Текст книги "Шахматистка. Выжить на Арене Смерти (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 39 страниц)

Шахматистка. Выжить на Арене Смерти

Глава 1

– Так-так, Картер. И что это тут у вас?

Буль-буль-буль, ответила вместо меня салатовая жидкость в колбе, с пугающей скоростью меняя цвет на ядовито-розовый. Пш-ш-ш!

– Ох ты ж, нет!

Я стремительным движением прикрутила вентиль горелки, но было поздно. Розовая жижа ударила фонтаном едва ли не до потолка, заливая оборудование, лабораторный стол, мои порядком истрёпанные конспекты и…

И преподавателя зелий, профессора Сноу, которому так неудачно вздумалось подойти ко мне.

«О, твою ж… пробирку!» – мысленно взвыла я, глядя, как розовые брызги расползаются по торжественно-чёрному сюртуку профессора в крупные пятна, делая его похожим на леопарда-эмо. Но самым ужасным было то, что несколько капель попали Сноу на лицо и волосы, отчего теперь он щеголял розовой «тонзурой» и пятнами на щеках, как у Марфушеньки из «Морозко».

«Мне трындец».

Даже не восклицание, а констатация факта.

– Ну всё, Картер! – в унисон пророческой мысли взвыл профессор и наставил на меня длинный узловатый палец. – Теперь вас точно отчислят! Я позабочусь!

– Простите, профессор! – пискнула я. Пускай наша со Сноу неприязнь была полностью взаимной, обливать его жижей, получившейся вместо универсального пятновыводителя, я бы ни за что не стала.

– Поздно, Картер, – тигром осклабился Сноу, что при его нынешней клоунской внешности выглядело жутковато. – К ректору, быстро!

«Вот же попала, а?»

Однако деваться было некуда, и я, машинально пытаясь оттереть розовое пятно с тыльной стороны кисти, потащилась за профессором.

Чтобы пройти от кабинета зелий до ректората требовалось пересечь весь главный корпус академии Элиум. Мне нравились её широкие коридоры и большие окна; нравился двор, на котором разноцветными плитками был выложен герб академии – феникс в языках пламени со свитком в клюве. Но теперь я с тоской смотрела и на изящные шпили других корпусов, соединённых с главным длинными закрытыми галереями, и на яркую зелень обширного парка, где приятно было читать учебники даже по самым зубодробительным предметам. Пусть я попала сюда случайно, покидать Элиум мне не хотелось хоть плачь.

В том числе потому, что здесь я уже как-то освоилась, а вот мир за пределами высоких стен с декоративными башенками был для меня почти terra incognita.

Но кого интересовали мои желания и нежелания? Адептка без магии в магической академии уже звучит оксюмороном. Я продержалась полгода – не так уж и мало, если подумать. И, возможно, удастся упросить ректора Вогана отправить меня не восвояси, а в корпус прислуги. Ведь именно туда собиралась устроиться та, чьё тело я не по своей воле заняла. И лишь случайность надела на неё форму адептки вместо формы служанки.

– С-стой!

Как обычно, вход в ректорат охраняли две каменные нагайны, оживавшие при виде посетителей.

– Кто? С-сачем?

– Профессор Сноу, – процедил мой конвоир, высокомерно взирая на полуженщин-полузмей. – Вместе с адепткой Картер. Срочно к господину Вогану.

Нагайны в унисон зашипели и синхронно распахнули перед нами двустворчатую дверь.

– Вх-ходите. Вас-с ждут, профес-сор.

Я могла ошибаться, но Сноу как будто удивился. В последний раз пробормотал под нос какое-то заклинание (он бормотал их всю дорогу, безуспешно пытаясь вывести злосчастные пятна), но добился лишь того, что розовый цвет стал менее едким.

«Стойкая зараза», – с тоской подумала я. Меня ведь раскрасило не меньше, только что на лицо и голову не попало. И если даже Сноу не мог эту дрянь отчистить, о том, как быть мне, и думать не хотелось.

Между тем профессор прошипел ещё что-то (я сильно подозревала, что уже нецензурное) и всё-таки горделиво вплыл в приёмную. Я замялась, всерьёз решая, не удрать ли, однако суровый оклик:

– Картер! – не позволил мне сбежать.

Шагом бредущего к доске двоечника я последовала за Сноу.

Мне не доводилось бывать в ректорской приёмной, однако я помнила её памятью прошлой владелицы тела. Именно сюда Терри Картер притащили с церемонии посвящения после того, как магия феникса по ошибке (или не по ошибке, чёрт эту магию знает) осенила призрачными языками пламени случайно забредшую за кулисы девушку. Почти весь преподавательский состав был за то, чтобы отправить новоиспечённую адептку за ворота академии, однако ректор со значением напомнил им: волю феникса не оспаривают.

– Пусть учится, – небрежно махнул он в сторону полумёртвой от шока и страха Терри. – Девять лун не такой уж долгий срок.

– Но она же совершенно бесталанна! – попыталась возразить внушительная во всех смыслах дама (после Терри узнала, что это заместитель ректора и преподаватель светлой магии Джессика Джесюрон).

– Девять лун недолгий срок, – со значением повторил Воган, и судьба Терри была решена.

Ей позволялось учиться до первой сессии. А как – уже её проблемы.

Глава 2

Приёмная была обставлена однозначно дорого, но со вкусом. Мебель из красного дерева, уместная золотая отделка, паркетная мозаика на полу, изображавшая всё того же феникса, и, наконец, величественная люстра под высоким белоснежным потолком. Два окна, обрамлённых бархатом занавесей, выходили в парк; со стен сурово взирали портреты прошлых ректоров академии. Большой открытый шкаф был буквально уставлен кубками и памятными знаками – студенты Элиума неоднократно побеждали в различных состязаниях. И ни намёка на секретаря – удивительно, но ректор Воган умудрялся обходиться без этой незаменимой личности.

А возможно, его секретарём был исключительный магический дар.

Вот и сейчас, стоило нам войти, как из пустоты раздался спокойный, красивый голос ректора:

– Профессор Сноу, войдите. Адептка Картер пусть подождёт.

Сноу машинально одёрнул сюртук, зыркнул в мою сторону: экзекуция откладывалась, но была неизбежна. И вошёл в мягко отворившуюся перед ним дверь ректорского кабинета.

«Ну что же, – подумала я, – подождём. Чай, не мокнем под дождём».

И вздохнула: мне было бы проще огрести сразу, а не оттягивать это сомнительное удовольствие.

Чтобы хоть чем-то скрасить ожидание, я двинулась в обход приёмной, без малейшего стеснения рассматривая обстановку. Ректоры с портретов отвечали крайне неодобрительными взглядами, однако запретить мне на них пялиться не могли. Впрочем, вскоре я добралась до шкафа с наградами и только собралась заняться их изучением, как заметила рядом низкий столик. Прежде его скрывал высокий подлокотник дивана, иначе я бы сразу обратила на него внимание.

Ещё бы, ведь на нём стояла шахматная доска с фигурами.

В прошлой жизни у меня было два безусловных удовольствия: читать книги и играть в шахматы. Я доигралась до к. м. с., была в трёх играх до мастера, но… Пандемия, осложнение на лёгкие, свет в конце туннеля (я реально видела!) и новая жизнь в теле адептки Картер.

Терри тоже погибла – правда, из-за несчастного случая. Ей не повезло забрести (второй раз, Карл! Просто уникальный дар оказываться не в то время не в том месте) на полигон, когда там проходила тренировка боевого факультета. Чьё-то срикошетившее заклинание попало в девушку и выбило из неё душу. Позже, валяясь в лазарете, я всё старалась припомнить, как произошёл наш обмен, однако ничего путного из памяти не выскребла. Было ли что-то преподавателю боевой магии Фулаху и тому адепту, кто случайно попал в меня, тоже выяснить не удалось. В целом сложилось впечатление, что инцидент постарались замять (Терри ведь вроде как оказалась жива), только вокруг полигона подновили защитные заклинания. Ещё бы: Картер была воспитанницей Дома сирот и даже не магом. Не устраивать же из-за такой адептки скандал, бросавший тень на академию и, вполне возможно, привлекший бы королевскую проверку.

Я поморщилась, словно у меня заныли зубы. Да, Элиум мне нравился, но вот к его руководству и преподам были определённые вопросики.

«Задать, что ли? – шепнул бес авантюризма. – Всё равно выгонят. А так хоть настроение им попорчу».

Я в раздумье закусила щеку и опустила взгляд на шахматную доску. Здесь эта игра называлась «шатранж», но играли в неё так же шестнадцатью фигурами с каждой стороны. Отличия были в названиях: пешек называли воинами, ладью – турой, слона – офицером, коня – рыцарем, ферзя – маршалом, а короля – принцессой. Немного отличались и правила: например, здесь пешки могли исходить доску из конца в конец, но в ферзя не превращались. Однако в целом, если ты умел играть в шахматы, мог играть и в шатранж.

И вот на доске передо мной кто-то оставил недоигранную партию. Белые и чёрные замерли друг против друга в стоп-кадре бесшумного сражения, и моя рука сама потянулась к белой туре.

e7, чёрный король на d6. Офицером на c4, король быстренько удирает на e5 и…

– Мат.

Белая тура встала на e6.

Я довольно улыбнулась: простенькая задачка, но так приятно было её решить. И вздрогнула, когда буквально у меня над головой прозвучал голос ректора:

– Адептка Картер, зайдите.

«Надеюсь, всё закончится быстро», – подумала я, моментально растеряв желание улыбаться.

И с похоронным настроением и бешено колотящимся сердцем вошла в открывшуюся дверь.

Глава 3

– Здравствуйте.

Я старалась, чтобы по моему виду нельзя было прочесть ничего, кроме вежливого официоза. Волнение, страх, тоскливое предчувствие крайне неприятного разговора – всего этого ни Вогану, ни Сноу видеть не следовало.

– Здравствуйте, Картер. Подойдите ближе.

Я послушно сделала два шага к массивному чёрному столу и остановилась, заставляя себя смотреть ректору в лицо.

Красивое, кстати – по Вогану сохли многие адептки. Причём не смазливое, а именно красивое по-мужски: с твёрдыми правильными чертами, волевым подбородком и ярко-синим взглядом. Ректор был жгучий брюнет, оттого синева его глаз казалась просто магнетической.

Или не казалась – я давно уяснила, что с магами такого уровня ни в чём нельзя быть уверенной. Даже если он выглядел тридцатипятилетним голливудским красавчиком, это вполне могло оказаться ловко наведённой иллюзией. Потому непосредственно в глаза Вогану старалась не смотреть: загипнотизирует ещё исподволь.

– Итак, Картер, – ректор был сама благосклонность, – профессор Сноу сообщил, что вы нарочно использовали не те ингредиенты, дабы испортить зелье и устроить взрыв. Что можете сказать вы?

Стоявший у стола Сноу (уже без пятен, кстати) бросил на меня злой взгляд и вновь застыл памятником.

– Прежде всего, – монотонно начала я, на автомате скатываясь в канцелярит, – я использовала только указанные ингредиенты и согласно рецептуре, данной уважаемым профессором.

«Уважаемого профессора» слегка перекосило.

– Далее, – в той же тональности продолжила я, – взрыва не было. Да, реакция вышла из-под контроля, однако ничего не взрывалось.

– И почему же она вышла из-под контроля? – светски поинтересовался Воган, и мой «покер фейс» стал максимально непроницаемым.

– Не могу знать.

Тонкие губы Сноу дрогнули: похоже, ему было что сказать. Однако ректор сделал едва заметный жест, и профессор не издал ни звука.

– В таком случае предположу, – с обманчивой мягкостью произнёс Воган, – что дело в вашей магии. Вернее, в её отсутствии. Уверен, профессор Сноу объяснял вам: чтобы создать хорошее зелье, мало механически следовать рецепту. Нужно вложиться магически. Чего вы, разумеется, сделать не могли.

Я стиснула зубы. К чему он клонил, понял бы и идиот.

Между тем ректор взял со стола какую-то папку из чёрно-зелёной кожи василиска (красивейший материал! И дорогой, как ковёр-самолёт). Открыл её и, листая документы, обратился ко мне:

– Напомните, Картер, это ваш пятый проступок за шесть лун?

Я промолчала, справедливо посчитав вопрос риторическим.

– Да, верно. – Воган захлопнул папку и устремил на меня прежний снисходительный взгляд. – До отчисления с отрицательной характеристикой вам остался ровно один.

Он выдержал паузу и с неожиданной беспечностью закончил:

– Однако счёт можно обнулить. А при определённых условиях сделать его не играющим роли.

Что? Я правильно услышала? Он предлагает мне гарантию не отчисления? Только что же взамен?

Вид у Сноу сделался таким, словно профессора заставили разжевать целый лимон. А Воган щёлкнул пальцами, и на краю стола возникла доска с шахматными фигурками. Сначала я подумала, что это та самая, из приёмной. Однако затем рассмотрела, что фигурки расположены иначе, чем я их оставила.

– Если сможете захватить принцессу за три хода, – теперь ректор буквально просвечивал меня взглядом, – мы продолжим этот разговор. Если нет, отправитесь восвояси. До последнего проступка.

Я сузила глаза. Воган, несомненно, знал, что я умею играть. Но откуда? Здесь, в академии, мне доводилось лишь с тоской наблюдать за играми других. Мало того что не маг, так ещё и девчонка – меня не воспринимали всерьёз и высокомерно гнали, когда я предлагала сыграть или хотя бы просила одолжить шахматы на вечер.

Кто-то сообщал об этом ректору? Или он просто видел, как я решила задачку на доске в приёмной?

Спроста ли та доска вообще там оказалась?

«Параноишь», – заметил внутренний голос, а Воган вернул меня в здесь и сейчас прохладной фразой:

– Не заставляйте себя ждать, Картер.

Я перевела взгляд с него на доску и подошла к самому столу.

В конце концов, в умении играть в шатранж никакой крамолы не увидеть даже под лупой, а моё любопытство (как желание удержаться в академии) было серьёзно задето.

– Тура g7, рыцарь f6, офицер h5. Принцесса в плену.

Сноу откровенно вытаращился на меня, и я задним числом подумала, что, возможно, следовало потупить, а не щёлкать задачу, как семечку.

Зато Воган был доволен и не скрывал этого.

– Прекрасно, Картер. А теперь к нам присоединится ещё один собеседник, и продолжим. Профессор Фулах! Прошу, входите.

Глава 4

Не поняла. А зачем нам в собеседники преподаватель боевой магии? Уж не хотят ли мне предложить почётное место живой мишени в тренировках на полигоне?

Впрочем, мишеням не нужны шахматы. Значит, всё было сложнее и, как подсказывало мне резко проснувшееся «седалищное чувство», опаснее.

Фулах вошёл в своей обычной манере: излишне резко распахнутая дверь, несколько стремительных шагов, быстрый взгляд, оценивающий обстановку. Точно профессор был не преподавателем в магической академии, а спецназовцем на задании. Да носил он, в отличие от Сноу с его викторианским костюмом, мундир цвета хаки и брюки-карго, заправленные в высокие ботинки.

На меня Фулах смотрел чуть дольше необходимого: то ли задавался вопросом, какого пустынного демона я здесь делаю, то ли оценивал розовую раскраску. Однако затем сосредоточился исключительно на ректоре и отрывисто произнёс:

– Доброго дня. Полагаю, вы получили мою записку?

– Да, – кивнул Воган. – Более того, Фулах, я даже разрешил ваше – точнее, наше – затруднение и нашёл нового гроссмейстера.

Слегка раскосые глаза Фулаха округлились.

– Нашли? Только не говорите, что это…

Он уставился на меня, и Сноу тоже, и даже ректор устремил в мою сторону спокойный взгляд.

– Верно, это Картер. Я уверен, лучше гроссмейстера мы не сыщем во всей академии.

У Сноу дёрнулся глаз.

– Вы шутите? – Фулах старался держать себя в руках, однако я видела, что и он на грани. Причём это реально пугало: преподаватель боевой магии не только всегда напоминал, что в бою важна холодная голова, но и сам следовал этому правилу. – Господин Воган, до отъезда на турнир осталось три дня, наш гроссмейстер дисквалифицирован, участие маршала под вопросом! Всё крайне серьёзно, а вы вызываете меня и предлагаете это… эту…

Ректор кашлянул, и Фулах немедленно замолчал. А Воган обвёл нас неожиданно потяжелевшим взглядом и произнёс:

– Именно потому, что всё крайне серьёзно, вам следовало лучше следить за игроками и не допускать, чтобы их ловили во время облав на «весёлые кварталы». Я же нашёл вам такого гроссмейстера, который приведёт команду Элиума к победе. Иначе, – он нанизал меня на взгляд, как бабочку на булавку, – лучше никому из вас не возвращаться в академию.

– Но… – попытался возразить Фулах и получил в ответ жёсткое:

– Это приказ, и он не обсуждается. Введите Картер в суть дела: до отъезда вы ещё успеете провести тренировку или две. Что касается ваших претензий, профессор Сноу, – ректор воззрился на него, заставив и без того вечно бледного профессора посереть, – считаю их необоснованными. Случай на занятии по зельям – форс-мажор, не требующий занесения в личное дело Картер или какой-либо отработки.

– Но… – в свою очередь попытался проблеять Сноу и тоже прикусил язык, услышав холодное:

– Рекомендую вам потратить время на вызволение вашего племянника из арсумского изолятора, а не на пустые споры. Как верно заметил профессор Фулах, команде академии необходим маршал. Господа, адептка Картер, можете быть свободны.

Чтобы не послушаться прямого приказа ректора, требовалось быть полным идиотом, а таковых в кабинете не присутствовало. Потому профессора и я оперативно откланялись и вышли в приёмную под внимательные взгляды портретов. Здесь Сноу так на меня посмотрел, что стало без слов понятно: я выиграла почётное звание его врага номер один. Затем он сквозь зубы простился с Фулахом и удалился, всеми силами стараясь выглядеть гордо и независимо.

Мы с преподавателем боевой магии остались тет-а-тет. С высоты своего роста Фулах смерил меня непроницаемым взглядом, и я вдруг ощутила необычное покалывание. Опустила взгляд на себя: пятна с одежды и рук исчезали на глазах!

«Вот не зря говорят, что он второй по крутизне после ректора!» – пронеслась мысль.

А Фулах едва заметно кивнул получившемуся результату, бросил:

– Иди за мной, Картер, – и всё той же спецназовской походкой направился к двери.

Даже не оглянувшись, следую ли я за ним.

Глава 5

Было чувство, что на меня вывалили добрую тележку информации, но вот с чем её сравнить – с пряниками или чем-то дурнопахнущим, – я пока не понимала.

Воган хотел, чтобы я приняла участие в каком-то турнире – очевидно, шахматном. Но почему он называл племянника Сноу (кстати, это ещё кто? Мы пересекались?) маршалом, как шахматную фигуру? И при чём тут боевая магия? Ох, не следила я за внеучебной жизнью академии! И, похоже, зря.

– Профессор Фулах… – Мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за ним. – А что это за турнир?

Фулах бросил на меня настолько уничижительный взгляд, что прежняя Терри языком бы подавилась. Однако я отреагировала на него более чем хладнокровно и рассудительно заметила:

– Вам ведь всё равно придётся рассказать.

Тут Фулах затормозил, да так резко, что я по инерции обогнала его на два шага. Тоже остановилась, развернулась и едва не зажмурилась – показалось, что профессор сейчас ударит.

– Послушай, Картер. – От ледяных интонаций палача в голосе Фулаха у меня свело живот. – Не знаю, в какую игру вздумалось сыграть Вогану, и каким образом в неё оказалась замешана ты, – в его глазах отразилась явная брезгливость, – но в команду я тебя приму при одном условии. Ты докажешь, что достойна быть гроссмейстером. И только после этого я разрешу тебе задавать вопросы. Уяснила?

Я сцепила зубы, чтобы не ляпнуть лишнее. Нахамить Фулаху всегда успеется, как и с посвистом вылететь из академии. Потому я просто молча кивнула, и после испытывающей паузы мы продолжили путь.

Как ни странно, Фулах привёл меня в библиотеку. Отрывистым кивком поздоровался с библиотекарем – хранителем Лоо – и уверенно двинулся между высоченных стеллажей, уставленных фолиантами всевозможных размеров. Толстые ковры на полу глушили шаги, в воздухе пахло старой бумагой и кожей, и стоял тот особенный, библиотечный сумрак, который мне всегда нравился.

Я успела провести немало часов в библиотеке академии, и то, что мы пришли именно сюда, решила считать добрым знаком. У меня были догадки, чего хотел Фулах – сыграть в шатранж. Но где он собирался найти доску? Я ни разу не видела, чтобы в библиотеке играли, и не слышала, что там можно взять шахматы напрокат. Иначе в моей жизни появилась бы ещё одна отдушина.

Ответ на свои вопросы я получила, когда профессор подошёл к лакированной двери с табличкой «Зал для преподавателей». Потянул за ручку в виде языков пламени (говорили, если за неё взяться адепту или ещё кому постороннему, огонь становился настоящим) и первым переступил порог.

Я вошла следом, немного робея, но и преисполненная любопытства. Немедленно завертела головой: ух, вот это точно магическая библиотека! Если в общем зале из волшебных приблуд был только каталожный шарик-светлячок, летающий между стеллажами и показывающий, где искать книги, то здесь я словно попала в волшебный книжный лес. Вместо ковров и паркета пол покрывал мягкий пружинящий мох. Книжные шкафы походили на раскидистые вековые деревья, столы и стулья напоминали причудливые коряги. Высокий потолок затягивал полог из сплетённых ветвей, и сквозь их листву лился мягкий, как будто солнечный свет. Окна вместо штор занавешивали «бороды» штуки, которую я назвала бы «испанским мхом», будь в этом мире Испания.

Фулах небрежно указал мне на один из столов. На нём стояла шахматная доска – кто-то оставил партию недоигранной. Впрочем, Фулаха это совершенно не смутило. Повинуясь его жесту, фигуры заняли начальные места, готовые к новому бою.

– Садись! – недовольно бросил мне преподаватель, и я поняла, что до сих пор стою.

Аккуратно опустилась на похожий на пенёк стул – надо же, вполне удобно. Придвинула его ближе и воззрилась на севшего напротив Фулаха.

– Выиграй партию, – расстреливая меня взглядом, сказал тот. – Получится – продолжим разговор. Нет – не жалуйся. Мне нужна победа команды, что бы там Воган ни придумывал.

Я опустила глаза на два ряда белых фигур перед собой. Уточнила:

– Жеребьёвка будет? – на что получила короткое:

– Обойдёмся.

Пожала плечами и сделала первый ход.