после новости об «орудии Индетерминиста». Однако Хант остался единственным, кто поднял эту тему. И хотя за столом царила тягостная атмосфера, причина её, судя по вялому перебрасыванию фразами, была не во мне, а в раздумьях о будущих играх.

– Зуб даю, в полуфинал вышел Даркейн, – уже под конец трапезы мрачно вздохнул. Ричи. – И если на жеребьёвке нам не повезёт… задница будет похлеще, чем с Тарбриндом.

– Ты о них что-то знаешь? – немного оживился Ли-Братец Лис.

– Ну-у, – замялся Итальянец, – не то чтобы знаю. Просто в деле видел. Три года назад дядька брал меня с собой в Алькеллу – это мир, где находится академия Даркейн. У дядьки там какая-то сделка была, я не вникал. А я как раз проходил свидетелем по той разборке с Маклагеном…

Орм и Ли почти синхронно приподняли брови, и даже Хант, усиленно делавший вид, что никого не замечает, как будто прислушался.

– Ну, вы помните, – продолжал Ричи, – тогда шум на весь Арсум стоял. Короче, чтобы не держать меня под охраной до начала процесса, дядька договорился с кем надо и утащил из нашего мира вообще.

Хант продолжил отмораживаться, однако остальные ответили кивками – в отличие от меня, они понимали, о чём речь. А Ричи закончил:

– Короче, мне повезло побывать на игре команды Даркейна, и впечатление было… сильное. Они такие жуткие заклятия использовали – волосы во всех местах шевелиться начинали.

– А ты и не рассказывал ничего, – разочарованно протянул Ли, – ни про разборку, ни про игру

– Я тренеру рассказал, – слегка извиняющимся тоном пояснил Итальянец. – Понимаешь, мне сказали на эти темы в принципе не распространяться.

– Из-за дядиных дел? – уточнил Братец Лис.

– И из-за подписки о невыезде из Арсума, – окончательно сознался Ричи. – Я же говорю: дядька в частном порядке договорился, что я отправлюсь с ним.

«Вот они, правильные социальные связи в действии, – усмехнулась я. – Не зря Марго советовала присмотреться к Итальянцу. Но что же там за история с Маклагеном? Явно что-то криминальное».

– Думаю, раньше времени суету наводить не стоит, – рассудительно заметил Орм. – Кассандр тоже сильная команда, могли и…

Его прервало появление в столовой Фулаха.

– Закончили с обедом? – сумрачно уточнил тренер, окинув нас взглядом. И сообщил: – В третьем четвертьфинале победа досталась Даркейну. Запись мне обещали предоставить, так что скоро увидим, какими трудами это произошло.

– Вот же дерьмо! – себе под нос, но с чувством ругнулся Ричи. Пусть он сам предсказывал такой исход, новость его не обрадовала.

– Отставить панику! – властно приказал всё расслышавший Фулах. – Собирайтесь, и идём на последнюю игру.

* * *

В галерее нас дожидалась сопровождающая Эрра. Вид у неё был абсолютно безмятежный, однако я всё равно неосознанно напряглась. Впрочем, меня наградили лишь мимолётным взглядом, а затем сопровождающая певуче пригласила нас следовать за ней и повела к лестнице.

По пути на Арену нам предсказуемо никто не попался: коридоры иллюзий работали как атомные часы. Тем не менее я держала руку на спрятанном под одеждой амулете-фениксе и старалась держаться так, чтобы между мной и Эррой постоянно находился Фулах.

Для разнообразия, на Арену нас провели не через привычный индивидуальный вход, а через распахнутые главные ворота, из которых доносился подобный шуму океана гул множества голосов. Украшавшие створки изображения шахматных фигур и магические символы нестерпимо сверкали золотом; слева от входа стояла великанская скульптура девы в похожем на греческое платье и короне принцессы, справа – мужчина в лёгких доспехах и с широкой маршальской лентой через плечо.

«Так величественно и красиво, – подумала я, невольно притормаживая, – и ради кого? Проекций на трибунах? Немногочисленных живых зрителей? Должно быть, демиурги получают серьёзную отдачу от этого фарса, коль уж не поскупились на декорации. Или для них создать подобное – и не труд вовсе?»

Мы как раз проходили между скульптурами, и я задрала голову, рассматривая их. Лица каменных истуканов были сделаны столь искусно, что на миг показалось, будто гигантская принцесса скосила глаза, глядя в ответ, а маршал свёл на переносице густые брови. Но стоило моргнуть, и наваждение пропало… если это, конечно, было наваждением.

«От этого места можно ждать чего угодно», – сумрачно напомнила я себе и прибавила шаг, чтобы не отстать от своих.

Уж они-то точно были настоящими.

Глава 71

Чтобы добраться до отгороженного участка трибуны, нам пришлось пройти по широкому проходу между рядами, занятыми проекциями болельщиков. И хотя части меня было любопытно посмотреть на эту иллюзию вблизи, общее впечатление всё же сложилось жутковатое. Причём я сама не сразу поняла, в чём причина: проекции вели себя совершенно по-человечески. Смотрели на нас с интересом, улыбались, махали руками, кто-то даже крикнул: «Элиум вперёд!» То, что это подделки, можно было понять, лишь догадавшись взглянуть на них боковым зрением. Вот тогда становилось заметно, что черты лиц странно искажались, на руках исчезали или наоборот отрастали пальцы, шеи вытягивались или становились ненормально короткими.

«Опять какой-то долбаный ужастик», – с невольным содроганием подумала я и внезапно ощутила огромное желание взять кого-нибудь из парней за руку. Просто чтобы убедиться: среди фальшивок есть и настоящее.

К счастью, мы были избавлены от возможности хотя бы случайно увидеть поддельных болельщиков во время партии. Эрра привела нас практически в VIP-ложу – на места, отделённые от остальных не только проходами, но и невысокими стенками. Вместо широких скамеек здесь стояли обитые гобеленовой тканью кресла, камень пола покрывал тонкий ковёр кофейного цвета, а вид на шахматное поле Арены открывался просто шикарный.

И всё бы ничего, если бы эта ложа не располагалась аккурат напротив балкона судейской коллегии. Потому было совсем неудивительно, что, осматриваясь, я, вопреки расстоянию, зацепилась взглядом за восседавшего на месте председателя Кракеном. Было слишком далеко, чтобы подробно рассмотреть выражение его лица, но ответный взгляд ощущался, как будто мы стояли носом к носу.

Больше инстинктивно, чем осознанно дёрнулась вбок, прячась за спиной Фулаха. Думала, мой манёвр пройдёт незамеченным, однако Орм, Ричи и Ли, не сговариваясь, перегруппировались, заслонив меня от председателя. Один Хант остался в стороне – впрочем, я серьёзно удивилась бы, поступи он иначе.

– Спокойно, – вполголоса осадил нас Фулах. – Я слежу за магическими потоками. Рассаживайтесь, как удобно – только Картер пусть займёт место рядом со мной.

Парни послушались – заметно, что без желания. Я же, продолжая чувствовать на себе холодящий взгляд демиурга, скованно села в указанное кресло. Поняла, что снова сжимаю амулет до боли в ладони, и вздрогнула от глухого звука рядом. Резко обернулась: фух! Всего лишь тренер придвинул своё кресло ближе.

– Ты опять слишком нервничаешь, – без осуждения констатировал он, опускаясь на гобеленовое сиденье. – Да, внимание председателя несколько… неприятно, однако опасности не несёт. Постарайся успокоиться и следи за игрой. Твоя цель: оценить потенциальных противников, а не отвлекаться на мелочи.

«Угу, мелочи, – не без обиды подумала я. – Его бы в межмирье закинули, причём предварительно лишив магии! Посмотрела бы я, нервничал он после этого или нет».

По левую сторону от меня тоже приглушённо стукнули ножки кресла, и в него сел Орм – как обычно, способный потягаться спокойствием с железобетонным блоком.

– Видели? – светски обратился он к нам с Фулахом. – Тарбриндцы тоже пришли посмотреть на игру.

Заставляя себя отвлечься от Кракена, я посмотрела на трибуны в правой части Арены. Действительно, в похожей на нашу ложе царственно восседали пятеро «эльфов».

– И Даркейн, – хладнокровно прибавил Фулах. – Влево посмотрите.

Мы с Ормом синхронно повернули головы: так и есть. В ещё одной VIP-ложе одиноко сидели двое: очевидно, тренер и гроссмейстер Даркейна.

«Остальные отлёживаются после недавней партии и почти наверняка в лазарете», – предположила я, стараясь не обращать внимания на то, что под ложечкой тоскливо засосало.

Пусть потенциальные противники присутствовали далеко не в полном составе, и одни, и вторые казались (по крайней мере, издалека) ужасно уверенными в себе. А я после партии с Вариором и чудом доставшейся победы, оценивала свои способности более чем трезво.

– Игра начинается, – заметил Фулах, отвлекая меня от очередного приступа упаднического настроения.

В унисон с его словами над Ареной поплыл первый удар гонга, приглашающий команды на поле.

«Представь, что это запись в визионаруме, – строго сказала я себе, пытаясь отключить эмоции. – Дела давно минувших столетий. И тебе до этой игры – чисто научный интерес».

Второй сигнал возвестил о начале партии, и игравший белыми гроссмейстер Маппета сделал первый ход на d5.

* * *

Я наблюдала за игрой, стараясь полностью погрузиться в неё. Однако неприятное сосущее чувство никак не проходило – причём вовсе не из-за крутизны сражавшихся команд. Наоборот, едва ли не впервые я отчётливо видела логику партии и могла не просто предсказать следующий ход, но и не ошибиться в этом предсказании. И говорило это отнюдь не о моём внезапно возросшем уровне, а об уровне игравших гроссмейстеров.

«Как их вообще взяли на Тысячелетний турнир? – недоумевала я, видя, как гроссмейстер Ллира совершает очевиднейшую ошибку, подставляя своего рыцаря под удар. – Такой косяк ожидаем от меня, а не от опытных игроков. Или эти две команды здесь чисто для массовки? Потому демиурги и поставили их друг против друга, как примерно равных? Тот же Тарбринд разорвал бы любую из них в клочья за пять ходов».

Солнечный свет немного потускнел, словно ослепительный диск закрыло облачко. И я чуть рот не приоткрыла, неожиданно увидев…

Дымок, разноцветные струйки дыма поднимались над каждым из игроков на Арене. Скручивались в жгуты и дружно устремлялись к судейской ложе, будто затягиваемые невидимым пылесосом.

Или будто демиурги как спагетти втягивали в себя этот странный дым.

«Что за хрень?» – Мне страшно хотелось оглянуться: видит ли кто-то ещё то, что вижу я? И не поднимается ли похожий дым и от нас тоже? Однако я справедливо опасалась: стоит отвлечься, и видение исчезнет. Потому продолжала смотреть только на Арену, гадая, что бы это всё значило.

И внезапно получила ответ.

«Эмоции, – мягко шепнул кто-то в моей голове. – Они нашли способ питаться эмоциями. Ты не представляешь, сколько чистейшего отчаяния, радости, торжества, мстительного удовлетворения испытывают те, кто сражается на Арене. А ещё выбросы магии, а ещё чёткое следование предопределённости… Настоящий пир».

У меня заныло в груди, и я поняла, что слишком надолго задержала дыхание.

Кто разговаривал со мной сейчас? Пресловутый Индетерминист?

Тихий ответный смешок прозвучал отчётливо, как настоящий. А затем меня вдруг окатило холодом, к солнечному свету вернулась былая яркость, а жгуты разноцветного дыма исчезли. Остались лишь вихри боевых заклятий за магическими барьерами да тяжёлый, как айсберг, взгляд Кракена через всю Арену.