Текст книги "Шахматистка. Выжить на Арене Смерти (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 39 страниц)

Эпилог
Часть 2

Возможно, оттого, что я смотрела на него издалека, но особого впечатления Холл на меня не произвёл. По мышиному серый костюм вызвал мгновенную ассоциацию с офисным планктоном, а светлые, гладко зачёсанные назад волосы только усилили это впечатление.

«М-да, у этого ректора вряд ли будет толпа фанаток, как у Вогана», – усмехнулась я про себя.

А затем вспомнила слова Ли, что Холл был выбран исключительно в качестве компромисса между королём и попечительским советом – этакая буферная фигура, которую никто не воспринимает всерьёз.

«Главное, чтобы внезапно свалившаяся власть не выпустила наружу его тёмную сторону, – заметил мой внутренний пессимист. – Всякие маньяки обычно тоже на первый взгляд серые тихони…»

Тем временем «серая лошадка» Холл сошёл с крыльца порталума. Обменялся со встречающими приветственными рукопожатиями, и вся делегация чинно двинулась в сторону главного корпуса. В нашу сторону если кто и взглянул, то только Фулах, – остальные благополучно нас проигнорировали.

– Ну всё, теперь до вечера, – прокомментировал Ричи, и Суинн переспросил:

– До вечера?

– Ага. Вечером будет церемония одобрения ректора, потом пир и танцы. Так что ты удачно приехал: и перезнакомишься со всеми сразу, и на магию феникса посмотришь.

– Да что на неё смотреть? – слегка поморщился Ривер. – Вон, Картер же здесь. Как раз проводник силы феникса.

– Серьёзно? – Суинн буквально вытаращился на меня. – Ты теперь маг? Такое, вообще, возможно?

– Оказалось, да, – ответил Джар. – Но давай всё-таки переберёмся куда-то в более подходящее для разговора место – он и в самом деле будет долгим.

– Может, на полигон? – предложил Торн. – Туда из чужих точно никто не придёт и не помешает. – Однако тут же сам себе возразил: – Хотя не получится. У Суинна нет пропуска.

– Пропуск – это вот эта штука, которую мне дал тренер Фулах? – неожиданно уточнил вариорец и продемонстрировал нам блестящий кругляшок.

– Она, – подтвердил Торн и провычно посмотрел на Ривера: – Значит, всё в порядке, и можно идти?

Тот кивнул, давая высочайшее разрешение, и мы всей компанией отправились на полигон – благо занятия второй половины дня отменили из-за подготовки к вечернему торжеству.

* * *

Инаугурация ректора проходила в том же церемониальном зале, где происходило посвящение неофитов в адепты академии. И ровно как тогда, забит он был под завязку. Не удивительно, что, войдя вместе с Ривером в широко распахнутую великанскую дверь, я порядком растерялась из-за толпы, шума и запахов чужой магии (способность индикатора вновь вздумала обостриться). Почувствовавший это Ривер по-свойски взял меня под руку, и тут перед нами, как чёртик из табакерки, возник Ричи.

– О, а вот и вы! – довольно провозгласил он. – Давайте за мной, мы с Ормом отличные места на всех отхватили.

Снова исчез в броуновском движении адептов, и Ривер уверенно повлёк меня следом.

Отличные места оказались в центре пологого амфитеатра кресел – аккурат под преподавательской ложей. Оттуда и впрямь открывался шикарный вид на сцену, пока закрытую бархатным занавесом с вышитым золотом гербом академии. Для нас с Ривером оставили свободными места в середине, и я почти сразу сообразила, что мне так напомнил порядок рассадки.

Первоначальное построение шатранжевых фигур на доске.

«Сила привычки, – хмыкнула я мысленно. – Зато никому не обидно».

Села в своё кресло, по-царски обитое винного цвета бархатом, и с любопытством уставилась на сцену.

Пока ничего не происходило, мне успел припомниться шок настоящей Терри Картер, когда та внезапно для себя вывалилась на помост перед несколькими сотнями зрителей. Бедняжка ещё не знала, в насколько серьёзный попала переплёт, иначе её инстинктивная попытка сбежать была бы более решительной.

«С другой стороны, не случись это – я бы не оказалась в Элиуме. Не прошла бы через мясорубку Тысячелетнего турнира, не получила бы магию и лучших во всех мирах друзей, не полюбила бы…»

Я привычно погасила последнюю мысль и от сердца пожелала душе Терри Картер, где бы она сейчас ни была, обрести столько же, но с меньшими усилиями.

И, желательно, ответным чувством.

«Всё, хватит!» – раздражённо одёрнула я себя и полностью сосредоточилась на происходящем в зале.

Тем более что освещение начало мягко гаснуть, а шум стихать. Когда же ярко освещённой осталась лишь сцена, на весь зал грянула торжественная музыка. Под неё половинки занавеса мягко раздвинулись, и лучи софитов осветили стоявшую прямо в центре помоста монументальную Джесюрон.

– Судари и сударыни, преподаватели, адепты, приветствую вас! – начала она с традиционной формулы, и магия донесла её голос до самых последних закоулков зала. – Сегодня вы все станете свидетелями события, равное которому произошло лишь на заре Элиума. Сегодня магия феникса, создавшая нашу академию, изберёт того единственного, кто достоин быть её ректором!

«Как, однако, изящно она обошла существование Вогана, – оценила я. – Действительно, накосячил по-крупному – получи забвение в стенах основанной тобой, пусть и в соавторстве, академии. Как демиургу ему сто процентов было бы очень обидно такое слышать».

А Джесюрон продолжала: пригласила на сцену Холла, представила его, упомянув приличный список регалий (у меня сложилось впечатление, что в него приплели вообще всё, в чём будущий ректор хотя бы на мизер отличился). Далее выступил уже сам Холл, приятным (но не завораживающим, как у Вогана) голосом поприветствовав всех собравшихся и выразив надежду, что магия феникса согласится с его кандидатурой.

Далее пришло время выхода на сцену собственно названной магии.

– Сим призываю силу феникса! – с размеренно-торжественно, с левитановскими интонациями начала Джесюрон, и если до этого в зале ещё пробегали шепотки (особенно в момент появления Холла), то сейчас воцарилась просто гробовая тишина. – И прошу её указать на того, кто по её воле и предназначению семерых богов станет вторым бессменным ректором академии Элиум! Да будет это решение неоспоримо и справедливо, да приведёт оно лишь к процветанию академии! Снизойди, сила феникса!

Джесюрон хлопнула в ладоши (резкий звук заставил дёрнуться, как от выстрела). Зал дружно затаил дыхание, однако ещё пару секунд не происходило ровным счётом ничего.

А затем откуда-то сверху к сцене бесшумно и обыденно спланировала рыже-алая птица, каждое пёрышко которой будто горело язычком пламени. Амулет у меня на груди радостно дёрнулся, в воздухе разлился тонкий и тёплый аромат, на грани слышимости нежно заиграли хрустальные колокольчики, и меня охватило светлое спокойное понимание: всё будет правильно.

Чудесная птица описала круг над Джесюрон, над Холлом, но вместо того, чтобы указать на него, как на избранника, вдруг полетела к кулисам.

Словно живой, занавес сдвинулся, открывая стоявшего за ним человека. Как и прежде, феникс описал над ним, растерянно запрокинувшим голову, небольшой круг, а затем взял и опустился человеку на плечо.

– Феникс сделал выбор, – напевно произнёс знакомый женский голос. – Ректором академии Элиум избран преподаватель боевой магии Рикс Фулах. Решение окончательное, изменению не подлежит.

И сидевшая на плече окаменевшего тренера птица рассыпалась золотыми искрами.

Зал осветился – церемония была окончена, причём так, как не ожидал никто. И спустя мгновение растерянной тишины пространство взорвалось аплодисментами и радостными криками адептов. Фулах был не каким-то непонятным челом с бугра – он был своим, и его уважали. А мы с парнями, повскакивав с мест, вообще вопили и хлопали так, будто тренер только что в одиночку взял победу на Тысячелетнем турнире.

И если у кого-то из присутствовавших и имелись возражения, их благоразумно предпочли держать при себе. Поскольку, как показали недавние события, спорить с решениями магии феникса было чревато.

Эпилог
Часть 3

Что могло быть более тупым, чем тайком пробираться в лекционную аудиторию боевой магии вместо того, чтобы вместе со всеми праздновать обретение академией крутого ректора? Только при этом тащить с собой цветок каэрулиуса, пряча его под форменным пиджаком.

«Дурная голова седалищу покоя не даёт, – хмуро думала я, вжимаясь в стену оттого, что впереди мне послышались чьи-то шаги. – Давно бы выкинула его из головы, а цветок посадила в парке. Даже полному дауну должно быть понятно: когда тебе обещают разговор потом – это всё равно, что никогда».

Увы, толку от моих внушений себе было чуть меньше, чем никакого. Чувства вообще плохо поддаются доводам разума. И потому сейчас я не веселилась в пиршественном зале вместе с парнями, а самым дебильным образом кралась по коридорам главного корпуса, чтобы, наконец, оставить волшебный цветок тому, кому он предназначался.

И ещё таким образом поставить точку в своей недо-истории безответной любви. Дать понять сердцу: это окончательно в прошлом, а жить надо настоящим и будущим. Пусть даже каэрулиус попадёт в руки не тому адресату, пусть его заберёт кто-то из персонала академии или адептов. Неважно. Главное, я отдам его – и частичку своего глупого сердца – и наконец-то смогу смотреть вперёд, не держась за наивную надежду, что может быть когда-нибудь…

Не может. Никогда. Это же в принципе смешно: девчонка с заёмным магическим даром и один из лучших боевых магов Веера, а теперь ещё и избранный фениксом ректор академии. Как вообще можно хотя бы в мыслях ставить их наравне друг с другом?

Нет, я точно была не до конца в себе, когда в лазарете решила подарить ему цветок. Вспомнила красную нить между нами, видите ли! Сколько же раз жизнь должна ткнуть меня носом в то, что во фразе «души прекрасные порывы» души – это глагол?

Тут не то впереди, не то позади опять послышался какой-то шорох, и я мышкой юркнула в ближайшую тень. Замерла, прислушиваясь: да нет, снова почудилось на нервной почве. Можно двигаться дальше, тем более что идти осталось совсем мало. Всего-то завернуть за угол, и…

«А что ты будешь делать, если аудитория окажется заперта?»

Простейшая мысль? Простейшая. Так почему она пришла ко мне только сейчас, когда я успела наплести парням об усталости и вьетнамских флешбэках от праздника, быть сопровождённой до общежития, ниндзей из этого общежития сбежать и почти добраться до места?

«Идиот – это судьба».

Я прижалась лбом к прохладной стене, вдохнула, выдохнула, борясь с искушением побиться об неё головой, и уже почти не скрываясь зашагала к нужной аудитории.

В дверную ручку цветок вставлю или на пол у порога положу. И пошло всё на фиг – слов нет, до какой степени меня измучила вся эта история.

Однако не зря народная мудрость крепко связывает везение и дураков. То ли аудиторию забыли запереть, то ли в принципе не запирали, но, потянув за ручку, я бесшумно открыла дверь. И не тратя время на радости, проскользнула в царивший за ней полумрак.

Конечно, в текущей ситуации правильнее было бы штурмовать кабинет ректора. Вдруг каменные нагини прониклись бы моей просьбой и впустили хотя бы в приёмную? Но я не рискнула, и потому сейчас замерла у входа, напрягая зрение в стремлении рассмотреть, куда попала.

Аудитория была небольшой – боевая магия всё-таки больше про практику, а не про теорию. Три ряда столов, невысокая кафедра на помосте перед доской, какие-то шкафы у противоположной стены. Большие окна, через которые проникал тусклый ночной свет. Преподавательский стол в начале ближнего к ним ряда.

«Оставлю там».

Я подошла к столу и достала из-под пиджака цветок. Такой же свежий, как в тот момент, когда Индетерминист сорвал его в мёртвых песках Дессы. Не потерявший и ноты тонкого аромата, мягко светящийся голубоватым в полумраке аудитории.

«Надеюсь, ты попадёшь к нему, – мысленно сказала я. – Извини, что вот так, а не в руки. Просто мне нужно, чтобы он точно забрал, вот и приходится… Идти по пути Индетерминиста. В конце концов, я же его оружие, верно?»

И, невесело усмехнувшись, я заставила себя положить цветок на тёмную столешницу. Ещё секунду или две смотрела на нежные беззащитные лепестки, подавила вздох, повернулась к двери, собираясь уходить…

И внезапно дверная ручка повернулась.

На чистейшем инстинкте я стремительно нырнула под преподавательский стол.

«Что? Кого? Зачем? – метались в голове испуганные мысли. – Может, просто закрыть аудиторию пришли? О-о, пельменский блин, цветок! Так бы заглянули и ушли, а теперь!..»

И в самом деле следом за звуком открывшейся и закрывшейся двери послышался тишайший шорох приближавшихся шагов. Только один человек в академии мог так двигаться, но даже без этого я моментально узнала ощущение от его магии. Чутко дремлющая сила, вроде бы расслабленная, но при необходимости готовая молниеносно и точно ударить.

«Божечки-кошечки, вот это попала! Нет, каэрулиус-то предназначался ему, только почему не через пять минут? Пять долбанных минут, и меня бы здесь не было!»

Шаги замерли у стола. Едва различимый шорох – взял цветок?

«Ну, пожалуйста, уходи! – Спина у меня была мокрой от пота, а дышать я старалась через раз на третий. – Даже если знаешь, что я здесь – уходи. Нам ведь не о чем разговаривать, верно?»

Шорох. Шаг.

«Уходи, ну!» – Я зажмурилась, будто собиралась в лучших традициях менталистов внушить эту мысль некстати зашедшему в аудиторию Фулаху.

И, само собой, потерпела фиаско.

– Алиса? Давай-ка выбирайся.

Эпилог
Часть 4

Я не помнила ни единого за две жизни раза, чтобы так краснела. По ощущению, пунцовым было всё – от полыхавших кончиков ушей до ключиц. Не имея моральных сил посмотреть на Фулаха, я неуклюже выбралась из убежища и замерла, опустив взгляд на носки ботинок и нервно вцепившись пальцами в ткань юбки.

– Я задолжал тебе разговор. – Едва слышный вздох. – Прости. Не самый похвальный мой поступок.

– Ничего. – Голос у меня охрип, как от внезапной простуды. – Смысл говорить, когда и так всё понятно. Я… я пойду. Извините, что вломилась в аудиторию без спроса.

– Вошла, – поправил Фулах, словно не услышав мои слова насчёт ухода. – Дверь ведь была открыта, так?

Я дёргано кивнула, всё ещё не смея на него взглянуть.

– Второй курс, – непонятно зачем пояснил Фулах. – Пришлось оставить их на самостоятельную подготовку, чтобы успеть встретить Суинна. А староста забыл запереть аудиторию и только сейчас об этом вспомнил.

– Ну так и исправлял бы косяк сам! – вырвалось у меня.

Тогда я не стояла бы сейчас с горящими щеками и не мечтала провалиться сквозь пол куда-нибудь ниже уровня подвала.

– С педагогической точки зрения было бы полезно, – усмехнулся Фулах. – Но тогда бы у меня исчез повод уйти с праздника.

Перебивая лютое смущение, пришло воспоминание, как мы с парнями поздравляли его в церемониальном зале, и как я сказала: «Знаю, для вас это назначение – далеко не подарок судьбы. Но, простите за эгоизм, всей академии просто фантастически повезло!». И как он понимающе усмехнулся: «Что поделать, магия феникса всегда была неравнодушна ко мне».

– Да уж, – пробормотала я. – Кому праздник, а кому… – И наконец решилась взглянуть собеседнику в лицо. – Холл сильно оскорбился?

Фулах повёл плечами.

– Порядком. Однако что он или кто-то другой может сделать в этой ситуации?

– Гадить по мелочам в дальнейшем, – сердито подсказала я, и Фулах с нотками несвойственной ему легкомысленности отозвался:

– Это само собой. Но ничего. И не с такими справлялись.

Я честно обдумала аргумент и кивнула, признавая: да, с тем же Воганом пыльного секретаря не сравнить. Немного помялась и, скосив глаза на по-прежнему лежавший на столе каэрулиус, повторила:

– Я пойду всё-таки. Разговоров… правда не надо. Взрослые же люди. И потом, никто от… безответности не умирал. Только цветок заберите, пожалуйста. Хранить не обязательно – ну его, посчитают ещё за компромат… Просто сейчас возьмите. – Шумно втянула носом воздух: наверное, всё? – Доброй… доброй ночи.

Развернулась к двери (он не должен меня останавливать – это жизнь, а не слёзовыжимательная мелодрама) и чуть не поймала разрыв сердца, когда на мои плечи легли тёплые ладони.

– Погоди немного. Ты права насчёт разговоров – я… – Неловкий смешок. – Такому, к сожалению, не учат даже в Особой академии. Потому не уверен, что смогу всё выразить правильно. Но постараюсь.

Сердце набатом грохнуло в рёбра и, кажется, замерло, как подсудимый в ожидании приговора. Надеющийся и одновременно не верящий, что тот будет оправдательным.

– Я был уверен… Ладно, я и сейчас думаю, что ты путаешь влюблённость и уважение к наставнику. И если как следует подумаешь, то поймёшь: эта история не более чем… ошибка.

И тут Остапа понесло, точнее, прорвало.

– Ничего я не путаю! – Я резко крутанулась на каблуках и вскинула голову, чтобы поймать взгляд Фулаха, несмотря на разницу в росте. – Вы за кого меня держите, вообще? За восемнадцатилетнюю соплюху?

«Вообще-то, Терри Картер именно что восемнадцатилетняя соплюха», – педантично заметил внутренний голос, однако был напрочь мной проигнорирован.

– Я взрослый, сознательный человек! – продолжала я с напором, пока ещё сдерживаясь, чтобы не начать с каждым словом тыкать Фулаху в грудь указательным пальцем. – И прекрасно разбираюсь в том, что и к кому чувствую! Но это не значит, будто я собираюсь вам навязываться. Я в принципе глупость сделала с этим цветком, чтоб Индетерминисту тысячу лет икать без остановки! Подумаешь, полюбила! Пережила бы как-нибудь молча – понятно же, что вам на фиг не приснилась девица, которая элементарное зелье без взрыва приготовить не может. Но даже так я не позволю обесценивать свои чувства, слышите? Я вас люб…

Мне ещё было что добавить, однако пришлось заткнуться на полуслове. Сложно толкать речи, когда тебя сгребли в объятия и целуют так, что голова кружится.

А ещё когда дар индикатора вдруг подскакивает до сверхчувствительности, и всё твоё существо внезапно захлёстывают чувства другого: неверие и радость, и глубокая нежность, и отчаянная решимость просто-позволить-себе, не думая, насколько это разумно.

Та самая решимость, которая подбила меня заварить историю с цветком каэрулиуса.

«Эта дорога, вне зависимости от своей извилистости, всегда приводит во вполне конкретную точку, – усмехнулся в моей памяти Индетерминист. – Предсказуемая непредсказуемость. – И неожиданно добавил: – Впрочем, в вашем случае точка оказалась не финалом, а стартом. И что будет дальше, мне уже интересно».

Дальше? Тренировки, Большой арсумский турнир, учёба, необходимость до самого выпуска максимально прятать рубиновую нить, которая прочно связала наши души…

Вот только всё это должно было случиться потом. А сейчас… Сейчас мы просто целовались, словно «дальше» не наступит никогда.